Текст книги "Янтарная плоть (СИ)"

Автор книги: Мари Пяткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5
Странные, странные сны…

Порой Натан ловил себя на мысли, что занимается невероятно странными вещами и делает ужасные глупости. Соглашаясь на работу, он морально готовился к пробиркам и электронному микроскопу, которых в цефалоте не водилось. Из достижений цивилизации были доступны одноразовые шприцы для забора живой воды, переносные сейфы-холодильники, бумага с карандашами для письма и защитные комбезы, чтоб спускаться в алтарь, не считая минимума необходимых человеческих вещей. Наручные компы и телефоны у биологов забрали, принудили закрыть в именных сейфах резиденции, впрочем, разрешалось пользоваться ими в свободное время. Химики работали там же, в отдельной лаборатории, безуспешно расщепляя, облучая, сканируя и перегоняя через центрифугу живую воду, имеющую, теоретически, прионную основу. Если амниотическая жидкость и содержала прионы – выделить их не получалось, отследить тоже.

– Эксперименты с прионами идут уже с десяток лет, сперва пытались выделить антиген из крови мозгоедов, – пояснила Янтарная Леди. – Но результаты оказались нехороши. Поэтому здесь проводится сугубо биологический эксперимент.

Таким образом, Натан обжился в цефалоте, точнее – конгломерате цефалотов, ведь внутри гиганта спало пять прирученных древними аборигенами деток. Вскоре он выяснил, что вместе с ним трудились сплошные экстрасенсы, точнее, люди, считающие себя таковыми. Каждый, включая соседа, уверял, что не без способностей: кто на картах гадал, кто руны раскидывал, кто силой мысли сводил бородавки, Василий же умел искать воду и предсказывать меню на завтра.

– А ты что умеешь? – спросил сосед-эколог, убедившись, что Натан достаточно оброс и в алтарь допущен.

– Да ничего, – пожал плечами Натан, чёрте как попавший в эту безумную компанию. – Я и не верю в эту чушь.

День за днём команда пыталась присадить цефалота на человечьи экскременты и достучаться до него ментально. Попыток не бросали круглосуточно, в ночные смены спали прямо в алтаре ноль-первого, лицом уткнувшись в ещё живые усики, чуть влажные, но крайне инертные.

– Думайте о чём угодно, – пояснил старший лаборант на первой смене Натана, – можете беллетристику любимую в деталях вспоминать, или фильмы. Главное – запоминайте свои сны и детально записывайте. Указывайте время, когда и что приснилось, не пропускайте подробностей. К обеду отчёт должен быть дописан на бумаге и сдан, ребята покажут, как заполнить бланк. Главное – найти отклик цефалота, нас устроит любая реакция. Получив её, будем двигаться в нужном направлении.

С такими большими моллюсками Натан прежде не сталкивался, он боялся, что даст аллергию, подобно уволенному скандинаву, к счастью, этого не случилось. Впрочем, не случалось ничего, и после каждой ночной смены он подробно записывал и сдавал глупые сны, как и остальные пациенты дурдома.

– В двенадцать ноль четыре я увидел блондинку тридцати лет, – вслух зачитывал сосед по палате, – с третьим размером груди, стрижкой каре, с карими глазами, обнажённую, с татуировкой в виде мухомора на лобке. Она подошла ко мне в пабе и, не представляясь, положила руку на мошонку. В двенадцать двадцать я проснулся с эрекцией…

– Ты что, будешь это сдавать? – не выдержал Натан.

– Очень важно записывать всё, – строго сказал Василий, почёсывая кудрявую светлую бороду. – Любая деталь может оказаться решающей. Даже то, что лично тебе показалось малозначительным. Цефалоты реагируют на мозговые импульсы аборигенов, должны откликнуться однажды и к нам.

Он помолчал, вдруг выбросил ногу, метко наступил ботинком и стал удерживать подкравшуюся хищную губку, та злобно запищала, дёргаясь под подошвой. Натан подождал, пока Василий натешится, и бросил ей сухарик, губка тут же слизала его и пустилась наутёк.

– На прошлой неделе мне снился групповой гомосексуальный секс с субботней сменой, – добавил эколог, – это не значит, что я хочу выебать парней, это может оказаться сигналом биоцивилизации или посланием ноль-первого. В резиденции нейролингвист работает, профессор психиатрии, он и разбирается с отчётами. А тебе что снилось?

– Что на пыльном чердаке брожу, перебираю хлам, – Натан пожал плечами. – И бывшая жена.

– Во сколько и что? – поднимая палец, уточнил сосед. – Время указывай, когда жена, а когда чердак.

