Текст книги "Счастливое Никогда. Уютное Нигде (СИ)"
Автор книги: Марина Бреннер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
___________________________________________________________________
*Невеста – в данном контексте – жертва
*"Вывернуть карманы" – рассказать все начистоту, покаяться, довериться. (жаргонизм)
Глава 14
Первым вопросом, который задал Элиджар обладателю странного, шипящего голоса, был:
– Ты откуда здесь, мразь недобитая? Я ж тебя выкинул!
Меридит вытаращила глаза на неожиданного визитёра. Полумрак здания, длинные волосы и то, что небо заволокло – снаружи вновь шел снег; скрывали лицо незнакомца.
Мужчина выступил из сумрака – стройный, невероятно рослый, замотанный в плащ, а может, какую – то накидку, его напоминающую.
Тьма отступила, обнажив звериный оскал, радостно – хищный и наглый; на красивом лице сверкнули рубины зрачков.
– Ну здравствуй, кот поганый! – незнакомец одним движением головы откинул с лица волосы, легшие на плечи сияющей накидкой – Выкинул, говоришь?! Недалеко я улетел, понимаешь ли! Твоей силы намного не хватит, я еще тогда сказал...
Меридит вздрогнула, чувствуя вибрации – колебания Потенциала были сильными, очень сильными, у слабой полукровки моментально заломило сразу все мышцы, суставы и затылок. Сейчас она чувствовала себя так, будто простудилась: резкий жар, головная боль. Откуда – то явилась тошнота, во рту стало кисло и противно. Марта называла это состояние еще одним странным словом: "конаёбость".
Девушка охнула и схватилась рукой за ближайщую колонну, подпирающую потолок; с той повалились ошметки краски, глухо шлепаясь вниз, разбиваясь на грязном полу.
– Пошла вон, Меридит! – рявкнул Элиджар, сузив зрачки – Отойди к стене.
– Да что происходит? – выдохнула она через силу. Принцессе было явно плохо, ее трясло, под коленями будто гномы бои устроили. – Кто это... Элиджар!
Лимбрий скинул плащ. На Меридит сразу же дохнуло жаром.
– Ты не представишь меня своей подстилке? – притворно – искренне удивился багровоглазый, в голосе послышались какие – то клекочущие нотки – Кошара! Да ты маловоспитан, как я погляжу! Что, твоя мамаша не потрудилась привить тебе даже и минимума правил этикета?
Лимбрий ответил рыком, теряя уже человеческий облик. Какой – то миг и серебристая шерсть была густо осыпана мелким крошевом разрушенного потолка.
Вслед явилось небо, снег повалил внутрь помещения через остатки крыши, пробитой огромными...
...драконьими крыльями!
– Мать моя женщина!!! – завопила Меридит, прикрывая рукой лицо, стараясь уберечь от осколков глаза – ДРАКОН!!!!!!!!
Тугим порывом ветра принцессу отбросило прочь, она откатилась к стене, по дороге зацепившись за что – то одеждой и больно ударившись сразу спиной, головой и плечом. Правый рукав тут же промок кровью, Меридит не прореагировала никак, стараясь не поддаться боли и не потерять сознания. Липкая тошнота подкатила комом к горлу, глаза забил мусор и девушку вытошнило прямо на пол.
Стоя на коленях, она гавкала, как собака, не успевая перевести дыхание. Ее тошнило, тошнило и тошнило. В голове бухал молот, мышцы живота и спины срослись в тугой комок, пронизанный одним огромным горящим нервом.
Чуть придя в себя, Меридит попыталась подняться. Не вышло. Подняв растрепанную голову, постаралась вслушаться в смесь звуков, в рвущийся, плавящийся воздух.
Потом, всё – таки встав и, кое – как цепляясь скрюченными пальцами за стены и какие – то острые обломки, пошла наружу, на свет.
– Идиоты! – сиплый крик утонул в шуме драки – Прекратите, немедленно прекратите!
И, теряя уже последние силы, собирая в комок всю волю, на которую была способна, теряя терпение, топнула ногой, приминая пушистый, рыхлый снег.
Ленивая Суть проснулась, по белому покрову пробежала тонкая лента тепла, покров разошелся, как гнилая ткань, бесстыдно обнажая заботливо скрытую под ним замерзшую землю и сжухлую траву.
