Текст книги "Кровь и Пламя (СИ)"

Автор книги: Максим Вишневенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

– Даже не претендую, выставить такой контингент мне не под силам, у нас у самих всё неспокойно, – развела руками та.

– То есть вмешательство сил Бундесвера не ожидается в ближайшем будущем? – уточнил Церинген.

– Если завтра ещё что-то взорвётся или ещё какая-то группа боевитых молодых людей ворвётся… да хоть куда ворвётся, думаю, уже от вмешательства Бундесвера в наши дела мы не отвертимся, – поморщилась Августа.

– И как я понимаю, Августа, наши дела настолько плохи, что даже наша коалиция с Востоком в меньшинстве? – Виктор Церинген сначала посмотрел на Альбрехта, потом на де Вальдбург, – И что сил правопорядка настолько мало, что мы только-только можем обеспечить заседание Бундестага охраной?

– Всё так, Виктор, – она кивнула.

– А почему кайнцауберы не вмешаются в дела с Аненербе? – спросила Кристина, – Я думала, что неонацисты их тоже заботят?

– Не знаю, – нахмурилась Канцлер, – Либо они не верят в это, либо просто не хотят лезть, либо ещё чего, например, что профессор Хайм подселил своих ещё и к кайнцауберам. А тут такой шикарный подарок в виде турецких террористов, так что сдаётся мне, сейчас они заняты своими собственными нацистами, до наших им дела нет.

– С турками, вроде бы, договорились, – произнёс Шваниц, глядя в кофе, – По крайней мере, я надеюсь на это.

– Вы пошли на сделку с террористами? – прошипела Бригитта.

– Не с самими террористами, а с их главой, – мракоборец внимательно посмотрел на женщину, – Всегда проще договориться с умеренными, чем воевать со всеми.

– В общем, – Августа повысила голос, чтобы привлечь внимания собравшихся, – Прошу фрау Вальдхаузен, герра Церингена и герра Виттельсбаха явиться завтра на заседание Бундестага со своей личной охраной. Видимо, пришло дело вспомнить старые добрые феодальные порядки и вассальные клятвы. Точно будет охранение от департамента Виктора Шваница, – она кивнула на мракоборца, – И ещё возможно охранение от русских Свята Салтыкова, если, как мне сообщили, их колонны спокойно пройдут из Саксонии и Тюрингии на базу в Берлине. Снимать охранение с Шарите́ они отказываются, потому ждут возвращения остальных сил. Ещё меня заверил герр Салтыков, что охранение с наших магических поселений не будет снято, – Канцлер поглядела на Кристину, – Фройляйн Фавр де Поль, герр Шваниц вас вместе с Энцо Ламбером проводит к Броккенской Ведьме, где сейчас находится Марта Мирбах. Я в курсе, что Вы действуете в интересах семьи Мирбах, однако же настоятельно прошу лишний раз не устраивать боёв и не нарушать Статут о Секретности, Вы слышали об угрозе применения военной силы от кайнцауберов, если мы не сможем удержать цауберов в узде.

– Мольтке Вам вернуть? – по тону Кристины не было до конца ясно, серьёзна ли она.

– Если Вы сможете нивелировать или избавить его от того магического воздействия, которое, я думаю, до сих пор действует на него, то да.

– Осталось найти специалиста, – поджала губы француженка.

– У Вас был.

– Я его казнила, к сожалению.

– Я бы его воскресила, – ухмыльнулась Августа, – ради высшего блага, естественно.

– Я подумаю над этим, – загадочно улыбнулась Кристина.

– А почему эти русские не присутствуют сегодня здесь? – чуть возмущённо произнесла Бригитта.

– Не захотели, – пожал плечами Шваниц.

– Отличные союзники, – закатила глаза Вальдхаузен, – Им всё равно, а мы ожидаем помощи!

– Ну, они хотя бы молчат… – негромко произнесла Кристина и отвернулась к Августе и Шваницу.

Церинген хрюкнул, Виттельсбах засмеялся, прикрывая рот ладонью.

Бригитта Вальдхаузен покраснела и сжала губы, посмотрев на Канцлера.

Августа фон Вальдбург покачала головой и прикрыла глаза ладонью.

