Текст книги "Янтарная плоть (СИ)"
Автор книги: Мари Пяткина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Ты же обещал, что я уйду, – жалобно сказал он.
Но чудовище, которым стал заключённый, его не слушало, а всё так же тянуло края, захватывая волны с той и этой стороны, пока гудящая, трескучая аномалия не сжалась, став чуть больше волчьей норы. Остатки нулёвки слабо дрожали на уровне пола, рука выползла наружу. Она чутка дымилась, паруя, и крепко сияла изнутри, словно огненно-белые токи струились по прежним венам и капиллярам. Чудовищный Полпорядка светился в темноте не хуже церковного паникадила.
. – Ползи, – велел он, мотнув головой, и кум пополз в нулевую нору на четвереньках, толкая мешок с барахлишком вперёд.
Он уже было сунул голову в плазму, но вдруг страшная боль пронзила его спину. Полпорядка говорил и будто выводил по спине огненным пальцем каждое слово:
– Основной закон – порядок! Беспорядок будет исправлен! – огненный палец потух в районе ягодиц. – Передай там, что лагерь теперь в порядке, – сказал мутант ему в спину перед тем, как гудение и визг силовых полей поглотили все иные звуки. – Я обо всём позабочусь.
И пыльным рабочим ботинком придал ускорения его заду, прорезиненному снаружи и мокрому внутри.
* * *
Вован проследил, как ноги кума скрываются в ужатой нулёвке и снова протянул к ней руку. Вернее, та сама потянулась. Какая-то часть его понимала без слов, что надо делать, ну и вершила, очевидно, по велению высших сил, отчего весь Вован получал чистую радость. Теперь он точно знал, что исПравился, что никогда не будет лгать, красть и убивать без крайней на то нужды. Оставалось исПравить других, а для этого требовалось отрезать зону от мира, закрыть точку. Она словно сама приманила Вована, и он всё тянул и тянул друг к другу края силового поля, всё сосал электроны, восхищаясь и поражаясь силам высшего Порядка, пока прохода не осталось.
Посреди шлюзовой камеры из оплавленного пола торчал небольшой сосок, типа мамкиной сиськи. На нём блестело несколько капель жидкости, которую Вован с наслаждением слизнул янтарной стороной языка, понимая, что так будет Правильно.
Он вернулся в кабинет начальника лагеря – там имелся центральный узел коммуникации, общелагерный матюгальник. Раненая вохра разбежалась, случайные жмуры лежали смирно. Один, с пулей во лбу, совсем молодым пацаном оказался, жить бы ему да жить. Жаль, что так вышло. Вован нашёл микрофон и янтарным пальцем включил его кнопку. Чуть подумал, прислушиваясь к словам, которые уже звучали внутри его головы, оставалось лишь произнести их вслух.
– Честной народ, живущий с улицы, и прочие зека, – сказал он затем. – Блатные и мужики, козлы и опущенные, а также охранники и служащие лагеря. Я, Вован Полпорядка, вам говорю и за базар отвечаю – теперь мы заживём по-другому. Правильно заживём.
Глава 16
Рождение обратно
С самого утра Антон суетился. Сегодня был Тот Самый День, День Интервью, которое Карьера, и он сложил и дважды переложил всю технику: диктофоны, фотоаппарат, камеру, взял оба своих наручных компа – упаси Господь что-нибудь зависнет… Он целился на вакантное место в отдел новостей пресс-службы Восточного центра координации Ручья, которое пустовало после ухода на пенсию прежнего сотрудника. Нужно было выслужиться, показать класс, хватит сидеть в тени менее талантливых, пусть и более ушлых коллег. Правда бытовало мнение, что работающие на Ручей коллеги получают свои мультизарплаты не столько за новости, сколько за молчание ксеноягнят. Темнить их пресс-служба умела виртуозно.
Антон пытался залезть в ручейный штат всеми силами: бомбардировал запросами руководство, особенно высшего звена, прикреплял сканы своих наград и статей, просил про интервью, но в лучшем случае получал электронный отказ, а в худшем ему не отвечали вообще. И вдруг отписал секретарь госпожи координатора Сусанны Гольдман. Янтарной Леди, как называли Сусанну Игоревну из-за её особой любви к современному краеугольному камню финансов – ксеноянтарю. Она единственная согласилась на интервью и теперь приглашала Антона в святая святых – свою иномирную резиденцию. Приглашение пришло даже не в электронном формате, а по почте – на тисненой золотом открытке, похожей на маленький диплом, с официальным бланком в углу конверта и ручейным логотипом сверху. Это был карт бланш и для Антона, и для его оператора Теодоро, урождённого баварского аристократа с приставкой фон, забавного бородатого фрика, приехавшего по программе метасации: один иностранец, один инвалид, одно нетрадиционное лицо. Тео был двумя в одном флаконе, как шампунь с кондиционером: иностранец с остаточными явлениями ДЦП, но при этом оказался богом ракурса и монтажа. Нейроинтерфейс болезного позволял дирижировать дронокамерами и микрофонами так круто, как здоровому и не снилось.
