Текст книги "Разговор с незнакомцем"
Автор книги: Малкольм Гладуэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Но если лжец держится как честный человек или, напротив, говорящий правду ведет себя словно врун, мы теряемся. Нервная Нелли не вписывается. Со стороны девушка кажется типичной обманщицей, но это не так. Она просто волнуется! Подведем итог: дело не в том, что люди не умеют распознавать ложь. Они плохо справляются лишь в тех ситуациях, когда говорящий не вписывается в стереотип.
Когда Гарри Маркополос расследовал аферу Бернарда Мейдоффа, он в какой-то момент обратился к опытному журналисту Майклу Окранту, который специализировался на финансовой тематике. Маркополос убедил Окранта серьезно отнестись к той мысли, что Мейдофф, вероятнее всего, мошенник, и журналист попросил Мейдоффа дать ему интервью. Но что было дальше?
«Меня впечатлили не столько ответы Мейдоффа, сколько его поведение, – вспоминал Окрант годы спустя. – Разговаривая с ним, никак невозможно было заподозрить, что перед тобой прожженный мошенник. Помню, я еще подумал: “Если Маркополос прав и этот парень и впрямь устроил пирамиду и прокручивает деньги, то либо он лучший актер, которого я видел в жизни, либо чистой воды социопат”. Понимаете, Мейдофф не демонстрировал ни малейшего намека на вину, стыд или раскаяние. Он держался весьма спокойно, расслабленно, и даже казалось, что это интервью его забавляет. Он как будто бы говорил: “Ну кто в здравом уме будет меня подозревать? Смешно, право слово!”»
Бернард Мейдофф не вписывался в стереотип. Он оказался лжецом, обладающим манерами честного человека. И на Окранта, – который умом понимал, что дело все-таки нечисто, – личное общение с Мейдоффом произвело настолько сильное впечатлением, что журналист не стал копать дальше. И можно ли его за это винить? Как известно, презумпция правдивости дает мошеннику преимущество. А уж если добавить к этому не вписывающееся в стереотип поведение, нетрудно понять, почему Мейдофф так долго водил за нос множество весьма неглупых людей.
А почему столь многие политики, встречавшиеся до войны с Гитлером, так фатально в нем ошиблись? Потому что он тоже не вписывался в стереотипы. Помните замечание Чемберлена о том, как фюрер при встрече обеими руками пожал его руку? Британский премьер истолковал это как свидетельство симпатии и доверия. Обычно так оно и есть на самом деле. Но только не в случае с Гитлером. Это был отъявленный лжец с манерами рубахи-парня[33].
3
Так в чем не повезло Аманде Нокс? Она не вписывалась в стереотипы. Абсолютно невиновный человек, демонстрирующий поведение, которое характерно для преступника. Она – та самая Нервная Нелли.
Аманда Нокс озадачивала окружающих – тех, кто не был с ней хорошо знаком. В момент, когда произошло преступление, она была 20-летней красоткой с высокими скулами и пронзительными синими глазами. Ее прозвали Фокси-Нокси[34]. Вскоре после ареста в бульварные газеты попал составленный Амандой список мужчин, с которыми она была близка. Этакая типичная роковая женщина, femme fatale – бесстыжая и чувственная. Наутро после жестокого убийства соседки видели Аманду в магазине женского белья, где они с бойфрендом покупали ей красные трусики и лифчик.
На самом деле прозвище Фокси-Нокси не имеет никакого отношения к сексу и не свидетельствует о порочности ее натуры. Она получила его в 13 лет от подруг по футбольной команде за умение ловко пасовать. А красное белье вскоре после убийства Аманда покупала потому, что квартира, где она жила, стала местом преступления и была опечатана, так что она не могла пользоваться своими вещами. Она лишь казалась femme fatale[35]. А на деле была неоперившейся девчушкой, вчерашним угловатым и прыщавым подростком. Бесстыжая и чувственная? Да что вы, какое там! Аманда Нокс была, в общем-то, недотепой.
«Довольно странный ребенок, который тусуется с угрюмыми поклонниками манги, затравленными юными геями и чокнутыми театралами» – так охарактеризовала она себя в автобиографии, которую опубликовала в 2011 г., после освобождения из итальянской тюрьмы.
