Текст книги "Телепорт.ru (СИ)"
Автор книги: Максим Владимов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
– Алекс! Ты только не нервничай! – возопил он заранее.
Оказалось, что это их чёртово “усиление” по причине ЧП с пропавшей бригадой до сих пор не снято. И усилились они прилично, подтянув и войска с техникой, и несколько спецгрупп с Лубянки.
– Ты ж понимаешь, пока следствие причины не назовёт – уверенности в том, что это не диверсия, у нас нет и быть не может. Хорошо, если этот ваш Плахотнюк – сам дурак, и бригада у него дурацкая: сам накрылся, людей и технику угробил, работы засветил, но хоть сам, понимаешь? А что, если ему помогли?
Мы с Либановым одновременно замотали головами отрицательно, но Артемьев не повёлся:
– Никто! Никто этого сейчас знать не может! Поэтому, с вольными прогулками по городу придётся временно завязать! – он перевёл взгляд на Андрея: – В конце концов, кому-то должно было хватить и прошлого раза!
Завлаб аж побелел.
– Мы под арестом, выходит? – спросил вроде спокойно, но у меня аж зубы заныли.
– Да ну что вы! – замахал руками Артемьев. – Боже упаси! В конце концов, ну кто вот этого, – ткнул в меня рукой, – против воли удержать сможет? Идите куда собирались! Просто я с вами прогуляюсь. Сзади, мешать не буду. И, – тут он помялся, – было бы неплохо знать, куда вы направляетесь.
Мы переглянулись.– В парке собирались пройтись, – настороженно глядя на подпола объяснил Либанов. – Я в лабе всю ночь просидел. Вот хотел свежим воздухом подышать, голову проветрить, заодно тему одну обсудить надо. Конфиденциально!
Артемьев моментально поднял руки, сдаваясь, и даже сделал полшага назад.
– Не вопрос, не вопрос! Будем идти сзади, просто не выпуская из видимости. Парк – это же вот рядом который, у школы?
Либанов молча кивнул, и фсбшник одной рукой показал что-то вроде “милости просим” в сторону калитки, другой одновременно подзывая караульного к себе.
–*-*-
По дороге разговаривать не хотелось. В принципе, я уже даже увидел этот пресловутый парк впереди, когда мимо нас рысью проскакали двое Артемьевских бойцов.
– Вот же кони, – с осуждением качнул головой Либанов, но развивать тему не стал.
Я оглянулся – метрах в ста за нами с фальшиво-скучающим видом тащились сам Артемьев и ещё двое его орлов. Понятное дело – в вилочку берут. Чтоб точно никуда не делись. Почему-то мне сразу захотелось что-то сотворить… или скандал устроить, или схватить Либанова в охапку и прыгнуть с ним в тундру! Чтоб уж точно ни души вокруг.
Но тут Андрей чувствительно толкнул меня в бок и ткнул рукой налево:
– Не зевай! нам туда, – и, после недлинной паузы добавил: – И вообще, я не понял: ты-то с чего спишь на ходу? Кто из нас всю ночь думу думал?
– Ну и сам себе злобный Буратино, – буркнул я, потирая рёбра.
Стоило нам только пересечь дорогу и зайти вглубь парка на несколько шагов, как Либанов довольно резко замедлился, внимательно осмотрелся вокруг и пошёл давать стране угля:
– Я тут вчера прикинул – нам нужен неофициальный механизм воздействия на аппаратуру порталов. Точнее, сначала я пытался решить проблему с самовольным изменением параметров – чтобы гарантировать невозможность повторения проблемы имени Плахотнюка…
– И что, решил? – перебил его я.
– Ну – плюс-минус… ещё поработать надо, – неопределённо покрутил рукой завлаб. – Но в целом – решил, да… Вместе решили. Сейчас проф с парнями ещё подкрутят – и будет у нас сигналочка с противоугонкой. Но ты меня не сбивай, речь не про то!
Я жестом показал, что тут всё от него теперь зависит, а я так, гуляю. Воздухом дышу.
– Короче, тема такая. Я тут подумал – если ты старт маяка видишь… далеко, настроиться на него можешь, передвинуть, и ещё много всяких штук, то, возможно, мы сможем организовать последний рубеж обороны?
И замолчал.
