Текст книги "Феечка. Еще один разговор о любви (СИ)"

Автор книги: Мари Польская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Проснулась я от мерного покачивания и бойкого стрекота колес. Память услужливо подкинула мне картинку темной улочки, тела Андрона на мостовой и хохота эльфа. Я резко открыла глаза и попыталась сесть.

– Проснулась? – мои плечи тут же обняли крепкие мужские руки. Я дернулась, но они никак не отреагировали. – Спокойно, киска, не дергайся!

Фрей сидел рядом со мною на диванчике кареты. Оказывается, я спала, положив голову на его колени. Поняв это, я покраснела.

– Как мило ты смущаешься, – улыбнулся он.

– Где мы? – я не знала как себя вести.

– Мы уже в эльфийских землях, киска, – он уныло посмотрел в окно кареты.

– Не называй меня так! – это слово меня явно раздражало.

– Прости, но как тебя называть теперь буду решать только я.

– Я не твоя собственность! – меня до глубины души возмутило его заявление.

– Ошибаешься, – он смотрел на меня как на малого ребенка, которому приходится объяснять самые обычные вещи. – Ты теперь принадлежишь мне! И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше для тебя же!

– Неужели в Великом Светлом Лесу практикуется рабство? – сколько же было в моем голосе яда и сарказма!

Он поморщился.

– Мой замок – это не Светлый Лес! У меня свои законы и порядки!

– А если о них узнает ваш Властитель? – я поняла, что мое пленение вряд ли согласуется с законом.

– И кто ему об этом расскажет? Может быть ты? – он издевался, а я не хотела больше с ним говорить. Вообще!

Я отвернулась и больше не сказала ни слова. Ни когда он пытался выспросить у меня, как я появилась в Тримире, видимо не поверив в историю с потерей памяти, ни когда карета въехала в массивные ворота огромного замка, который просто вопил о богатстве, ни когда Фрей сопроводил меня в небольшую комнату и запер там. Напоследок он хотел еще что-то сказать, но передумал, просто бешено посмотрев на меня и хлопнув дверью.

Я устало опустилась на красное с черными цветами шелковое покрывало кровати. Что происходит? Почему только нащупав почву под ногами, я вновь оказываюсь в пустоте и полнейшем одиночестве, не имея представление ни о том, что творится вокруг, ни о том, что нужно делать. В какой-то момент мысль о рабстве показалась мне привлекательной. По крайней мере, не придется переживать о завтрашнем дне. Но потом, строго прикрикнув на саму себя, я начала думать о побеге. Только не сдаваться!

* * *

– Ну и зачем она тебе? – в огромном кресле у камина развалившись сидел изящный мужчина самой что ни на есть эльфийской наружности. Если про Фрея, а точнее Хранителя восточных границ Великого Светлого Леса Фрейдалона, говорили, что он мужествен и прекрасен, то его друга Алийониэля называли изящным и хрупким, как юная дева. Тонкие черты лица, белоснежные волосы, сплетенные во множество косичек, голубые до прозрачности глаза, точеная фигурка. Даже не скажешь, что Алий – безжалостный воин, способный в одиночку справиться с хорошо обученным отрядом врагов. Под началом Фрея он командовал стражей и тайной разведкой, собирая сведения о каждом, кто хоть раз проходил через ворота замка. Вот и сейчас он уже начал работу.

– Понимаешь, Алий, она – уникум. Я еще не уверен, но есть подозрения, что Алиса, так зовет себя девушка, фея.

Алий чуть не подавился сладким вином, глоток которого только что сделал.

– Ты с ума сошел? – он пытался найти на лице Фрея хотя бы тень улыбки, которая бы свидетельствовала о розыгрыше. Но его друг и начальник был как никогда серьезен.

– Нет, не сошел. И я чувствую, что я прав.

– Это она так сказала?

– Что ты. Она ничего не помнит вообще. Говорит, очнулась посреди леса. Но ее вещи… Они не могут обманывать.

