Текст книги "Феечка. Еще один разговор о любви (СИ)"
Автор книги: Мари Польская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Я вновь расплакалась, было так стыдно рассказывать.
– Станислав обвинил меня в том, что я… с эльфами… – слезы душили и мешали говорить.
– А вы?
– А я сказала, что он сам такой…
Эля вскрикнула и зажала рот руками. Она теперь смотрела на меня как на покойника.
– Госпожа, как же вы так могли?
– Что? – я уже тоже не выдержала и начала кричать.
– Когда эльфы пришли, они схватили господина Станислава и его невесту леди Ивенну, когда те были в лесу на прогулке. Они надругались над ней, а потом убили… И все у него на глазах. После этого, он сражался с ними как лев… Говорят, смерти искал…
Я заревела еще сильнее. Мне так было жаль и сына графа, и того, что я наговорила.
– Госпожа, вы не можете здесь оставаться. Он же бешеный, особенно, когда речь об эльфах…
– Но ты же не думаешь, что я… действительно…
– Богини пусть судят, а для него вы теперь самый главный враг. И граф, боюсь, не сможет всегда быть рядом, чтобы успеть помочь.
– Что же мне делать? – я металась по комнате как запертый зверь.
– Как что? Бежать!
– Как? – я была в отчаянии. – В этом платье? Пешком? Без денег?
– Я помогу вам, госпожа. Все равно собиралась к матери в деревню. Ждите здесь, я сейчас, – она подмигнула, подошла к двери, приложила к ней ухо и прислушалась. Потом девушка удовлетворенно кивнула, открыла щеколду и выскользнула в коридор.
Вернулась Эля с узелком, в котором лежало точно такое же платье, как у нее.
– Переодевайтесь, госпожа. А я пока сходу за едой на дорогу.
– Эля, но что я скажу графу?
– Не нужно ничего говорить, он сам мне приказал вам помочь.
Я кивнула головой, закрылась за Элей и быстро переоделась. Новое платье разительно отличалось от моего, оно было грубым, сильно кололо кожу, а кроме того, явно большим. Пришлось подвязывать его ремешком, чтобы оно не волочилось по земле. Но выбирать не приходилось. Надев чепец и спрятав под него локоны, я погляделась в свое зеркальце. На месте принцессы, какой я себе представлялась, появилась бесформенная служанка. Зато у нее, этой новой Алисы, больше шансов устроиться где-нибудь до того момента, как меня найдут мои родные. Я не сомневалась в том, что это произойдет. Золотое платье я аккуратно сложила и упаковала в узелок. Бросать его я не хотела, ведь оно – единственное, что у меня осталось от прежней жизни.
Эля вернулась очень быстро и сказала, что внизу нас уже ждут. Осторожно, боясь попасться кому-нибудь на глаза, мы пробрались во двор замка, устроились на сене в обычной крестьянской телеге и покатили прочь. Нас никто не провожал, только в одном из окон, как мне показалось, вслед нам смотрел высокий измученный собственной совестью и невозможностью что-либо изменить мужчина.
– Хозяин вас специально в замок пригласил, – после долгого молчания сказала вдруг Эля. – Он надеялся, что Станислав вами заинтересуется. Вы ведь красивы…
– Разве так можно? – мне абсолютно не хотелось быть игрушкой в руках других людей.
– Теперь все можно, или почти все, – вздохнула Эля. – Смутные времена ломают даже самых принципиальных. Вот наш граф… Он ведь из очень древнего рода, потомок первого короля Мирслава. Когда-то в молодости блистал при дворе, а потом привез сюда жену, воспитывал сына, наладил хозяйство. И все было хорошо. Сначала Ивенну убили, потом случайная стрела попала в его жену, мать Станислава, Любаву. Теперь вот сын… Наследник рода! А не хочет жить, но и смерть к нему не идет. Вот он и пьет целыми днями, чтобы не помнить себя…
– А почему ты сказала, что времена смутные? – мне казалось, что после войны должно было лучше стать.
– Так ведь отдали нас эльфам, – как-то тихо и безнадежно произнесла Эля.
– Как так?
– Слушай, госпожа, а ты вообще откуда взялась? – с ее тоном слово «госпожа» казалось издевательским.
