Текст книги "Феечка. Еще один разговор о любви (СИ)"
Автор книги: Мари Польская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Мари Польская
Феечка. Еще один разговор о любви
…Мне захотелось поговорить с тобой о любви… Я взял и собрал людей и перетасовал их, и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала. Одни, правда, работали лучше, другие хуже, но я уже успел привыкнуть к ним. Не зачеркивать же! Не слова – люди…
…Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны…
Евгений Шварц «Обыкновенное чудо»
Часть первая
В той далекой стране, где каждое утро рождается Солнце, выходя из пены морской и оставляя за собой кровавые следы улетающих снов, где обретают смысл мечты и самые заветные желания, есть волшебная страна. Населяют ее крошечные феечки. Они настолько малы, что увидеть их доводится не каждому страннику, чудом попавшему в здешние места. Да и тех бывает очень мало. Алечка за всю свою недолгую пока жизнь знала лишь одного.
Тогда разразилась страшная гроза. Дождь стоял стеной, казалось, что Водопад Грез, в котором феечки совершали ежеутреннее омовение, вдруг вырос до вселенских размеров и не слушался ни призывов крошечных волшебниц, ни их указаний. И вот в тот самый момент, когда лепестки лилии, среди которых пряталась Алечка, готовы были сдаться и выдать свою обитательницу разгневавшейся стихии, феечка услышала громкое чихание, а потом ряд очень неприятных для слуха слов.
Смысла их девочка не уловила, но поняла, что взрослых лучше об этом не спрашивать. Она осторожно выглянула наружу, получив порцию окатившей ее с головы до ног воды, и задохнувшись от застоявшегося запаха грязи, немытого тела и пота. И еще чего-то неприятного и перегнившего, чем дыхнул на нее человек. А это был, несомненно, он! Страшное лицо его обрамляли свалявшиеся космы, а из впалых щек торчали толстые густые как мох волосы. Человек не увидел Алечку, огромной рукой в мозолях и корках грубо сбив цветок и пройдя дальше по волшебному лугу. Алечка выпала прямо на землю, не успев распахнуть крылышек, и больно ударилась головой. С тех пор она и представляла себе всех людей вот такими: грубыми, дурно пахнущими волосатыми животными.
Не случайно феечки рождались именно здесь, на самом краю земли. В редкие дни, когда в году случалось дополнительное солнце, сюда приходили Богини. Они всегда пели и водили хороводы, ступая меж домиков фей нежно и ласково, стараясь не примять ни единого цветочка. А уходя, они целовали ранние только появившиеся лепестки, вдыхая в них душу. Так появлялись феечки. «Это сложная работа, – думала Алечка, наблюдая однажды за праздником Богинь, – превращать свое дыхание в нечто живое и красивое». И чем дольше она так думала, тем сильнее хотела поскорее вырасти, чтобы оправдать вложенное в нее божественное благословение.
Работа у феечек была очень сложной и опасной. Они исполняли желания. Мечты людей, эльфов и гномов, населявших мир в той стороне, куда уходило солнце и где оно погибало, прилетали в виде легких мотыльков. Они были сияющими и разноцветными от счастья и почти прозрачными, пепельно-серыми от горя и безнадеги. Они были огромными и важными на полнеба или мелкими, незаметными даже для феечек. Они исчезали, как только находили одну из них и передавали свое желание. И оно очень часто было для волшебниц мучительным. Черные мечты обволакивали липкой тьмой, сковывали руки и ноги, спутывали крылышки. И тогда феечки плакали, а цветы мелко звенели от дрожи маленьких плеч. Освободиться из этого плена можно было, лишь исполнив желание. Но когда оно ужасало, феечка ничего не делала, просто сидела в липком коконе и ждала смерти того, кто породил такую черную мечту.
Алечка несколько лет набиралась опыта, черпала знаний о мире за волшебной страной и ждала первого задания. И больше всего она боялась не справиться с ним или попасть вот в такой липкий плен злого желания.