Дочь небогатых родителей, в школе она получала от государства материальную помощь, тогда как большинство ее одноклассников были из состоятельных семей. «Я учила японский, а на переменах между уроками пела в коридорах в голос. Поскольку я все равно не могла быть как все, то и не старалась притворяться, а значит, не оставляла себе шансов соответствовать».
Люди, которые вписываются в стереотипы, оправдывают наши ожидания. Их намерения соответствуют поведению. А вот те, кто не вписывается, смущают и ставят в тупик: «Я откалывала такие номера – например, ходила по улицам в образе египтянки или в костюме слона, – что большинство ровесников и взрослых смотрели на меня косо, однако детишек это ужасно веселило».
Гибель Мередит Керчер изменила поведение ее знакомых. Все они плакали, говорили вполголоса, мурлыкали друг другу сочувственные слова. Но Аманда Нокс, в отличие от остальных, осталась прежней.
Вот несколько цитат, которые я выбрал – наугад – из книги британского журналиста Джона Фоллейна «Смерть в Перудже» (Death in Perugia). Не сомневайтесь, такого там еще море.
Вот, например, Фоллейн описывает, как друзья убитой Мередит Керчер наутро после убийства встретились с Нокс и Соллечито в полицейском участке:
«“Аманда! Какой ужас!” – воскликнула София, инстинктивно потянувшись к Аманде и крепко ее обнимая.
Но девушка не ответила на ее объятие. Она застыла в положении “руки по швам”. И упорно молчала.
Удивленная София через пару секунд выпустила Аманду и отступила назад. На лице Нокс не отразилось никаких эмоций. К ней подошел Рафаэле и взял ее за руку. Они молчали, глядя друг на друга и не замечая Софии».
Или:
«В полицейском участке Аманда сидела, закинув ноги на колени Рафаэле… Они целовались и гладили друг друга, а время от времени даже смеялись.
“Чем объяснить такое поведение? – спрашивала себя София. – Неужели Аманда настолько черствая?!”»
Далее:
«Большинство друзей Мередит плакали и вообще пребывали в полном шоке, но Аманда с Рафаэле громко чмокали, целуясь или посылая друг другу воздушные поцелуи».
И еще:
«– Остается лишь надеяться, что Мередит не мучилась, – сказала Натали.
– Интересно, как ты это себе представляешь? Натали, да они же ей горло перерезали! Мередит, блин, кровью истекла! – разозлилась Аманда.
От этих слов Натали аж мороз по коже подрал: ее покоробил тон Аманды и вдобавок насторожило то, что Нокс говорила о нескольких убийцах. Натали подумала, что, судя по поведению Аманды, гибель соседки нисколько ее не волнует».
Дайан Сойер с телеканала ABC News, интервьюируя Нокс, напомнила ей о том разговоре в полицейском участке, когда Аманда внезапно взъелась на подругу Мередит и воскликнула, что та «блин, кровью истекла».
Сойер: Всё именно так и было?
Нокс: Да, я тогда вспылила. На самом деле я очень переживала, просто вся внутренне содрогалась, думая о том, что пришлось вынести Мередит.
Сойер: Сегодня вы сожалеете о своей реакции?
Нокс: Да, надо было вести себя по-взрослому.
В ситуации, когда принято выражать сочувствие, Аманда Нокс ответила грубо и зло. Интервью продолжается:
Сойер: Вы понимаете, что это совершенно не было похоже на проявление горя? Просто не воспринималось окружающими как таковое?
Интервью записывалось, когда всем уже давно было ясно, что в деле Керчер правосудие ошиблось. Аманда Нокс вышла на свободу, отбыв четыре года в итальянской тюрьме лишь за то, что держалась не так, как в нашем представлении должен вести себя человек, у которого убили соседа по комнате. И что же ей сказала Дайана Сойер? Она стала пенять Аманде за то, что та держалась не так, как в нашем представлении должен вести себя человек, у которого убили соседа по комнате.
