Текст книги "Кто придумал землю? Путеводитель по геофилософии от Делёза и Деррида до Агамбена и Латура"

Автор книги: Максимилиан Неаполитанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Изобретение геофилософии

В книге «Что такое философия?» геофилософия появляется в качестве названия целой главы. С этого момента мы можем отсчитывать ее историю как концепта. Конечно, мы не забываем, что философия обращалась к земле и до этого момента – и даже до других, более ранних текстов Делёза.

В книге «Что такое философия?»[64]64
  Это книга, которую Делёз, по сути, пишет в одиночку. Их сотрудничество с Гваттари на тот момент уже было не таким активным, как раньше – при создании других работ, например двух томов «Капитализма и шизофрении». Тем не менее Делёз просит издателя не убирать имя Гваттари. Однако сейчас, говоря об этой книге, мы будем упоминать только Делёза.


[Закрыть] большую роль играют Греция и Античность. Делёз подходит к теме творчески – скорее как философ, нежели строгий историк философии. Сама задача у Делёза здесь другая: он говорит, что Греция – это место философии, место, где философия появляется. С точки зрения истории науки появление философии в этом регионе именно в тот период часто связывают с так называемым греческим чудом – совокупностью благоприятных политических, экономических и культурных факторов, позволивших философии зародиться и развиться.

Делёз мог бы остановиться на объяснении, что это действительно так: появление философии есть результат удачного стечения обстоятельств. Однако его картина сложнее: Делёз сосредотачивается именно на земле, на географии, описывая Грецию как землю философии. Речь идет не о географическом детерминизме – в том смысле, что философия возникает только в определенной местности. Все дело, скорее, в зазоре, который возникает между землей и территорией в рамках той оппозиции свободы и ограничения, о которой мы говорили ранее. Делёз пишет, что мысль осуществляется именно через соотношение – соотношение земли и территории[65]65
  Целиком цитата звучит следующим образом: «Мысль – это не нить, натянутая между субъектом и объектом, и не вращение первого вокруг второго. Мысль осуществляется, скорее, через соотношение территории и земли». – Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? М.: Академический Проект, 2009. С. 98.


[Закрыть].

Это соотношение мы можем встретить в греческом полисе. Сам полис как политическое образование «пересобирает» землю – он делает из нее территорию, но в то же время не ограничивает до конца. Философ – это не только тот, кто находится в полисе, но и тот, кто приходит издалека. Это чужеземец, пришелец, странник. Он приходит, чтобы начать философию. С собой у него есть земля, которую он несет. И эта земля в конечном счете находит себе место – например, в Афинах или в другом большом полисе. Она обретает соотношение с территорией, что становится катализатором появления мысли. Делёз замечает:

Территория стала пустынной землей, однако приходит небесный Чужеземец, который заново основывает территорию, то есть ретерриториализует землю. Напротив того, в полисе детерриториализация имманентна: в ней высвобождается Коренной житель, то есть потенция земли, следуя морской составляющей, которая сама приходит по морскому дну, чтобы заново основать территорию (афинский Эрехтейон – храм Афины и Посейдона)[66]66
  *Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? М.: Академический Проект, 2009. С. 99.


[Закрыть].

В этой цитате Делёз описывает различие между имперским государством и городом-государством, то есть полисом. В полисе освобождается Коренной житель, житель земли, который находит необходимое соотношение для мысли. Мысль получает новые основания в том месте, которое можно назвать местом философии. Не так давно на русском языке вышло большое исследование Родольфа Гаше, которое так и называется – «Геофилософия: о книге „Что такое философия?“ Жиля Делёза и Феликса Гваттари»[67]67
  Гаше Р. Геофилософия. О книге «Что такое философия?» Жиля Делёза и Феликса Гваттари. СПб.: Владимир Даль, 2022.


[Закрыть]. В самом начале книги Гаше говорит о своей задаче: уделить внимание тому, как Делёз и Гваттари определяют философию, и понять, почему она является «греческим делом». Это интересный взгляд – в большей степени со стороны истории философии.

К размышлениям о земле и территории добавляется определение главной проблемы философии. Делёз говорит, что проблема мысли – это бесконечная скорость. Скорость переноса, скорость соотношения и освобождения. Скорость тоже осуществляется на земле, и вопрос в том, куда она в итоге будет направлена. «От Эпикура до Спинозы, от Спинозы до Мишо проблемой мысли является бесконечная скорость, но для такой скорости нужна среда, которая сама в себе бесконечно подвижна, – план, пустота, горизонт»[68]68
  *Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? М.: Академический Проект, 2009. С. 44.