1 – Меннонитство – одно из протестантских течений, называемое по имени основателя, Менно Симонса, проповедовавшее идеи неприменения силы и непротивленчества.

2 – Круциатус – заклинание боли, ужасной, нестерпимой боли.

Глава II. Ночь на горе Броккен

*

(18 августа)

Иван Тимофеевич Лисицын, следователь по особым вопросам ФСБ России в звании капитана, вышел из камина в полутёмную комнату и огляделся. Под ногами заскрипели деревянные половицы, сквозь два больших окна по левую руку светила Луна, делая комнату ещё более зловещей. На стенах висели занавешенные тряпками картины, а метрах в пяти от камина стоял рояль в белом чехле, притягивающий взгляд в полумраке комнаты. Дальше, уже в более плотной темноте, стояли ряды стульев, судя по всему тоже укрытых тканью. И на одном из них, ближайшем к роялю, сидел человек.

Капитан ФСБ сделал шаг вперёд, половицы снова отозвались протяжным стоном. Лисицын поглядел в сторону окна и потёр шею рукой. В чёрном летнем плаще и пиджаке ему было откровенно жарко, но все же в один голос в Москве утверждали, что в Берлине испортилась погода, а он, дурак, поверил! И теперь вот стоял в пыльном, на вид давно покинутом, зале и пытался понять, будут его вот прямо сейчас убивать или всё же хотя бы заговорят для приличи? А ещё ему было жарко, хотелось в душ и поспать, но предстояло сейчас явно не это:

– Всегда любил заброшенные дома, – произнёс с сарказмом он, сделав ещё один шаг вперёд, заставив половицы протяжно заскрипеть.

– Оно и видно, – ворчливо отозвался человек, сидящий в тени.

Щёлкнула зажигалка, и пламя осветило лицо Михаила Романова, главу аналитического отдела WarConsulting. Тот сидел на стуле, закинув ногу за ногу, приставив к роялю свою трость, и раскуривал сигарету, даже не смотря на собеседника.

– Михаил Александрович Романов, как я понимаю? – Лисицын сделал ещё один шаг, выйдя из тени на лунный свет. Его лицо в таком освещении приобрело более острые, чем обычно черты, и оттого выглядело, будто перед Михаилом стоит студент, моложе Рихтера.

– Допустим, – пламя погасло, теперь в тени виднелся лишь тлеющий огонёк сигареты, – А к Вам, молодой человек, у меня два вопроса уже имеется.

– На базе сказали, – улыбнулся тот, сделав ещё один шаг вперёд, чтобы зайти в тень, – Я прибыл туда представиться Святу Вениаминовичу, а его на месте не оказалось.

– Вот как? – вполне искренне удивился Романов, – Он не собирался покидать её, Вам, молодой человек, не сказали, куда он направился? Или может, он просто не захотел Вас видеть?

– Это я не стал выяснять, – пожал плечами Лисицын, – Всё-таки надоедать уставшим людям с оружием мне не по-душе.

– Зато эти уставшие люди вполне честно рассказали, где искать меня? – усмехнулся Михаил.

– Надо же хотя бы кому-то из руководства представиться, – улыбнулся его собеседник, – Хотя, безусловно, я бы предпочёл уже сходить в душ и поспать.

– Молодой человек, обманывать старших нехорошо, – в голосе главы аналитиков звучал неприкрытый сарказм, – На базе никто не знает, куда я направился. Точнее, не совсем так, знает собственно Свят Вениаминович. И либо Вы про это место не оттуда узнали, либо соврали, что не встречали Салтыкова.

– Ладно, я верю, что Вы, Михаил, глава аналитиков, – юноша сделал ещё один шаг вперёд, снова войдя в полосу света.

– Так откуда Вы узнали, где меня искать? А по поводу второго вопроса, я догадываюсь, кто Вы, но попросил бы представиться?

– Мне рассказал Ваш наниматель, Виктор Шваниц, – Лисицын чуть смущённо улыбнулся, – Я с утра путешествую от одного высокого берлинского чина до другого, сначала обошёл мирянских, теперь вот магических. Мракоборцы были последней точкой перед посещением базы Вашей ЧВК, – он склонил голову в небольшом поклоне, – Иван Тимофеевич Лисицын, капитан ФСБ, следователь по особым вопросам. Направлен Москвой заниматься делом пропавших детей семейства Мирбах.