Предваряя трансляцию этого интервью, ведущий теленовостей заметил, что в случае Аманды Нокс до сих пор так и нет полной ясности: хотя бы потому, что «ее заявления о собственной невиновности многим кажутся скорее холодным расчетом, чем раскаянием» – мысль совсем уж странная, не правда ли? С какой стати Аманда должна раскаиваться? Мы ждем подобной реакции от виновных, а Нокс не совершила никакого преступления. Однако ее все равно осуждают за «холодный расчет». Порицание за то, что она не такая, как все, неотступно преследует Аманду Нокс по пятам. Что же она ответила Дайан Сойер?
Нокс: Я считаю, что все по-разному реагируют на страшные происшествия.
И ведь это правда! Почему, узнав об убийстве, человек не может возмутиться, вместо того чтобы испугаться и пасть духом?
Для тех, кто близко знал Аманду, ее поведение было вполне объяснимо. Ведь они видели эту девушку гуляющей по улице в образе слона. Но незнакомцев, если их эмоциональные реакции не отвечают нашим ожиданиям, мы не прощаем.
На пятый день после обнаружения тела Мередит Керчер Аманда Нокс, дожидаясь допроса в полиции, решила немного размяться. Она не один час просидела ссутулившись, а потому вытянула руки над головой, затем коснулась мысков ног. Дежурный офицер заметил ей: «У вас, похоже, хорошая растяжка».
«Я ответила, что серьезно занималась йогой. Он спросил: “А можете показать, что вы еще умеете?” Я отошла в сторону лифта и села на шпагат. Приятно было почувствовать, что я все еще в хорошей форме. И вот сижу я на полу на шпагате, и тут открывается дверь лифта… Из лифта вышла Рита Фикарра, сотрудница полиции, которая накануне отчитала нас с Рафаэле за поцелуи. “Что это за цирк вы тут устроили?” – воскликнула она с нескрываемым презрением»[36].
Руководитель следственной группы Эдгардо Джобби говорит, что начал подозревать Аманду с того момента, когда они впервые пришли на место преступления. Надевая бахилы, Аманда вильнула бедрами и пропела: «Та-да-да-дам!»
«Установить вину можно было, отслеживая психологические и поведенческие реакции подозреваемой в ходе допроса, – утверждает Джобби. – Ни в каком ином расследовании не было необходимости».
Прокурор Джулиано Миньини просто игнорировал шквал справедливых нареканий в адрес прокуратуры. Он искренне недоумевал: ну к чему столько шума вокруг заваленной экспертизы ДНК? «Любое доказательство содержит некий аспект неопределенности, – заявил Миньини. (Аманда Нокс вела себя необычно: чем не доказательство?) – Вынужден вам напомнить, что ее поведение было совершенно необъяснимо. Абсолютно неразумно и нелогично. Тут никаких сомнений нет»[37].
Да уж, будь то Бернард Мейдофф или Аманда Нокс – нам нелегко понять тех, кто не вписывается в стереотипы.
4
Самое неприятное открытие Тим Левин сделал, показав видеозаписи эксперимента опытным сотрудникам правоохранительной системы, имеющим как минимум пятнадцатилетний опыт допросов. Сначала он предлагал угадывать лжецов простым людям. Они не слишком удачно справлялись с задачей, однако это было вполне ожидаемо. Если вы, скажем, инженер или аспирант-философ, то вам не приходится ежедневно допрашивать людей и уличать их в обмане. Но вероятно, подумал Левин, профессиональные следователи или судьи, то есть те, чья работа как раз и состоит в том, чтобы отличать ложь от правды, справятся с делом лучше.
В одном отношении эти специалисты действительно оказались успешнее других. Там, где поведение человека соответствовало стереотипу, эти люди не ошиблись ни разу, тогда как у всех прочих попадание в «яблочко» составило в 70–75 %. Однако, если говорящий вел себя нетипично, они оказывались совершенно беспомощными: угадывали лишь приблизительно 20 раз из 100. Врунов, притворяющихся честными гражданами, служители закона распознавали лишь в 14 % случаев – от столь ничтожной цифры холодный пот должен прошибать любого, кому придется попасть в лапы дознавателей из ФБР. Если перед ними Пунцовая Салли – элементарный случай, – они на высоте. Но если речь идет об Амандах Нокс и Бернардах Мейдоффах – увы и ах.