Вообще-то ее звали Алисиэль. По крайней мере, так окрестил ее Высший Совет, состоящий из старейших цветочных волшебниц. Но говорить свое настоящее имя было не принято, считалось, что, зная его, смертные смогут призвать феечку в свое личное пользование. А покидать родные поляны, где они могли резвиться в свое удовольствие, не хотелось никому. Поэтому и придумывали себе другие имена, зачастую, созвучные настоящим.
Все феечки на первый взгляд были одинаковыми. Они уже рождались взрослыми и не меняли своего внешнего вида до самой смерти, когда пришедшие в лишний восход солнца Богини считали их долг исполненным и отпускали души на волю. Это было чудесно: феечки становились кто ароматом дивного цветка, кто музыкой, ласкающей слух. Они еще были здесь, на поляне, а потом таяли и устремлялись вслед за Богинями. Но до того, как это случится, могли пройти тысячелетия служения миру.
– Любое желание, Алечка, достойно нашего внимания, – учила юную фею ее наставница Силь. – Даже самое темное. И прежде чем принимать решение и использовать свое волшебство, нужно разобраться в ситуации. А поможет тебе в этом зеркало Богинь. Оно будет подарено тебе в день твоего посвящения. Береги его, ибо не сможешь ты исполнять свое предназначение без него, запутаешься, ошибешься, принесешь много горя.
– Силь, а у тебя оно есть?
– Конечно, глупая. Я покажу тебе, как им пользоваться.
– Прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас, – Силь улыбнулась, видя, как прекрасное лицо воспитанницы озарилось радостью и нетерпением.
Силь и Алечка вспорхнули на самый краешек лепестка нежного колокольчика. Он весело зазвенел, приветствуя волшебниц, замерших в ожидании.
– Смотри, летит! – первой увидела мотылька Алечка.
– Маленький и печально-серый, – грустно произнесла Силь. – Опять у кого-то беда.
Алечка украдкой вздохнула. В последнее время ее старшие подруги очень часто принимали именно такие мечты. Она внимательно следила за наставницей, повторяя все ее движения. Вот она вытянула руку и раскрыла ладонь, вот мотылек замер над ней и нерешительно опустился, в последний раз хлопнув крыльями. Едва они соприкоснулись, как осыпались серой пылью. Силь вдохнула ее, и на глазах феечки сверкнула слезинка.
– Эта мечта маленького мальчика. Он хочет кушать. Вот, смотри… – из потайного карманчика пышной короткой юбочки своего ярко синего платьица она вынула простое с виду зеркало. От других его отличала серебряная витая оправа и такая же ручка.
Алечка заглянула через плечо наставницы в его пустую, ничего пока не отражающую гладь. И вдруг она дрогнула и в зеркале появился человеческий мальчик. Был он худ и бледен. Его всклоченные волосы давно не знали расчески, тело покрывала рваная тряпка с вырезанной горловиной и перетянутая на талии веревкой. Мальчик из последних сил бежал по пыльной дороге вслед за мерно идущей белоснежно-прекрасной лошадью. На ней гордо восседал мужчина с длинными светлыми волосами и острыми ушками, торчащими из богатой шевелюры.
– Господин, – мальчик вдруг остановился и в мольбе сложил грязные руки перед собой. – Моя мать умирает, нам есть нечего, подайте хоть маленькую осьмушку…
– Прочь, грязная тварь! – мужчина не глядя стеганул мальчика длинным кнутом.
Самый конец его пришелся по худым голым коленкам. Ребенок ахнул и без чувств повалился в дорожную пыль, а гордый красавец эльф поскакал дальше.
Алечка и Силь, глядя на эту картину, горько плакали, колокольчик мелко и печально звенел.
– Силь, но как же так можно? – всхлипывала Алечка. – Почему они это допускают…
– Алечка, мир за нашей страной жесток и беспощаден, – наставница уже успокоилась и теперь терпеливо объясняла воспитаннице самые прописные истины. – Не случайно ведь там каждый день умирает солнце. И оно не выдерживает такой жестокости. А кроме того, там идет война. Вот, смотри.