С момента согласования прошла неделя, и всю её Антон извёл на подготовку: придумывал и записывал обычные вопросы, острые вопросы и даже вопросы личного свойства. Пропуск он заказал сразу же, получив приглашение, и теперь носился с ним, как симус с игрушечным яблоком – ни съесть не мог, ни расстаться. Это был не просто кусок пластика со штрих кодом, открывающий дорогу в иной мир и резиденцию, но и в лучшую жизнь, более сытую и почётную – на вакантное ручейное место.
Координаты точки перехода оказались у чёрта на рогах – около заброшенной промзоны, где любили калечиться экстремалы. Чтобы туда добраться, Антон взял студийный фургончик, слава богу, хоть дорогу нормальную положили. Над высоким бетонным забором, увитым элетроколючкой, горбатилась трансформаторами вышка Тесла. Электронный замок послушно открыл ворота, повинуясь волшебному пропуску. Антон тронулся с места и заехал в преднулевую. «Главное чтоб не сорвалось из-за какой-то мелочи», – думал журналист. Его вечно подводили досадные неурядицы: то на корку наступит, то чёрный кот дорогу перейдёт. Вот и сейчас он с тревогой вспоминал слова знакомого из отдела нуль-транспортировки, что в тех местах буквально вчера аварийно закрылось несколько порталов. Антон скрестил пальцы, чтобы с точкой его мечты не случилось подобного.
Обогнув здание энергоприёмника, фургончик едва не врезался в здоровенный армейский бронетранспортёр. С великим изумлением Антон увидел команду спецов в полной выкладке и армированных экзоскелетах, похожих на инопланетных роботов захватчиков. Те выгружали оборудование и подгоняли снаряжение на бронескостюмах.
«Час от часу не легче, – с досадой подумал он. – Этим тут чего надо?» Однако немедленно вспомнил, что он журналист, и тронул за руку оператора.
– Снимай, – успел шепнуть Антон, и Тео выбросил камеру-дрон в открытое окно.
– Не снимать, – грубым голосом произнес роботизированный спец, огромной железной рукой перехватывая камеру баварца словно муху, и Антон с изумлением понял, что это женщина.
Точнее – баба, потому что женщина – существо воздушное и нежное, деликатное и трепетное. Это духи и суши на восьмое марта, пирожки, янтарные колечки, капризы и возня с ребёнком, каблуки и гардероб. В то время как баба-спец была ужасна и размерами, и манерами. За пуленепробиваемым стеклом шлема виднелось квадратное лицо с татуировкой мозгоеда на виске и полоска ирокеза. Она швырнула камеру назад в окно, и Тео с досадой положил её на пол машины.
Спецы с грохотом строились, повинуясь команде бабищи.
– Успел? – спросил Антон.
– Есть пара кадров, – Тео ухмыльнулся.
– Видел снаряжение по классу А? Видимо, что-то серьёзное стряслось…
– Я в нём ничего не понимаю, – оператор пожал плечами. – Никогда не интересовался стрелялками, поэзия и философия – вот моё. А спецы – ну спецы. Тупороботы.
– Экзоскелеты покрыты энергопоглотителем, – с восторгом пояснил Антон, – в таких не нужны переходные скафандры – костюм просто дополнительно зарядится в нулёвке. При включении защитного поля экзоскелет испаряет пули, даже мелкокалиберные снаряды дробит.
– Хуясе, – равнодушно заметил Тео, провожая взглядом блондиночку-пухляшечку в пышной юбочке, со стопкой распечатанных документов в изящных лапках, с толстенькими икрами милых ножек, очевидно – местную сотрудницу. – Прямо sonderkommando…
– Точно что-то серьёзное стряслось! – настаивал Антон. – Узнать бы, что именно, тогда поимеем два убойных материала вместо одного. Просто так спецов не поднимают, максимум рейнджеров ставят в ружьё. А у этих и автоматическое оружие с имплозивными гранатами, и плазменные тесаки видел у двоих, не считая мелочи типа шокеров и парализаторов с успокоем. Походу, даже мазафакера среди них заметил.