– Понимаешь, меня опоили чем-то, – поморщившись я изложила версию графа, – проснулась, а ничего не помню.
– Чудно это… Так вот, отдали все наше графство эльфам. Вроде как по договору о мире. Нас отдали! А ведь мы в ближайшей округе единственные, кого эльфы так и не завоевали. Они полгода сидели под стенами замка, а потом просто решили сжечь его и пошли дальше.
– Не сожгли ведь, – мне вспомнились черные стены.
– Конечно! – голос Эли звучал с гордостью. – Граф у нас шибко умный! Он из гномьего камня стены делал! А его ничем не возьмешь!
– И как вы теперь?
– Никто не знает, – теперь Эля нахмурилась и будто сжалась. – Эльфы пока не появлялись. А что будет, когда явятся…
Казалось, она даже думать об этом боится.
– А граф не думал уехать куда-нибудь? – это показалось мне наилучшим вариантом, ведь понятно, что если эльфы придут, начнется новая война.
– Куда? Он уже сросся с замком, превратился в один из его камней.
– А сын в привидение, которое пугает всех путников, – не удержалась я от иронии.
– Зря ты так… Станислав очень хороший и добрый. Был… Я так хочу, чтобы он снова ожил! – Эля вдруг обратила глаза к небу. – О, Великие Богини! Пусть он снова начнет жить! Пусть забудет старое!
– Ты любишь его? – кажется, я угадала, хотя, чтобы это понять, знатоком человеческих душ быть не нужно. Эля светилась, когда говорила о нем.
– Я ему не пара…
– Даже в смутные времена? Граф будет счастлив любой, кто вернет сына к жизни…
– Но как?
– Вот этого я не знаю.
Мы с Элей долго молчали, думая о своем. О чем молчала девушка, я догадывалась, а самой мне было невероятно грустно и одиноко.
– Госпожа… – наконец ожила Эля.
– Зови меня Алисой, – попросила я ее. Да и какая из меня «госпожа». Она улыбнулась.
– Алиса, а что у тебя за амулет?
– Амулет?
– Ну тот, что на шее.
– Это частичка огонь-травы в кусочке горного хрусталя. Я… не помню, как он у меня оказался. Знаешь, что такое огонь-трава?
– Нет, я вообще считала, что это просто выдумки. Когда-то мама рассказывала, что растет она на самом краю земли, там, где живут феечки.
– Феечки? – что-то в этом слове мне показалось родным и теплым.
– Ты не веришь в феечек? – она во все глаза смотрела на меня. Я же просто пожала плечами. Эля хитро подмигнула, – тогда, кто исполняет наши желания?
– Может, Богини? – я была растеряна. Эта тема оказалась заблокированной моей памятью, что удивляло. Обычно вспомнить я не могла лишь то, что связано со мною. А может я просто не знала?
– Вот насмешила, – Эля хлопнула меня по плечу. – Богини не могут справиться с огромным количеством желаний! Это же всем известно! Для этого они и создали феечек. Давай, я расскажу о них, но сначала – об огонь-траве.
Она замолчала и выжидающе посмотрела на меня. Кулон выскользнул из-за ворота платья, едва я потянула за шнурок, и вспыхнул на солнце так, что даже наш возница в испуге обернулся, чтобы удостовериться, уж не горит ли сено.
– Ну слушай!
* * *
Все началось в те давние времена, когда юные Богини только почтили вниманием этот мир. Неизвестно, чем он им приглянулся, но призвали Вечные сюда элементалей четырех стихий: огонь, воду, землю и воздух с просьбой сделать из этого мира цветущий сад. И над каждой стихией поставили Владык. Повелитель огня был хитер, жесток и беспринципен, Царь морских глубин вспыльчив и самолюбив, Мать земли щедра и милосердна, а Король ветров оказался просто молодым озорником. В вечном противостоянии и сотрудничестве они изменили облик мира, создали моря и океаны, горы и равнины, леса и поля. А потом появились смертные, ставшие их любимыми игрушками. Мать земли защищала их и оберегала как малых детей, Повелитель огня испытывал на прочность, Король ветров заставлял проявлять сообразительность, а Царь морских глубин хотел научить их жить под водой. С его огромного желания создать собственный народ все и началось.