[Закрыть], – поясняет Делёз. Скорость известна философии со времен Древней Греции. Поэтому в завершение нашего разговора скажем, какими чертами обладала философия в Греции и как это в итоге оказалось связано с землей.

Чистая общительность. Это внутренняя среда, где нет страха говорить. Делёз пишет, что она противостоит верховной имперской власти и не предпологает никакого предзаданного интереса, поскольку есть только дружба, только чистая общительность.

Особое удовольствие от ассоциации. Это удовольствие составляет суть дружбы. Создавать ассоциации, а также нарушать их в процессе общения. Сюда же подключается и понимание философа как друга концептов. Этим философ отличается от мудреца. Мудрец – тот, кто мудрость уже получил, она уже с ним. А философ только стремится, но при этом не овладевает, а пребывает в становлении. Это ключевой момент для Делёза.

Дружба философа с концептами. Философы – своего рода претенденты на идею. Они разделяют ее. «Не двое друзей упражняются в мышлении, но сама мысль требует, чтобы мыслитель был другом, – тогда, разделившись в самой себе, она сможет осуществиться. Сама мысль требует такого разделения мысли между друзьями»[69]69
  Там же. С. 81.


[Закрыть], – дополняет Делёз.

Обмен вольными мнениями. Ты не просто друг концептов, но у тебя еще есть и реальные друзья, с которыми ты обмениваешься, обсуждаешь, рассказываешь, делишься тем, о чем думаешь. Пространство чистой общительности. Делёз пишет, что любовь к мнению немыслима в империи, но вот в полисе – вполне.

Добавим сюда еще одну дополнительную черту – автохтонность как независимость от конкретной территории. О ней пишет Делёз, когда говорит, что философ – это коренной житель. В этом есть парадокс: быть автохтонным – значит принадлежать земле. Однако Делёз делает акцент на другом моменте – на самостоятельности земли, с которой связан философ. Иными словами, его земля всегда с ним. Он чужеземец, и в этом его сила. Он приходит в полис, чтобы заняться философией, найти ее, но его земля уже с ним. «Философы – чужестранцы, однако философия – греческое явление. Что же такое нашли эти эмигранты в греческой среде?»[70]70
  Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? М.: Академический Проект, 2009. С. 101.


[Закрыть] – спрашивает Делёз. Они нашли те черты, о которых мы сказали выше: общительность и обмен мнениями, свободу, которая возникает на территории, но стремится к земле.

Книга «Что такое философия?» становится завершением истории земли в творчестве Делёза и Гваттари. Характерно, что именно на завершающем этапе появляется понятие «геофилософия». Оно словно кристаллизовалось в разных текстах на протяжении долгого времени и наконец обрело итоговую форму. Но на этом присутствие земли в современной философии не заканчивается. Далее нам предстоит обсудить землю до и после геофилософии Делёза и Гваттари.

Лекция 3. Земля без оснований: как не провалиться в бездну?

Проблема в контексте курса

Итак, наша тема – это «Земля без оснований, или Как не провалиться в бездну?» Этот вопрос подразумевает разговор о центральной проблеме – основаниях и о том, как они исчезают, рождая безосновность: великую, темную и ужасную.

Я бы хотел взглянуть на эту проблему в контексте курса, чтобы не терять линию развития темы. Тем более что тема в этот раз, на мой взгляд, сложнее, чем предыдущие. Ранее ритм был довольно-таки повествовательным: последовательное развитие, история природы, история земли, земля в творчестве Делёза и Гваттари, ее проявление из книги в книгу. Такими были первая и вторая лекции. Тема же оснований требует более резких переходов и скачков. Мы не будем смотреть на историческое развитие, на генеалогию, как было в прошлые разы, а обратимся к концептуальному полю, которое появляется и развивается вокруг проблемы оснований и безосновности. И вот какие рамки будут определять этот разговор.

Онтология земли. Основания затрагивают тему онтологии земли. Говоря об онтологии земли, важно сразу ставить вопросительный знак. Во-первых, на данный момент не до конца понятно, возможна ли вообще онтология земли как философский проект, самостоятельный и цельный. Во-вторых, неясно, есть ли у геофилософии инструменты, чтобы говорить об онтологии – и не повредит ли это самим философским исследованиям земли. Однако в то же время о связи земли и онтологии сказать необходимо. Потому что проблема оснований затрагивает начала и – скажем тавтологично – сами основания. Из-за этого вопрос о безосновности приобретает онтологический оттенок. Он затрагивает очень общие, широкие и даже универсальные моменты в осмыслении земли.

