Текст книги "Космическая сага: Сон звездного наследника (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Над ареной висели голографические панели, уже выводящие символы Меровингов и Синдиката. В воздухе тихо гудели невидимые проекторы, создавая едва заметные световые дорожки – вероятно, для визуальных эффектов во время боя.

Я заметил и другие детали: в стенах были вмонтированы автоматические турели (на случай, если кто‑то попытается бежать), а в верхней части амфитеатра располагались закрытые кабинки – вероятно, для VIP‑зрителей и судей. Воздух пах озоном и металлом, а где‑то вдали слышался приглушённый гул систем вентиляции.

Освещение было сфокусировано на арене, оставляя ярусы в полутени. Это создавало ощущение, будто весь мир сузился до этого круга песка и барьеров, а всё остальное – лишь размытый фон.

Норд слегка толкнул меня вперёд:

– Ну что, Ратибор, чувствуешь дух древней истории? Добро пожаловать в Новый Рим!

Мы прошли в отдельное помещение, по стенам которого были развешаны шлемы, металлические нагрудники, круглые и прямоугольные щиты, копья, мечи, булавы. Каждая деталь брони отливала холодным блеском – явно не бутафория, а боевое снаряжение, прошедшее не одну схватку.

Я повернулся к Георгию. На его лице блуждала улыбка – предвкушение зрелища читалось в каждом движении.

– Раздевайся и выбирай себе одежду и броню из той, что висит на стенах. Потом выбери оружие, – скомандовал он.

Я начал раздеваться, до сих пор не веря в происходящее. Георгий нетерпеливо поглядывал на часы.

Решив не терять время, я оставил штаны и ботинки, сняв лишь верхнюю часть формы. Взгляд скользнул по оружию. Среди клинков мой выбор пал на мощный меч средней длины – удобный, сбалансированный, с рифлёной рукоятью, которая уверенно ложилась в ладонь.

Повернувшись к Норду, я произнёс:

– Я пойду так.

Он скривился, но кивнул:

– Ладно. В конце концов, ты не профессиональный гладиатор. Штурмовики тебя проводят. Надеюсь, ты победишь. А то я поставил на тебя один миллион кредитов.

– Я тоже могу сделать ставку? – спросил я, когда Георгий уже направился к выходу.

Он остановился, обернулся, глаза загорелись:

– И что за ставка?

– Мой корабль со всем содержимым, – сказал я.

Норд расхохотался:

– Ратибор, он и так достанется мне, если ты помрёшь.

– Да, но это будет не твой корабль, а Синдиката. Но если я помру и проиграю, ты с чистой совестью предъявишь на него свои права, – возразил я.

Георгий на мгновение задумался, взвешивая предложение.

– А если ты выиграешь?

– Отпустишь меня, и мы выстроим партнёрские отношения, – без колебаний ответил я.

Норд снова рассмеялся, но в смехе уже не было прежней лёгкости – в нём проскользнула нотка заинтересованности.

– Хорошо, по рукам, Ратибор. – Он протянул руку.

Я пожал её, закрепляя сделку.

Осталось только победить.

Глава 10

Через пять минут штурмовики проводили меня до круглой платформы, покрытой таким же серо‑угольным песком, как и вся арена. Я поднял голову: сверху лился яркий свет, а за ним – гул толпы, смешанный с возбуждёнными криками.

– Любуешься? – раздался голос Каэля Дорна.

– Ага. Прям прыгаю от радости, – ответил я ровным тоном, сдерживая внутреннюю дрожь.

– Управляющий решил рассказать тебе особенности этих боёв, – произнёс Дорн, не глядя на меня.

Я резко обернулся:

– Что ещё за особенности?

Каэль медлил. Его взгляд скользил по залу, задержался на массивной скульптуре древнего гладиатора у стены – словно он выбирал слова с особой тщательностью. Проигнорировав мой вопрос, он снова заговорил:

– Георгия заинтересовала твоя ставка, и он считает, что ты должен победить, так как твой истребитель ему, собственно, и не нужен. Ему необходимо нечто другое – что именно, я не знаю, – но он сказал следующее: «Передай Ратибору, что моя дочь смертельно больна, ей осталось несколько лет. Он поймёт».