Она вновь вытянула зеркало. На сей раз Алечка увидела огромное поле. С одной стороны его выстроились ровные ряды эльфов в алых плащах и с луками, готовыми выпустить море стрел. С другой ощерившись копьями и прикрывшись щитами, замер в ожидании сигнала серый зверь людской армии. Еще мгновение и воины кинулись навстречу друг другу.
Алечка в ужасе закрыла глаза:
– Силь, заставь его погаснуть! Я не могу на это смотреть. Они же сейчас все умрут!
– Не все, дитя мое, – вдохнула наставница и спрятала зеркало в складках своей юбочки. – Кто-то проиграет, кто-то победит. А к нам полетят пожелания смерти врагов. Сколько их уже здесь! Сколько наших сестер мучается в липкой паутине, не в силах исполнить их!
– Но почему? Зачем нужна эта война?
– Вот теперь ты правильно спросила, Алечка, значит, растешь! – обрадовано сообщила Силь. – Зачастую приходится не просто исполнять желание, приходится разбираться в причинах его возникновения. Я дам мальчику один золотой. Он найдет его в пыли, когда придет в себя, не случайно же я проделала маленькую дырочку в кошеле того важного эльфа! Но это лишь ненадолго отсрочит смерть этого ребенка и его мамы от голода. Завтра ему уже никто не поможет!
– Но что же делать? – Алечка была в полном недоумении.
– Мы в одиночку вряд ли что сможем, – в голосе Силь вновь слышались наставительные нотки. – Нужна волшебная сила всех наших старших сестер. Они уже пытаются воздействовать на правителей, чтобы остановить эту ненужную кровопролитную войну.
– У них получится? – с надеждой Алечка посмотрела на Силь.
– Не знаю, дитя мое. На все воля Богинь!
Потом Алечка не раз видела, как Силь пользуется зеркальцем, и мечтала, чтобы поскорее такое же было и у нее. Уж тогда-то… Ей очень хотелось помочь и этому мальчику, и многим другим людям, чьи желания они с Силь исполняли. А война все шла, и Совет волшебниц ничего не мог сделать.
– Силь, почему так, – однажды спросила Алечка.
– Ой, дитя, так сложно оказалось достучаться до правителей. Если человеческий король и готов к миру, то вот его противник – Властитель эльфов – хочет полностью уничтожить всех людей.
– Он такой бессердечный? – голосок Алечки дрожал.
– Да, дитя мое!
– И мы ничего не можем сделать?
– Его можно было бы только убить. Но мы, феи мира, не можем даже подумать об этом! – Силь строго взглянула на воспитанницу, а потом вздохнула и сама чуть не расплакалась. – Сегодня опять прилетело черное желание: человеческая женщина пожелала смерти Властителю эльфов. Его приняла моя бывшая наставница мудрейшая Вилья. Она теперь…
Силь не договорила, но Алечка все поняла, она уловила уже мелкий звон тюльпана, где жила Вилья.
А потом была церемония посвящения. Она была назначена даже раньше обычного срока. Алечка сначала подумала, что это из-за ее таланта, ведь она так быстро прошла обучение, но потом Силь объяснила воспитаннице: феечек остается все меньше и меньше, многие не в силах исполнять свои обязанности, они в плену черных желаний.
И все равно Алечка была очень рада. Она надела самое свое красивое платьице: белое в красный цветочек. Она сама его шила из лепестков роз. С одной стороны был рукав фонариком, а с другой – просто бретелька. А с розовыми крылышками за спиной она была просто восхитительна.
Алечка вообще отличалась ото всех. Обычно феечки рождались белокурыми красавицами, но встречались и черноволосые, выпорхнувшие из простеньких полевых цветочков. Локоны Алечки были золотыми. На солнце они блистали огненными брызгами, в сумерках напоминали теплую от зноя пшеницу. Золотыми искрами сверкали и ее глаза. Силь часто говорила, что ее воспитанница – упавший на землю лучик солнца.