Вздохнув, я отрицательно покачал пальцем у него перед носом:– Ты не забывай, что я физтехов не кончал. С вами в лабе не живу, а вчера ты меня сам лично выгнал! Так что, харэ намёками кидаться, говори конкретно уже!
– Ну, так уж и выгнал… – обидчиво начал Андрей, но я опять погрозил пальцем и он переобулся: – Ладно, не суть. А суть в том, что я хочу попробовать добиться того, чтоб ты мог заглушить любую нашу пару “портал – маяк”. В любой момент, на любом расстоянии. Бэкдор такой, понимаешь? Оставить такую узенькую щёлочку, в которую ты – и только ты! – мог бы ткнуть и тем самым вывести аппаратуру из строя наглухо. И чтоб никто про это не знал. Ну, кроме нас.
– Ни фига себе, – такая подстава меня несколько ошеломила. – А с чего вдруг?!
Либанов пожевал губами, опять тронулся вперёд, подтягивая меня за собой приглашающим жестом.
– Понимаешь… я склоняюсь к мысли, что мы этот большой проект никак не потянем. А оставаться совсем без возможности как-то на него повлиять не хочется…
– Так ты что, предлагаешь ультиматум выкатить? Государству? – тут я и вовсе ошалел. – Да нас же закопают сразу! Просто на всякий случай!
– Да нет, что ты, – он аккуратно махнул рукой. – Это такой, крайний вариант, перед тем, как в тайгу сваливать. Типа, “не доставайся же ты никому”.
Я только охнул.
– Рассмотри это с другой стороны, – предложил мерно вышагивающий учёный. – А что, если контроль над одной из станций получит кто-то другой? Ведь было уже такое?
Я молча пожал плечами – контроль или не контроль, но чёртовы японцы пару раз были довольно близки, да. Не поспоришь.
– Ну и вот. А у нас – волшебный ключик имеется.
– Ну так-то да, – был вынужден согласиться я. – Но ты ж предлагаешь никому ...?
– Конечно, – кивнул Либанов. – А зачем им знать про наш бэкап? Пусть думают, что “за нами – Москва!”, охранять будут лучше!
– Ладно, я согласен. Что от меня требуется?
– Как обычно – много работы в лабе. Вот сейчас и пойдём, должно всё уже готово быть. Ты самое главное – не трепись. И подумай, что Ивлеву споёшь, когда он тебя спрашивать будет.
– Ай… – отмахнулся я. – Он вон вообще пропал куда-то, второй день дозвониться не могу.
Тут парк почти кончился, мы подошли к длинному краснокирпичному зданию, возле которого с отчаянными воплями хаотически носились подростки. Много. Или немного, просто они бегали очень быстро… И, казалось бы, ну что тут такого – дети хулиганят? перемена, небось. Но что-то царапало мне глаз, только вот не понять – что именно?
– Ну что, пошли обратно? – дёрнул меня за рукав Либанов. – Там проф, наверное, уже подготовил всё – прям сразу и начнём?
– Погодь, – отмахнулся я. – Что-то тут не так…
Несколько минут я до рези в глазах вглядывался во всю окружающую обстановку – в детей, школу, в деревья из парка, но никак не мог понять – что же тут такое инородное цепляет взгляд? Либанов нетерпеливо переминался с ноги на ногу чуть позади. Машинально оглянувшись, я увидел, что и Артемьев со своими бойцами уже подтянулся почти вплотную, и махнул рукой, подзывая его поближе:
– Ну-ка, подойди! – и когда он торопливо подскочил, да не просто ко мне, а ещё и растопырился впереди, перекрывая видимость, потребовал: – Посмотри вокруг! Ничего не видишь странного?
Ещё пару минут мы все молча водили жалом по сторонам, а потом Артемьев пожал плечами и шёпотом спросил:
– А что должно быть? Ничего не вижу, всё вроде обычное… колледж, дети… или это твои дела какие-то?
Мои дела? Меня как палкой ударили. Я тут же прикрыл глаза, и – бинго! Темнота зажмуренных век моментально расцвела яркими пятнами источников. Периодически моргая, чтоб наложить “сон на явь”, я пересчитал детей и натурально ошалел: дети были одарёнными через одного! Я развернулся и схватил Либанова за отвороты куртки:
– Андрюха! Они ж одарённые! Половина!