– Зачем Москве эти дети? – усмехнулся Михаил.

– Я предпочту не раскрывать детали, в которые меня посвятили. По крайней мере, пока не раскрывать.

– Но здесь же Вы, Иван, не ради меня? Шваниц явно сообщил, что мы идём туда, где сейчас находится Марта Мирбах, – глава аналитиков затянулся сигаретой и задумался, – Вряд ли Вам дадут её там допрашивать.

– Я не собираюсь допрашивать девочку, мне скорее интересна её бабушка.

– Не осуждаю.

Иван хрюкнул:

– Хоть на этом спасибо.

– Вы уверены, Иван, что Свята Вениаминовича и правда не было на базе?

– Либо он внушил это своим людям, а сам пошёл отдыхать, – пожал плечами тот, – Либо и правда уехал. Я успел поспрашивать у пары бойцов. Мне как на духу рассказали, что его нет, и что мы разминулись буквально в час. А что?

– Да в том-то и дело, что непонятно, куда он мог деться, – Михаил встал, взял трость и подошёл к капитану, оставшись на грани светового пятна, – Вы в курсе нынешней обстановки?

– Без подробностей насчёт художеств Куприянова в Саксонии и Ваших в Шарите́, – Лисицин улыбнулся, – Но диспозиция и противники ясны. Одно радует, WarConsulting пока что на особом положении в Германии.

– Это на каком? – Михаил удивлённо поднял брови.

– Москва очень сильно попросила мирянское руководство Германии не трогать вас и в целом не вмешиваться в те дела, которые вы ведёте. Как ни странно, немцы согласились, только попросили не устраивать открытых уличных боёв в городах. Шумно это, – он повёл плечами.

Михаил посмотрел на часы:

– Ну, нам нужно две колонны провести в Берлин, надеюсь, вести их будут в обход городов.

– У меня есть некоторая оперативная информация о ваших противниках, и я бы её сообщил Салтыкову, если бы встретил его.

– Ну, я его не прячу, – усмехнулся Михаил и неспеша подошёл к роялю, – Но в целом, думаю, если мы с Вами вернёмся на базу, и там его не будет, то придётся рассказывать всё мне, – он провёл пальцами по белому пыльному чехлу.

– Когда вернёмся, – поправил его Иван.

– Надеюсь, что когда, но тут всякое может случиться, – Романов повернулся к нему, – С нами пойдёт ещё сам Виктор Шваниц, но это я, думаю, он Вам сообщил. А кроме того двое нервных французов, работали с европейскими волшебниками?

– Ага, – мрачно кивнул капитан, – Заработал высылку из Великобритании и статус персоны нон-грата.

– На шпили смотрели что ли? – саркастично спросил его собеседник.

– Почти, – усмехнулся юноша, – Просто англичане посчитали, что применение Круциатуса и Авады[1] к военным преступникам, скрывающимся на их территории, это нарушение международного законодательства.

– О, слышал эту историю, даже читал речь ныне покойной Министра Магии.

– Про прихвостней тёмного лорда с востока-то? Я тоже оценил.

– Ну, эти французы, как мне говорил Виктор, вроде бы ребята попроще. Девушка так вообще сама Круциатус применяла на территории Германии.

– Наслышан об этой девушке, – усмехнулся Лисицын.

– Ну, она красивая, – ехидно улыбнулся ему в ответ Романов.

Капитан ФСБ хотел было что-то ответить, но в камине вспыхнул летучий порох, и в комнату ступили поочерёдно трое: Виктор Шваниц в летнем плаще, Кристина Фавр де Поль в своём дорожном костюме и Энцо Ламбер в кожаной куртке, таких же штанах и шляпе.

– Доброго вечера, господа, – обратился к русским Шваниц, – Кристина, Энцо, с Михаилом Романовым вы уже должны были пересекаться в Шарите́, это глава аналитического отдела WarConsulting, – он показал на того.

Романов чуть склонил голову.

– А это Иван Лисицын, представитель спецслужб России, – немец показал на того рукой, – Прибыл содействовать в поисках детей Мирбахов, числится военным преступником на территории Магической Британии.