Говорят, ночью, когда на море стоял полный штиль, он выходил на берег и под видом простого моряка бродил по городам и прибрежным деревушкам. А потом на свет появлялись люди, для которых море было что родной дом. Пока они росли детишками, держались за мамкину юбку, а как входили в пору взросления, призывал их к себе отец – хозяин морских глубин. Люди видели: они как зачарованные бросали все свои дела, шли на берег океана, не обращая внимания ни на слезы матери, ни мольбы любимых, молча вступали в воды морские и уходили вдаль, пока пучина не смыкалась над ними. О том, что было дальше, история умалчивает. Хотя в то время то тут, то там стали рождаться сказания о морском народе, о русалках и водяных, которые до сих пор обитают в самых заповедных уголках мира.
Василиса появилась в деревне в дождливую пасмурную ночь, когда, не то что хозяин – собак, небо звезд не выгоняло. Жена трактирщика нашла ее прямо на крыльце в замызганном свертке из старых тряпок. Сколько женщина потом не искала непутевую мамашу, сколь не ходила по дворам с просьбой, приютить малышку, а никто не хотел брать на себя обузу. Так и осталась девочка у нее пятым ртом в огромной семье. Сначала имени ей просто не давали, клича то приемышем, то нахлебницей, но потом все-таки пришлось вести малютку в храм к Богиням. Именно там случилось невероятное: свет, падавший на алтарь для приношения даров из расписных витражей, вдруг преломился чудесным образом и свился вокруг девочки радужным венцом. Люди зашептались. Одни стали уверять, что это благословение, другие – что предназначение, третьи – проклятие. Трактирщица лишь растерянно посматривала то на мужа, то на приемыша, а потом дала девочке имя, которое давно хранила, думая, что когда-нибудь и у нее дочка родится. Но Богини награждали ее одними мальчиками, а имя, стало быть, хранили для нее – нахлебницы.
Нелегкая доля выпала Василисе. С самого малолетства пришлось ей отрабатывать свой хлеб. Она и посуду мыла, и полы в трактире чистила, и за скотиной ходила. А как стала израстать, задумала мать для нее и еще одну тайную работу, о какой мужики всенепременно мечтали, глядя на ладную да стройную красавицу. Однажды вечером она поманила Василису.
– Васька, – приказным тоном заявила она, – будешь теперь иначе хлеб свой отрабатывать. Иди рожу свою хоть умой… и руки…
Потом она вручила девушке кувшин с кислым вином.
– Иди к господину во второй комнате. Будешь делать, что он скажет, и пока не выпустит, не приходи!
Василиса растерялась. Она поняла, что ее ожидает. Да и как не понять, старшие братья уже не раз пытались зажать девочку в темном углу какого-нибудь сарая, но выручал ее строгий запрет отца. Однажды он поймал сыновей на этом неблаговидном проступке и высек так, что мало не показалось. С тех пор они осмеливались лишь грязно скалиться и грозить, мол, вот уедет батя на ярмарку… Но пока, на счастье девушки, он об этом не помышлял. Знал ли отец об инициативе матери? С его ли молчаливого согласия творилось непотребство? Об этом Василиса не успела узнать. Мать живо довела ее до комнаты, втолкнула внутрь и с силой закрыла за ее спиной двери. «Господин» сидел развалившись на кровати. При виде Василисы он похлопал по постели рядом с собой, приглашая присесть. Но девушка застыла в дверях, будто онемев. Мужику надоело ждать, он кряхтя поднялся, подошел вплотную, дыхнув в лицо парами алкоголя, а потом резко притянул к себе и зло впился в ее губы своими. Василиса попыталась его оттолкнуть, но не тут-то было. Девушка извивалась, все еще удерживая одной рукой кувшин с вином, а потом замахнулась и саданула насильника им по голове. Тот только охнул и сполз на пол, который тут же окрасился кровью.
Все дальнейшее утонуло в полнейшем безразличии. Как прибежала трактирщица, как ухмылялись выглядывавшие из-за ее плеча братья, как вели ее к старосте, закидывая тухлыми овощами и обзывая ведьмой… Три дня просидела она в подвале его дома в ожидании своей участи.