Тот, морщась, стряхнул с себя мои руки:
– Ты чем слушал? Конечно, одарённые! А ты как хотел – самая крутая школа страны!
– Да не в том смысле! Наши одарённые! Тут и рамка твоя не нужна, я так вижу – их тут до чёрта! – я отступил на полшага назад и поддел его: – В институте-то вашем ничего такого и близко нет! А тут – школа какая-то!
– Это не школа, – осторожно вмешался Артемьев. – Это колледж. Лицей дальше, на Ракетостроителей.
Либанов только отмахнулся и отрезал решительно:
– Это не моя проблема. Это ты с генералом обсуждай, или вон… – он ткнул рукой в явно сделавшего стойку Артемьева. – У меня другая забота сейчас, как ты помнишь. И как бы она куда более горячей не оказалась! Так что, я бы, с твоего позволения, уже двинул назад, а то мы тут час уже гуляем, а я обещал через 20 минут в лабу подтянуться…
А и действительно – это всяко не его вопросы.
Я махнул ему рукой – уже в спину, один из бойцов, повинуясь жесту подпола, ловко пристроился сзади, а Артемьев тут же дёрнул меня за рукав.
– Так что там, про детей?
Я, не отвечая, двинулся в сторону здания, поближе, осторожно лавируя между гомонящей пацанвой. Да, так и есть – внутри тоже тот ещё цветник. Не открывая глаз, я начал медленно поворачиваться, отслеживая “взглядом” постепенно тускнеющие огоньки внутри здания. Тут всё логично – и расстояние увеличивается, и стены кирпичные, и угол не тот, удивительно, что вообще вижу что-то… как вдруг слева резко вспыхнул ещё один огонёк! Здорово в стороне от всех остальных. Я удивлённо открыл глаза – так и есть, это ещё один, в парке!
Шагнуть вперёд получилось только раз. А потом меня с такой силой дёрнули за руку, что я непроизвольно взвыл и развернулся, готовый выдать кому-то на орехи прямо сейчас!
– Тихо! – Артемьев без церемоний прижал палец к моим губам. – Тихо! Знаю я тебя, слыхал, что бывает, когда ты вот так вслепую пилишь куда-то! Колись давай, что увидел!
Я медленно выдохнул, вместе с воздухом выпуская злость. Действительно, чего это я? Как раз в его компетенции вопрос.
– В этом здании, – я кивнул головой налево, – до черта и больше одарённых детей. И Биоцентр, и мы тихо курим в сторонке по численности. Сечёшь?
– Серьёзно? – недоверчиво переспросил Артемьев.
– Нет, блин, шучу. Сдаётся мне, чтоб в такой замес, как в Троицке не попасть, надо тут быстренько охрану организовать. Второе. Где-то вот там, – я начал поворачиваться и поднимать руку, чтоб показать, но подпол шустро схватил меня за рукав и потребовал:
– Словами говори!
Я недовольно хмыкнул и мстительно ответил:
– Тогда не знаю. Сзади, наверное, где-то в парке, метров 200 за нами, или 300… ещё источник светится, приличный. Совершенно неподвижен всё это время, но запросто может что-то заподозрить – мы тут как на выставке, а у твоих бойцов видон… уж точно немирный ни разу. Предлагаю нам с тобой, как внешне очевидно гражданским, быстренько посмотреть, что там такое! У тебя ж тут вроде ещё двое где-то в парке затихарились? Чтоб с той стороны его подпереть!
– Ничего проверять мы не будем, – отрубил Артемьев. – Мы сейчас очень аккуратно и неторопливо, с улыбками на лицах, пойдём вон туда, на улицу, я там магазин видал какой-то…
– “Пятёрочка”, – подсказал боец.
– Вот-вот, в туда… и не начинай даже!
– А как же… – всё-таки заикнулся я.
– А всеми этими вопросами немедленно займутся специально обученные люди, – он стукнул пальцем по микрофону рации на вороте куртки, снова дёрнул меня за рукав и заглянул в глаза: – Ну ты ж меня знаешь! Машина уже запущена, колёса вертятся, всё будет сделано в лучшем виде! Только, пожалуйста, давай без твоего личного участия в этот раз!
И опять потянул за руку. На этот раз я с неохотой поддался, и спросил уже на ходу:– Скип?