Лисицын ухмыльнулся и приветственно кивнул. Фавр де Поль удивлённо подняла бровь и поправила перевязь, на которой по-прежнему покоилась её левая рука. Ламбер перевёл взгляд с русского на француженку и обратно.

– А это, – Шваниц показал на французов, – Кристина Фавр де Поль, глава Французской Директории, и Энцо Ламбер, глава Департамента Регулирования Магических Популяций Франции и Контроля за Ними.

– Интересная у нас компания, – улыбнулся Иван, глядя на крайне удивлённых французов, – Мадмуазель Кристина, надеюсь, в курсе того, кто я? Насколько мне известно, Вы главный мракоборец своей страны?

– В курсе, – француженка медленно кивнула и глубоко вздохнула. Она сейчас стояла и смотрела на приветливо улыбающегося ей волшебника, который несколько лет назад запытал и убил в Хогсмиде[2] преподавателя Хогвартса и ещё одного волшебника. При попытке задержания тяжело ранил троих мракоборцев. Его так и не смогли схватить, но с помощью дипломатических игр на самом верху, разрешили выехать, чем он и воспользовался.

– Если Вы думаете, что я здесь, чтобы найти детей, увезти в холодную Москву, а там убить и съесть, то всё так, – он снова улыбнулся, глядя в глаза француженке, – Ведь все русские так всегда делают.

– Понимаете, Кристина, в нашей стране Круциатус и Авада Кедавра не являются чем-то запретным, – саркастически заметил Михаил, – Всё зависит от их применения. Сделал больно простому человеку? Тебя осудят по закону. Круциатил преступника и заговорщика? Сложная и уважаемая у тебя работа, друг! Насколько я понимаю, Вы тоже чем-то подобным занимались в Берлине некоторое время назад?

Кристина прожгла взглядом русского и вскинула голову. Одна прядь непослушно упала на лоб, так что пришлось её оттуда сдувать.

– Мадмуазель, Вы можете высказать претензию нашему общему знакомому, – Лисицын кивнул на Шваница, – Но на горе Броккен, у Михаил до сих пор находится коллега, которого оттуда надо забрать, а мне хотелось бы поговорить с самой Брунгильдой.

– Виктор, я… – Фавр де Поль не нашлась что ответить, настолько её переполняли эмоции, что она просто закрыла рот и махнула рукой.

– Так, на этом, как я понимаю, ритуальные танцы закончены? – Виктор насмешливо окинул взглядом собравшихся, – Пойдёмте.

Пятеро волшебников неспеша вышли из заброшенного деревянного дома на улицу, в ночной летний лес.

**

(18 августа)

– А зачем они это сделали? – Рудольф внимательно смотрел на Брунгильду, которая сидела напротив него и неспешно пила чай.

За окном тихо шелестела дальними деревьями ночь. На кухне было очень светло, хоть и неясно было, откуда доносится этот свет. Под потолком по-прежнему висели пучки с травами.

– Власть и деньги, – Брунгильда пожала плечами, – Всё в этом мире делается из-за них, был только один Тёмный Лорд, который делал всё из страха смерти, но мне его до сих пор жалко.

– Почему? – юноша перевёл взгляд на Марту, сидевшую рядом со своей бабушкой и внимательно слушающую разговор.

– Когда ты всю жизнь живёшь под страхом, то тот волей-неволей берёт вверх над тобой. И ты начинаешь делать всё, что он тебе говорит. Нет несчастнее того, кто утратил свою волю, – она с шумом отхлебнула чай и внимательно посмотрела на Рудольфа, – Волнуешься за своих?

– Да, – коротко кивнул тот.

– Ну, я ж говорю, придёт твой Михаил, всё расскажет, заберёт с собой.

– А за кого ты больше волнуешься? – хитро глядя на юношу, произнесла Марта.

– А можно я не буду отвечать на этот вопрос? – он фыркнул, откинулся на стуле и скрестил руки на груди, – Особенно маленькой девочке.

– Ну, ответь тогда старой бабушке, – Брунгильда также, как Марта, хитро прищурилась, – О чём ты больше всего волнуешься?

– Что сижу тут, как в сказке, а там какие-то турки взрывают мою работу! – всплеснул руками Рудольф.