Стояла в те дни страшная сушь. Именно это время любил Повелитель огня и выбирал для своих забав. То овин подожжет, перекинувшись молнией, то лесом подберется к деревеньке, чтобы погонять голоногих смертных, лизнув их пятки. Вот и сейчас решил поразвлечься. В огненные тиски взял он трактир, стоявший на самой окраине деревни. Тогда-то и прибежала приемная мать Василисы к старосте. Колдовство, говорит, это. Ведьма огонь навела, ей и в жертву ему идти. Темные тогда люди были, все думали, откупиться от стихий можно. Староста так же мыслил, а потому выволокли Василису из погреба, выставили связанную по ногам прямо на пути огненных змей, стелившихся по земле. И ушли.
Повелитель огня ухмыльнулся. Интересно ему было увидеть ужас и страх в глазах девушки. Он кружил возле нее, горячими прикосновениями призывая поиграть в салочки. Но она стояла твердо, смело смотря в глаза своей смерти. На самом деле, Василисе было ужасно страшно, но девушка хотела умереть. Слишком тяжелым грузом стало для ее нежной души убийство незнакомого господина. Думала она, что не будет теперь ни жизни, ни счастья. Да и когда все это было? Ведь с самого детства только и делала, что мучилась.
Гордость и смелость хрупкой, нежной и очень красивой девушки поразили Повелителя огня. Он обернулся человеком и вошел в круг огня. Молча смотрел мужчина на девушку, удивленно выгнув черную бровь, точно так же она отвечала ему.
– Пойдешь со мной? – вдруг спросил он.
– Пойду! – сказала она. А что еще могла ответить девушка перед лицом неминуемой смерти.
И они ушли. Уже потом она узнала, что зовут его Фейром, что он – Повелитель огня. Девушка просто шла по лесу, а Фейр то исчезал, то появлялся, принося ей все необходимое. Они долго путешествовали по равнине и достигли самого восточного ее края. Почему Василия шла именно сюда, она сказать не могла, но взглянув на океан, поняла, что достигла цели. Понял это и Фейр.
– Ты слышишь зов? – спросил он. Наконец, Повелитель огня ощутил в девушке силу одной из стихий.
– Я не знаю, как это назвать, но меня просто тянуло сюда, – она впервые за все время пути боялась смотреть на Фейра.
– Но, Лиса, – так называл он ее, – я не хочу, чтобы ты уходила.
Он шагнул к девушке и впервые за все время дотронулся до нее, осторожно взяв ее пальчики в свои. Они почувствовали это одновременно: будто кровь в жилах вскипела. Его прикосновения обжигали душу, ее касания приносили облегчение, как тень в дневную жару. Фейр уже больше не мог оторваться от Лисы, и она этого не хотела. Их поцелуй соединил их навеки. Мог бы соединить… Но Фейр был огнем, а Лиса – водой.
– Остановитесь, несчастные, – над поверхностью океана появился Царь морских глубин. Он давно ждал Василису, он чувствовал ее. Она не была рождена смертной. Ее матерью стала одна из женщин морского народа. Но взрослеть наследницу отправили на землю и возвращения ждали с нетерпением. – Повелитель огня, взываю к твоему рассудку!
Царь рокотал океанским прибоем, волны которого, наконец, окатили влюбленных, остудили их пыл и откинули друг от друга.
– Ты не можешь забрать ее у меня, – вспыхнул огнем Фейр.
– Отец, прошу, – упала на колени Лиса.
– Нет! – взревел Царь, и в единый миг новая волна смыла наследницу и утащила в воды морские.
Лиса не боялась воды, она сразу же растворилась в ней и впервые в жизни почувствовала себя свободной. Она могла быть где угодно и в какой угодно момент. Она наслаждалась новой силой, которую ощущала каждой частичкой своего тела. И это было так чудесно, что образ Фейра затерялся среди новых впечатлений.
«Слава Богиням, – услышала она вдруг отца, – я уж думал, ты променяешь свою стихию на любовь».
Лиса только улыбнулась.
Так полетал день за днем. Нахлебница стала принцессой, и ей все больше и больше нравился обретенный дом. Ужасы земной жизни быстро забывались. Лиса думала, что и Фейр уйдет в прошлое. Но образ Повелителя огня преследовал ее, голос догонял в самых быстрых течениях. Принцесса оказалась рабыней обычных чувств.