– Что? Не, не Скип. Чего там дуболомам этим делать? Я ж говорю: специально обученные люди. Да вон они едут уже, сам посмотри!
Артемьев махнул кистью назад. Я, повернувшись, увидел, как на площадь перед школой поворачивают два чёрных затонированных микроавтобуса, а из них прямо на ходу горохом сыплются “космонавты” в броне и с оружием.
Мы как раз подошли к дороге, когда первый из разгрузившихся автобусов подъехал к нам и затормозил. Я сделал было шаг назад, но Артемьев подтолкнул меня в спину:
– Давай-ка мы лучше внутрь сядем, на всякий случай, – и сам полез за мной в салон тоже. А вот двое его бойцов остались снаружи, развернувшись в разные стороны и внимательно оглядывая окрестности. Несмотря на то, что на тротуаре, сколько глазу видно, не было ни души!
Параноики чёртовы.
– А ты не можешь посмотреть – он там ещё? – встревоженно попросил подпол, вслушиваясь в едва слышное бормотание своего наушника.
Я прикрыл глаза и потянулся к мелькнувшим в отдалении цветным пятнам. Это… нет, это явно школа. А вот это, слева – те самые пацаны, которых я увидел первыми. Тот, одинокий, ещё левее быть должен…
Я, не открывая глаз, схватился рукой за спинку, дёрнул себя в проход и сдвинулся левее, пока не упёрся в перегородку. Прижался щекой к холоднющему стеклу, замер, подстраиваясь… есть! Только вот картинка выглядела странно, не так, как раньше. Я на секунду завис, пытаясь сообразить в чём дело, но пятно, по миллиметру ползущее во все стороны, смело все сомнения:
– Он открывает портал!
Подпол аж подпрыгнул:
– Уверен? Куда?! – и, почти без паузы: – Закрывай!
Закрывай? Так я ж не умею – чужое закрывать… Это Рыжую сюда надо!
А с другой стороны… Мы ведь с Либановым про что говорили? Параметры поменять! Настройки! Порвать связь с маяком! Сдвинуть его к чертям! Ну-ка…
Я попытался надавить на портал так, как его видел – свернуть пятно трубочкой. Не работает. Повернуть на 90 градусов – фейл. Сдвинуть, сжать, смять, хоть что-то…
По губе в рот на вдохе скользнула прохладная капля, стало солоно. Я сердито дёрнул головой, стряхивая пот со лба и одновременно пытаясь удержать в фокусе “взгляда” прилично расплывшийся цветной овал. Но всё же на долю мгновения отвлёкся, поэтому и сам не понял, как именно мне удалось сорвать пятно портала вверх и влево. Что он в итоге сместился – было совершенно очевидно: теперь, чтобы удерживать радужный пятак в поле зрения, голову пришлось немного задрать. Терпеть не понадобилось долго, почти сразу пятно мигнуло и плавно потухло, будто диммер выкрутили.
Взрыв разноголосого гомона в наушнике у Артемьева услышал даже я, правда, чего именно там докладывали – разобрать не вышло.
– Отставить разговоры! – оборвал выступающих подпол. – Чего раскудахтались? На точке всё – значит, рассредоточиться, взять территорию под контроль!
Я медленно открыл глаза и тут же зажмурился снова: дневной свет показался невыносимо ярким, несмотря на круговую тонировку всех стёкол в микроавтобусе. Артемьев похлопал меня по плечу:
– Пошли, посмотрим, чего ты там натворил.
Глава 9
В этот раз Артемьев меня пропускать вперёд не стал. Наоборот, ощутимо пихнул ладонью в грудь, стоило только привстать, а потом ещё и на плечо надавил – сиди, мол, пока. Убедившись, что я понял его правильно, и больше не трепыхаюсь, подпол рывком откатил массивную дверь, выскочил на улицу, чего-то неразборчиво буркнул своим бойцам и скособоченным приставным шагом рванул к углу здания школы. Там полминуты вглядывался куда-то вдаль, а потом, даже не обернувшись, махнул рукой. Взаимодействие у них отработано, конечно… один из бойцов, ни на секунду не задержавшись, сунулся внутрь микроавтобуса:
– Алекс! Пойдёмте, зовут.