Натан понятия не имел о временных промежутках, ему казалось, что всё происходящее – бессмыслица, продолжение оксюморона, в который его ввергла неверная Настя, и с тех пор нормальная жизнь уже не возвращалась, забыв о Натане, как о мелочной потере. Впрочем, спорить он не стал и от фонаря поставил в отчёте час ночи и полтретьего.

Едва его приняли в уютную компанию шарлатанов и безумцев – чужие сонные отчёты покатились снежным комом. Ими команда делилась, по-семейному сидя на вкусовых сосочках вокруг огромного рта анабиозного моллюска.

– В одиннадцать тридцать я увидел ксеносвинью на коньках, – читал очкарик Ли, обладатель раскосых глаз и длинной, тонкой бороды, а ля император. – Она на скорости пробила Великую Стену и скрылась в Китае. Я заглянул в дыру, проделанную её могучим телом, и оказался в комнате с самоваром, за коим сидели оная свинья с петухом в серьгах и кимоно.

– Пиздишь, мой косоглазый побратим, – перебил его Василий.

– Когда мы вынуждены слушать ваши собственные влажные мечты о фелляции – так это сон, но когда вы слышите чужое приличное сновидение – рассказчик, безусловно, лжёт, – с неприязнью ответил Ли.

В эту ночную смену Натан попал вместе с чешским экстрасенсом Петером, человеком высокомерным и неприятным, презирающим научных сотрудников – он единственный из всей команды не имел профильного образования, зато гордо носил титул победителя шоу экстрасенсов, где, якобы, безошибочно нашёл преступника по фото с места преступления, отчего теперь имел кличку Нострадамус.

– У тебя могущественный враг, – сказал ручейный Нострадамус Натану вместо приветствия при первой же встрече. – Вижу, ждёт тебя впереди экзистенциальный криз, большое испытание, возможно – смертельное.

– Когда рак на горе свистнет? – с ухмылкой спросил Натан, думая, что это расплывчатое предсказание применимо к кому угодно в его личной ситуации: покопавшись в памяти, любой человек найдёт кого-нибудь на роль врага, отыщет и причину для вероятного криза.

Кажется, недоверие чеха оскорбило.

– Раки не свистят, – буркнул Петер, и больше на отвлечённые темы не заговаривал.

Они сменили дневную группу ровно в десять вечера и оба легли навзничь, уткнувшись бородами в инертные усы цефалота-крошки, обители ноль-первого. Натан думал о Костике, о доме, к которому ещё не успел привыкнуть, и за которым не успел соскучиться, о том, что не кормил сегодня губок, хорошо бы, чтоб парни насыпали им мелкой рыбы. Он стал думать о рыбе, и постепенно опустился в сон, в котором рыбачил на закидную удочку под ясными лучами утреннего солнца. Вдруг нечто огромное клюнуло на крючок, потянуло сильно, и утащило Натана с песчаного берега в воду. Он намотал на рукав закидушку и пытался вытащить свою добычу, но и рыба поймала Натана: потянула в глубину, в самый омут. Натан подумал во сне, что не видел добычу, может и не рыба это вовсе, а реликтовый крокодил или даже разумный абориген. Он задыхался в воде, пытаясь распутать леску, наконец сбросил её вместе с курткой, всплыл – а на дворе уже ночь, хотя ловил утром. Натан выбрался на берег и стоял в темноте, холодный и мокрый, почему-то весь в чешуе, сам как рыба, и чешуйки в лунном свете отблёскивали серебром. Он огляделся – берег пропал, он снова был на работе, чешуя превратилась в защитный комбез, а вода – в усики цефалота, но сон продолжался, пусть и сменил тональность: створка моллюска, она же – стена комнаты, водянисто пошла рябью перед его глазами, как бывает лишь во сне. Нечто прозрачное и жидкое, едва заметное лишь по движению воздуха, протекло бесшумно и плавно, и Натан тут же потерял свою странную визуальную цель, призрак, галлюцинацию. Он протёр глаза кулаками и чуточку привстал, повернувшись.