Не смог сжечь свою память и Фейр. Молнией метался он по миру, неистовал, изливая свой гнев лавой вулканов, а потом вернулся туда, где потерял свою Лису. Он сидел на берегу океана и смотрел в даль, ожидая ее появления. Его сердце плакало, искрами, словно кровью, осыпаясь в траву. Днем их было не видно, но ночью они сверкали звездами, упавшими на побережье. Так появилась огонь-трава.
– Это красиво, – вздохнул морской Царь, появившись однажды из пучины прямо у самого берега. – Чего ты добиваешься?
– Я люблю ее, – Фейр даже бровью не повел при виде своего собрата. – Верни мне ее.
– Я не могу, – морской Царь появился не для того, чтобы полюбоваться мучениями Повелителя огня. – Пока она была хоть чуточку человеком, у вас был шанс. А теперь она – чистая стихия. Вы уничтожите друг друга, едва прикоснетесь.
– Отец, неужели это правда? – раздался вдруг голос Лисы. Она давно уже была здесь, но не решалась появиться перед Фейром, считая себя виноватой в их разлуке.
– Да, дочь моя, – Царь был печален.
– И ты знал?
– Я не мог отказать себе в удовольствии видеть тебя, знать, любить. Прости…
– Прости? – на глазах Лисы появились слезы. Она никогда не плакала, даже в детстве, когда было просто невыносимо. Но тут… Она смотрела на Фейра и не могла сдержать рыданий.
– Любимая… – шептал он, протягивая руки.
– Прости, – она соткалась из воды и ступила на берег – красивая, недоступная, родная. Фейр кинулся к ней, но она остановила ее движением руки. – Нет, я не могу допустить, чтобы ты умер. Прости и забудь меня.
Она еще раз окинула его взглядом, стараясь запомнить на всю свою бесконечную жизнь.
– Но мы можем видеться… – он прижимал руки к сердцу, будто боясь, что оно выскочит из груди.
– Нет, – печально покачала она головой, – это просто слишком больно… Быть рядом и не быть с тобой. Нет!
Последнее слово она выкрикнула, а потом кинулась в воды морские и растаяла.
…– Неужели так все и закончилось, – Эля плакала навзрыд, утирая слезы платочком.
– Ну что ты, глупая! Нет, конечно.
– Значит, они встретились? – и столько надежды в ее голоске.
– Да, встретились, – я усмехнулась. – Не смогли они жить вдали друг от друга.
– Они поженились! И отец Лисы ошибся! Они не умерли, ведь любовь не может убить! Да?
Пока я рассказывала, на землю опустилась ночь. Небо ушло во тьму, выставив, словно щиты, мерцающие звезды.
– Они навсегда остались вместе, – я откинулась на сено, Эля последовала моему примеру. – Вон видишь, среди звезд будто туман…
– Да.
– Это они. Фейр и Лиса встретились и поцеловались. Огонь и вода! Они превратились в пар и улетели к самым звездам!
Эля плакала.
Еще с час мы тряслись в телеге, а потом раздался лай, запахло дымом. Из-за пригорка появились первые домики.
– Вот я и дома, – воскликнула Эля, вытирая платочком личико.
Мы прощались в полной темноте. Война и здесь побывала, выжав досуха все тайники и запасники, оставив от полей лишь сгоревшую стерню. Нищета она беспросветна.
– Не забудь, – наставляла меня девушка, – в городе лучше всего остановиться в гостином дворе, он в самом центре. Денег тебе хватит ненадолго. А еще надо одежду купить! Это платье тебе не идет!
Я улыбнулась. Славная она, добрая. Не думая долго, я сняла кулон с огонь-травой и протянула Эле:
– Возьми, – девушка в изумлении замерла.
– Но, Аль, это же… это же…
– Подарок! – я взяла ее руку и положила кулон в раскрытую ладонь. – Пусть принесет тебе счастье.