Великий Светлый Лес всегда граничил с человеческими землями. Когда-то эльфы с людьми не общались вообще, считая их недостойными своего внимания. Потом долгое время вполне плодотворно сотрудничали, потом воевали, дружили, торговали, снова воевали. При всем при этом культуры двух народов развивались независимо друг от друга. Причина тому – длинный срок жизни эльфов. То, что люди пытались сохранить и передать потомкам, они просто помнили. И если люди со сменой поколений считали и Богинь, и фей лишь порождением фантазии предков, то вот эльфы были уверены в их существовании.

Они помнили явления Богинь, они были свидетелями волшебства феечек и их воплощения в человеческом облике. Та же Раечка, которую поминал Андрон в своем рассказе, наделала много шума в Светлом Лесу. Она появилась, как и Алиса, на границе с человеческими землями, только вот Раечка сразу заявила о своем происхождении. Она долгое время провела во дворце Властителя Старейниэля – деда нынешнего правителя, которому удалось вытянуть из нее много информации о волшебной стране и жизни феечек. Только потом Раечка сумела сбежать и спрятаться в человеческих землях.

– Интересно… – Алий не торопил задумавшегося друга. Он никогда ничего не скрывал, понимая, что никто кроме Алия не сможет обеспечить полную безопасность замку и его особым гостям. – Вещи остались у нее?

Фрей кивнул.

– Это может быть опасным.

– Сомневаюсь, – Фрей отхлебнул из бокала, потом встал и вновь наполнил его. – Платье угрозы не может нести по определению, зеркало на вид самое обычное, правда, Раечка тогда использовала его как оружие. Осталось кольцо… От него несет волшебством, но какого рода – сложно сказать.

– Зеркало?

– Да, зришь в корень! Точно такое же, как в прошлый раз. Раечка тогда рассказывала, что в нем можно увидеть что угодно. Но Алиса ничего не помнит и для нее оно – самое обычное стекло.

– А о том, что она фея, ты никому не говорил? – Алий насторожился.

– Нет, конечно. Да и кто из людей мог бы поверить в такой бред? – Фрей хохотнул. – Я и самой Алисе ничего не сказал. Незачем ей знать.

– А если вспомнит?

– Ну и что? Я тогда заявлю, что она сошла с ума.

– И каковы твои планы? – Алий понимал, что Фрей притащил ее в замок не для того, чтобы любоваться.

– Информация… – неопределенно развел руками Фрей. – Кроме того, она мне нравится.

– Неужели? На моей памяти ты впервые признался в такой слабости.

– А она впервые и случилась со мной, после… в общем, ты сам знаешь…

Алий знал. Об этом ему рассказали шепотом, боясь, что разговор может быть услышан хозяином. Глава тайной службы не осуждал Фрея, но всегда с тех пор опасался появления в замке новых «невест». Их и не было. Фрей сам не хотел сложностей и боялся повторения того кошмара. И вот теперь все может вернуться.

* * *

Старый лорд вызвал верных своих слуг уже глубокой ночью. Два человека, по меркам его жизни, совсем недавно появились в замке, но именно в их преданности он был уверен как в себе. Еще мальчишками он вытащил их из вод Великой реки. Мироний и Романий были людьми, вернее, человеческими детьми. Уж что они натворили в Тримире, доподлинно ему было неизвестно, но поступили с ними жестоко: засмолили в бочке и сбросили в реку. Так поступали лишь с опасными преступниками. Лорд имел право выкинуть их обратно, мог просто оставить на берегу, они все равно бы умерли. Пара дней в ледяных бурных водах лишила их всяческих сил. Без помощи лекарей они не выкарабкались бы. Но лорд почему-то проникся к ним состраданием.