– Ну, просто так я тебя не могла отпустить, ты уже заработал сотрясение от гиппогрифа, – на эту фразу женщины захихикала девочка, – Но тут всё же лучше, чем в Берлине, там много чего плохого произошло за последние два дня.

– Мне достаточно того, что наш офис взорвали, а что если Ганс пострадал? И вот я тут сижу на стуле, а он лежит на больничной койке, и мы не можем увидеться? – в голосе юноши звучали неприкрытое волнение и обида, – А может и не только Ганс пострадал, – пробормотал он и встал из-за стола.

Книззл у противоположной стены поднял на него голову.

– Сегодня тут будет много гостей, – добро улыбнувшись, сказала Брунгильда, – Михаил твой заберёт тебя и всё расскажет.

– Бабушка, – произнесла Марта, глядя, как юноша подходит к широкому окну и упирается лбом в стекло, – А фройляйн Фавр де Поль тоже же придёт?

– Так сказал мне Виктор, – кивнула её бабушка, – Вроде бы она хочет тебя к дяде Валерию забрать.

– Ты думаешь, ей можно верить?

– Ну, ты раньше верила ей, – улыбнулась Брунгильда и чмокнула в макушку внучку, – Но сейчас она придёт и посмотрим.

Девочка кивнула и повернулась к Рудольфу, который отошёл от окна и вернулся к столу.

– Возьми свой чай и иди на улицу, – добродушно произнесла женщина, – Я же вижу, что ты маешься. Первым встретишь гостей.

– Да нет, просто может и правда тут лучше для меня, – он взял в руки кружку с травяным чаем и сделал глоток.

– А почему ты не волнуешься о своём молодом человеке? – произнесла с любопытством Брунгильда.

– Его не было в офисе, чего волноваться? – Рудольф пожал плечами.

– Расскажешь ему, что здесь видел и слышал?

Юноша отрицательно покачал головой:

– А зачем? Ему и не интересно будет. Ладно, пойду на улицу, – он улыбнулся и направился по коридору к выходу из дома.

– Бабушка, а всё точно будет хорошо? – внезапно произнесла, задумавшись Марта.

Брунгильда не успела ответить, как из прихожей донёсся вопль боли и ужаса.

***

(18 августа)

Пятеро волшебников шли по узкой лесной тропе, которая спускалась вниз по склону. Лунный свет заливал дорогу, так что никто даже не подумал достать фонари, видно было всё почти, как днём.

Виктор Шваниц шёл уверенно и достаточно бодро, видимо, он неоднократно уже пользовался этой дорогой. За ним шли Кристина и Энцо, успевая лишь озираться по сторонам, на темнеющий у тропы лес и на небольшой городок, раскинувшийся внизу под горой.

Позади, чуть отстав, шли русские: Михаил и Иван. Они не сильно смотрели по сторонам, погружённые в свои мысли, видимо поэтому они и шли медленней остальных.

– Виктор, а делегат от Берлина, она, получается, тоже была мракоборцем? – в один из моментов спросил Ламбер Шваница, тот притормозил и обернулся на высокого француза.

– Нет, – он покачал головой, смотря снизу вверх на собеседника.

– Просто Вы говорили про то, что она погибла на задании… – Энцо отвёл взгляд.

– Нет, она когда-то служила в Штази, и это задание было исполнено, скажем так, по старой дружбе, – Виктор развернулся и снова зашагал, но на этот раз медленней, – Тем более, что эту миссию никто другой не смог бы исполнить, – бросил он через плечо.

– У неё были какие-то выдающиеся способности? – спросила Кристина, идя позади Энцо.

– У неё было влияние на главу турок, – мрачно произнёс Шваниц.

Тропа ушла пошла правее, впереди показались ели.

– Старая любовная история? – спросил Лисицын, Кристина обернулась на него и удостоила презрительным взглядом.

– Люблю проницательных людей, – проворчал мракоборец, – Да, Иван Тимофеевич, когда этот турок по имени Хаким только приехал в Германию, а Эмма не была делегатом в Бундестаге от Берлина, у них был короткий, но бурный роман. Не могу их осуждать за это.

– Потому Вы, Виктор, и решили, что она лучшая кандидатура?

– Иван Тимофеевич, Вы же понимаете, что не стоит продолжать этот разговор? – Виктор не поворачивался, но в его голосе звучала неприкрытая угроза.