– Кого⁈ – Тео со смехом повернул к нему конопатое лицо.
Они выгрузились из машины, вложили пропуска в автомат у входа в терминал и теперь ждали разрешения пройти в нулевую точку резиденции.
– Ну, бойца с пушкой МаФа, – негодовал на баварскую неосведомлённость и отсутствие интереса Антон. – Она же Мазер-Фазер. Дорогая вещь!
Он собирался объяснить, в чём состоит сила дивной пушки и почему она крепится на экзоскелете в районе паха как огромный металлический пенис, но в этот момент завизжали двери и шлюз – особенный, помеченный красными лампочками – распахнулся. И хорошо, потому что Антон успел вспотеть в переходном скафандре.
– Чехлы хорошо застегнул? – нервно спросил он сквозь забрало.
– То, что я инвалид, не означает, что я дебил, – ответил Тео.
Оба, не сговариваясь, синхронно шагнули в гудящее силовое кольцо, в завихрение зеркальной плазмы, отражающей только себя и ничего больше. Волны обняли их резиновые тела, и на мгновение все звуки исчезли, поглощённые звоном и гулом электромагнитного поля пространственной аномалии
«Надо произвести хорошее впечатление», – напряжённо думал журналист, находясь внутри этой аномалии. Обаять. Комплименты, искреннее восхищение… Говорят, Сусанна обожает секс. Вот бы уложить её в постель! Конечно, коллеги станут говорить, что ручейное место Антон нализал – плевать, пусть хоть удавятся. И не Антон, а Антон Валерьевич…
Начать он собирался с самого простого: что вы можете сказать о иномирье? Почему вы, женщина и леди-босс, при ваших возможностях выбрали для жизни именно это место? Как относитесь к тому, что иномирье традиционно считается опасным для жизни и работы? Кажется ли вам такое отношение справедливым, или немерено раздутым ужасом? Можете сказать что-нибудь, дополняющее или оспаривающее стереотипы? Затем Антон собирался перейти к главному – программе вечной молодости, линии безумно дорогой косметики, которую, по слухам, собиралась запустить Янтарная Леди и таинственному источнику омолаживающего вещества, якобы найденном ею в этом предельно опасном месте…
Он сделал ещё один шаг и, наконец, ступил в шлюзовую камеру резиденции. Сперва Антон ничего не понял, но когда наконец-то разглядел, где оказался, только и произнёс:
– Снимай…
– Сейчас… – Тео поспешно распаковывал спрятанный для переноса дрон. – Ничего себе…
Антон неколько раз посещал в Иномирье. Даже разок ходил с рейнджерами в лес. Станции были довольно однотипны: укатанные в бетон энергоприёмники, грузовая платформа, зал ожидания с десятком кресел, раздевалка – из утилитарного металлопластика. Но тут Антон будто во дворце оказался. Всё вокруг было мастерски украшено отборным янтарём, даже потолок и лампы дневного света. Янтарная отделка начиналась от шлюза и уходила в золотистую полутьму тоннеля. Сдирая с себя переходной костюм, он оглянулся на Тео.
Шлюз тоже покрывал янтарь, блестящий и сверкающий, местами прозрачный как слеза, местами матовый и мутный, с великолепными прожилками и вкраплениями. Чувства подсказывали – не синтетика. Запах, текстура напоминали настоящие. Не панели или настенные мозаики, смоляные массы словно нанесли из пульверизатора, а те мгновенно затвердели.
– Декорировано «а ля натурель»? – спросил Антон, разглядывая бугристую стену.
– С жиру фрау бесится, – произнёс Тео задумчиво, движением пальца управляя камерой. – Показухи ради потрачено финансирование программы запуска спутника…
– Выбирай выражения, может звук пишется, – оборвал его Антон. – Одно её слово – и ты на улице.
– Плевать, пойду к экологам, снимать мусорные свалки, – ответил тот.
– Теодор, так дело не пойдет, – строго сказал Антон. – Нас пригласили работу сделать, и важную. Я этого интервью всю жизнь ждал…
Словно в ответ на его слова, хаотично украшенная янтарными брызгами дверь распахнулась, и… Вместо дежурного, охраны, в конце концов, вместо прислуги перед ними стояла сама хозяйка, и была она поистине янтарной, в откровеннейшем костюме, повторяющем каждый изгиб её тела, как у голой. Лицо и кисти рук покрывал профессиональный грим, или это всё тело было расписано кистями⁈ Голову венчала сложной и хаотичной конструкции янтарная корона, отчего вся госпожа Гольдман казалась драгоценным призраком, Антон готов был поклясться – даже губы были накрашены так, что казались прозрачными.