Например, мы начинаем спрашивать: почему вообще становится возможен философский разговор о земле? Как возможна геофилософия? Где лежат концептуальные основания рефлексии о науках, которые занимаются Землей? Тут начинается путь в сторону фундамента, мы спускаемся к нему и в итоге оказываемся перед следующим фактом: земля ближе к безосновности, нежели к основаниям. В процессе разговора мы будем возвращаться к этой мысли.

На интенсивности держится интерпретация. Это своеобразный эпиграф. У Делёза и Гваттари мы находим следующую цитату: «Именно в терминах интенсивности нужно все это интерпретировать»[71]71
  Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения. С. 250.


[Закрыть]. Так и в нашем случае: тему оснований и земли, земли и безосновности нужно интерпретировать через интенсивность. Это можно назвать интенсивностью работы абстрактной машины, потому что, чтобы понять безосновность, нужно представить то, что в какой-то степени выходит за границы рационального мышления. Неслучайно эта тема в редкие моменты приближается к мистике – о чем мы тоже, конечно, скажем. Ранее шла речь о скорости мысли как важной философской проблеме. Интенсивность близка к этой проблеме, здесь можно спросить: с какой скоростью мы утрачиваем основания? Какова интенсивность этой утраты? Интерпретация земли через интенсивность готовит множество интересных встреч: с Кантом и Шеллингом, Беном Вудардом и вновь Делёзом, мистиком Якобом Бёме и даже неоплатониками.

Введение: основание у Бена Вударда

Отправной точкой беседы о безосновном будут работы современного философа, исследователя медиа и темного витализма Бена Вударда. Вудард появлялся ранее, когда шла речь о его определении геофилософии. Оно как раз и встречается в статье, которая называется «О(бо)снования и безосновности геологического разума». Она связана с большим исследованием Вударда, которое он посвящает земле[72]72
  Это целая книга, название которой в оригинале звучит как On an Ungrounded Earth: Towards a New Geophilosophy.


[Закрыть].

Попробуем увидеть проблему безосновного через оптику Вударда. Первое, что нужно уточнить по этому поводу, – это тот факт, что Вудард встраивает проблему безосновного в контекст спекулятивного поворота. Так земля и спекулятивный поворот появляются вновь, как было на первой лекции. Вудард не говорит об этой «сонастройке» напрямую, но его идеи и взыскивания по поводу земли и безосновности явно отсылают к новому материализму, спекулятивному реализму и тем авторам, к которым они апеллируют, – в частности, Канту. Сюда же подключается и интерес Вударда к странному и жуткому, который есть и в этой статье, и в его книге «Динамика слизи»[73]73
  *Вудард Б. Динамика слизи: зарождение, мутация и ползучесть жизни. Пермь: HylePress, 2016.


[Закрыть]. Если говорить о том, что непосредственно касается земли и геологического разума, то, пожалуй, можно назвать жест Вударда остранением земли. Он выводит ее из автоматизма восприятия и заставляет читателя расширить рамки ее понимания.

Вудард берет концепты основания и безосновности – Grund и Ungrund, которые были, например, у Шеллинга – и понятийно сворачивает их. Чуть позже станет понятно, что это за процесс. Шеллинг понимал Ungrund как емкую и конкретную идею, хоть и связывал ее с мистической традицией, иррациональностью и пределами познания. Шеллинг писал:

…до всякой основы и всего существующего, следовательно, вообще до всякой двойственности должна быть некая сущность; как бы можно было ее еще назвать, если не праосновным или, скорее, безосновным (Ungrund)? Поскольку она предшествует всем противоположностям, они не могут быть в ней ни различимыми, ни вообще каким-либо образом наличествовать[74]74
  Шеллинг Ф. В. Й. Философские исследования о сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах // Сочинения: В 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1989. С. 149.


[Закрыть].

Но наступает ХХ век, и Жиль Делёз усложняет Grund. Он читает курс лекций под названием «Что такое обоснование?» Как пишет Кристиан Керслейк, «Grund Шеллинга в его поздних работах имеет „глубинный“ смысл бездны. В лекциях 1956 года Делёз интересуется всеми возможными значениями слов Grund и fonder, при этом сохраняется особенно сильный акцент на кантовском и посткантовском понимании „обоснования“»[75]75
  Керслейк К. Об основании Делёза // Философско-литературный журнал «Логос». 2020. № 4 (137). С. 89–108.