– Виктор, Вы же понимаете, что продолжение этого разговора ни к чему серьёзному привести не может? – простодушно ответил капитан ФСБ.

Они подошли к разлапистым ёлкам, на дороге под которыми уже было ощутимо темнее. Шваниц притормозил, обернулся на шедших за ним волшебников и задумчиво обвёл их взглядом:

– Я бы напомнил вам всем о нормах поведения на горе Броккен, но не буду, все же взрослые люди, – он ехидно улыбнулся, остановив взгляд на Иване.

– А случится международный скандал, если кто-то не вернётся отсюда? – совершенно спокойно спросил Ламбер.

– Нет, – усмехнулся Виктор, – Мне кажется, про некоторых мне даже спасибо скажут.

– Вам просто не нравятся русские, – картинно фыркнул Лисицын.

– А за что вас любить? – проворчала Кристина, не оборачиваясь к нему.

– Ну, сударыня, если бы не мы, Вы бы так и не стали главой Франции, например, – Иван не улыбался, но его насмешливый тон спровоцировал Кристину. Француженка сделала шаг в сторону русского и наотмашь ударила того тыльной стороной ладони по лицу.

– Ай! – тот отшатнулся и прикрыл рукой разбитую губу, – Ну, что так серьёзно-то?

– В следующий раз это будет палочка, – Фавр де Поль угрожающе смотрела на него.

– Мне кажется, что товарища Лисицына из Британии выслали за плохие шутки, а не вот за то, про что там писали в прессе, – саркастично произнёс Романов.

– Миша, я бы его с радостью прикопал бы где-то в ближайшем ельнике, да не могу, статус не позволяет, – Шваниц смотрел на всё происходящее, скрестив руки на груди.

– Нормальные шутки, что, плакать что ли? – капитан перевёл взгляд с Михаила на Виктора, потом взглянул на Кристину, которая всё также стояла и насупившись смотрела на него, – Сударыня, я не хотел задеть Ваших чувств, но всё же чудесное совпадение нельзя не отметить.

– А этот шут гороховый нам точно нужен? – выпалила она, вытаскивая палочку.

– К сожалению, нужен, – устало произнёс Романов, оперевшись на свою трость.

– Кристина, прошу всё же положить палочку, – также устало сказал мракоборец, – Этот, как ты выразилась, шут гороховый, слишком статусная персона, чтобы просто вот так убивать его посреди леса.

– Спасибо за милосердие, – снова картинно обиделся Лисицын, – Мы пойдём?

– Про великодушие забыл сказать, – проворчал немец и повёл волшебников дальше по тропинке.

Было темно, луна только изредка светила в прорехи между деревьями, но по совету провожатого фонари не зажигали. Здесь, на этой горе, у магов в целом не было принято ходить по ночам со светом, в том числе из-за слухов о страшном монстре, который бродит в этих лесах именно что с фонарём. Никто его не встречал уже давно, но слухам это не мешало, как и сложившейся традиции – света не зажигали.

– Мне интересно, – ухмыльнулся Михаил, поравнявшись с Иваном, – Ты специально решил достать французов? Тебе же с ними ещё работать.

– Мне скучно, бес, – беспечно улыбнулся его собеседник, – А что до них, ничего они мне не сделают. А вот тот, кто идёт от самого домика за нами, может и сделает.

– Тоже учуял, да?

– Причём на грани чувств идёт, скотина, вообще непонятно, кто это, но факт, что не отстаёт.

– Может, паранойя?

– У обоих? – Иван хитро посмотрел на Михаила, – Заразная, значит, штука.

Романов кивнул и пошёл на шаг позади фсбшника.

Дорога вывернула вправо и примерно в полусотне шагов показались большие деревянные ворота. Виктор зашагал бодрее, за ним ускорили шаг и остальные. В паре шагов от цели слева от ворот на краю леса рос раскидистый куст, Иван с возгласом “О, облепиха!” шагнул к этому кусту и стал собирать ягоды:

– Не думал. что в августе уже созреет!

– Это магия, товарищ капитан, – усмехнулся Романов и догнал остальных, которые стояли у самых ворот и с удивлением наблюдали, как Лисицын всё глубже забирался в заросли в поисках ягод.