Ну пойдём, раз зовут…
Так мы и пошли: Артемьев – впереди метрах в десяти, потом двое бойцов плечом к плечу, полностью загораживая мне видимость, ну и я вплотную за ними. Попробовал было их обогнуть и пристроиться рядом, чтоб видеть хоть что-то, но у них, походу, на затылке глаза: пара моментально притормозила, так, что я почти уткнулся носом в их спины, а тот, что шёл слева, вытянул назад руку, словно шлагбаум. Ну ладно, я мальчик понятливый, как скажете, дяиньки…
Что интересно – на пацанов возле школы наш военно-полевой балет никакого воздействия не оказал. Они самозабвенно бегали и пихались ровно так же, как и тогда, когда мы с Либановым только высунули носы из парка. И такой их беззаботности я, признаюсь, даже позавидовал немного…
Как только здание школы осталось позади, от него отлепились несколько фигур в явно более серьёзной экипировке, чем мои провожатые. Новые участники очень красиво и слаженно заменили мой “живой щит”, а парни Артемьева провалились в арьергард. Видно мне стало ещё хуже, и я даже пофантазировал, как я поднимаю голову вверх и начинаю считать ворон. Наверное, и ноги можно поджать – сто процентов эти биороботы меня подхватят и понесут, куда надо, и глазом не моргнув! Опять накатило желание схулиганить и прыжком переместиться за спину Артемьеву, но я представил, как он опять будет укоряюще на меня смотреть, и забил… Тем более, что мы, оказывается, уже пришли.
Экипированные чужаки как-то незаметно разбежались в разные стороны, открывая мне обзор, а вот наши штатные охранники, к счастью, больше на глаза не лезли, оставаясь в паре метров за спиной. Что дальше идти уже ни к чему, я понял, как только увидел красные пятна на снегу. Не пятна даже – лужи. И были они настолько яркими и большими, что меня прилично замутило. Неожиданно, честно говоря – вроде, всякого уж навидался… но факт.
Плюнув на имидж, я отвернулся, присел на корточки и задышал часто-часто, пытаясь прогнать ком из горла. В губы ткнулось горлышко фляги, потянуло спиртягой, я хотел махнуть рукой, отказаться – ведь только хуже будет! – но как-то по инерции глотнул раз, потом другой, закашлялся, из глаз брызнули слёзы, а ком провалился обратно в желудок. Кашляя и вытирая рот рукавом, я поднял глаза – Артемьев. Когда-то успел уже встать, смотрит без улыбки. Протянул руку…
Поднявшись, я украдкой бросил быстрый взгляд вполоборота – пятна не исчезли, и непонятный свёрток тряпья тоже лежит, как и раньше, но, к счастью, не ощутил ничего криминального. Тогда уже повернулся весь и слабым движением руки отодвинул подпола, чтоб не загораживал место происшествия.
– Это что вообще? И кто это устроил? – и сам не узнал свой голос.
Тут же рассердился, конечно – ну что за сопли, а? К счастью, рефлексировать оказалось некогда.
– Наблюдатель твой, или кто он там. Сидел в кроне, высоко, заметили не сразу, спугнули, – Артемьев ткнул рукой в сторону здоровенной сосны невдалеке, – Понятно, что не просто любитель по деревьям полазить на досуге – лёжка оборудована, всё с умом. Кошки сбросил, когда слез – посмотришь потом, хайтек, пластиковые, мы и не видали таких. Вооружён, ещё и с резервом. Спецподготовка явно имеется. Непростой товарищ, короче.
– А зачем же вы его… так? – слова всё ещё лезут с натугой, но уже полегче. Ещё пять минут – и приду в норму, слава богам.
– Мы? – хохотнул Артемьев. – Не, парень, это не мы. Мы и не смогли бы – так!
Он шагнул вперёд, наклонился, осторожно, двумя пальцами приподнял окровавленную тряпку. Сначала я подумал, что это ерунда какая-то – кто и зачем будет разбрасывать сырое мясо по парку? Но потом мозг, наконец, принял ту простую мысль, от которой что есть мочи отпихивался всё это время: это вот кровавое мясо – и есть “наблюдатель”. Вернее, то, что от него осталось, поскольку всю верхнюю часть туловища накосо срезало будто огромным ножом и закинуло неизвестно куда. И я, кажется, даже догадываюсь, что это было такое – с ножом… и куда “закинуло”.