Петер крепко спал, выводя горловые рулады прямо в усики, ему снился завтрашний отчёт, как обычно – путаный и пафосный. Губка тихо ползла по стене, обсасывая конденсат с пустой выемки. У биокапсулы с ноль-первым, успевшей стать для Натана привычной деталью интерьера, биологическим аппаратом для продуцирования живой воды, стояла голая девушка. Да, в чём мать родила. Высокая, очень молодая, с небольшой упругой грудью, прямой осанкой, с рельефным и фактурным, спортивным телом, она походила на легкоатлетку, к примеру бегунью. Правую руку девушка прятала за спиной. Треугольник внизу плоского живота темнел кудрявым волосом. Ему никогда не нравились бритые девушки, было в них что-то инфантильное, как и в мужчинах, любителях оных, словно они недостаточно выросли, и не были готовы к сексу со взрослой женщиной. Кажется, Натан переобщался с гормональным Василием или просто преисполнился собственным тестостероном, и теперь тоже снил эротику. Сейчас она подойдёт, одарит его тёрпкой и сладкой лаской, и Натан проснётся с напряжением в паху…

Но девушка, не обращая внимания на смену, достала из-за спины инсулиновый шприц, деловито сняла колпачок, сделала прокол в мягком основании пузыря биокапсулы и набрала миллилитр амниотической жидкости. Руки её украшал серебристый длинный маникюр, она сноровито пользовалась шприцом. Затем надела колпачок и медленно повернулась. Натан разочарованно вздохнул. Сперва он решил, что к её, симпатичному, в сущности, лицу с тонкими чертами что-то прилипло. Затем разглядел в свете слабой флюорисценции внутреннего цефалота: на щеке у неё имелся обширный дефект кожи, большое родимое пятно из тех, которые невозможно удалить хирургически, и люди всю жизнь комплексуют, уверенные в собственном уродстве. Только не чёрное, а серебряное, пушистое, покрытое короткой шерстью. Конечно же, если бы Натан мог влиять на собственные сновидения, он бы создал девушку без малейшего изъяна, но в любом случае этот сон был гораздо интереснее рыбалки, и он смотрел на девушку во все глаза. Соски её небольшой груди топорщились от холода, маленькие и круглые, как шарики, с небольшой ареолой, чуть более пигментированной, чем белоснежная кожа. Белоснежная? Нет, кожа девушки была светло-серой, такой же, как окостеневшие внутренние створки анабиозного цефалота, и только ноги казались серо-зелёными, как спинка моллюска, по которой ходила. Она сделала шаг и замерла подобно рисунку, отчего полностью слилась со стеной, но раз увидев её, Натан уже не мог развидеть и, приподнявшись на локте, пожирал глазами, кажется, даже рот открыл. Девушка растерянно смотрела на него, затем опустила взгляд на спящего Петера, мельком оглянулась и напряглась, как для прыжка, сжимая шприц с украденной живой водой в одной руке, и хищно выставив вторую, словно собиралась вцепиться ему в глаза своими ногтями, длинными и острыми, похожими на когти.

– Ты не должен меня видеть, – негромко сказала она вдруг, зло и раздельно. – Почему ты меня видишь⁈

– Поцелуй меня, – попросил Натан. – Ты прекрасна.

Она смутилась и растерялась, взгляд испуганно перебегал с Натана по сторонам и снова возвращался на него. Серебряные шерстинки зашевелились и встали дыбом на уродующем щеку родимом пятне. Юное лицо исказилось, рот приоткрылся, обнажая острые, нечеловеческие зубы, и на секунду Натан испугался: решил, что она в самом деле поцелует его и выжрет лицо. Но девушка вдруг сказала виновато:

– Мне очень надо, или он умрёт.

Затем бесшумно метнулась к выходу, нечеловечески быстрая – словно водная рябь прошла по стене – и больше Натан её не видел, сколько ни всматривался в обстановку.

«Живое родимое пятно на лице у голой посторонней девушки, внутри секретного объекта, охраняемого ротой агентов внутренней безопасности Ручья, с электрическим забором по периметру, в два пятнадцать», – записывал Натан.

Он подумал и добавил: «Размер груди – единичка…»

Конечно же, это был сон.

Глава 6
Царский подарок

Лапушка тыкалась носом и повизгивала прямо в ухо. Намекала, что неплохо бы перекусить, а хозяйка не могла заставить себя встать. Сусанна потянулась и поморщилась. Болела голова, мерзко подташнивало – вчера она перебрала аперитивов на благотворительном банкете. Разумеется, пела, наслаждаясь привычными аплодисментами, даже ночевать собиралась в миру, чтоб зависнуть где-то в отеле вместе с этим… Как его… Вот этим, который спал сейчас рядом. До этого, к счастью, не дошла, вернулась через нулёвку, прекрасно понимая, что ни дня не проживет без своей волшебной ванны, чтобы кожа не сморщилась, а в колене не стало постреливать, но и спутника с собой притащила. Сусанна категорически не помнила кто он, откуда взялся и чем занимается по жизни. Видела только его высокое, спортивное тело и белоснежную улыбку. Кажется, какой-то футболист? Она не смотрела футбол, ничего не понимала в спорте и не собиралась разбираться. В постели спортсмен, при всей своей шикарной внешности, Сусанну не устроил, хоть и оказался способен на три коитуса, однако первые два – по нескольку минут, только в последний раз дал спортивный результат, обеспечивший единственный её оргазм, но стоило ли заводить всю машину ради такой ерунды? Какая досада, а ведь так хорош внешне. Но если дело не в нём, а в самой Сусанне? Если это её собственный организм падением либидо сигнализировал о падении гормонов?