И это огорчает, ведь сотрудники правоохранительных органов нужны обществу вовсе не в тех ситуациях, когда и так все ясно. С людьми, вписывающимися в матрицу, мы и сами разберемся. Полицию или ФБР зовут на помощь в трудных случаях – сталкиваясь с «непрозрачными» незнакомцами. Обученный дознаватель должен виртуозно разбираться в путаных поведенческих сигналах и понимать, что Нервная Нелли многословно оправдывается и щетинится, потому что такова ее натура – оправдываться и защищаться. И когда чудаковатая взбалмошная девица, оказавшаяся в абсолютно чужой для нее стране, восклицает «Та-да-да-дам!», полицейский следователь должен понимать, что перед ним просто чудаковатая взбалмошная девица, оказавшаяся в слишком чужой для нее стране. Но, похоже, таких профессионалов у нас нет. Напротив, выходит, что люди, которым мы поручаем устанавливать вину или невиновность, в сложных случаях столь же беспомощны, как и мы с вами, если даже не хуже.
Не в этом ли одна из причин судебных ошибок? Может быть, машина правосудия по своей природе не способна справедливо судить тех, кто не отвечает стереотипам? Не потому ли судья, назначая залог арестованным, принимает решения гораздо хуже, чем компьютер? И не отправляем ли мы совершенно безобидных людей дожидаться суда за решеткой лишь потому, что они необычно выглядят? Мы готовы мириться с огрехами судебной системы, если полагаем, что они случайны. Но исследование Тима Левина показывает, что это, скорее, закономерность: мы выстроили мир, где систематически дискриминируются все те люди, которые помимо воли опрокидывают общепринятые смехотворные представления о прозрачности человеческого поведения. Дело Аманды Нокс – это не просто увлекательный детектив, где присутствуют все необходимые элементы: живописный итальянский городок на вершине горы, убийца-чудовище и юная красавица, ставшая жертвой злого рока. Эту историю нужно вспоминать вновь и вновь, потому что она все время повторяется в современном обществе.
«В ее глазах не было ни капли печали, и я сразу подумала: уж не замешана ли она в убийстве?» – вспоминала одна из подруг Мередит Керчер.
Аманда Нокс много лет страдала и до сих пор страдает от этого – абсолютно не знакомые с девушкой люди считают, что прекрасно разбираются в ее мыслях и чувствах, видя только ее лицо.
«В комнате, где убили Мередит, не было никаких следов моего присутствия, – говорит Аманда в конце той документальной ленты, обращаясь к потенциальным зрителям. – Но вы все равно пытаетесь найти улики в моих глазах… Пристально вглядываетесь в меня. Зачем? Это просто глаза. Они ни о чем не могут свидетельствовать».
Глава 8
Случай на студенческой вечеринке
1
Прокурор: Не встретилось ли вам по пути в корпус «Каппа-альфа» что-либо необычное?
Петер Юнсон: Встретилось.
Прокурор: Что вы увидели?
Юнсон: Мы увидели мужчину, лежавшего сверху на… скажем так, на другом человеке.
Прокурор: И где это было?
Юнсон: Прямо возле корпуса.
Пало-Альто, Калифорния. 18 января 2015 г. Около полуночи два шведских аспиранта, Петер Юнсон и его друг Карл-Фредерик Арндт, едут на велосипедах по кампусу Стэнфордского университета, направляясь на вечеринку своего студенческого братства. И замечают на земле, поодаль от корпуса общежития, где веселье как раз в полном разгаре, две человеческие фигуры.
Они замедляют ход, чтобы случайно на них не наехать. «Мы сначала подумали, что это просто влюбленная парочка уединилась», – рассказывал Петер Юнсон, свидетельствуя в суде. Приблизившись, они видят, что верхняя фигура принадлежит мужчине. А под ним на земле – молодая женщина, которая, судя по всему, находится в бессознательном состоянии.
Прокурор: Совершал ли он какие-то характерные движения?
Юнсон: Да. Правда, сперва он двигался не очень живо. А потом начал дергаться более интенсивно.