Огонь-трава, почувствовав нового хозяина, вспыхнула, озарив лицо Эли. И оно изменилось. Горе и нужда исчезли, подарив коже здоровый цвет, локоны, выбивавшиеся из-под платка, засверкали и завились, носик заострился и теперь весело смотрел вверх, а на щеках появились озорные ямочки. Или мне все это только показалось… Темно ведь…
Я села в телегу и продолжила свой путь. Возница разбудил меня уже под утро у городских ворот. Едва я сошла, он развернулся и пустился в обратный путь. Интересно, а он вообще отдыхает?
* * *
Самое сложно, чем мне пришлось овладеть за день пути с Элей – это финансовая грамота. Я вообще не могла понять, зачем нужны монеты, а потом девушке долго пришлось объяснять, где их берут. При этом она смотрела на меня как на тяжело больную. А уж различать осьмушки, четвертушки, медяки, серебрушки и золотые пришлось на собственном опыте.
Настроение мое медленно, но верно, стремилось к нулю, когда я стояла перед хозяином гостиного двора, уставившись на горсть монет у себя в руках. Он мое затруднение понял быстро, отобрав две серебрушки за два дня проживания в маленькой комнатке под самой крышей с узкой лежанкой, правда, заправленной довольно чистой простынкой. Здесь не оказалось даже стола! Хотя… на кой он мне…
Из окна зато можно было рассмотреть весь город. Ограниченный каменной стеной, он со временем рос не в ширь, а в высь. Потому большинство новых зданий были в два-три этажа. Они казались настоящими исполинами рядом со старенькими одноэтажными особняками. Война обошла Тримир стороной, хотя он и находился в непосредственной близости от границы. Наверное, город просто не сопротивлялся захватчикам, а гостеприимно раскрыл свои ворота, сохранив себя во всей своей красе.
Если сегодняшний день был уже решенным делом: пройдусь по базарчику и магазинам и куплю подходящее по цене платье, то вот завтрашний не предвещал мне ничего приятного. Как говорила Эля, без денег мне не жить, а вот где их взять, я не представляла. Разве что последовать ее совету. Я достала платье, еще раз окинула тоскливым взглядом всю эту красоту и решительно взялась за маленькие камушки, разбросанные по всему краю юбки. Как они умудряются держаться на ткани? Ни ниток, ни клея я не обнаружила. Но едва потянула за камень, он будто сам юркнул мне в ладошку. Какой красивый! Темно алый, будто сверкающий изнутри! Изумительным был и соседний камень в виде маленькой капельки – огненно-рыжий. Его я тоже оторвала. Если уж показывать специалисту, то и тот, и другой. Интересно, в ломбард их снести или в ювелирный…
А еще Эля настаивала, чтобы я сразу же по приезду в город обратилась к стражникам. Они представляли собой реальную власть, как в городе, так и в целом в королевстве, и могли помочь мне найти моих родных. Ведь где-то же они есть! Если, конечно, не погибли на войне. С такими мыслями я и вышла в город. Если на рассвете он казался строгим и величественным, то сейчас был похож на муравейник. Город звенел, гудел и переливался многоцветьем нарядов, сновавших туда-сюда горожан. Он оглушил меня, я какое-то время стояла и хлопала глазами, но потом попривыкла и просто слилась с одним из людских потоков. Он, петляя по улочкам, вынес меня на базарную площадь.
И куда мне дальше? Шумные ряды тянулись в разные стороны, зазывая многоголосьем продавцов и чудными запахами чего-то сладкого, пряного и, несомненно, вкусного. Сжимая в ладони два маленьких камушка, я вознамерилась прочесать площадь в поисках подходящей мне лавки. Она обнаружилась почти сразу же, но едва я взглянула на лоснившуюся от сладкой жизни и постоянных заискивающих улыбок рожу продавца, говорить что-либо расхотелось. Хозяин смерил меня презрительным взглядом:
– Чего надо, побродяжка? – рявкнул он так, что я в мгновение вылетела за дверь.
На глаза навернулись слезы. Да уж! Я впервые осознала, что по сравнению с остальными горожанами, выгляжу как пугало. Может сначала все-таки платье… Нет! Сначала – камни. Я пошла по торговым рядам. Ювелирных изделий здесь было немало, но поговорить с хозяевами прилавков я не осмеливалась. Они явно видели во мне потенциальную угрозу, возникая между мною и торговыми рядами, едва я решалась приблизиться. И вот когда я совсем отчаялась, наткнулась на неприметный магазинчик. Он не был только ювелирным, на витрине красовались как всяческие удивительные совсем древние вещи, так и сувениры, выполненные под старину. Нерешительно толкнув дверь, я оказалась в полумраке совсем небольшого помещения под внимательным взором немолодого уже мужчины с пушистыми бакенбардами, торчавшими в разные стороны.