– Мы будем ждать этого придурка? – с презрением выпалила Кристина, наблюдая, как русский волшебник совсем скрылся из вида в облепихе.

– А он без нас не зайдёт? – простодушно спросил Михаил.

– Вряд ли, но в целом его проблемы, – ответил Шваниц, – Тоже мне, специалист по вопросам сбора урожая.

Мракоборец развернулся, шагнул к воротам и постучал железной колотушкой, которая там же и висела.

Забор был высотой метра в два с половиной и состоял из широких деревянных досок, ворота – четыре метра высотой, и потому понять, что происходит за ними, было совершенно невозможно, также невозможно было понять, услышали их или нет.

Шваниц постучал повторно.

– А нас точно ждут? – спросила Кристина.

– Да, я предупреждал, – кивнул Виктор и задумчиво посмотрел на колотушку в форме вороньей головы.

– А просто пройти внутрь нельзя? – спросил Энцо.

– Всё можно, – мракоборец отошёл на несколько шагов от ворот и внимательно посмотрел на них, – Только что-то только один раз, – он повернулся к Романову, – Миша, а ты не можешь, случайно, пересечь охраняемую границу?

– В одну сторону запросто, – усмехнулся тот.

– Ну, может, просто не слышат? – француженка подошла к колотушке и забарабанила ею по воротам. Ответа по-прежнему не было, словно никому издаваемый шум не мешал.

В задумчивости они так простояли с минуту, пока наконец с противоположной стороны забора не донеслось мягкое шуршание, затем скрип и вот уже дверца в одной из створок чуть-чуть приоткрылась. Волшебники удивлённо посмотрели на это явление, но дверца замерла, с другой стороны ворот послышалась возня, однако больше ничего не произошло.

Виктор нахмурился и толкнул дверцу вовнутрь, делая шаг в неё. Затем шагнул Энцо, Кристина и Михаил. Волшебники заметили пушистую рыжую лису, которая внимательно наблюдала за ними из тени у одного из столбов забора. Когда все вошли, зверёк посмотрел на открытую дверцу, потом развернулся к дому и неспеша направился туда.

– Это что, ручной зверёк Брунгильды? – неуверенно произнесла Кристина, провожая взглядом лису.

– Не похоже, – помотал головой Шваниц и задумчиво посмотрел на дом.

Большой двухэтажный дом был тёмным, света не было нигде, над крыльцом висел фонарь, который однако давал достаточно света. Француженка огляделась и вытащила палочку, Ламбер посмотрел на неё и медленно кивнул, перехватил свою трость за середину и направился к крыльцу, до которого уже почти дошла лиса.

– Я догоню, – Михаил махнул рукой и вставил свою трость в петлю, которая висела у него на ремне.

Фавр де Поль пожала плечами и направилась за Энцо, Шваниц только взглянул на русского, но ничего не сказал.

Трое волшебников медленно шли к крыльцу. Вокруг стрекотали кузнечики и пели цикады, ночь давно уже накрыла склоны горы Броккен, но что-то было не так во всей в этой тишине.

Перед крыльцом лежало растерзанное тело, возле которого остановилась лиса, потягивая носом воздух. Потом с любопытством повернула голову к дому и прыгнула в сторону крыльца.

– Это домовик… – по голосу француженки непонятно было, спрашивает она или утверждает.

Виктор безмолвно достал палочку, на рукояти которой пламенело алое знамя, и хмуро посмотрел сначала на тело домового эльфа, а потом на лису и дом:

– Силы Броккенской Ведьмы питает сама германская земля, – он обернулся назад, но возле ворот никого уже не было, – Идёмте в дом, случилось что-то очень плохое.

Он обошёл тело домовика, которое лежало на спине, изрезанное и покрытое страшными ранами, трава под ним стала тёмной от крови – видно было, что он принял последний бой в попытке сдержать незваных гостей, вторгшихся в дом, но не справился.

Доски крыльца заскрипели под шагами волшебников, взошедших на него. Ламбер тростью аккуратно отворил незапертую входную дверь и посмотрел в тёмную прихожую. От неё уходил коридор дальше в дом, и видно было, что в его конце горит яркий свет.

Энцо аккуратно прошёл в коридор, Кристина последовала за ним, а Виктор остановился на крыльце, обернувшись на двор. Во дворе было тихо, и не было совершенно никого, волшебники остались втроём. Мракоборец поджал губы и направился в дом вслед за французами.