Посвящение проходило в кроне раскинувшегося дерева, которое радовало ранней весной огромными душистыми белыми цветами. Как раз в это время сюда и слетались феечки со всей окрестности со своими юными воспитанницами. Девушки с трепещущими от волнения крылышками становились в круг, и ждали, пока распустится сверкающий в тонкой серебристой вязи бутон, внимающий лишь пению маленьких волшебниц. В цветке было ровно столько лепестков, сколько феечек проходило посвящение. И каждой доставался один, превращающийся в их руках в волшебное зеркальце. Как только это происходило, фея считалась взрослой и приступала к своим обязанностям.
Получила свое зеркало и Алечка. Она была так рада этому, что весь вечер кружила по поляне в волшебном воздушном танце. Силь только с какой-то затаенной печалью смотрела на нее, будто предчувствуя неладное.
Утро для Алечки началось как обычно с полета к Водопаду Грез. Она умылась, почистила зубы венчиком чисть-травы, щелчком пальчиков уложила золотые локоны и приготовилась к рабочему дню. Ноги немного тряслись, от волнений и излишнего рвения. Но Алечка старалась выглядеть серьезной и невозмутимой, как Силь. Мотылька она увидела сразу же, как только опустилась на лепесток розы. Он будто ждал именно ее, кружа и закрывая солнце.
«Какое важное желание!» – подумала Алечка то ли с гордостью, то ли с опасением. Мотылек был просто громадным с опасной яркой черно-алой раскраской. Феечка вытянула руку и захлопала длинными ресничками, не понимая, как он уместится на ладони. Но мотылек лишь невесомо коснулся ее и растаял, осыпавшись жгучей пылью. «Слезы матери, – поняла Алечка, – ее предсмертное желание».
Она вытянула из складок белоснежного по поводу первого рабочего дня платьица зеркало и взглянула в него. В холодной глади отразилась прекрасная эльфийка: высокая, статная, вечно молодая женщина. Ее правильные черты лица исказились мукой, синие как море глаза смотрели с укором и тоской. За спиной как изваяния стояли два воина в красных плащах. Их напряженные лица говорили о готовности действовать в любую минуту, но женщина внимания на них вообще не обращала. Один из воинов положил руку на плечо женщины. Та будто очнулась:
– Сынок, – сказала она и протянула руки в сторону мужчины в белоснежном мундире с золотой вышивкой и алыми эполетами, стоявшему к ней спиной, – одумайся! Эта война уже принесла много бед! Зачем?
– Если ты ничего не понимаешь, не нужно было влазить в дела мужчин! – резко ответил он и обернулся. Алечка вздрогнула от неожиданности.
Она готова была увидеть монстра, ибо поняла уже, кто перед ней, но увидела белокурого эльфа с огромными, как у женщины, синими глазами, в которых бесился огонь. Его тонкие губы изогнулись в гневе, прямой красивый нос превратился в хищный клюв, а маленькая ямочка на подбородке, призванная делать лицо мягче и добрее, только еще больше подчеркивала его гнев.
– Ты потерял себя… – грустно промолвила женщина.
– И поэтому ты хотела убить меня, мамочка, – он скривился и в злости сжал кулаки.
– Ты стал чудовищем, – она печально покачала головой. – Когда это произошло, в какой момент? Ты же был добрым и понимающим мальчиком…
– Меня слишком часто предавали!
– Ах, Валисия… Но это не повод, для того, чтобы истребить все человечество!
– Люди – грязные животные! И мысли у них грязные! Они не достойны жизни! И я очищу мир от их присутствия! Валисия увидит смерть всех своих подданных, отца, братьев! – он заскрипел зубами, а лицо исказилось такой злобой, что стало похоже на маску Хранителя Царства мертвых. Алечка содрогнулась от ужаса. – А теперь меня предала и ты, бывшая моей матерью! Как ты могла сговориться с моими врагами!
– Да! – воскликнула женщина. – Они – твои враги, но ты стал врагом всему живому! Своему народу! Ты ведешь все наше государство к гибели!
– Я веду его к процветанию! – Властитель сверкнул глазами. – Я думал, ты осознаешь свою вину, но вижу, что ошибся. Тебя казнят! Можешь высказать последнее свое желание!