– Юная госпожа осматривает достопримечательности нашего города? – его голос звучал мягко и приветливо. – Тогда вы попали по адресу. Что вас интересует?
– Госпожа? – такое обращение было мне приятно, конечно, но очень уж не вязалось с моим внешним видом.
– Дитя мое, я прекрасно разбираюсь в людях! Платье на вас, безусловно, бедное, но с чужого плеча, а вот туфельки, – я инстинктивно взглянула на кончики моих лодочек, с любопытством выглядывающих из-под подола, – явно ваши. И они говорят, что вы знали и лучшие времена, нежели те, которые переживаете теперь. Я ведь прав?
Я нервно кивнула головой.
– И что привело госпожу в мой магазин?
– У меня есть камни, – я испуганно взглянула на продавца, а вдруг он решит, что я их украла, – но… Я не знаю, что это и сколько может стоить.
– Давайте посмотрим, – он приглашающе протянул руку, и я шагнула в яркий круг от висевшей прямо над прилавком керосиновой лампы.
– Вот, – я раскрыла ладонь и камушки дружно сверкнули. Будто перемигиваясь.
– Интересно! – глаза его заметно оживились. – Ну что, дружочки, откроете мне свои секреты?
Он сначала просто повертел их в руках, вглядываясь в игру преломляющихся лучей, потом взял лупу и долго рассматривал, то цокая языком, то удивленно взламывая светлые такие же как бакенбарды пушистые брови. Наконец он оторвался от увлекательнейшего занятия и хитро так посмотрел на меня.
– Камни из какого-то набора? Комплекта? Да?
– Можно и так сказать…
– Удивительные, – он гладил, их как люди обычно гладят любимую домашнюю зверушку.
– Они украшают мое платье… – зря я это, наверное.
– Их очень много?
– Не знаю, не считала. Может, несколько десятков.
– Дитя мое, а не могла бы ты показать само платье? Оно, наверное, такое же удивительное, как и камни, что его украшают.
– Говорят, что ткань, из которого оно сделано, уникальна, – мне вдруг стало страшно. А вдруг он меня обманет. Принесу ему платье, а он меня по голове… И поминай, как звали.
Мое сомнение не укрылось от мужичка. Он одобрительно хмыкнул и рассмеялся, зажимая рот кулачком.
– Правильно делаете, госпожа, доверять незнакомым людям нельзя. Но у вас, я вижу, нет другого выхода. Меня зовут Андроном. Спросите у любого в округе, меня все знают. Я ни разу никого не обманул и не подвел!
Это прозвучало с гордостью и так по-доброму, что я улыбнулась.
– А меня Алисой зовут, – он улыбнулся в ответ.
– Вы, госпожа, верно в гостином дворе остановились?
Я кивнула.
– Очень прошу вас камешки при посторонних не демонстрировать. Хозяин, конечно, честный человек, но в таких местах много подозрительных личностей ошивается. А камешки ваши уникальны. Цены им нет, – как-то печально он это сказал, – потому что люди их боятся покупать. Это все суеверия, но горожан можно понять – камни эти реагируют на волшебство. Они способны усиливать способности человека, поэтому те, кто их носит, считаются колдунами и ведьмами. Но это не все. Самое уникальное – обработка камней. Такое ощущение, что они просто появились в той форме, в которой сейчас и находятся. Но это же невозможно! Тем не менее, следов каких-либо инструментов я не заметил.
Он задумался, что-то взвешивая и решая, стоит ли меня посвящать во все тонкости.
– Можно найти покупателей среди эльфов… – наконец сказал он, – я даже знаю одного такого. Он должен прибыть в город завтра. Вот и приходите, заодно платье принесите показать. Любопытно взглянуть на такую вещь.
Я кивнула головой:
– Господин Андрон, не посоветуете ли мне магазин, где можно купить недорогое, но приличное платье?