Зажав безостановочно пульсирующие виски руками, одуревшая от боли Меридит вяло оползла вниз...
...на внезапно подхватившие ее сильные, пахнущие гарью и кровью знакомые руки...
Когда она очнулась и разлепила отяжелевшие веки, вокруг было темно. Девушка покрутила головой – глаза, быстро привыкнувшие к свету, выхватили из мрака несколько оплывших свечей, столик, шкафы, жарко полыхающий камин... Она была у себя дома, в спальне, в постели. Кто – то принес ее сюда, раздел и укрыл тяжелым покрывалом.
Меридит села и потрясла головой. Оглядела себя, на ней ничего не было, только руку больно стягивала тугая повязка.
Снаружи послышалась какая – то возня. Дверь распахнулась, вошла Марта, ковыляя, переваливаясь сбоку набок.
– Очухалась? – спросила она – Ужинать пойдешь? Или сюда принести? Коту твоему щас всыпала горячих! И этому... дракону тоже! Это ж надо, а?! Чуть Дениора мамки не лишили, скоты!
Принцесса сдвинула одеяло с ног:
– Дракону?! Он здесь, что ли?!
Марта подала Меридит платье, помогла натянуть, заботливо стараясь не тронуть забинтованной руки:
– Здесь... Его Элиджар на себе притащил, полудохлого. Башку он ему разбил! А за крыло стал рвать, а тот перекинулся. Теперь рука на нитке висит, а у меня тяму не хватает, как ее на место приладить... За целителем послали, а этот старый пень не идет, боится. Так кот твой пригрозил, что сам за ним придет, если тот ссать будет... А этот...
...Принцесса быстро шла по коридору, наплевав на то и дело подступающую слабость. Марта со свечой в руке семенила за ней.
– Они разодрались, а из тебя силы – то вихрем высосало, – продолжала старуха – Элиджар вас домой приволок: его и тебя. И сам раненый! Что стряслось – то?
Меридит остановилась.
– Здесь, – знахарка толкнула дверь – Оба здесь.
Комната эта использовалась редко. Она была небольшой, но зато хорошо освещалась масляными светильниками и обогревалась хорошим, простым камином.
– Всё, – целитель, высокий, худой старик с трясущимися руками и каким – то сизым носом разогнулся от кровати – Швы положил, повязку. Рукой пусть не двигает, как проснётся. И... не перекидываться бы ему пока... ни к чему это! Вроде так, по логике, шенн – зи Элиджар. А так – я ведь людей лечу, про оборотней мне мало известно.
Лимбрий встал из кресла. Выглядел он неважно, но все – таки получше, чем дракон, лежащий сейчас на тахте и прикрытый плотной простыней. Волосы его разметались, черты лица заострились, длинные ресницы отбрасывали на лицо неровные тени. Мужчина был красив и красив очень, но красота эта была зловещей и до умопомрачения просто схож он был внешне с...
«Какого горхатского сына он ТАК напоминает Адиона?!» – Меридит вздрогнула – «И тот портрет... Кто на нем? Он сам? Его предок? И почему мужчина на портрете и этот дракон один в один – Адион Шеридан, мой... отчим?!»
– Идите. – в комнату втиснулась Марта – Идите к себе. А ты, старик, на кухню. Там поешь и домой, раз так боишься. Или останешься, а?
Целитель покосился на дракона, на Элиджара и покрутил головой.
– Я лучше завтра приеду, перевяжу его. Если надо будет.
Когда лимбрий и принцесса оказались в своей спальне, Меридит уже ноздри раздувала от злости.
– Ты что устроил? – накинулась она на партнера – Ты зачем его сюда приволок? Кто он такой?! И почему такое сходство с портретом?
– Не ори, – Элиджар вдруг осек ее. Резко и холодно. Прежде он никогда не позволял себе такого тона. – Закрой рот, конфетка. Он потомок. Хилая, слабая ветвь Гранитной Династии. Он – настоящий владелец Брангдора. Он, а не ты. И не я.
Девушка зажала рот рукой. Спину прошила дрожь. Ледяная дрожь. Принцесса присела на край кровати.
– И что теперь будет? А, Элиджар? Пора уходить?
Ей стало не по себе и понятно отчего...