Алечка сжалась. Она так боялась, что сейчас мать попросит о его смерти…
– Я хочу, чтобы ты влюбился в хорошую добрую девушку, чтобы она пробудила твое сердце, разбила лед в твоей душе, чтобы ты осознал, что натворил! – выкрикнула женщина. А потом вдруг в ее руках появился кинжал. Она не долго думая вонзила его себе в самое сердце и медленно повалилась на сверкающий лоском мраморный пол залы, роняя на него капли своей крови. Властитель даже не вздрогнул.
– Так будет лучше, – равнодушно произнес он. – Мне было бы неловко убивать собственную мать. Уберите ее!
И мужчина чеканным шагом вышел из залы.
* * *
Алечка плакала. Она не понимала, как можно исполнить такое желание. Но и не исполнить его она не могла. Первой мыслью ее было – найти подходящую девушку. Она целый день просидела, не отрывая своего взгляда от зеркала. Сначала она попросила его показать ей ту самую Валисию.
В глади отразился дворец человеческого короля. В уютной комнате у окна стояла бледная заплаканная рыжеволосая женщина и ласково поглаживала огромный живот.
– Любимая, – она вздрогнула, радостно обернулась и бросилась навстречу высокому черноволосому мужчине, облаченному в кожаные доспехи с набитыми на них металлическими бляхами.
– Павелий, ты все-таки уходишь? – она прижалась к нему всем телом, все еще не отрывая руки от живота.
– Валисия, любимая, ты же знаешь, я не могу остаться в стороне, – он отвел выпавший из прически локон и нежно поцеловал женщину.
– Это я виновата, – всхлипнула она.
– Нет, Валисия, ты не виновата. Это я не смог отказаться от тебя, зная, что ты чужая невеста.
– Но ведь любовь не может быть виной? – она всхлипнула.
Павелий осыпал лицо любимой поцелуями.
…Валисия никогда в жизни себе ни в чем не отказывала. Она была любимой дочерью Правителя Мирграда князя Вилена и умело этим фактом пользовалась, вытягивая из отца сначала лучшие игрушки, потом платья, а уже когда близилось ее совершеннолетие, желания. И так продолжалось до самого знакомства с Властителем Светлого Леса лордом Рейстаниэлем.
– Маленькая леди, – за Валисией бежала ее няня Аглаша, – вам нужно надеть приличиствующий вашему положению наряд!
– Вот еще, – она упрямо морщила носик, зная, что именно это выражение ее личика вызывало у доброй нянюшки умиление.
– И то правда, – расплылась Аглаша, – ты, мой ангел, хорошая во всех платьях!
Валисия лишь торжествующе глянула на няню и рассмеялась. Хорошо-то как! Жизнь и впрямь – сплошная сказка! В таком игривом настроении она и появилась на площади Мирграда, прилегавшей к самому дворцу.
Дворец! Это, конечно, громко сказано. На самом деле, комплекс огромных деревянных теремов, в которых жило не первое поколение Правителей Мирграда, лучше было бы назвать крепостью. Собственно, когда-то это строение с толстыми деревянными, просмоленными стенами и было призвано защищать жителей города от набегов армий соседних князей. Но после объединения сопредельных территорий, необходимость в защите отпала и по личному повелению князя и первого короля Мирслава, именем которого и была позже названа столица, да и все человеческое государство, крепость стали называть дворцом.
Валисия появилась в тот момент, когда король Вилен уже начал нервничать по поводу отсутствия на церемонии встречи высокого гостя своей дочери.
– Папа, я здесь, – шепнула она, потихоньку, появляясь за его спиной в тот момент, когда Властитель Рейстаниэль уже спрыгнул со своего скакуна и сделал первый шаг навстречу королю Вилену. Сделал и застыл. Валисия увидела его оценивающий взгляд и стрельнула глазками именно так, как учила ее подружка Манечка, прислуживавшая ей. Вроде бы и скромненько, в миг потупив взгляд, но сопроводив это безобидное действие такой многообещающей улыбочкой, что, как отметила сама принцесса, уши эльфа в миг навострились.
Вечером был бал в честь гостя, и Валисия подарила Рейстаниэлю три танца. Он не смущался, говоря ей комплименты, уже будучи уверенным, что принцесса станет его женой. Договоренность с ее отцом об этом была достигнута еще во время обеда. А девушка… Кто ее об этом спрашивает. Тем более что Властитель был уверен в своей неотразимости.