У кровати было разбросано бельё и одежда, их Сусанна переступила и, не стесняясь наготы, вышла из спальни, Лапушка следовала за нею, повизгивая и виляя хвостиком.

– Разбуди его, пусть оденется, и проводи через нулевую точку, – бросила она своей красивой, осанистой горничной в униформе, встретившей её в каминной.

У родителей прислуга всегда носила униформу, как в старину. В юности это казалось ей претензиозной особенностью снобов, но теперь представлялось по-детски милым и создающим особый домашний уют, поэтому Сусанна каждый живой пылесборник, а было их пятеро, облачила в передник с заколкой, хотя в миру предпочитала обходиться роботизированной техникой.

Бесконечно прислушиваясь к себе и своему недомоганию, она покормила Лапушку и выпустила её в оранжерею, выходящую в маленький внутренний дворик, заказала по коммуникатору полезный завтрак и чай, хотя близилось время обеда, она всё утро проспала, и это тоже был паршивый признак. А затем направилась к святая святых апартаментов. Просканировала сетчатку глаза, прижала ладонь к датчику, ввела сложный, одной ей известный код, и стальная тяжёлая дверь бесшумно отъехала в сторону.

– Он просит ваш телефон, – горничная вышла из жилых комнат и поспешно приблизилась. – Что ему сказать?

– Что нужно лучше стараться, – с кислой улыбкой ответила Сюзанна, захлопывая дверь перед её носом. – И принеси халат.

Мрамор добывали тут же, в карьере неподалёку, из него было аскетично и скромно, в стиле минимализма, сделано всё в её личном алтаре. Когда ты обладаешь таким сокровищем – любая оправа покажется пошлой. Никакой мишуры и позолоты в стиле ампир, никакой показной роскоши – её Сусанна ненавидела. Она подошла к ванной с системой фильтрации, вырезанной из цельного куска мрамора по форме ложа ноль-первого, и вздохнула – немного живой воды испарилось, каждый день испарялось около десяти миллилитров, ровно столько, сколько они могли отобрать. А чтобы наполнить эту ванну, она эгоистично осушила все ёмкости Первоприюта кроме одной, которую нельзя было трогать.

Замирая от фамильярного насилия над тайной иномирья, она опустила сперва одну точёную ногу, затем другую, и вскоре улеглась целиком, позволяя амниотической жидкости обнять её прекрасное, холёное тело, забраться в каждую его щёлочку. Погрузилась в целебную прохладу вся целиком, оставив сверху лишь умытое лицо, и счастливо вздохнула – у неё было около получаса, чтобы насладиться теми ощущениями, которые живая вода щедро дарила, насыщая её кожу, возвращая молодость, силы и бодрость.

Из блаженства Сусанну вырвал звонок. Тревожить осмелился отвратительный и грубый мужлан, начальник исправительной колонии неподалёку, в этой же проекции, где мрамор и добывали, а также нелегальный янтарь, на что издавна закрывали глаза, чтобы не морочиться с переносом тюремной инфраструктуры в иное место, в то время как на полноценную лицензию количества ископаемых было недостаточно.

– Что опять⁈ – с досадой сказала Сусанна вслух, глядя, как вибрирует сотовый, на экране которого светилось имя звонившего – ХВП: хряк в погонах. – Побег? Понос?

Мокрой рукой, разбрызгивая драгоценную влагу, она нажала на приём, жалея о пролитых каплях. Сусанна пока не знала, что Вселенная снова подала знак.

* * *

– Что мы имеем? – с жадностью спросила она, пристально глядя на проекцию богомола.

– Обычный янтарь, стандартный, – ответил физик Илья, юноша только после института, но дико талантливый, Сусанна дважды спала с ним и видела потенциал. Даже два потенциала.

– А вот жидкость внутри вас заинтересует.

– Что там?