Одно дело люди, принявшие их, надеющиеся на защиту магички и лимбрия. И одно дело даже кратуры, которые, если и вернутся опять, то очень и очень нескоро – требуется ой как много времени, чтоб восстановить силы и породить новое поколение огнедышащих. Даже моры и голод можно пережить.
Но совершенно другое дело – громадный серый дракон, Потомок, имеющий претензии. Как с ним биться, чем? И, если договариваться, то на каких условиях?
– Когда он тебя спер с площади, – голос оборотня хрипнул, прищуренные глаза превратились в металлические щели – Я его нашел. И выбросил к херам. Думал, не вернется. Так нет же! Видимо, моего Потенциала недостаточно. Твою же горхатову бабушку...
Меридит обхватила себя за плечо здоровой рукой:
– Да куда выбросил – то?!
– В портал.
Вот тут ей стало совсем непонятно. Межпортальный Потенциал? Магия Перемещений? У простого лимбрия?
ОТКУДА?!
– Умею немного... – Элиджар сузил глаза еще больше. Видно было, что он прочел вопрос по лицу девушки. – Немного могу. Лимбрии так могут. Мне говорили, что мой отец по любым ходам перемещался, как крыса. И я могу. Но, как оказалось, недостаточно хорошо.
Он сел рядом и притянул Меридит к себе. Та вздохнула и уткнулась в его плечо носом.
– Это наш дом, моя девочка. – голос стал глухим, слова падали, как капли воды в пустую лохань – Наш. А этот... как очухается, пусть валит к себе в Вестрафские заросли. Мне насрать. Пусть хоть к Горхату в глотку. Я его покалечил, я его и вылечу. А потом уж не мои трудности, куда он пойдет. У меня нет желания делиться с ним домом и женщиной.
– Он предъявит права, Элиджар.
Лимбрий протянул руку, коснулся пальцами подбородка девушки и повернул к себе ее лицо:
– Он их уже предъявил, принцесса. Еще в тот раз. Тогда этот змей не тронул тебя, не успел; хотя поволок к себе с определенной целью. Но вот...
Меридит решила все же рискнуть. Еще раз...
– Послушай, так может, – начала она – Нам стоит согласиться? Что он там хочет, потомка? Ну так и рожу ему... Ты только не ори, хорошо? Выслушай! Что такого? Многие так делают, особенно сейчас, после войны. Посмотри на людей – у оставшихся мужчин по две, три женщины. У магов на Юге, я слышала... Элиджар, не рычи! Ну куда деваться – то?! Кратуры так делали и раньше – и получили сильную армию. Давай, как Гранитный очухается, я поговорю с ним? Так же будет лу...
Горячие губы грубо заткнули ей рот. Сильные руки рванули платье вниз, с плеч. Пальцы больно сжали грудь.
– Закрой свой поганый рот. Ты поняла? Поняла или нет?
Девушка развернулась и, согнув ногу в колене, сильно ударила его в пах. Промахнулась, нога ушла в бок, в раненное бедро.
– Убери от меня свои паскудные руки! Начни думать башкой, а не яйцами, зверь!
Этот выпад, истеричный и злой, только разозлил оборотня. Ухватив любовницу поперек талии, он без труда подмял ее под себя, прижав животом к постели. Меридит взвизгнула и повернув голову, вцепилась зубами в руку Элиджара.
– Так значит? – лимбрий запустил пальцы ей в волосы, слегка намотав на кулак, дернул голову вверх. Меридит взвыла от боли и злости. – Любишь пожестче? Ну давай, представь на моем месте ту серую тварь... Давай, жги!
Задрав платье, резко разведя коленом ее ноги, вошел грубо и быстро, с каким – то странным довольством ощущая, как голодная суть приняла в себя ноющую его плоть.
Иначе быть не могло – полукровка потеряла много сил, тело и то, что питало его, требовало кормежки. Или хотя бы перекуса. Быстрый обед, уличная харчевня. Кусок хлеба, сунутый за пазуху.
– Горхатов потрох! – выла магичка, уперев руки в постель, подчиняясь резким движениям вбивающегося в нее тела – Ненавижу тебя! Сильнее!
Внезапно он остановился.
Крепко держа пару под грудью, не выпуская прядей ее волос, наклонился и прошипел в ухо:
– Проси. Так проси, чтоб я поверил.