Объявить о помолвке Рейстаниэль и Вилен должны были с минуты на минуту. Такой брачный договор был выгоден обеим сторонам. Эльфы всегда пеклись о чистоте своей крови и вот, впервые в истории, главы двух государств решили скрепить мирный договор династическим браком.
Эльф понравился Валисии. Красив, галантен, учтив… Одним словом, мечта! Так думала сама принцесса, которая во время танцев буквально не спускала с Рейстаниэля взгляда. С таким не стыдно в общество выйти. Она мысленно примеривала его к себе, перебирая платья, в которых на его фоне будет выглядеть выгоднее всего. А что! Балы, приемы, высший свет!
– Вы очень красивы, леди Валисия, – голова у девушки кружилась то ли от пристального взгляда эльфа, то ли от быстрого танца. – И крепки здоровьем. Вы станете превосходной матерью.
– Матерью? – Валисию будто ударили по голове обухом. Она никогда не рассматривала себя с этой стороны. Да и какие могут быть дети? Ей хотелось наслаждаться жизнью, ездить на охоту, стрелять кабанов, что она очень любила делать в компании своих братьев, танцевать и блистать при дворе. А тут… Матерью…
Она вспомнила вялый разговор отца с этим… за обедом, о том, что эльфийки, конечно, настоящие красавицы, но слишком холодны они к детям, слишком малорепродуктивны. Редко, когда в эльфийских семьях рождается более одного ребенка. Валисия вспомнила виденных ею представительниц Светлого леса и сжалась, прекрасно осознав, что во всех своих куцых платьях будет лишь тенью рядом с ними. Значит, и ее этот надутый эльф рассматривает прежде всего как… как… породистую свиноматку.
Танцевать расхотелось. Валисия томно вздохнула, приложив ко лбу руку и закатив глаза.
– Вам плохо? – Рейстаниэль взглянул на невесту с сочувствием и, как показалось девушке, с брезгливостью.
– Да, – слабо улыбнулась она, – вы меня просто закружили.
Эльф понимающе кивнул и провел принцессу к ее креслицу, стоявшему чуть позади трона короля Вилена. Тот же, увидев приближающихся жениха и невесту, радостно поднялся и поднял руку, призывая всех к тишине.
– Сегодня поистине великий день! – начал он, поглядывая на эльфа. – Он был ознаменован визитом столь высокого гостя, но я спешу вам сообщить и еще одну радостную новость.
При этих словах Рейстаниэль, успевший сесть в кресло, специально поставленное в зале для гостя, поднялся и в руках его будто по волшебству появился маленький золоченый футляр.
– Мы с Властителем Светлого Леса лордом Рейстаниэлем решили укрепить наши дружеские связи и породниться. Наша дочь, принцесса Валисия, станет супругой лорда Рейстаниэля, едва ей минет шестнадцатый год. А это произойдет, как всем известно, уже нынешней осенью. О дне свадьбы мы еще сговоримся, а сейчас…
Король Вилен повернулся к гостю и дочери. Рейстаниэль не заставил себя долго просить, он встал на одно колено перед креслом принцессы и, пристально глядя в ее испуганные глаза, взял ее руку в свои и осторожно одел на пальчик витое золотое колечко.
– Этим фамильным кольцом, – тихо сказал он, – я даю свое согласие взять тебя в жены.
Валисия понимала, что должна тоже что-то сказать, но горло ее вдруг перехватило спазмом. Она только моргала глазами, стараясь не допустить ни слез, ни панического бегства.
– Она, безусловно, счастлива, лорд Рейстаниэль, – спас дочь король Вилен. – Так ведь, Валисия?
Девушка только и смогла, что кивнуть.