[Закрыть]. Об этом усложнении говорит и Вудард.

Он учитывает все пертурбации, которые происходили с этим понятием на протяжении истории, но в то же время редуцирует различные смыслы для объяснения идеи геологического разума. Так, Вудард говорит, что Делёз в своем курсе лекций старался учесть многообразие вариантов понимания Grund, но в итоге наделил его человеческими свойствами. Свою задачу Вудард видит в том, чтобы вернуть проблему оснований и безосновности в изначальную темноту, достаточно жуткую и нечеловеческую. Вот этот процесс развертывания и сворачивания: Делёз развернул проблему оснований по всей истории философии, Вудард же хочет свернуть его до темных истоков, как это во многом было у Шеллинга.

От Grund к безосновности и геологии

Теперь, когда понятно в общих чертах, какой жест совершает Вудард, поговорим подробнее о приключениях понятия Grund в его статье. Вудард проводит различие между основанием и обоснованием. Это два различных эпистемологических процесса.

Основание – миф. Основание связано с мифологическим и религиозным пониманием реальности. То есть, например, мы спрашиваем: на чем основан мир? Ответом на этот вопрос может быть утверждение о том, что мир основан кем-то – божественным существом или героем-создателем. Основание помогает заключить акт верования в рамки простого смысла: основание появилось и дано нам. Архаичный мир не может существовать без оснований, иначе его настигнет тревога и ужас заброшенности.

Обоснование – философия. Обоснование – более сложный процесс. Обоснование – это именно то, чем занимается философия. Здесь мы видим отход от мифов и религии. Философия не может сказать просто, что мир основан на какой-то истории, на каком-то мифе: герой пошел, создал этот мир, и теперь мир продолжается. Философии нужно это доказать, сославшись на разум. Это можно сделать разными способами, но все равно должен быть рационалистический аспект доказательств. Мы не отказываемся от оснований, но теперь они требуют обоснования.

Говоря о разделении, Вудард продолжает мысль Делёза из его курса, но – что очень важно для нас – переносит это разделение в контекст земли:

…понятие земли слишком концептуально (как обоснование человеческих смыслов); связь между нашим конкретным земным телом и представлением о мире (каким бы узким или широким оно ни было) сильно спотыкается от того простого факта, что сама наука о мирах и о Земле, то есть геология, отставлена в сторону[76]76
  Вудард Б. О(бо)снования и безосновности геологического разума.


[Закрыть].

Земля становится одним из вариантов обоснования, но Вударду не близка эта идея, хоть он и учитывает ее как один из возможных смыслов. Его интересует другой вопрос: откуда берется безосновность – особенно в философии? Если мы говорим, что философия занята рациональным объяснением и там нет места безосновности, то почему появляется подобная проблема? На самом деле у безосновности тоже есть своя традиция, целая генеалогия – она не появляется в один день в одном тексте. Ненадолго переместимся из современности в прошлое.

В первую очередь безосновность связана с неоплатонической традицией, затем – со средневековым мистицизмом, и далее – с немецкой классической философией. Это три основных этапа присутствия безосновного в истории философии. Например, неоплатоники говорили о троичном устройстве мира. Есть Единое, мировой ум и мировая душа. Единое – в основе всего. Через него философия неоплатонизма обосновывает и объясняет мир. Однако что основывает само Единое? Ответ на этот вопрос требует мощной работы абстракции (интенсивности!), но мы все равно не получим ясного ответа. В конечном счете получается, что у Единого нет оснований, хотя само оно и является рациональным началом обоснования для нашего мира. Мы рационально объясняем мир, это вполне философская концепция, но она держится на безосновном – у нее нет проверяемых оснований, когда мы можем сказать, что начало находится в умозримой близости или эмпирическом опыте. Иными словами, основание Единого (и многих других философских концепций, предлагающих объяснить устройство мира) находится в темной бездне пограничного опыта. Нам важно в эту бездну не провалиться и как-то исследовать ее. В этом состоит один из главных посылов статьи Вударда.

Безосновное оказывается началом обоснования – так звучит очень важный для Вударда парадокс. Если возвращаться к различию между основанием и обоснованием, мы выбираем обоснование. Миф нам неинтересен, нам интересно именно обоснование – то, как мы обосновываем рационально, объясняем, говорим по-философски, по-научному и так далее. Но к чему мы приходим? Мы идем по этому рациональному пути, но в конце концов, как в случае с Единым, приходим к бездне – к тому, что нельзя объяснить, что является невыразимым, донаучным, досубъективным. Этот путь совершен, но мы пришли к безосновности. Поэтому можно говорить о странном сочетании обоснования и безосновности. Что оно нам дает?