Меридит застонала. Он все еще был внутри, он жег ее, плавил раскаленной плотью, мнимое сопротивление таяло, как тает снег на жарком весеннем солнце. Между ног девушки звенело, горело, там было влажно и горячо. Лимбрий не остановился совсем... Просто движения стали чуть ощутимыми и протяжными, как стон. Тело стонало, стоны перемешивались с болью, на шею легла рука, царапнув когтями кожу.
– Проси, Меридит.
– Прошу тебя! – выкрикнула она, дрожа, как от холода – Не прекращай! Не останавливайся...
Тяжёлая рука сдавила горло, почти перекрывая доступ воздуха. Дергать головой стало опасно – зверь выпустил когти; чуть изогнутые, они почти впились в кожу, не раня ее, но обещая сделать это...
Он двигался в ней то плавно, лаская; то, наоборот – очень жестко, вбиваясь в тело, вдавливаясь в него, как венчик в масло и тогда Меридит начинала дрожать, кусать губы и всхлипывать от удовольствия.
Происходящее нравилось ей и, то ли уж была она настолько бесхитростной натурой, то ли просто голова отказывалась работать совершенно, а приходилось это признать.
Лимбрий был тем, кто нужен, важен, необходим. Хотя бы сейчас! Хотя бы в эти больные минуты!
– Сильнее, пожалуйста!
О, она уже даже не просила, а умоляла. Слезно, жарко и униженно. И им абсолютно было наплевать, что происходит...
Обоим.
На какой – то миг Элиджар покинул распаленное тело пары. Почувствовав жуткое одиночество, она потянулась к любовнику, немедленно очутившись в объятиях знакомых рук и родного уже, пряного аромата.
– Подожди, Меридит, девочка, моя девочка... – шептал он, освобождая стройное тело от остатков одежды – Не торопись, не спеши. Дай посмотреть на тебя, дай тебя почувствовать.
Теперь он вошел в нее мягко, нежно, крепко прижав согнутую легкую ногу к своему бедру и осторожно разведя пальцами влажные складки плоти. Погрузившись почти полностью, нашел между ними тугую бусину клитора и стал поглаживать, вызвав ответные вздохи желанного тела.
Меридит, сама Меридит не желала полунасилия и полубезумия, его пара хотела нежности, тепла и уюта.
Та Суть, жадная и полуголодная, сейчас уснула, ушла. С ним в спальне теперь была только Меридит, Окрехайская погорелица, девочка, бесстрашно кинувшаяся на помощь зверю, попавшему в капкан по дурости и безалаберности. И вот ее, и только ее он хотел сейчас ласкать.
И любить.
– Ты такая славная, конфетка, – говорил он, целуя губы и щеки, соленые от слез – Славная, мягкая и нежная внутри. Ты пахнешь сахарной тянучкой... И ты моя!
– Ага! – ответила она как – то уж совсем простецки, обвивая руками его шею и прижимая к себе – Твоя... конечно!
Мрак, тьма и мерзости отступали перед этой открытостью, как перед ярким светом. Сейчас здесь были только двое: он и она, стремящиеся, желающие принадлежать друг другу.
Больше здесь не было никого.
Она кончила, обвив поясницу своего мужчины ногами, прижавшись к нему всем телом, резко вскрикнув прямо в тяжелое плечо, в бронзу кожи – наслаждение было настолько острым, что Меридит стало даже страшно. Такого с ней не было еще ни разу.
Принцессе всегда было хорошо с Элиджаром, очень хорошо.
Но не НАСТОЛЬКО ЖЕ!!!
Задавив ее бедра до боли, он взвыл и кончил тоже – одной длинной тягучей судорогой. Вспышкой. На какой – то момент им обоим показалось, что мир рухнул и на пороге уже стоит сам Горхат со своей свитой.
– Потрясающе... – выдохнула Меридит в губы своего любовника, ловя последние, почти предсмертные судороги – Как же... это... Не уходи...
Лимбрий просунул руки под узкую влажную спину девушки и поцеловал нежное место между плечом и шеей. Меридит хихикнула. Это было щекотно и мило.
– Прости меня, конфетка. Простишь?
Она шлепнула его по плечу:
– Я тебя сто миллионов раз просила не звать меня конфеткой! Это глупо и пошло. Мне до жути не нравится!
Оборотень лег рядом, девушка тут же попыталась подняться.
– Куда собралась? Не к ящеру, надеюсь?
Принцесса пробормотала что – то нечленораздельное про жажду, воду и купальню.