– Конечно, госпожа Алиса, – он встал и вышел из-за прилавка. Только теперь я оценила его большой рост, я едва дотягивалась макушкой до его подбородка. Андрон прошел к окну и указал мне на магазинчик, как раз напротив его лавки. – Скажешь, что от меня. Мы с Валентией, хозяйкой пошивочной, хорошие друзья. Да и лишнего она не возьмет.
Я поблагодарила Андрона и, с трудом протиснувшись сквозь толпу горожан на другую сторону улицы, зашла в магазин женской одежды. Валентия, если и подумала чего о моем внешнем виде, то решила вслух этого не высказывать. А услышав имя Андрона, и вовсе расплылась в доброй улыбке и за полчаса подобрала мне симпатичное темно-зеленое платье, узкое до талии и расширяющееся в пол. Воротник был украшен нежнейшей вязаной паутинкой из белых шелковых нитей. Строго, но очень мило! Я даже переодеваться в свое старое платье не стала.
– У вас красивая фигура, госпожа, – проворковала Валентия, – если нужно будет что-нибудь особенное, заходите. Я всегда буду рада вам помочь.
Вот теперь мир вокруг стал добрее, люди уже не смотрели на меня как на пустое место. Мужчины даже провожали жадными взглядами, за что получали подзатыльники от супруг. Не узнал меня и хозяин гостиного двора. Лишь когда я ему показала выданный мне ключ, внимательно всмотрелся в черты лица и удивленно присвистнул. Зато через пять минут ко мне в комнату принесли ужин, который, оказывается, входит в оплату.
Так уж получилось, что каждый день, с самого моего благополучного пробуждения в лесу, я пробовала разные блюда. И все они мне очень нравились. Правда, одни рождали какое-то странное чувство узнавания, а вот другие, напротив, лишь удивление, какое рождается во время открытия чего-то важного. Так вот если верить своим ощущениям, раньше я ела лишь салаты и сладости. Может, я – принцесса?
Я с изумлением рассматривала себя в маленькое зеркальце. В новом платье, оттенявшем цвет кожи, яркость волос и необычность моих глаз, я была ничуть не хуже любой принцессы, даже эльфийской.
На следующий день я сложила платье в узелок и вновь пришла в лавку Андрона. Он приветствовал меня как старую знакомую. Моего преобразившегося внешнего вида он будто и не заметил, принимая его как нечто само собой разумеющееся.
– А, госпожа Алиса, горю нетерпением… – он смотрел на меня с улыбкой.
Я положила узелок на прилавок и осторожно развернула. Едва он тронул пальцами ткань платья, брови его полезли вверх.
– Надо же, сколько живу, такой красоты не видел… – он водил руками над платьем, будто боясь прикоснуться. Потом с интересом посмотрел на меня, – не поведает госпожа, откуда у нее это чудо?
Ну и что сказать, опять про потерю памяти?
– Скажем так: подарок от феи, – и как из меня такой бред вырвался?
Я готова поклясться, он вздрогнул. Потом как-то весь сник, плечи опустились, и мне даже показалось, он готов заплакать так, как могут плакать только старики, жалеющие об ушедшем безвозвратно.
– Простите, если я невольно напомнила о чем-то печальном, – я дотронулась до его опустившейся на прилавок руки. Андрон поднял затуманившийся взгляд и улыбнулся.
– Пустое, госпожа Алиса… Все чаще в последнее время приходят воспоминания. Все больше грусти от несбывшихся надежд. Но вам, молодым, этого не понять… Пока…
Он вздохнул, пошарил на полочке, достал странную толстую лупу с двумя линзами и углубился в изучение как ткани, так и камней. Андрон так увлекся этим, что, казалось, совсем про меня забыл. Но и я не скучала. Как на витрине, так и вокруг прилавка было выставлено очень много интересных вещей. Шкатулки и статуэтки, кольца и подвески, книги и старинные манускрипты… И вдруг где-то посреди кинжалов в потертых ножнах и амулетов в странных оправах я увидела зеркальце, точно такое же как у меня. Чисто машинально я сунула руку в боковой скрытый складками платья карман. Пальцы нащупали витую металлическую ручку и с облегчением скользнули обратно. И в этот момент на своем запястье я ощутила крепкую хватку чужих рук.