Прокурор: А что делала женщина на земле?
Юнсон: Ничего. Она вообще никак не реагировала на происходящее, и это показалось нам странным.
Аспиранты спешились и подошли поближе. Юнсон крикнул: «Эй, что тут происходит?» Мужчина приподнял торс и оглянулся. Когда Петер шагнул к нему, незнакомец встал на ноги и попятился.
Юнсон воскликнул: «Эй! Это что за фигня? Она же без сознания! Ты что творишь, приятель?» При этих его словах мужчина бросился бежать. Юнсон и Арндт погнались за ним, схватили и повалили на землю.
Насильником оказался Брок Тёрнер, 19-летний первокурсник Стэнфорда и член университетской сборной по плаванию. С пострадавшей он познакомился меньше чем за час до происшествия, на вечеринке в «Каппа-альфе». Впоследствии Тёрнер рассказал полиции, что они танцевали, беседовали, а потом вышли на улицу и легли на траву. Девушка была недавней выпускницей колледжа, имя ее, согласно закону о защите жертв сексуального насилия, не разглашается – так что мы будем называть ее псевдонимом – Эмили Доу. На вечеринку Эмили пришла вместе с подругами. И вот теперь лежала без движения под сосной, за мусорными контейнерами. Юбка задрана на живот. Трусики валяются рядом на земле. Блузка сверху частично спущена, одна грудь обнажена. Когда через несколько часов в больнице, куда доставили потерпевшую, полицейский сказал, что над ней, предположительно, совершили насилие, девушка порядком смутилась. Она поднялась и отправилась в туалет, где обнаружила, что на ней нет нижнего белья. Его забрали как вещественное доказательство.
Прокурор: Что было после этого?
Доу: У меня зачесалась шея, и я обнаружила за воротом сосновые иглы. И подумала, что, наверное, свалилась с дерева, потому что я не знала, почему оказалась в больнице.
Прокурор: В туалете было зеркало?
Доу: Да, было.
Прокурор: Вы увидели, в каком состоянии ваши волосы?
Доу: Да.
Прокурор: Можете описать, как они выглядели?
Доу: Были растрепаны, и в них запутался всякий сор.
Прокурор: Вы догадывались, почему они так выглядят?
Доу: Нет, ни в малейшей степени.
Прокурор: Что вы сделали, выйдя из туалета?
Доу: Снова легла. Мне дали одеяло, я укрылась. И опять заснула.
2
Каждый год в мире происходит без счету встреч, подобных той, что так кошмарно закончилась на лужайке возле общежития «Каппа-альфа» в кампусе Стэнфордского университета. Двое молодых людей, практически не знакомых друг с другом, встречаются и заводят разговор. Он может быть коротким или же длиться не один час. Они могут потом вместе отправиться домой, но вполне вероятно, что до этого и не дойдет. Однако не исключено, к сожалению, что в какой-то момент дело вдруг примет совсем дурной оборот. По некоторым оценкам, каждая пятая студентка колледжа в США признает, что была жертвой сексуального насилия. И значительная доля этих историй развивалась по тому же самому сценарию.
В таких делах основная трудность – это реконструкция событий. Произошло ли все по взаимному согласию? Или одна сторона возражала, а вторая к этому не прислушалась? Или не поняла возражения? Если даже полицейским и судьям ложная прозрачность мешает понять мотивы подозреваемого или просчитать обвиняемого, ясно, какие трудности она сулит молодым людям, осваивающим одну из самых сложных сфер человеческих отношений.
Взгляните на итоги социологического опроса, проведенного в 2015 г. среди нескольких тысяч студентов газетой Washington Post и некоммерческой организацией Фонд семьи Кайзер (Kaiser Family Foundation). Респондентов спрашивали, означают ли, по их мнению, перечисленные действия партнера «согласие на сексуальное взаимодействие». Вот как распределились ответы (в %):
1. Снимает с себя одежду
2. Достает презерватив
3. Согласно кивает
4. Отвечает на петтинг (например, обмен поцелуями, прикосновениями)
5. Не говорит «нет»
Насколько все было бы проще, если бы, скажем, все опрошенные студенты считали, что предъявление кондома означает явное приглашение к сексу, а взаимные поцелуи и объятия вовсе не обязательно предполагают продолжение. Когда правила ясны, любой может легко и безошибочно читать желания партнера по его поведению. Однако, как показывает опрос, в данном случае никаких правил нет и в помине. Какой пункт ни возьми, обязательно находятся женщины, толкующие его в одном смысле, и женщины, понимающие его иначе; и мужчины, согласные только с одной из этих женских партий; и определенная доля представителей обоих полов, которые – как это ни удивительно – вообще не имеют мнения по данному вопросу.