Ванну принимали вместе. А после лежали рядом – распаренные, влажные, соединенные. Соединенные не телами, нет.
Связь тел – хрупка. Она рвется, как гнилая нить от малейшего прикосновения, даже осторожного и легкого.
Связь слов и обещаний вообще ничего не значит зачастую. Обещание можно дать. А можно забрать обратно. Можно банально нарушить.
Любую связь можно оборвать. Любую! На каждый замок как правило находится ключ. Ну... или кайло.
Ту же связь, которая возникла однажды между лимбрием – отщепенцем и принцессой – бродяжкой разрушить не представлялось возможным.
Во всяком случае, пока.
...Позже, намного позже, когда в окна уже стал заглядывать рассвет, Меридит задремала на плече оборотня, крепко замотавшись в одеяло и пропустив сквозь тонкие пальцы волосы любовника.
Он осторожно выпутался из ее объятий – теплых, лилово – розовых, пахнущих конфетами и сном. Поднялся. Надев штаны, глянул на принцессу и хмыкнул – она надула губы, как маленькая.
Несколько минут лимбрий смотрел на нее, потом оделся и вышел.
Стоило сходить проверить дракона – по подсчетам Элиджара, сраная чешуйчатая мышь уже должна придти в себя. Если так – пусть ковыляет себе в Вестрафский лес. Пешком. Крыло еще нескоро срастется...
Оставлять Наследника в замке слишком опасно.
Не для Элиджара, конечно.
Для его семьи.
Глава 15
Принцесса проснулась от тычка в бок. Безболезненного, но довольно ощутимого. Проснулась она сразу, а вот глаза открыть не смогла. Так бывает: вроде и "сон прочь, а верховодит ночь", как любила приговаривать Марта, с кряхтением и обязательной руганью стягивая по утрам с постели развяленное старостью тело.
В окно царапался рассвет. Трогая толстое стекло осторожной лапкой, как загулявший кот, старался не потревожить крепкий сон недовольных хозяев. Муркал короткими порывами ветра, бросал мелким снежком, деликатничал в надежде получить место у очага и чашку сметаны, а не тычки, пинки и вопли:
– Да шоб ты сдох, окаянная твоя душа! Иди, где шлялся! Хоть к Горхату в пасть!
Снаружи было серо и сумрачно – снегопад, начавшийся ночью, замедлился, но не прекратился вовсе. Тучи не разошлись, а наоборот – скучились, бурчали зло и бросали изредка в замерзшую землю острой колкой крупой.
Такие утра здесь нередки, своеобразный климат, со странным характером. В такие утра неохота вставать... Неохота даже двигаться!
Тем не менее, надо. Надо встать, умыться, одеться, пойти к Дениору – не виделись ведь со вчерашнего дня. Где он, что...
Меридит – ужасная мать. Иногда Элиджар вскользь бросал, что она напоминает ему его собственную: той также было наплевать на всех своих детей. В ответ на это принцесса всегда пожимала плечами: и что? Моей тоже на меня плевать было, магички все такие. Хватит того, что вообще не бросила во младенчестве, как делают, например, сельтийские женщины*. Вырастила же. А уж как вырастила – дело третье. Не нам судить родителей, сами не цветочки – лепесточки...
– А сколько вас было, Элиджар? – осторожно спросила она любовника, памятуя, что тот не любит говорить о прошлом – Много?
– В помете? – оборотень блестнул зрачками – Или вообще? В помете один – два. У матери было в совокупности двенадцать детенышей. Это много для лимбриев. Я из последнего помета, нас было четверо. Тогда засуха стояла, двоим пришлось перегрызть глотки.
У принцессы холодный пот пробежал по спине от его объяснений.
– Глотки что? – переспросила она – Что... прости?
Он хохотнул, сузил зрачки, наклонил голову – шоколадные пряди волос прикрыли лицо:
– Да ты оглохла, конфетка... Что еще было делать? Все равно бы сдохли, но только медленно и мучительно. А так – быстро. Хоп – и все!
Сейчас, ополаскивая лицо прохладной водой, она вспомнила этот разговор. Да, чему шокироваться: звери есть звери, у них свои законы. И не всегда жестокие, надо сказать...
Жестокость диких Кланов обоснована: нечем кормить? Так и голову прочь. А вот люди иногда...