– Мы просканировали гаммаспектрометром. Посмотрите, Сусанна Игоревна, вот снимки с разных ракурсов. Определили состав янтаря. При его тривиальности янтарь насыщен микропузырьками с жидкостью, аналогичной по составу той, в которой плавает богомол.

– Состав?

– Н2О, – доложил химик, имя которого она всё время забывала, – однако, с повышенным количеством дейтерия и трития, это изотопы тяжёлого водорода в молекулах, как и в живой воде первоприюта.

– Богомол в целом как богомол, – доложил биолог, новичок Натан, призванный с объекта для осмотра янтарной глыбы. – Здоровенный только, но это не удивительно – гигантизм ископаемых насекомых уже встречался.

Лаборант пошёл за профессором, но тот оказался в отпуске по болезни – лечил простуду в миру, ещё один «думал смену», а Натан был на месте – отдыхал после ночи, вот его и привели. Сусанна вспомнила их встречу в кафе и отметила, что тот успел измениться, теперь он казался значительно старше, возможно из-за густой, чуть рыжеватой бороды, которой успел основательно зарасти. «Интересно, когда проявится его болезнь, – подумала Сусанна, – и как проявится?».

– Что интересно, – добавил Натан, – как глыбу не поворачивай – богомол постоянно смотрит на восток, словно внутри у него магнит, хотя в послойной спектрограмме ничего необычного, – он вывел проекцию на экран, – простые составляющие жизни: углеродные структуры, азот, сера и целый хвостик элементов, характерных для биологического существа. А тушка всё равно стабильно смотрит на восток, словно ждёт восхода какого-то собственного солнца или появления доисторического божества.

Он показал снимки глыбы с разных ракурсов. Богомол не отрывал взгляда от камеры.

– Подробнее можно будет сказать что-то, сделав анализ жидкости, – добавил безымянный химик.

– Сделайте маленькую дырочку лазером, – велела Сусанна в микрофон. – Сверлите толщиной с иглу, не более.

Лаборанты за толстой стеклянной стеной особой камеры, облачённые в полную химзащиту, зажали глыбу в тиски и прикатили мобильного бота с лазерной дрелью.

– Только попробуйте повредить артефакт, – сказала Сусанна в микрофон. – Под суд пойдёте.

Лаборанты тревожно забегали, физик с химиком надели маски и подскочили к ним, проверяя, как выставлена лазерная дрель. Бесчувственный и безжалостный бот, не знающий опасений и страха, коротко и тихо прожужжал, выпуская короткий разряд. Лучик проник в янтарную глыбу сверху, осветил её алым, и тут же потух.

Сусанна прилипла к смотровому стеклу, параллельно выводя голограмму глыбы на стену и многократно увеличивая пальцами изображение, подаваемое с камеры. Отверстие было очень маленьким, буквально с кончик иглы, просверлено в стороне от богомола, чтоб не повредить. Из дырочки поднималась струйка пара, Сусанна даже сквозь стекло услышала запах горелой смолы, и выступило немного жидкости. Химик аккуратно собрал её в пробирку, а дырочку заклеил скотчем.

– Есть подозрение, что вода живая, – сказала Сусанна. – Проведите стандартный тест.

Все переместились к лабораторному столу, Сусанна не выдержала, тоже надела маску, проверив, хорошо ли спрятаны под капюшон комбеза пышные волосы, и вошла в лабораторию к остальным, склонилась над препаратом. Натан, очевидно, чувствовал себя в своей стихии, может, перевести его с объекта – сюда? Держался уверенно, руками не дрожал, испортить не боялся, сосредоточенно набрал в пипетку жидкости и капнул на стёклышко, закреплённое под огромным электронным микроскопом – там лежала препарированная лягушачья лапка. Сусанна с замирающим сердцем подошла к микроскопу, она хотела первой посмотреть на мышечные волокна. Если жидкость соответствовала амниотической из Первоприюта, условно – живой воде – процессы некробиоза должны были остановиться. Но едва лишь капля сорвалась с края пипетки – лапка дёрнулась, как живая.

– Ничего себе! – Сусанна отпрянула.

Кажется, мужлан из зоны преподнёс ей поистине царский подарок, сам того не понимая… Вдруг лапка снова резко сократилась и резким движением упрыгнула в угол, ускакнула, прион знает куда. Бздынь! И её не стало.

– Поищите за шкафом, – велела она лаборантам.

Те включили сканер бионики, засуетились, принялись доставать.

– Забористая у вас дурь, Сусанна Игоревна. – сказал восхищённо физик.

– Крепкая вода, – кивнул его химический коллега, – И точно – живая.