Пожалуйста, выберите для каждой из перечисленных далее ситуаций одно из трех определений: это является преступлением; это не является преступлением; неясно.
6. Половое сношение, когда оба участника не выразили явно своего согласия
Какой вывод следует из того, что половине молодых мужчин и женщин «неясно», необходимо ли явно выраженное согласие обоих партнеров для вступления в интимную близость? Значит ли это, что они никогда не задавались подобным вопросом? Что они предпочитают в каждом случае принимать решение индивидуально? Оставляют за собой право действовать по ситуации? Придерживаются политики двойных стандартов? Аманда Нокс поставила правосудие в тупик тем, что внешнее поведение подозреваемой не соответствовало ее внутренним переживаниям. Она поплатилась за то, что не вписывалась в общепринятые стереотипы. Но здесь-то ситуация принципиально иная. У двух только что познакомившихся студентов – даже если намерения у обоих самые благие – просто нет безошибочного способа разглядеть в поведении друг друга сексуальный призыв. «Как можно требовать, чтобы молодежь уважала границы, если не существует единого мнения о том, где эти самые границы проходят?» – спрашивает правовед Лори Шоу.
Впрочем, во многих подобного рода историях присутствует еще один компонент, значительно все усложняющий. Когда читаешь о преступлениях на сексуальной почве, количество которых, как это ни прискорбно, значительно увеличилось в последнее время, бросается в глаза, что в большинстве случаев события развиваются практически по одному сценарию. Парень с девушкой знакомятся на вечеринке, а потом фатально ошибаются в намерениях друг друга – и оба при этом пьяны.
3
Адвокат: Сколько вы выпили?
Брок Тёрнер: Где-то пять банок пива Rolling Rock.
Брок Тёрнер начал пить еще до того, как пришел на вечеринку в «Каппа-альфа». Перед этим он был в гостях у своего друга Питера.
Адвокат: Кроме упомянутого вами пива, вы что-нибудь еще пили у Питера?
Тёрнер: Да. Немного виски.
Адвокат: Каким образом вы его употребили?
Тёрнер: Прямо из горлышка.
На вечеринке Тёрнер продолжил пить. В Калифорнии допустимый для водителя уровень содержания алкоголя в крови составляет 0,8 промилле. Согласно данным, которые предоставил суду медицинский эксперт, на момент происшествия содержание алкоголя в крови у Эмили Доу составляло 2,49 промилле, а у Брока Тёрнера – 1,71 промилле. То есть девушка втрое превысила установленный законом порог, а молодой человек – вдвое.
Эмили Доу пришла на праздник в компании с сестрой и подружками, Коллин и Треа. До вечеринки Треа выпила, кроме прочего, целую бутылку шампанского. Позже к ним присоединилась их подруга Джулия, которая тоже уже начала накачиваться спиртным.
Прокурор: Вы что-нибудь пили за ужином?
Джулия: Да.
Прокурор: Что именно?
Джулия: Выпила бутылку вина.
Прокурор: А что вы делали после ужина?
Джулия: После ужина я поехала на такси в Griffin Suite, это такое заведение…
Прокурор: И что происходило в этом заведении?
Джулия: Разминка.
Прокурор: В каком смысле?
Джулия: Ой, простите, я употребила жаргон. Это значит – выпить где-нибудь перед вечеринкой.
После разминки Джулия приехала в кампус и там, по ее словам, нашла в подвале непочатую бутылку водки.
Джулия: Я ее открыла, мы разлили в пластиковые стаканчики и выпили.
Остается только спросить об этом Эмили Доу.