Она вышла из комнаты. Надо было вспомнить, наконец, материнские обязанности. Элиджар опять куда – то делся... Вот и это надо было разъяснить.
Дениор. Элиджар. И да, дракон.
С мальчиком было все в порядке, когда Меридит вошла в комнатку, отведенную под детскую, Альмира как раз заканчивала кормить его кашей. Дениор сидел на стульчике, болтал ногами, хохоча в ответ на шутливые вопросы няни и уговоры съесть еще и еще ложечку.
– Ма! – крикнул он, заметив принцессу. Разулыбавшись, протянул ручки, запачканные маслом и повидлом. – Ма! На!
"Плохо говорит..." – мысль в голове Меридит отстраненно щелкнула – "Что – то надо делать с этим..."
– Иди, Альмира. – велела принцесса няне – Я сама с ним.
Нянька кивнула и убежала в кухню, а Меридит взяла сына на руки.
Странно, но когда она брала в руки ребенка, что – то надламывалось в ней. Нет, как я уже сказала – ей не хотелось забавлять и тискать пацана, но...
...оберегать. Прижав к себе худенькое, хрупенькое тельце – оберегать. От мальчишки пахло козьим молоком, повидлом и почему – то чуть – чуть щенком, этот запах будил странные чувства и воспоминания о том, чего никогда не было и быть не могло.
От запаха в горле начинало першить, а глаза сильно щипало, с этим тоже надо было делать что – то.
Она поднялась и, усадив малыша на руку, отправилась на поиски оборотня. Вот где он есть? Дракон же в замке. Ну и что – раненный и лишенный половины Потенциала? Если уже очухался – другую – то половину у него никто не отнимал! Да, скорее всего, в замке он использовать свою силу не сможет, но как бы то ни было, убедиться в этом стоит. И для поддержки ей нужен лимбрий, который скорее всего, мнет где – то яйца или дрыхнет.
"Идиот горхатов!" – ругнула принцесса своего партнера – "Чешет жопу вместо того, что бы быть сейчас рядом! Плохая мать... Ты зато – плохой помощник."
Она прошла по коридору, прямо до комнаты, в которую поместили раненного Гранитного. Дверь была приоткрыта, оттуда слышались голоса.
Войдя, принцесса увидела странную картину. Настолько странную, что открыла рот и выкатила глаза.
За круглым каменным столом, заставленным бутылями с вином и плошками с едой, сидели лимбрий и Наследник. Дракон выглядел бледным, но вполне себе крепким. Черные волосы были убраны за спину и некрепко связаны бечевкой. Одет Наследник был в одну из рубашек Тиннесса, прежнего хозяина Брангдора – когда разбирали завалы в замке, Элиджар откопал целый ворох одежды, связанной в узлы. Громко поржав над этим, оборотень решил, что шмотки не успели стащить, только приготовили. Торжественно объявив добро своим, наглый кот присвоил его себе.
– Волшебнику все равно это уже не нужно! А мне сойдет на первое время. Что скажешь, конфетка?
Меридит пожала плечами:
– Вор ты, лимбрий. – только и сказала она – Родился вором, вором и помрешь. Но ведь и там не успокоишься, первым делом украдешь у Горхата посох, которым он души гоняет. Или еще что...
Элиджар покрасовался перед зеркалом, тогда еще мутным и грязным:
– Сама – то... не воровала, что – ли?
Принцесса пожала одним плечом:
– Воровала. Я честно говорю: да, воровала. И убивала, сам знаешь. Так я и не горжусь этим! Зато ты оправданий себе ищешь постоянно. Тебя вот шенн – зи называют твои холуи, а на самом деле ты никакой не шенн – зи, а обычный босяк. Понял?
Оборотень недовольно сморщился. Потом развернулся и, прижав Меридит к стене, задрал ей платье.
После, одергивая юбку и туша о прохладные ладони горящие от поцелуев и страсти щеки, девушка подытожила, что так он и поступает, когда нечем крыть.
К чему она сейчас вспомнила это? Разве для того, чтоб залиться краской и, нервно сглотнув слюну, попытаться унять жар и дрожь во всем теле? Вот это раздражало. Сильно раздражало. Вряд – ли дело было только в страсти...
С Адионом тоже была страсть, он даже нравился ей иногда, несмотря на все его заскоки и больные фантазии, но никогда, НИКОГДА Меридит не хотела его так...