В формуле «безосновное есть основание обоснованного» скрывается значительный философский зазор между желаемым и действительным. Он говорит нам о том, что рациональность не приводит нас ни к чему, кроме бездны и концептуальной темноты. Даже обоснование зиждется на безосновном и даже самые сложные философские концепции в итоге сводятся к тому, что процесс обоснования надо начинать заново с надеждой на маловероятный успех найти его фундамент. Как позже написал другой современный философ, Юджин Такер, философия есть столкновение с мыслью, которая подрывает само мышление[77]77
  *Такер Ю. Ужас философии: В 3 т. Т. 2. Звездно-спекулятивный труп. Пермь: HylePress, 2017. С. 21.


[Закрыть]. Случай безосновного именно такой.

У Вударда мышление о земле и геологии становится одним из способов разобраться с проблемой безосновности. Земля тоже может служить началом процесса обоснования и рационального объяснения того, как появился мир. Этим и занимается геология – например, говоря о Земле до начала времен. Вудард замечает, что важен перенос некоторых принципов геологии в философию и мышление:

Геология трансцендентальна для мышления в том, как она асимметрично формирует и ограничивает мышление как необходимую, но недостаточную силу. Это трансцендентализм, который является неустойчивым основанием, а не находится над Землей[78]78
  Вудард Б. О(бо)снования и безосновности геологического разума.


[Закрыть].

Геологическое может определяться как граница разума – своеобразный датчик, говорящий о том, что дальше нас ждет встреча с безосновным. Философия не может решить эту проблему, но геология как способ мышления о земле – вполне.

Итак, вот с чем мы имеем дело. Понятие основы встречается у разных авторов. Самым важным среди них является Шеллинг, который переносит внимание от основы к безосновному, от Grund – к Ungrund. Затем был Делёз, разделивший основание и обоснование, связавший их с рациональным и мифологическим объяснением мира. И наконец – Вудард, который сказал, что Делёз неправильно понял Шеллинга и, чтобы решить проблему безосновного, нужно обратиться к геологии и уже из нее строить геофилософию. Вудард смело заявляет: «Шеллинг вполне может быть самым геологическим (или геофилософским) мыслителем». Это еще один момент, который мы будем учитывать.

Появление безосновного у Шеллинга

Теперь вернемся к Шеллингу. Столкновение с основой как бездной – то, что предлагает нам Вудард, говоря о Шеллинге. Мы должны понять, что наши основания по сути являются видимостью, безосновностью, бездной. Об этом Шеллинг пишет в «Системе трансцендентального идеализма»:

Поскольку я стремлюсь к обоснованию моего знания только в нем самом, то я не ставлю вопрос о последнем основании этого первого знания (самосознания); если это основание существует, оно необходимым образом должно находиться вне пределов знания[79]79
  Шеллинг Ф. В. Й. Система трансцендентального идеализма // Сочинения: В 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1987. С. 247.


[Закрыть].

Шеллинг так и говорит: «последнее основание знания» – предел, за которым может таиться безосновное. Вудард прочитывает это как возможность темного основания, а в своей книге о земле он будет говорить об этом в рамках онтологии сил. Кратко поясним: Вудард ссылается на идеи Делёза, в частности, на его книгу о Ницше, о которой мы говорили ранее. Делёз предлагает рассматривать мир через борьбу активных и реактивных сил. Онтология сил, по Вударду, помогла бы вернуть землю в мышление и сделать геологию условием философии. Вудард предлагает рассматривать землю как влияющую на мышление, смешивая идеальное и реальное:

Земля – это «темное основание природы», которое пытается творить все само по себе, но постоянно погружается обратно в темный хаос. <…> Основание земли постоянно становится основанием для чего-то другого. Земля должна быть частью более крупной системы сил, системы космического масштаба, в которой основание земли – это темный принцип ночи[80]80
  Woodard B. On an Ungrounded Earth: Towards a New Geophilosophy. P. 84.


[Закрыть].

Эти смыслы есть и у Шеллинга, который отделил обоснование от того, что оно обосновывает. Это похоже на то, что происходит с землей: она как основание находится в другом пространстве, отдельном от того, что она основывает. Этот факт становится началом трансцендентальной геологии, описание которой требует переосмысления наследия Шеллинга.