Нельзя сказать, что все эльфы были высокомерными и считали людей грязным скотом. Нет. На самом деле, эльфы с течением лет учились владеть своими эмоциями, а чаще всего просто их отключать. Поэтому метания людей, их постоянные поиски лучшей доли, смысла жизни, их мимолетная радость и пьяная печаль были эльфам не понятны. Сострадание лорда к обычным мальчишкам выглядело настоящим подвигом. Хотя, может он на месте Миры и Ромы представил своего Фрей, который был лишь чуть старше этих сорванцов. Так или иначе, а мальчишки стали расти втроем. Вместе учились, вместе с мечом носились по плацу, вместе участвовали в проделках. В первые годы разницы между людьми и эльфом не ощущалось вовсе, но со временем Мира и Рома становились мужчинами, а Фрей так и оставался ребенком. Физически развит он был почти как его человеческие сверстники, но вот эмоционально уступал им. Оно и понятно, совершеннолетия эльфы достигали лишь к своим пятидесяти. Это событие произошло в жизни Фрея, когда Мироний и Романий уже обзавелись семьями, вырастили детей и теперь нянчили внуков.

В одну из ночей как раз в этот период старый лорд и призвал своих слуг. Выглядел он невозмутимо, но вот читалась в его облике какая-то обреченность. Лорд вышел из своих покоев, в которых слуги разглядели вечно молодого Фрей. Он сидел в кресле, обхватив голову руками.

– Я очень надеюсь на вас, на ваше понимание и молчание, – проговорил лорд, прежде чем повел их по длинному темному коридору в комнаты сына. В роскошной гостиной, отделанной в староэльфийском стиле со множеством картин, гравюр и рисованных во всю стену панорам древних битв, лежала девушка. Она была мертва.

Мироний, которому не раз приходилось оказывать медицинскую помощь как своим друзьям, так и беспокойным отпрыскам, кинулся к ней и положил пальцы на шею. Пульса не было. Не обнаружил он и никаких явных причин для смерти. Девушка будто просто спала.

– Это же дочка нашего повара – Эльзия, она с Фреем… – Ромарий не договорил, он посмотрел на старого лорда, чтобы тот опроверг жуткую мысль, пришедшую ему в голову. Но лорд так и оставался невозмутимым

– Я прошу вас вывезти труп в лес и похоронить девушку по всем традициям, – он говорил четко и быстро.

– А отец… – начал было Ромарий.

Лорд тяжело посмотрел на него так, что тому стало неловко.

– И я прошу вас хранить молчание. По крайней мере до того момента, пока все не прояснится, – лорд опустил глаза и вышел из комнаты.

– Ну дела! – крякнул Мироний.

– Не хочешь ли ты сказать, что отказываешься выполнять распоряжение лорда?

– Нет, конечно, не отказываюсь. Только… не похоже это на Фрея…

– Так может и не он вовсе?

– Ладно, потом лордья разберутся, а нам сейчас надо приказ выполнить. Ишь как зыркнул…

Друзья завернули тело Эльзии в покрывало, вытащили тайным ходом во двор, сгрузили на телегу и вывезли из города. Оправданий Фрея никто не слушал. Бывшие друзья так смотрели, что легче было признаться во всех смертных грехах. Отец, может, и хотел ему поверить, но не мог. А тут еще этот повар, отец Эльзии… Его горе, когда выяснилось, что единственную дочку видели уезжающей из замка с каким-то заезжим военным, высушило не старого еще мужчину в одну зиму.

Тогда-то Фрей решил уехать из дому. Сначала он служил в гвардии Светлого леса, участвовал в войнах, в завоевательных походах. Потом отправился в дальние страны с разведывательной экспедицией. Когда через пару-тройку десятков лет вернулся, о том странном эпизоде из его молодости помнил лишь отец. Но и тот лишний раз напоминать об этом не хотел, гордясь военными успехами сына. Невесту для Фрея старый лорд выбрал уже давно и ждал теперь лишь того момента, когда девушка достигнет совершеннолетия.

Сам Фрей мало думал о том, что произошло когда-то. В первые годы он, конечно, не мог избавиться от уколов совести. Эльзия пришла тогда ночью именно к нему, как делала это уже на протяжении недель двух. Была ли это любовь? Скорее просто желание стать взрослым, потребность в том, чтобы его любили. А вот что произошло дальше, он не мог сказать. Сам ли задушил девушку, сделал ли это кто другой? Последнее, что помнил Фрей – робкий стыдливый стук в дверь. Потом – провал. Очнулся он также в кресле, как и сидел, поджидая Эльзию. Она же лежала на ковре и уже была мертва. Фрей долго после этого печального случая вообще не подходил к женщинам. То ли боялся, что все повторится, то ли вспоминал Эльзию и ее будто украденные ласки. Но со временем он успокоился и в походной жизни его появлялись дамы, соглашавшиеся скрасить его одиночество. Все они уходили утром вполне живыми и здоровыми.