– План меняется, – вполголоса сказал Антон. – Делаем откровенный разговор о креативе, о личных планах и вечной молодости. Побольше эротических кадров.
– М-м-н, – невнятно ответил Тео, таращась в экран у себя на руке и получше нацеливая камеру.
– Добрый день, госпожа Гольдман, – поспешно сказал Антон, стараясь не поедать глазами хозяйку, не опускать их ниже лица, но подлые глаза сами по себе сползали на тугую, упругую грудь с острыми конусами сосков.
– Прошу вас, – произнесла Сусанна Игоревна, повернулась, и пошла по коридору, соблазнительно покачивая бёдрами.
Антон и Тео, с камерой наперевес, ринулись следом.
– У вас тут, смотрю, всё креативно устроено, очень необычно, – сказал Антон, глядя, как под искусным гримом, сложнейше играя, перекатываются спинные мышцы эксцентричной госпожи координатора, как гуляют идеально вылепленные господом богом ягодицы. – Это декорации или настоящее?
Он имел в виду стены коридора. Как и в шлюзовой камере, кое-где с них свисали драгоценные рыжие волны.
– Настоящее. И будущее, – произнесла госпожа Гольдман.
Он неё чудесно пахло, совершенно непередаваемо – свежестью, страстью и чуточку хвойной смолой.
– Это биотехнологии, которые я разрабатываю и внедряю, – добавила Янтарная Леди. – Сперва в иномирье, а затем, когда будет доказана их эффективность, планирую внедрить и на Земле.
Любому журналисту раз в жизни выпадает удача сделать сенсационный репортаж такого уровня. Поглощённый мыслями о необыкновенном везении, Антон вдруг задумался о том, почему навстречу ни души до сих пор не попалось, почему не слышно голосов и даже отдалённых звуков каких-либо работ.
– У вас всегда так пусто? – спросил он. – Я думал, резиденция должна кишеть персоналом.
– Уверяю, всё именно так и обстоит, – кивнула госпожа координатор, оборачивая к Антону лицо юной девушки без единой морщинки. – Но каждый сотрудник на своём месте, каждый выполняет работу. В своё время вы всё увидите…
Она ввела гостей в конференц-зал, вполне обычный для ручейников высшего звена, с роскошным мраморным полом и дорогой массивной мебелью, не считая всё той же биотехнологической эксцентричности в убранстве, а именно – бугристой, сплошь янтарной стены и… Янтарного трона в виде огромного насекомого с человечьей головой, стоящего на возвышении за столом вместо офисного кресла.
На этот трон, точнее, на его «брюшко» она уселась, царственно опёршись на бёдра огромных лап и откинувшись на грудь, бесстыдная и естественная в своей наготе. На мгновенье Антону померещилось, что она слилась с насекомым в районе бёдер, словно провалившись в него, но тут же выпрямилась и замерла, не просто леди, но королева. Сама в себе сокровище и награда. Наваждение навалилось на него, доминируя над возбуждённым, восторженным сознанием журналиста. Возникла эрекция такой чудовищной силы, что стало больно и он застонал.
– Госпожа координатор, – без тени лести, со всею искренностью и пылом сказал Антон, из последних сил игнорируя томительную боль в паху, – вы невероятны! Вы прекраснее, чем на любом фото или видео. Мне сказочно повезёт, если репортаж отразит хотя бы часть вашего божественного великолепия. Скажите, в чём ваш секрет? Позвольте, так сказать, прильнуть к тайне вашего величия…
В ответ на его слова Янтарная Леди улыбнулась тепло и маняще, раздвинула точёные ноги, бесстыдно демонстрируя обнажённое влажное естество, и молча, без слов указала вниз янтарным пальцем.
– Прильни, – сказала она. – Я открою тебе новый мир.
Теодор всхлипнул и выронил свой экран, дрон сразу дико вильнул, немец засуетился, поднимая. Больше не глядя на него, Антон опустился на колени и на четвереньках пополз к щедрому янтарному божеству. Прильнул к точёной ноге, прохладной и гладкой. Стал целовать, едва не плача от счастья, облизывая крохотные ровные пальцы, изящную ступню и щиколотку с острой косточкой. Не сводя восторженных глаз с сияющего благосклонной улыбкой лица, он побрёл губами и жадным языком вверх по ноге, смакуя ароматную кожу, до бесподобного, фактурного колена, до идеального бедра, призывно отодвинутого в сторону. Антон вдруг понял, что на место в штате ручья ему плевать, и на камеру над головой плевать тоже. И что бы ни случилось с ним дальше, даже если он пробьёт социальное дно, сегодня ему позволено любить высшее существо.