...ТАК, как Элиджара.
Это жгущее чувство, застрявшее перцем в глотке, лежащее горячим камнем внизу живота, крутящее жарким пожаром тело, как в лихорадке – раздражало. Но, наряду с этим раздражением было точное знание того, что лишись она этого чувства сейчас – лишилась бы жизни.
Лимбрий, похоже, все прекрасно знал. Всякий раз, когда девушку начинало вот так крутить – ехидно хихикал и отпускал шуточки. А с наступлением ночи или просто улучив момент – прижимал любовницу к постели, стене, столу...
Вот и сейчас, прищурив глаза, хихикнул. Этот тихий звук несколько отрезвил принцессу.
– Доброе утро, конфетка! – едва сдерживаясь, чтоб не заржать дурной лошадью, кивнул он – Входи, не стесняйся!
Не обращая внимания на сдавленные смешки партнера, она прошла и села к столу. Дениор что – то забормотал, захныкал по своему обыкновению, потом потянул ручки к Элиджару. На Наследника мальчик обратил столько же внимания, сколько обратил бы на то, если б стул или стол с одного места переставили на другой. Это было странно.
Обычно ребенок настороженно относился к любому новому человеку, попадавшему в поле его зрения. Гранитного он же удостоил беглого взгляда вскользь.
Вот так это было: резко вскинутая головенка, черные кудри, растекшиеся по худенькой шее и плечам, легкая улыбка, убежавшая в ямочку на щеке, сощуренные синие глаза, укол чёрно – рубиновой точкой зрачка.
И все. Будто Дениор дал разрешение Наследнику... остаться?
Но если Дениор, оказавшись на руках у лимбрия, занялся откручиванием блестящей пуговицы его сюртука, то дракон странно и как – то опасно заинтересовался ребенком.
Он сузил зрачки и откинул волосы со лба левой рукой. Правая размещалась сейчас на перевязи, раны еще не зажили – нанесенные лимбрием, они грозили зажить небыстро.
Яд лимбриев... Однако, об этом позже. И о яде, и о кошачьих когтях – опасных и острых, как лезвия. Загнутых вниз, как серпы. Источающих яд – пахнущий травой и морем, светлый и чистый. Не убивающий жертву моментально, но парализующий. Могущий отнять жизнь. Но могущий и дать ее.
– Чей он? – голос Гранитного был слабым и хриплым. Возникло ощущение, что дракон нажрался песка вперемешку с толченым стеклом и здорово ободрал горло. – Чей ребенок?
– Мой.
Они ответили это вместе, не сговариваясь и так громко, что даже Дениор оторвался от увлекательного занятия, надул губы и сунул палец в рот. Мальчик не любил громких звуков, они беспокоили его.
Дракон усмехнулся:
– Понятно. Как зовут?
– Дениор, – ответила Меридит.
Разговор выглядел в большей степени странно. На знакомство это не было похоже. А... на что? Прощупывание почвы? Тоже нет. Зачем?
Гранитный вообще вызывал у партнеров весьма нелогичные чувства. Но если с лимбрием все было ясно более менее, то вот Меридит...
Да она голову уже сломала, пытаясь это объяснить! Объяснений не находилось и это раздражало даже больше, чем все прочее.
Во – первых, она не боялась Наследника. Дракон не вызывал у девушки даже чувства легкого опасения. Нет, она не сомневалась, что он рано или поздно заявит о правах, но это не напрягало. Не пугало. Никак. Даже и несмотря на все неприятные предыдущие события.
И было еще одно... Совершенно непостижимое.
Она хотела его. Но хотела не так, как Элиджара, нет...
С тем было все просто – лимбрий стал взрывом, рваной травой, вывернутым куском земли, воронкой с бьющим оттуда столбом жаркого пламени. Тяжелыми камнями, расхреначившими окна темных комнат... Фрезой, поднявшей потайные пласты земли, обнажив корни сорняков и подставив их испепеляющему свету.
Гранитный же обещал стать опорой. Устойчивой и надежной. Меридит чувствовала к нему какую – то странную тягу... Будто он мог бы стать тем, кого у нее никогда не было.
Тем, о ком мечтает каждая женщина. ТЕМ самым...
И вот это страшно раздражало.
Явившееся из ниоткуда черно – лиловое наваждение надлежало прекратить. И сделать это следовало как можно раньше.