Поэтому, вернувшись домой, Фрей ограничивать себя в личной жизни не стал, благо вокруг было немало прелестных воздыхательниц, с истомой поглядывающих на его мощный торс и четкие мускулы, которые невозможно скрыть под тонкой шелковой рубашкой. Невеста же была далеко. Он пару раз навещал ее, дозволяя себе лишь целовать ее запястье под строгим взглядом отца.

Во время одной из таких поездок пришло сообщение о смерти сразу двух девушек из числа особо яростных поклонниц Фрея. Обе умерли одна за другой с разницей по времени всего в два дня. О смерти первой из них старый лорд решил сыну не сообщать, но когда умерла и вторая…

Вообще-то отец вздохнул с облегчением. Эти происшествия случились в отсутствие сына, а значит, его подозревать глупо. А если в смерти этих дам своего сердца он не виноват, то, может, и первое убийство обошлось без его вмешательства.

Фрей же был поражен в самое сердце. Если к этому моменту жизнь представлялась ему родником с чистой водой, то теперь у этой воды явственно чувствовался привкус крови. Недолго думая, он помчался в отчий замок, надеясь разобраться в череде смертей. Однако это оказалось не так просто. Первая девушка умерла в своей кровати в восточном крыле замка, где размещались семьи отцовых советников. Вторая была обнаружена рано утром в парке. Оставалось непонятным, что она делала в это время на улице.

Старый лорд был вынужден обратиться к тайной службе Властителя, ибо такие случаи как раз в ее компетенции. Очень скоро замок наводнили темно-фиолетовые мундиры. Присланный уполномоченный офицер расспрашивал всех и каждого, но так и не нашел ни единого свидетеля или свидетельства. Фрей же начал думать, что над ним нависло проклятие. Он засел в библиотеке в надежде найти хоть малое тому подтверждение. Изучение горы свитков, книг и тетрадей, исписанных странными знаками, ни к чему не привело, хотя некоторые свидетельства ему удалось обнаружить.

– Отец, – он ворвался в покои старого лорда, – мне нужно поговорить с тобой.

– Надеюсь, в твоей комнате не обнаружили еще один труп? – лорда трудно было вывести из равновесия.

Фрей лишь качнул головой.

– Нет, у меня есть несколько предположений и вопросов.

Лорд приглашающее указал на свободное кресло, но Фрей этот жест проигнорировал. Мало того, он начал ходить взад и вперед. Ему было проще так сконцентрироваться.

– Я не вижу причин смерти моих женщин, – начал Фрей, – по крайней мере, никому из смертных убивать их не пришло бы в голову.

– Ты на что намекаешь? – старый лорд, если и заинтересовался предположением сына, то виду не подал, продолжая сидеть, согнувшись над какими-то бумагами.

– Смотри! – Фрей сунул прямо ему под нос свиток. – Вот!

Лорд поднял глаза на сына, а потом углубился в изучение бумаги.

– Да, это записи моего отца, – промолвил он после минутной паузы. – Когда же они сделаны? Лет этак пятьсот назад.

– Я тоже так думаю, отец, но речь идет о более давнем времени. Здесь рассказано о том, что случилось на церемонии создания брачного союза.

Старый лорд слышал что-то о скандале, разразившемся как раз на свадьбе, но отец никогда об этом не вспоминал. Удивительно, как Фрею удалось разыскать его записи. Старый лорд окинул сына изучающим взглядом, отметив про себя, что тот достаточно вырос эмоционально для возможной женитьбы, а потом углубился в принесенные ему бумаги.

«Безмерно скорбя по скоропостижно почившей моей супруге, не могу не вспомнить о тех горестях, которые принесло мое неуемное желание быть любимым. Любви я искал и поклонения среди многих женщин. И находил. Пока на пути моем не встретилась та единственная, которую до сих пор не могу вспоминать без дрожи душевной. Она прибилась к нашему военному обозу на самой границе и напомнила мне потерявшегося ребенка. Это не удивляло. Многие в те годы военного противостояния остались без семьи и дома.