Антон прильнул губами и языком к янтарной вагине, и вдруг понял, что это не грим, а сама её плоть, прохладная и прозрачная, сочащаяся прозрачной смазкой, и это завело настолько, что Антон едва не кончил прямо в штаны, как подросток. Лихорадочно избавляясь от лишней и бессмысленной одежды, он впивался губами в полупрозрачную сладкую плоть, сосал и лизал её как сумасшедший, а божество подавалось ему навстречу, раскрываясь подобно спелой розе. Но вот Янтарная Леди забросила ему на спину ногу, затем – другую, притянула Антона к себе голенями, прижала его лицо к своей открытой, набухшей вагине с неожиданной силой и, спастически содрогаясь, кончила ему в рот. Едва не плача от восхищения божественной партнёршей и собой, приведшим её к пику наслаждения, Антон пил эти соки, вылизывал щедрое подношение своей роскошной госпожи и не мог остановиться. Ему захотелось погрузиться в неё целиком и он прижался лицом к разбухшей влажной вагине. Янтарная плоть подалась, и голова провалилась вовнутрь, словно её всосало. Упругие стенки сжали лицо, перекрывая доступ воздуха, и полузадушенный Антон затрясся в сильнейшем оргазме, почему-то продолжая своё движение вглубь божественного тела. За головою вслед втянуло шею. После – плечи и грудь. Плоть туго спеленала его, как младенца, но Антон не боялся, сознавая, что всё происходит Правильно.
* * *
– Шайсе! – бледными губами пробормотал Теодор и снова выронил экран, да так поднимать и не стал.
Неуправляемая больше камера вильнула и зависла под кривым углом, продолжая бесстрашно и бессмысленно снимать, как янтарное существо безобразно раздувается, поглощая его коллегу. Трон под ним шевельнулся – гигантское насекомое переступило лапами, прогнуло спину, давая поудобнее устроиться своей чудовищной хозяйке. Та провалилась в него до половины, перетекла, подобно жидкости, и Антон сгинул бесследно.
– Вас ист тойфель⁈ – завопил Тео, пятясь.
– Согласно Платону недостаточно механического сотрясения вместилища частиц, или большого взрыва, если тебе будет угодно, – произнесла Янтарная Леди. – Для появления Порядка из хаоса нужен интеллигибельный принцип – не рука бога, но божественный разум.
Янтарная стена пришла в движение, потянулась длинным, тонким смоляным потоком и слилась. Это всё жило, лишь притворялось камнем. Адская хозяйка, кажется, была верхней частью огромного хищника, тем самым огоньком на рыбе-удильщике, к которому крепился хищный монстр.
– Мне ближе понимание Стагирита, – естественным тоном продолжила она, словно вела философскую беседу на приёме, – который божественное вмешательство в процесс создания Порядка заменяет финалистической тенденцией естественных вещей, заложенной в саму природу Порядка, происходящей из внутреннего стремления к лучшему, когда имеется высшая цель и нет ничего напрасного либо случайного. А вот ты – болен. Ты – беспорядок.
Янтарная Леди улыбнулась. Похрипывая от ужаса, проклиная свою хромоту и инвалидность, Тео швырнул в неё сумку с операторским скарбом и пустился наутёк бездумно и тупо, как животное. Краем глаза он заметил, как на янтарной стене конференц-зала вздулась выпуклость, лопнула и вылупила из себя огромное насекомое, подобное богомолу, только с головой Антона. Лицо товарища было спокойным, умиротворённым, познавшим Дзен.
Тео всем телом ударился в дверь, выпал в коридор, которым они пришли, и помчался к нулёвке, старательно оббегая наплывы янтарной плоти на стенах. Сбился с дороги, чуть не влез больной ногой в адскую биотехнологию и понял, что свернул не туда. Вдруг, в глубине здания он услышал спасительный грохот явно техногенного характера. Точно такой же грохот и звон он лишь недавно слышал…
– Спасите! – визгливо завопил Теодор. – Помогите! На помощь! Сюда!!!
И сам помчался на грохот и лязг, бежал, хромая, пока не наткнулся на благословенный отряд спецов, господних ангелов, которых они с Антоном и встретили в миру у нулёвки не далее часа назад.
– Убейте чудище! – закричал Теодор, вцепляясь в чью-то железную руку и тыкая пальцем в ту сторону, откуда примчался. – Испепелите!!! Оно переродило Антона! Выродило!
И рухнул без памяти.