Тут уж удержаться я не сумел, и меня безжалостно полоскало не меньше десяти минут. И коньяк Артемьевский не помог – я даже проглотить его ни разу не сумел, сколько ни пытался.
Помогло чувство долга: я вспомнил, что ниточка портала истончается с каждой минутой, пока я тут удобряю зелёные насаждения, и, дождавшись перерыва в спазмах, сердито дёрнул подпола за рукав:
– Вы это… накройте там чем-нибудь! Мне поработать надо…
Сзади зашуршало, я, дождавшись кивка Артемьева, развернулся и вылез из сугроба. Тело уже накрыли какой-то чёрно-зелёной камуфляжной накидкой, из-под неё торчали только ноги в штанах болотного цвета и чёрных ботинках. Глядя на них, я подивился: как я мог сразу не рассмотреть, что неаккуратный свёрток тряпья – на самом деле человек? Ну – ладно, полчеловека. Унтерменш, хе-хе. Так, юмор прорезался – значит, работать уже можно. Поехали.
От портала уже, конечно, не осталось почти ничего. Я чуть подосадовал – надо было сразу этим заняться, не тратить время на разглядывание всего и вся… но что уж тут теперь.
Попытался “проследить” путь до той стороны, но, предсказуемо, остановился почти сразу. Я не мог бы, конечно, сказать, где след развеялся окончательно – я такое не умею, к сожалению, но возникло стойкое ощущение, что выход этого конкретного окна где-то очень далеко. Похоже, мысли либо роятся тут вокруг, либо материальны, поскольку Артемьев тут же озвучил вопрос на занимавшую меня тему:
– Ну что, можешь сказать, куда он намылился?
Я только молча помотал головой отрицательно.Он меня понял правильно:
– Второй! Территорию под контроль, дождитесь следователей, потом приберите тут всё! – дождался невнятного бурчания откуда-то из кустов и продолжил, уже тише: – Сопровождение объекта – в ордер, уходим!
Я и моргнуть не успел, как эти чёртовы двое из ларца опять выстроились прямо передо мной.
–*-*-
Как-то утренний ужастик меня несколько прибил. Хорошее начало дня, как говорится! Самое то, чтоб проснуться! Если вы с утра спите на ходу, и кофе не помог, то подпол Артемьев с командой идёт к вам! С подарочками, ой, то есть, с японским наблюдателем. Ну или хотя бы некоторыми его частями. Б-р-р, опять аж передёрнуло. Короче, сегодняшний опыт – это совсем не то, что я хотел бы повторить. Вот вроде и было давно, и я активного участия в замесе не принимал, но последствия рывка портала (моего рывка!) до сих пор перед глазами стоят.
Потому, спустившись в “мрачные подземелья лабы”, я первое время шарахался от неожиданных звуков и резких движений. Шутка. Про подземелья. Наша новая лаба на минус третьем этаже не мрачная, наоборот – свет там такой, что глаза выжигает. Иногда я задаюсь вопросом, на что уходит больше электричества: на горы всевозможных приборов и аппаратов, или на лампы, которыми, кажется, тут покрыты все свободные площади стен и потолка?
Но даже свет не заставил меня очнуться – все команды учёных я выполнял на автомате, как зомби. Работал по большей части с профессором Одинцевым, он несколько раз поглядывал на меня этак настороженно, однако ничего ни разу не сказал. Ну и, насколько я могу судить со своей дилетантской точки зрения, назначенную делянку я вспахивал как надо, без халтуры, значит, и цепляться ко мне причин не было.
Счёт времени я потерял совершенно. Потому, когда Либанов хлопнул ладонью по столу, решительно встал и заявил: “Ну и всё, отлично. Все молодцы, поздравляю!”, я немного обалдел. Вроде бы, у меня тут, по сценарию, главная роль… а я ничего такого не помню. Охлопал карманы – ни одного нового умения не завалялось. Как так?
Пришлось тоже встать и подать голос. Командирский. Завлаб явно смутился, подскочил ко мне, и они на пару с профессором ввели меня в курс дела. Мне даже немного неудобно стало: вообще-то, они не виноваты, что я тут думаю о чём угодно, только не о деле…
Впрочем, действо не затянулось: всего лишь раскочегарили новую пару “маяк-ворота” ещё раз, и я, теперь уже с полным осознанием своих действий, лёгким касанием её погасил. И маяк угробил, с концами. В один момент. Мне даже самому понравилось.