Самиэль не была похожа на простую крестьянку. Ее платье можно было бы даже назвать изысканным, но объяснить, откуда она, девушка не могла. Я предложил сопровождать меня в замок, который только строился на восточной границе, дабы оберечь рубежи Светлого леса от орд людских. И она согласилась.

Самиэль была утонченной и правильной во всем. Она никогда ничего не делала или говорила попусту. Все ее начинания имели глубокий смысл и пользу. Очень быстро она завоевала уважение всего нашего гарнизона. И мою любовь. Это было счастливейшее время, когда казалось, что для нас двоих нет ничего невозможного! Она стала тайной моей женой, любящей и нежной, не требующей ничего большего, чем мое внимание.

А потом мой замок, который я возводил уже даже не просто как крепость, а как дом для нас с Самиэль, почтил своим вниманием отец. Он привез брачный договор на мою свадьбу с принцессой Эльстаниэль. Я пытался возразить, хотя понимал, что от таких предложений не отказываются. Едва я принял решение, Самиэль исчезла.

Церемония принесения клятв проходила в новом публичном зале моего замка, изящество которого было оценено даже Властителем, лично вручившим мне руку своей дочери. Но едва мы подошли к статуе Великой Триединой Богини, посреди зала появилась Самиэль. Была она бледна и истощена до последнего предела. Платье, ее платье, которое подарил я, напоминало лохмотья. Я хотел броситься к ней, но не смог даже пошевелиться.

– Я бы простила тебя, Хранитель Френталион, если бы ты просто выгнал меня, позволил уехать и забыть. Тогда бы я смогла позаботиться о нашем малыше, – она говорила тихо, печально гладя плоский живот. – Но он умер, и я скоро умру. Но ты еще вспомнишь меня! Никто не будет тебя любить, ни тебя, ни твоих потомков! Да будет так во веки веков!

С этими словами она растаяла в воздухе так же внезапно, как появилась. Гости замерли в настоящем шоке, я стоял ни жив, ни мертв, пытаясь осознать, что же она сказала. Эльстаниэль внезапно сжала мою ладонь:

– Я буду любить его, – прокричала она куда-то в пустоту и ее слова прозвучали настоящим громом.

Только позже я узнал, что доверенные отца похитили Самиэль и заперли ее в одном из многочисленных подвалов моего же замка. Но где именно, я не узнал никогда. Наемники исчезли. Отец, под моим давлением, разыскивал их, но ни их следов, ни их семей не нашел. Тогда я начал исследовать подземелья, все еще надеясь на что-то, но все без толку. Иногда мне казалось, что любимая где-то совсем рядом. Тогда я долбил стены, искал хоть какие-то намеки на тайные переходы. И – ничего. Я даже не знал, на самом ли деле тогда во время ритуала появилась Самиэль или это был лишь ее призрак.

О происшествии на церемонии долго еще говорили мои подчиненные. Я чувствовал осуждающие взгляды и перешептывания за спиной. За год я поменял весь гарнизон – не было никаких моих сил слушать их претензии. О словах Самиэль я долго вспоминал, но присутствие рядом моей супруги не давало оснований назвать их пророческими. И вот теперь ее нет. Она умерла, подарив мне наследника»…

Старый лорд поднял голову и задумался. Фрей с интересом рассматривал отца. Не так-то часто увидишь на его лице признаки растерянности.

– Отец, моя мать также умерла при родах?

Он медленно кивнул, не глядя на сына.

– Она не любила тебя?

– Я не собираюсь обсуждать с тобой женщину, подарившую тебе жизнь.

– Так я и знал… У твоего отца была жена, которая его не любила. И это спасло ее жизнь. У тебя тоже. А умерли они, потому что не могли не любить своих сыновей. Мы прокляты, отец!

– Это все твои домыслы, сын. И не надо делать поспешных выводов.

– Неужели ты не понимаешь, – Фрей схватился за голову, – мне нельзя жениться!