И зал разразился аплодисментами, радостными возгласами и криками: «Ура». Валисия с трудом могла вспомнить, как она добралась до своей комнаты. Всю ночь девушка лежала, тупо глядя в потолок и прислушиваясь к совершенной пустоте в ее голове. Она не понимала, что с нею происходит. Да какая же девушка не мечтает выйти замуж за эльфа! Тем более за Властителя! Но Валисия представляла себе такой же как дома бальный зал, или еще даже лучше, полный не обожающих ее подданных, а презрительно усмехающихся красавиц. Своего жениха снисходительно объясняющего, что зато дети у нее будут всегда присмотрены. И народится их целый выводок. И ее саму, толстую, неуклюжую, как нянька Аглаша, которая ходит беременной вот уже пятым отпрыском. Валисию затошнило.
Она сказалась больной, что легко позволяла сделать ее бледность, и не выходила из комнаты вплоть до отъезда жениха. Устраивать разборки отцу девушка не стала. Да и зачем? Теперь-то он точно не пойдет на попятную. Но и смирять со своим грядущим будущим Валисия не желала. А потому она вела себя тише воды ниже травы, скромно опуская глаза, когда отец говорил о приданном, позволяя белошвейкам и портным целыми днями носиться с тканями и кружевами, выспрашивая, что принцессе нравится больше. А через месяц девушка исчезла.
К побегу Валисия готовилась тщательно, прекрасно понимая, что рассчитывать ей придется только на свои собственные силы. Вряд ли кто осмелится идти против воли короля. Она стянула платье своей подружки Манечки, приготовила узелок, с какими обычно служанки ходят домой, навестить родственников и собрала все свои драгоценности и сбережения. Монетки она давно скидывала в подаренную ей на десятилетие глиняную копилку в виде копии сундуков из хранилища отца. А драгоценности отнесла к знакомому ювелиру, обслуживавшему королевскую семью. Ему она рассказала трогательную историю о том, что хочет сделать подарок отцу, ведь он так заботился о ней… Слезы благодарности… А потому не может попросить у него денег… В ночь побега девушка окрасила свои длинные рыжие волосы чернь-травой и с первыми петухами покинула родной дом.
Удивительно, но ее никто не узнал. Черная как смоль коса стала лучшей маскировкой. Воины, охранявшие ворота во дворец, скользнули по фигурке жадными взглядами и пропустили спешащую служанку, не преминув хлопнуть ее по заднему месту, залившись при этом дружным хохотом.
Валисия даже огрызаться не стала, хотя про себя высказала немало эпитетов в адрес стражей. Она, стараясь не поддаваться желанию перейти с легкого прогулочного шага на бег, прошла до ближайшего поворота, ведущего к базарной площади, и только там расслабилась. Удалось! И, как оказалось, без особых проблем.
Дальнейшие ее действия продуманы не были. А потому девушка просто пошла себе, куда глаза глядят. А глядели они в сторону севера. Она видела тех, кто приезжал оттуда. Были они мужественны и немногословны, и казались романтичной Валисии славными рыцарями, благородными и не зависящими от отца.
Путешествие оказалось не так приятно, как ей казалось в ее мечтах. Ноги она стерла в первый же день, а травки и цветочки, так восхитившие ее в первые часы побега теперь мешались и путались в ногах. Пришлось принцессе выйти на дорогу и упрашивать подвернувшегося потного крестьянина взять ее на подводу.
Он оказался бородат, гнилозуб и очень словоохотен. То подмигивая, то поглядывая на нее, он все спрашивал и спрашивал. Молчание попутчицы грозило вылиться в полный крах всего предприятия, поэтому Валисия стала на ходу придумывать историю о больной матери в дальней деревеньке, куда девушка и спешит, отпросившись со службы во дворце.
– А что, – вновь подмигнул мужик. Он так часто это делал, что принцесса даже подумала, уж не нервный ли у него тик, – хорош наш король? Говорят, ни одной юбки не пропускат?
У Валисии челюсть отвисла:
– Да вы что! – она гневно блеснула глазами. – Король любит ма…
Она чуть ли не проговорилась. Этот факт для нее был незыблем. Мать Валисии умерла давно от какой-то заразной болезни, но девушка была твердо уверена, что отец чтит ее память и никогда не допустит к себе другой женщины.