Прокурор: Значит, вы начали с порции виски. Скажите, а сколько еще алкоголя вы употребили, прежде чем выйти из дому?
Эмили Доу: Еще пять доз.
Прокурор: Уточните, пожалуйста.
Доу: Четыре стандартных порции виски и один бокал шампанского.
Прокурор: Понятно. А вы могли бы сказать, за какой приблизительно промежуток времени вы все это выпили?
Доу: Ну, где-то с 22:00 до 22:45.
Затем они с подругами отправились на вечеринку.
Прокурор: Хорошо. А после того как вы с девушками вроде как порезвились, приветствуя прибывающих гостей, чем вы занялись?
Доу: Джулия нашла большой пузырь водки и откупорила его.
Прокурор: А что вы понимаете под словами «большой пузырь»?
Доу: Ну, стандартная такая бутылка, какие обычно в супермаркетах продаются…
Прокурор: И что было после того, как Джулия открыла бутылку?
Доу: Я плеснула себе в стакан водки.
Прокурор: Ясно. Вы каким-нибудь образом оценивали, сколько водки у вас в стакане?
Доу: Ну, точно сказать не могу, я за этим специально не следила. Вообще-то я сперва хотела плеснуть немножко и растянуть содержимое на два-три тоста. Но оказалось, что я налила себе целых полстаканчика.
Прокурор: О каком именно стаканчике вы говорите?
Доу: Ну, одноразовая посуда, как это обычно бывает на вечеринках.
Прокурор: Вы имеете в виду пластиковые стаканчики?
Доу: Да.
Прокурор: Хорошо. Продолжим. Итак, вы налили себе водки. И что вы делали потом?
Доу: Выпила ее.
Прокурор: Каким образом?
Доу: Ну, взяла и… залпом.
Прокурор: То есть всю разом?
Доу: Практически разом. Получается, я уже тогда опьянела, потому что на трезвую голову так бы ни за что не поступила.
Но и это еще не конец: допрос продолжается.
Прокурор: Насколько… э-э-э… опишите нам степень вашего опьянения на тот момент.
Доу: Ну-у, в принципе, я уже мало что соображала. Стояла там столбом. Такое чувство, будто от меня осталась только оболочка: в голове пусто, язык заплетается.
Прокурор: Вы представляете, который был час?
Доу: Наверное, где-то около полуночи.
В этот момент к Эмили Доу подошел Брок Тёрнер. Он говорит, что девушка танцевала одна. А дальше, по его словам, дело было так. Он сказал, что ему нравится, как она танцует, а Эмили в ответ рассмеялась. Они немного поболтали, и Брок пригласил Эмили на танец. Девушка согласилась, они танцевали около десяти минут, а затем принялись целоваться.
Адвокат: Понятно. То есть вам показалось, что девушка отвечает на ваши поцелуи?
Тёрнер: Да.
Адвокат: Происходил ли между вами еще какой-либо разговор, который вы запомнили?
Тёрнер: Да. Я спросил, не хочет ли она пойти в мою комнату.
Адвокат: Понятно. И она вам ответила?
Тёрнер: Да.
Адвокат: Что именно?
Тёрнер: Она сказала: «Пошли».
Адвокат: И было это приблизительно в половине первого ночи, так?
Тёрнер: Да.
Адвокат: Вы хотя бы раз слышали имя девушки в тот вечер?
Тёрнер: Да. Пока мы танцевали, я спросил, как ее зовут, и она сказала, но я не запомнил.
Брок говорит, что приобнял девушку, и они вышли из общежития. На лужайке позади корпуса, по его словам, они оступились.
Тёрнер: Она потеряла равновесие и стала падать. Схватилась за меня, чтобы не упасть, и повалила меня тоже…
Адвокат: Что произошло потом?
Тёрнер: Мы посмеялись, и я спросил, не ушиблась ли она.
Адвокат: Она ответила?
Тёрнер: Да. Сказала, что все в порядке.
Адвокат: Что было дальше?
Тёрнер: Мы стали целоваться.