Прямо сейчас.
Девушка взяла со стола чашку с нарезанными вяленными фруктами. Вытянув из неряшливой стопки темную пластинку раллайса*, надкусила. Рот моментально заполнился кисло – сладкой яблочной слюной: раллайс положено собирать недозрелым, так он лучше сохраняется в вяленом виде и не отдает вином, даже если и пролежит долго.
– Ты бы хоть имя сказал, Наследник... – выдохнула она, стараясь, чтоб голос звучал ровно.
Не хватало еще дать повод для ревности своему безумному партнеру. Очень часто принцесса недоумевала, с чего Элиджару ревновать? Она же... Он же...
Они не вместе же!!! Не вместе, и вместе никогда не будут, несмотря на весь восторг их сливающихся тел, несмотря на все договоры в мире – у всякого договора есть срок. Лимбрий не останется с ней надолго, это же ясно! Лимбрии не берут пар. Да, он что – то там себе напридумывал, но придет момент – ему надоест эта игра. Всякая иллюзия реальна до тех пор, пока в нее веришь.
И сейчас пока не больно. Больно будет, когда иллюзорный дом распадется на миллиарды мелких стекол, ранящих и острых. Остающихся навсегда в теле, в сердце, в памяти.
Элиджар прищурил глаза, наблюдая, как меняется выражение лица Меридит: излом, мягкая волна, излом. Ввверх вздернутая бровь, прикушенная нижняя губа, излом. Тени, скользящие по потолку и стенам – непогожий день, за окнами снежит; этот неверный свет помешал бы видеть правду, да только от острого зрения зверя ничего не ускользнет.
Тонкие длинные пальцы девушки, зажавшие пластинку раллайса. Укус, снова излом губ.
И вновь – мягкая, поганая, развратная ухмылка.
"Кто же ты, Меридит?" – подумал лимбрий – "Все – таки принцесса или шлюха? Или одно другому не мешает? Как бы там ни было, а ты моя... конфетка."
Дракон тоже видел... Плохим зрением не страдал здесь никто. Гранитный был ранен, однако пакостности характера не растерял и поэтому сейчас, накрыв нервную женскую руку, лежащую на столе своей – жилистой и смуглой, погладил. Сильные пальцы с длинными узкими, чуть загнутыми ногтями сжали тонкие, кажущиеся хрупкими пальцы принцессы.
– Имя, говоришь? – голос негромко и несильно ударил в уши – Зови меня просто – Наследник. Ну, или Хозяин. Как тебе больше нравится?
Меридит брызнула смехом, оценив иронию. Драконьи глаза вспыхнули ответным весельем – злым, горячим и каким – то пьяным. Сжав руку девушки своей, он бы еще много чего сказал и хотел, однако немедленно рука его была прижата к столу намертво другой рукой. С выпущенными когтями.
– Не балуйся, Наследник. – Элиджар сказал это негромко, скорее даже не сказал, а шикнул. Лимбрию не хотелось пугать мальчика, который все еще был у него на коленях – Сломаю. Только уже не крыло, а шею. Понял?
Как же она этого не любила... Вот это вот! То, что лимбрий сейчас пытался тут устроить. Зачем ему это надо? Оберегает территорию?
Или что?
– Прекрати, Элиджар. – Меридит все – таки высвободила руку. Поговорить с партнером можно и потом, не при Дениоре же мыть мозги лимбрию. – Успокойтесь оба. Хозяева.... Лучше расскажи, что ты намерен делать дальше, Наследник? Остаться здесь? Или вернуться в Вестрафский Лес? Как бы ты не решил, знай – дом твой. Претендовать на него я не имею права ни по нашим законам, ни по законам Мироздания. Но...
Она выдохнула. Оба оборотня притихли в ожидании.
Элиджару было интересно, что скажет принцесса. Он выжидал, притаился, как кот около мышиной норы. Вот – вот мышь должна высунуть свой любопытный нос...
Дракону же внезапно стало весело. В принципе, ему и было весело – ну как же! Девчонка с грязной кровью, ценная лишь тем, что несет в себе махонькую часть магической сути, совсем махонькую – осколок, но несет... На ее руках нет даже ресок – настолько мал и ленив Потенциал, нужны огромные усилия, чтоб проявить, означить этот груз. И еще неизвестно, что там означится...