Мужик удивленно на нее взглянул:
– Мальчиков? Да быть таво не могёт! Не шутишь? А с виду такой франт! Серьезный!
Валисия только скрипнула зубами. Она кипела и хотела оправдать отца, только вот этот разговор мог выдать ее с головой.
– Я работала во дворце, а не занималась собиранием сплетен, – буркнула она.
– А сама-то кавалера завела? – мужик вновь подмигнул ей.
– Да как вы вообще смеете так разговаривать? – она сверкнула глазами. – Я порядочная девушка!
– Ага, – усмехнулся он, – потому и бежишь одна невесть куда? От любовника поди? Эвон как разговариваешь чудно и нос задирашь, прям принцесса какая.
– А и принцесса! – Валисия решила, что нужно действовать от противного, а не отпираться. – Так что нечего меня глазами сверлить! Дырку протрешь!
Мужик рассмеялся:
– Наша принцесса – рыжая! Говорят, так сам демон метит своих слуг! Ох намаемся мы еще, чую, с нею-то…
– Да хорошая она, – неуверенно ответила Валисия. Ей стало обидно, что о ней такое мнение.
– Как же! Была б справная, не отдавал бы король ее эльфскому басурманину. А може и к лучшему! Пущай на них порчу наводить!
Едва подвода достигла деревеньки, Валисия с радостью спрыгнула с нее, и побежала к постоялому двору у дороги, даже не поблагодарив своего извозчика. Тот только задумчиво посмотрел ей вслед и почесал свою бороденку.
Валисия жутко хотела спать. Она никогда в жизни так не уставала. И сейчас, согласившись с явно завышенной ценой, она взяла ключи от комнатки и поднялась к себе.
– Фу, – только и смогла она сказать, увидев эту дыру: грязно, вонюче и очень тараканно!
Но делать нечего. Девушка не раздеваясь улеглась на кровать и мгновенно заснула.
Во дворце же в это время царило напряженное ожидание. То, что принцесса сбежала стало понятно, когда она не вернулась к обеду. Тут и Манечка обнаружила пропажу одного из платьев, а кроме того, остатки чернь-травы. Их она и предоставила возглавившему поиски воеводе Павелию. Тот опросил стражу и выяснил, что чернявенькая служанка ушла еще на рассвете. А вот куда?
Павелий места себе не находил. Только подумать! Принцесса одна на неспокойных дорогах Мирграда! Он служил верой и правдой королю Вилену уже с десяток лет, принцесса выросла на его глазах и вдруг повзрослела… Как-то в один момент Павелий увидел во вчерашней девчонке красавицу. И влюбился. Семьи у воеводы не было, и король часто посмеивался над смелым в бою и таким робким в присутствии девушек воякой. Мол, вся сила твоя в мускулы ушла.
И впрямь, воевода был горой мышц. Он был красив той мужественностью, которая ценилась у варваров: прямой взгляд, упрямо сжатый рот, серые грозовые глаза, прямые пепельные волосы, подвязанные лентой. Девушки обхаживали его со всех сторон, надеясь хоть на один ласковый взгляд, но Павелий видел лишь одну… И та очень скоро должна была стать чужой женой.
Павелий собрал отряд лучших воинов и направил их в разные стороны на поиски принцессы. Сам же он, немного подумав, ринулся на север. Почему-то ему казалось, что Валисию нужно искать именно там. Таким вот образом он достиг того же самого постоялого двора, только поздно ночью, когда хозяева уже ушли на покой, а ворота закрыли на засов. Безрезультатно покричав, но вызвав своим ором лишь яростный лай собак, он отправился по деревне в поисках ночлега. На его стук и просьбы о помощи откликнулся все тот же словоохотливый крестьянин, только-только управившийся и поужинавший. Он впустил воеводу, справедливо посчитав, что вдвоем горькую настойку, что делает его супружница, пить-то приятнее. За рюмкой-другой он обсказал и поездку в столицу и встречу со странной служанкой, которая при самом короле «ходить и убираеть». О ком идет речь воевода сразу же смекнул, а потому даже не стал дожидаться раннего рассвета, а поблагодарил мужика и пошел к воротам постоялого двора.