Ну, то есть, теперь любым попыткам запустить наше железо без нашего согласия – финита.
Либанов с профессором переглянулись, как-то друг друга без слов поняли, и Одинцев зычным голосом собрал всех участников работ к себе. Народу в лабе было немного, они быстренько стянулись в кружок, и проф начал что-то им строгим голосом втирать, а Либанов обнял меня за плечи и повёл к выходу.
– Что-то ты совсем никакой, – озабоченно сообщил он очевидное. – Может, давай по пиву? В “Теорию”! Заодно обсудим всё окончательно.
– По пиву? Днём? – вяло ворохнулся я. – Да и времени сколько – обед? Там, небось, студентов полно, на ушах все стоят…
– Какой обед? – удивился Андрей. – Шестой час уже!
От шока я встал столбом, изумлённо глядя на него. В моей картине мира, сейчас никак не могло быть больше часа, ну двух. Но не шестой же! Куда, спрашивается, делись полдня?!
Мой обалделый вид заставил Либанова тоже засомневаться, он по привычке полез в карман, но телефона там не обнаружил и смачно выругался.
– Задрали эти параноики!
– Что не так? – отмирая, спросил я.
– Да заставляют теперь при входе на этаж телефоны сдавать…
Ничего себе – вот это новости. А меня никто и не спросил почему-то, так пустили. Я потянул из кармана телефон – всё в порядке. Только сети нет. Либанов перегнулся мне через плечо, быстро посмотрел:
– Что? Не ловит? Это давно уже, глушилку тут воткнули, хитровыдуманную. Михалыч пробовал сломать – не поддаётся, зараза. Так и сидим без связи, уже недели две как. А вот сами девайсы сдавать просят со вчерашнего дня. Хоть рации заводи – между лабами не набегаешься…
– Ну – рации… – пожал плечами я. – Затребуй у Артемьева. Наверняка у него их до чёрта в закромах.
– И затребую! – запальчиво выкрикнул завлаб. А потом осторожно спросил: – А тебе что, про телефоны мозг не выносили ещё разве?
– А надо?
– Да я-то откуда знаю, – Либанов с досадой пнул валяющийся на полу скомканный лист бумаги. – Я так-то – ты же знаешь – вообще против всей этой полицейщины. Боюсь, как бы не захомутали нас в шарашку такими темпами. Мы все, в смысле. Боимся. Кстати, считай это официальным заявлением коллектива!
– Не получится, – со значением ответил я, наклонив голову в сторону лабы.
И Андрей кивнул, с таким жутковатым сплавом торжества и ярости в глазах, что я даже немного испугался.
–*-*-
До “Теории” мы так и не дошли – прорезался генерал. Предложил встретиться в режиме “прямо сейчас” в своём-нашем офисе. Я зачем-то попытался вяло отбрехаться, аргументируя тем, что я – с Либановым, и мы почти пришли в бар на поздний обед, грозящий плавно перетечь в ранний ужин. Только ничего из этого не вышло, поскольку Ивлев тут же парировал: мол, с Либановым – ещё лучше, он тоже пригодится, а еды адъютант заготовил минимум на взвод.– К тому же, не факт, что вас так уж легко за периметр выпустят – у охраны усиление, по происшествию. Ну, ты в курсе должен быть. И охота вам у калитки, на холоде, глотку драть? – и ни грамма сочувствия в голосе! Гад.
Пришлось разворачиваться, благо, ушли недалеко.
Адъютант действительно расстарался – совещательный стол в генеральском кабинете буквально ломился. И – что-то новенькое: в центре красовалась неоткрытая бутылка шампанского. Странно выглядит, конечно, где генерал – и где шампанское? Тут уж, скорее… а нет, всё по канону: вот и водка. Антон принёс, рольтснулся между нами, эдак по-дружески опёрся на моё плечо рукой, наклонился, поставил бесшумно бутылку в центр стола и вытек обратно за дверь.
– Ну что – бросились? – Ивлев гостеприимно повел рукой над столом. – Всё не съедим, конечно, но надкусим от души!