– Не говори глупостей! – старый лорд поднялся из кресла, обогнул большой стол и вплотную подошел к сыну. – В конце концов, совсем не обязательно, чтобы она тебя любила! А наследник у меня должен быть!

– Ты понимаешь, что этим обрекаешь девушку на смерть?

– Иначе умрет наш род, а это куда страшнее. И чтобы больше глупых разговоров о проклятии я не слышал!

С тех пор Фрей больше не ездил к своей нареченной. Он вообще не мог на нее смотреть, да и как можно общаться с девушкой, обреченной на смерть. Тем более, если она тебе нравится. Так продолжалось до тех пор, пока она не отметила свое совершеннолетие. С супружескими клятвами Фрей тянул до последнего: то его Властитель вызвал, то от карательного похода будущий Хранитель восточных границ отказаться не смог, то вообще слег с тяжелой болезнью. Это он-то! С детства умевший регенерировать любую поврежденную клетку.

Наконец старому лорду такие прятки сына от женитьбы изрядно надоели. Тем более, что невеста выказывала явное намерение поскорее стать супругой «уважаемого и горячо любимого Фрейдалиона». Старый лорд каждый раз слушал эти ее слова, произносимые тоненьким звенящим как колокольчик, голоском и радовался, что они – абсолютная ложь. Трупа невесты ему видеть не хотелось.

После очередной вылазки в людские земли старый лорд поставил вопрос ребром: или Фрей женится, или знать он его больше не хочет. То есть, лишит и имени, что равносильно изгнанию из Светлого Леса, и наследства – любимого родного замка. И Фрей сдался.

Он был нарочито груб с прекрасной невестой, ставшей ему женой. Он не обращал на нее внимания, избегал исполнения прямых супружеских обязанностей, вообще старался не подходить к ней на выстрел лучшего лучника. Жена, так и остававшаяся девой, долгие дни, потом месяцы, потом годы ждала нерадивого мужа, не смея даже подумать об измене. Она тайком плакала в одинокой постели, утром умудрялась-таки скрыть следы ночных горестей, а вечером, на приемах и тихих семейных ужинах блистала своей неземной красотой.

А потом она умерла. Так же внезапно, как и все предыдущие девушки. Фрей не мог понять, что могло произойти. Он приходил в их совместную спальню, ставшую лишь ее комнатой, сидел, понурившись, в кресле и корил себя за то, что не отказался от невесты, когда это еще было возможно. Четвертая смерть! В какой-то момент ему даже показалось, что он начинает сходить с ума. Они являлись ему, стояли и укоризненно смотрели, будто ждали объяснений, до тех пор, пока Фрей не нашел спрятанный в будуаре жены ее девичий дневник. Первым порывом было выбросить эту надушенную книжицу в огонь камина, но потом он все же решился взглянуть, чем же жила его супруга в последние годы.

«…Мне даже кажется, что его подменили. Ведь когда-то он был весел и нежен. А его пальцы… Меня бросает в дрожь, как вспоминаю их. Как он прикасался к моим рукам… Его губы… А как озорно он подмигивал, косясь на отца! Я думала, что буду счастливейшей из всех замужних дам Светлого леса…»

«Леди Кларисия уж так напрашивалась ко мне в гости. Но я отказала ей. Она теперь в свете говорит: „Замуж вышла и все: прежняя дружба забыта“. Она, наверное, считает, что я счастлива и не хочу делиться своими радостями. А я просто не хочу, чтобы она видела моего мужа, его холодность, его ненависть».

«О, Богини! Говорят, он стал таким, после смерти девушек. Значит, он лгал мне, что никого кроме меня не любит? Он любил одну из них! И теперь его сердце разбито! И мое тоже!»

«Он даже не вспомнил о моем дне наречения! Не поздравил… Это просто невежливо! Если бы не старый лорд… Он по-настоящему добр ко мне, он понимает, как мне сложно, он порицает сына…»

«Старый лорд вновь пригласил меня на конную прогулку. Впервые за много-много месяцев мне было весело».