Проблема безосновного у Шеллинга тоже имеет свою генеалогию. Она не единая: Шеллинг говорит о пределах знания и в то же время о том, что личное покоится на темном основании. Он говорит о природе и судьбе, Боге и разуме, воле и философии, и эти темы рассматривает через оптику оснований и их утраты. Важно понимать, что проблема безосновного, которая есть у Шеллинга, восходит к Якобу Бёме – немецкому мистику и религиозному философу, который скончался в 1624 году. Бёме родился в бедной семье и работал сапожником, но, по его словам, пережил мистический опыт, изменивший его восприятие мира. Первой крупной работой Бёме стала «Аврора, или Утренняя заря в восхождении», которая была написана после одного из его мистических переживаний. В этой книге он пытается объяснить устройство мироздания и природу Бога. Центральное место в его философии занимает как раз концепция Ungrund – она описывает первичный хаос, из которого возникли Бог и мир. Безосновность Бёме похожа на безосновность Шеллинга – в том числе из-за связи с проблемой божественного. Вот что пишет Шеллинг:

Поскольку до Бога или вне Бога нет ничего, то основа его существования должна быть в нем самом. Это утверждают все философы; однако они говорят об этой основе только как о понятии, не превращая ее во что-то реальное и действительное. Эта основа существования Бога, которую Бог содержит в себе, не есть Бог в абсолютном рассмотрении, т. е. поскольку он существует, ибо это ведь только основа его существования. Она есть природа в Боге, неотделимая от него, но все-таки отличная от него сущность[81]81
  Шеллинг Ф. В. Й. Философские исследования о сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах. C. 107.


[Закрыть].

Бёме оказался близок эпохе романтизма благодаря другому религиозному философу и современнику Шеллинга – Францу Баадеру. Баадер раскрыл многие формулировки Бёме, сделав из безосновного божественное высвобождение из бездны – высвобождение Бога из человека, который может быть темным. В этом контексте «темным» означит «греховным», «материальным» и «злым». Баадер пытался соединить веру и знание, рациональное и иррациональное, что дополняет контекст нашей проблемы: можно сказать, что безосновное является тем, что мы берем на веру, в то время как обоснование – это то, что рационально и иллюзорно. В общем, наблюдается наследование идей: Бёме – Баадер – Шеллинг – Делёз – Вудард. Это наши главные герои на данный момент.

Шеллинг тоже говорит о проблеме оснований в контексте божественного, но с важным изменением: он говорит еще и о природе. «Основа его существования есть природа в Боге», – звучит в приведенной выше цитате. Этому моменту уделяет внимание и Вудард:

В натурфилософии Шеллинга земля выступает как отсутствие основания для трансцендентального (в способности природы порождать мысль) и одновременно как биологическое кладбище истории (в том смысле, что сама жизнь подвержена изменчивости природы)[82]82
  *Woodard B. On an Ungrounded Earth: Towards a New Geophilosophy. P. 75.


[Закрыть].

Шеллинг утверждает, что до любой основы и всего существующего должна быть некая сущность, которая предшествует всем противоположностям – как абсолютная неразличенность. Он так и говорит: «Как бы можно было ее еще назвать, если не праосновным или скорее безосновным (Ungrund)»[83]83
  Шеллинг Ф. В. Й. Философские исследования о сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах. С. 149.


[Закрыть]. В этих построениях находится начало размышлений Шеллинга о природе, которые затем Вудард перенесет в контекст земли. Появление Ungrund – ключевое событие для нашего сюжета. Безосновное есть абсолютная неразличенность, но если его разделить, то появится и жизнь, и любовь, и личность[84]84
  Шеллинг Ф. В. Й. Философские исследования о сущности человеческой свободы и связанных с ней предметах. С. 151.


[Закрыть]. Вспоминая, что говорили ранее о земле и природе Делёз и Гваттари, скажем, что для них земля как синоним природы также служит пространством неразличимости (немного разное написание слов). Но неразличимость нужна, чтобы появлялись различия, чтобы на фоне тотально черного ночного неба сверкнула молния и осветила все различия, которые до этого скрывались во тьме (вот он – темный принцип ночи!). Так безосновное, земля и природа как порождающие силы становятся близкими понятиями, а проблема оснований теряет свое первенство. В центре – утрата основы. Однако эта утрата основы, сама безосновность в конечном счете и оказывается причиной мышления и жизненных сил.