В прихожей были следы даже не драки, просто какой-то кавардак, словно кто-то пытался спастись, потому свалил всё, что там стояло, на пол: цветочные горшки, одежду, обувь, занавески. А ещё в доме странно пахло – к травяному пряному аромату добавлялся ещё какой-то ещё запах, не резкий и вонючий, но его здесь быть не должно было.

Волшебники втроём прошли до конца коридора и вошли в большую комнату. Здесь уже запах был более ощутимым, сладковатый и более резкий, он перебивал аромат трав, которыми обычно пахло в этом месте, Шваниц это отчётливо понимал.

И вот они увидели в комнате, посредине которой располагался камин, что напротив того стоит стол, накрытый белой скатертью. На столе лежит перевёрнутая кружка, из которой, видимо, чай растёкся по скатерти и пропитал её. На одном из стульев сидит пожилая женщина, сидела положив руки на стол и уткнув в них свою голову.

Виктор выругался и подскочил к ней. Поднял голову, ощупал шею, послушал:

– Она спит, они смогли её усыпить…

– Думаю, эта вонь и была причиной, – поморщился Ламбер.

– Кто мог усыпить Броккенскую Ведьму? – удивлённо пробормотала Кристина.

– Тот, кто прошёл сквозь её забор, – Энцо внимательно изучал комнату. Ощущение опасности не покидало француза, он крепко сжимал свою трость за середину, готовясь ринуться в бой тут же, как появится что-то, что представляет угрозу.

Виктор всё пытался разбудить Брунгильду, но без результата – та продолжала спать. Ламбер прошёл за его спину, к большому котлу, что стоял в дальнем конце комнаты. Половицы отзывались скрипом на каждый шаг волшебника.

– Надо искать Марту, – произнесла Кристина и развернулась, чтобы уходить с комнаты, как буквально из ниоткуда у потолка соткались человеческие силуэты. Соткались и прыгнули: один – на Шваница, второй – на неё. Тот. что прыгнул на Виктора, в полёте успел ударить его кривым широким мечом, что мракоборец только и смог заслониться рукой – он закричал, кровь брызнула из глубокой раны на предплечье. И его противник тут же перехватил клинок для следующего удара.

Кристину же нападавший просто сшиб с ног, опрокинув навзничь, и встав над ней, занеся свой меч. Палочка француженки выскочила из ладони и откатилась куда-то под стол. Над ней стоял мужчина, с головы до ног закутанный в какие-то чёрные ткани.

Энцо мигом развернулся, переломил свою трость – в его могучих руках оказалось две волшебные палочки, и он встал в стойку. Стоявший над Шваницем человек успел рубануть наотмашь мечом, попав по лицу и шее мракоборца. Раздался крик боли, брызнула кровь. Француз сплёл длинное движение и атаковал нападавшего:

– Риктусемпра! – заряд молнии полетел от его палочек и вошёл в тело человека в чёрных одеждах. Тот и Шваниц выгнулись от разряда, пальцы мужчины прикипели к рукоять меча, и вот уже нападавший бессильно осел там же, где стоял.

– Авада Кедавра! – Фавр де Поль услышала голос Лисицына, полыхнула зеленая вспышка, и тот, кто уже было занёс над ней меч, повалился набок, разжав руки. Клинок со звоном упал на доски рядом с бездыханным телом.

Иван подал руку Кристине, та ошарашенно вложила свою ладонь в его и поднялась.

– Здесь турки, – произнёс русский совершенно серьёзно, от его былой дурашливости не осталось и следа, – Энцо, вытащите Виктора, мы найдём девочку, Акцио[3]! – палочка Кристины, что лежала под столом, влетела в руку Ивана, и он подал её рукоятью вперёд француженке.

Та по-прежнему смотрела на него крайне удивлённо и в целом плохо понимала происходящее. А он вытащил вторую волшебную палочку и стремительно вышел в коридор. Фавр де Поль кивнула Ламберу и последовала за ним.

Они поднялись на второй этаж и очень быстро отыскали комнату, где явно недавно жила маленькая девочка, но её самой там уже не было.

– Уходим, – произнёс Иван и направился вниз.