«Удивительно, почему его все называют „старый лорд“. Его зовут Лайонион! Какое чудесное имя! И совсем он не старый. Седина его не портит… Даже наоборот… Он такой добрый и честный, он настоящий лорд. Даже странно как-то, что Фрей является его сыном».

«Мы опять гуляли за стенами замка. Лайонион показывал мне сады Богинь! Мне кажется, что никто в этом замке так меня не понимает, как он. Какие глупые мысли лезут мне в голову!»

«Я не имею права так думать! Я не должна! Но как же мне жить дальше, если я его люблю? Если я люблю отца моего мужа!»

Эта запись была последней, сделанной, если верить дате под строками, вечером накануне смерти. Чернила размазались по странице, видимо, на них пролилась не одна дюжина слезинок. Фрей заскрипел зубами, вырвал страничку из дневника и бросился к отцу. Ревность смешалась с чувством потери. Он мог бы сдержаться, но не стал.

– Значит, ты решил меня заменить? – Фрей ворвался в кабинет отца с перекошенным от гнева лицом.

– В каком смысле, – старый лорд был совершенно спокоен.

– В каком? На – читай! – он сунул ему листок и оперся о крышку стола, ожидая, пока отец пробежит строчки дневника глазами.

– Я не понимаю тебя, сын… – спокойно и даже как-то презрительно начал старый лорд.

– Сын? Я тебе больше не сын. Ты поступил подло, и я вызываю тебя на суд Богинь!

Ритуальная фраза была произнесена. Хотел ли этого Фрей? Скорее всего, нет. Позже он жалел о сказанных в порыве ревности и горя словах, но изменить уже ничего не мог. В Светлом Лесу редко случались непримиримые споры между родственниками и одноплеменниками. Слишком неторопливой и размеренной была жизнь, слишком немногочисленными семьи. Да и к чему конфликты, если время всех рассудит и все расставит по местам. Благо, оно в запасе у эльфов имелось.

Но если уж случались такие скандалы, судьей на спор приглашались Богини. И эти слова не были просто красивым оборотом речи. После произнесения ритуального вызова, и тому, кто его кинул, и тому, кто его принял, давалось время до восхода солнца. Его же они должны были встретить в Храме Богинь. Те, кто видел происходящее со стороны, говорят, что когда враги заходят в Храм, его окутывает алое марево. Оно висит около получаса, а потом из Храма выходит только один. Тот, кто прав. Второй бесследно исчезает.

Фрей мучился сожалениями. Он понимал, что наговорил лишнего, но вернуть свои слова не мог. Он и шел в храм с твердым намерением просить Богинь простить отца, и забрать его, Фрея. Он и твердил это, когда их со старым лордом окутал красный туман. Но Богини решили иначе. Последнее, что слышал Фрей, было «Прости». А когда пелена спала, он оказался единственным, кто стоял перед алтарем.

С тех пор прошло почти сто лет, но ни о какой женитьбе новый Хранитель восточных границ даже не помышлял. А вот наследник ему действительно был нужен.

– Неужели ты хочешь обречь ее на смерть? – Алий даже засомневался, а знает ли он хозяина настолько хорошо, как ему представлялось. Фрей мог быть жестким, находчивым, хитрым, но никогда не был жестоким.

– Помнишь тот свиток моего деда, где он рассказывал о Самиэль? – Алий молча кивнул. – Так вот, девушка появилась вдруг на границе! И Алиса тоже! И Раечка!

– Неужели ты думаешь…

– Думаю! Правда, не знаю точно. Но есть надежда, что если одна фея наложила проклятие, то другая сможет его снять. А активнее всего она будет думать и действовать, если ей самой станет угрожать смерть!

– Ты еще более жесток, чем твой отец! – Алий внимательно разглядывал Фрей.

– Наверное, ты прав, – вздохнул Фрей. – Но у меня нет иного выхода. Раньше я не понимал отца, когда он говорил о продолжении рода, а теперь сам иду на низость ради этого. И отступать я не намерен!