Мы послушно присели напротив хозяина. Либанов сразу же потянулся к закускам, а мы с генералом спешить не стали, продолжая смотреть друг другу в глаза.
– А это вот как надо понимать? – настороженно спросил я, указав взглядом на две доминанты в центре композиции.
– Это? – неторопливо переспросил тот, повернув обе бутылки к себе, будто бы для того, чтоб оценить этикетки. – Это косвенно касается темы нашей сегодняшней встречи.
Он замолчал, как бы приглашая меня задать следующий вопрос, но я у него на поводу не пошёл, продолжая и дальше сидеть молча и неподвижно. Пару минут мы так и мерились взглядами, а Либанов, гад, всё это время совершенно незамутнённо пожирал салаты.
– Хех, – внезапно отмер генерал и “стрельнул” в мою сторону из указательного пальца. – Это вот правильно!
Что именно “правильно” – я, конечно, не понял, но сделал морду кирпичом – мол, так и задумывалось.
– Это, – генерал опять указал рукой на бутылки, – чтоб выбор был. Заранее заготовлено всё. Или, чтоб, значицца, обмыть. Или помянуть!
И опять замолчал. Я уж начал сердиться – вот что за манера, информацию выдавать по кусочкам? – только меня опередил Либанов:
– Михаил Дмитриевич, говорите уж сразу всё. Чего тянуть? Шпионов тут не наблюдается вроде… А ребусы поразгадывать мы и в лаборатории можем. В любой день, в ассортименте.
Генерал рассмеялся.
– Это да… уел старика! – всё-таки помолчал ещё немного, но потом выдал: – Меня назначили вице-премьером. Если кто не в курсе – это такой высокий чин в правительстве. Конкретно – ответственным за телепорт. Так что, как вы, надеюсь, понимаете, тему эту из вашего непосредственного ведения государство…
– Изымает, – вклинился я, несколько хриплым голосом.
Ивлев покрутил пальцами тонкую ножку бокала для шампанского, сосредоточенно глядя на него, подвигал челюстью, потом поднял голову и твёрдо ответил:
– Если словами не играть – да. Я пытался возражать, правда, но решение там, – тут он потыкал бокалом вверх, как будто предлагая кому-то свыше туда чего-то налить, – было принято ещё до моей встречи с Самим. И, если честно, вот тут, внутри, – теперь всё тот же пустой бокал слегка коснулся тщательно выбритого виска, – я согласен с тем, что вы двигаете тему… недостаточно активно.
Я сглотнул, готовясь что-то говорить, спорить, аргументировать… Все мои собственные мысли примерно в том же ключе как-то сразу забылись, в голове билось только одно: “Забрали!”. Точнее, “обобрали!”. Или “обокрали” даже. Видимо, сам отдать я был бы вполне готов, но вот так, когда даже не позвали, не спросили, а просто ставят перед фактом…
Моё состояние не укрылось от собеседников. И если Либанов только глянул обеспокоенно – мол, ты чего, ты сам про это и говорил вчера-сегодня, то генерал зачастил:
– Саша, да по факту получилось даже лучше! Руку на сердце положа – вы же сами понимаете, что не потянете! И сами бы пришли к этому же решению, только позже! Но только тогда просителями были бы вы – пришлось бы, по факту, признать, что не справились, помогите, старшие товарищи, разгребите за нами! А теперь – вы на пострадавшей стороне. Можете условия диктовать! Да вам и без условий выписали столько, что я, например, и мечтать не мог неделю назад!
– Выписали? – Либанов сориентировался куда быстрее меня.
– Конечно, – кивнул головой Ивлев. – Для начала разговора, теперь у нас точно будет строчка в бюджете. И объёмы финансирования ваших исследовательских работ сможем поднять не на порядок даже, а на два! на три! Да что угодно, по большому счёту!
– А центр… свой? – осторожно спросил Андрей.
– Не вопрос, – рубанул рукой генерал. – Я даже думаю, что старый, который строят сейчас, надо… или совсем отдать, или приспособить под что-то второстепенное. Он теперь вам маловат будет! Можно, к примеру, совместить с активностями по народнохозяйственному применению, рядом с центральным хабом ещё и на вашу долю построиться, например… Заодно и вы поближе будете к центрам принятия решений и точке концентрации новой технологии.