Как правило, важную роль при рассмотрении в суде любого дела играют показания свидетелей. Но процесс Брока Тёрнера стал в этом смысле исключением. К описываемому моменту Треа настолько опьянела, что сестра Эмили и их подруга Колин решили отвести ее обратно в комнату Джулии. Друг Тёрнера Питер вообще не попал на вечеринку: он был слишком пьян. Можно предположить, что на вечеринке присутствовали другие люди, которые могли бы подтвердить или опровергнуть рассказ Тёрнера. Но уже миновала полночь, свет приглушили, и публика танцевала на столах.
Поэтому у нас есть только показания самого обвиняемого:
Адвокат: Что было дальше?
Тёрнер: Я спросил, не хочет ли она, чтобы я ввел палец ей во влагалище.
Адвокат: И девушка ответила вам?
Тёрнер: Да.
Адвокат: Что она сказала?
Тёрнер: Сказала, что хочет…
Адвокат: Хорошо, вы получили ее согласие на это. Что было дальше?
Тёрнер: Я таким образом ласкал ее с минуту. И мне показалось, что она испытала оргазм. И тогда я – ну, в этот самый момент – спросил, нравится ли ей, и она ответила: «А-ха».
Адвокат: А после этого что вы делали?
Тёрнер: Я стал снова ее целовать, и мы обнимались и терлись друг о друга.
По законам штата Калифорния субъект считается неспособным выразить согласие, если он без сознания или настолько пьян, что «не может сопротивляться». Говорит ученый-правовед Лори Шоу:
«Недостаточно, чтобы жертва была под хмельком или чтобы опьянение ослабило у нее тормоза. Это не та ситуация, когда человек просто выпил лишнего. Нет, степень опьянения и возникшее в результате помутнение сознания должны быть столь значительными, чтобы потерпевшая сторона, как это называется в народе, “пребывала в полной отключке”: то есть уже не понимала, что делает и что вообще происходит вокруг».
Вступила ли Эмили Доу в половой акт добровольно и лишилась сознания уже потом? Или она уже была не в состоянии выразить несогласие, когда Брок Тёрнер вводил в нее палец? Процесс над Тёрнером – это дело об алкоголе. В нем все целиком зависит от степени опьянения потерпевшей.
В итоге присяжные осудили Тёрнера. Его версия событий выглядела откровенно неубедительно. Если, как утверждает обвиняемый, все происходило с обоюдного согласия и к обоюдной радости, то почему он пустился наутек, когда его потревожили проезжавшие мимо шведские аспиранты? И зачем Тёрнер «терся» об Эмили, когда она отключилась? В самом начале первого ночи Доу отправила своему бойфренду голосовое сообщение. Его воспроизвели на суде. Ясно, что в тот момент девушка была едва способна говорить. Если установленный законом критерий – «пребывать в полной отключке, уже не понимая, что делаешь», то, похоже, Доу была весьма к этому близка.
Во время прений прокурор показал присяжным фото Эмили Доу, распростертой на земле. Одежда наполовину сорвана. Волосы растрепаны. Она лежит на сосновой хвое возле мусорных баков. «Ни одна уважающая себя женщина, если она способна воспринимать происходящее, не захочет, чтобы ею овладели вот так, – сказал прокурор. – Одно только это фото убедительно показывает, что обвиняемый воспользовался состоянием жертвы, которая даже не понимала, что происходит». Тёрнера признали виновным в трех тяжких преступлениях, орудием которых был его палец: покушение на изнасилование лица, пребывающего в состоянии алкогольного опьянения; развратные действия в отношении лица, пребывающего в состоянии алкогольного опьянения; и развратные действия в отношении лица, пребывающего в бессознательном состоянии. Его приговорили к шестимесячному тюремному заключению и пожизненной регистрации в публичном реестре сексуальных преступников.
Кто злоумышленник, в этом случае было ясно сразу. Что именно произошло той ночью, установил суд. Но сложнее всего объяснить, почему безобидное с виду знакомство на дискотеке закончилось тяжким преступлением. Как известно, иллюзия прозрачности, которой многие из нас грешат, приводит к возникновению между незнакомцами множества самых различных недоразумений. В результате мы принимаем невиновного за преступника, и наоборот. А что происходит, когда в эту смесь добавлен еще и алкоголь?