* * *

Во взглядах, которые бросали не меня две девушки, притащившие ворох нарядов, в напряженном молчании сурового эльфа, доставившего гору изящных вазочек и тарелочек с чем-то очень вкусно пахнущим, проскальзывали жалость, смешанная с обреченностью. В какой-то момент захотелось даже нарушить свой обет молчания и умолять объяснить мне, что происходит. Но за действиями прислуги молча и холодно наблюдал Фрей.

Он появился, бросив презрительный взгляд, и застыл у самого порога комнаты прямо напротив меня. Я же старалась не смотреть в его сторону, усиленно изучая красоты эльфийской земли, раскинувшейся за огромным зарешеченным окном. Как только вереница слуг исчезла, он отмер и вплотную подошел ко мне. Его движения были резкими и опасными. В тот момент, когда он поднял руку, мне даже показалось, что он меня ударит. Но эльф только поднес руку к моей щеке и провел, очерчивая пальцами контур лица и подбородок. Я вздрогнула и попыталась отвернуться.

– Ты боишься меня, киска? – его губы изогнулись в презрительной улыбке.

– Прошу вас, лорд Фрей, отпустите, – кажется, зря я пытаюсь его разжалобить. Вон как поморщился, слово зубная боль замучила.

– Нет! – зло выплюнул он единственное слово. – Советую вам, милочка, привести себя в порядок и хорошо отдохнуть. Завтра я намерен повести вас к алтарю, а потом… Поверьте, вам будет не до сна.

Я застыла, не в силах вообще поверить в то, что он говорит. Моих скудных воспоминаний хватило на то, чтобы понять его гнусный, сопровождавшийся откровенным раздевающим взглядом, намек. Только почему-то я совершенно иначе представляла себе и замужество, и… Мне даже думать об этом было стыдно.

Кажется, весь калейдоскоп моих чувств живо отразился на лице. Фрей захохотал так, что я не выдержала и влепила ему пощечину. Стало так легко и приятно, когда его смех захлебнулся, зато так больно, когда он одним движением перехватил мое запястье и вывернул руку за спину.

– А вот это ты зря сделала, киска, – он просто шипел мне на ухо, не обращая внимания на причиняемую боль. – Будешь себя так неосмотрительно вести, боль станет твоим постоянным спутником. Так что, лучше смирись.

– Зачем я вам, – я уже просто плакала.

– А вот об этом мы поговорим тогда, когда… – он вдруг втянул ноздрями мой запах и, кажется, застонал. Потом резко оттолкнул меня в сторону кровати так, что я просто повалилась на нее, взглянул сверху вниз и решительно вышел из комнаты.

Я же больше не сдерживала рыданий. Жутко болела рука, но еще больше – душа. Меня просто разрывало на части чувство несправедливости, неправильности того, что происходит. Хуже всего было то, что я не понимала, как мне действовать, как развеять туман вокруг, как понять, кто я, зачем, для чего… Так я и уснула, свернувшись клубком на широкой кровати.

…– Эй, леди… – сквозь дрему я не могла понять снится мне этот голос или и впрямь меня кто-то зовет. – Вы спите?

Я открыла глаза. Вокруг – ни единого огонька.

– Не бойтесь, леди, – снова позвал голос.

– Кто это? – я села и попятилась по кровати к самой спинке.

– Я – Петтиан Лерд. Советник лорда Фрейдалиона, – ответил голос из тьмы.

– Что вам здесь надо? – я никак не могла справиться с дрожью.

– Я хочу помочь вам, леди… – голос говорившего дрогнул. – В память о моей дочери… Вам нужно срочно бежать, иначе вы умрете!

– Но как? – ответила я с готовностью, даже не помыслив, что это может быть ловушкой. Хотя, что значит ловушка после того капкана, который вот-вот захлопнется.

– Идемте, пока никто не поднял тревоги, я выведу вас из замка.

Я подскочила, нащупала сумку с моим платьем, которую Фрей любезно оставил при мне.

– А где вы? – я испуганно озиралась, не зная, куда идти.

– Простите, леди, я не подумал… Вы ведь не эльфийка!

– Да, а…

– Еще раз простите, – он в один миг оказался рядом со мной и взял меня за руку. – Идемте. Мы хорошо видим во тьме, вот я и не подумал о лампе.