Я замер, понимая, что кроется за этими словами. Попытался проникнуть в мысли Каэля – и упёрся в глухую стену. Значит, Норд подстраховался. Передал ему защитный прибор. Мне скажут лишь то, что сочтут нужным.

Дорн продолжил, всё так же отстранённо:

– Ты видел её. Милослава. Она накрывала стол в кабинете Георгия и приносила тебе еду в камеру.

– Чем она болеет? – спросил я, стараясь не выдать нарастающего интереса. – Технологии позволяют лечить любые болезни.

Каэль наконец посмотрел на меня – холодно, без сочувствия:

– Никто не знает. Георгий перепробовал всё: договорился с герцогом Меровингов, и те прислали лучших докторов. Врачи развели руками – заявили, что она абсолютно здорова. Но это не так: органы и тело разрушаются. Сейчас почти сорок процентов её организма – имплантаты, и даже они… тоже начинают разрушаться. Что‑то пожирает её изнутри, но природу этого явления пока не удалось определить.

– Почему Георгий решил, что я могу помочь? – задал я провокационный вопрос, внимательно следя за реакцией Каэля.

Но капитан-лейтенант лишь пожал плечами. Вопрос остался без ответа.

Дорн снова упёрся взглядом в массивную скульптуру древнего гладиатора.

– После боя в звёздной системе «Край Вечной Зимы» Меровинги сразу уведомили нас, что требуют твоей выдачи, если ты здесь появишься. Синдикат сразу согласился. Мы понятия не имели, кто ты такой. А прикрывать того, кто сбивает корабли Меровингов – точнее, пиратов – в системе Меровингов мы не собирались.

Даже когда ты прибыл в звёздную систему «Эридан‑4», мнение Синдиката не изменилось. – Каэль замолчал; я не торопил его, ожидая продолжения.

– Тебя готовы были сразу отдать Меровингам, но поведение Велена нас насторожило. Обычно в таких случаях мы сами занимаемся арестом, а потом уже передаём заключённого Меровингам. Но Велен, как ты знаешь, ввалился в мой кабинет, требуя, чтобы я сразу выдал тебя им. В соседнем ангаре уже стоял фрегат Меровингов, который должен был доставить тебя в систему «Аквамариновый Пояс».

Мы решили не выдавать тебя сразу, а сначала разобраться. Истерика Велена в ангаре только подтвердила наши подозрения. Ты был крайне необходим Меровингам – и мы решили извлечь из этого выгоду.

Ситуация резко изменилась, когда мы увидели тебя без бронекостюма. Георгий тоже наблюдал за тобой через установленные сенсорные комплексы в ангаре. Я сразу получил приказ, – Каэль погладил своё ухо, на котором был закреплён портативный узел связи, – сообщить тебе, что тебя никто не выдаст Меровингам. Синдикат принял решение.

Мы отправили уведомление Меровингам, что готовы оплатить сбитые тобой корабли, но выдавать тебя не будем. Не дожидаясь их ответа, произвели платёж. Меровинги отвергли наше предложение, вернув назад наши кредиты. Продолжая требовать твоей выдачи – вплоть до объявления войны и блокировки наших счетов в их банках.

Ситуация накалялась. Пока ты спал в каюте, Синдикат искал выход из положения. В какой‑то момент мы задались вопросом: как Велен узнал о том, что ты прибыл в систему, хотя твой корабль всё ещё находился вне орбитальной станции?

Так мы вышли на лейтенант‑пилота. Он как раз управлял тяжёлым истребителем, входящим в звено охраны спейс-капитана Валтора. Ну а в кабинете управляющего ты подтвердил, что он шпион, а также подтвердил, кто ты такой. За происходящим в кабинете Георгия наблюдали все главы Синдиката.

Меровингам предъявили обвинения в шпионаже и предложили решить вопрос миром. Они согласились – при условии, что будет гладиаторский бой между тобой и шпионом. В любом другом случае они готовы объявить нам войну. Их флот уже стягивают в соседние звёздные системы.

Нам пришлось пойти на их условия. Синдикату сейчас не нужна война с Меровингами – слишком много наших кредитов вложено в их банки. Но и тебя мы не хотим терять.

Меровинги уже обыскивают твою родную планету, пытаясь найти место, откуда ты пришёл. Они его найдут – рано или поздно. Поэтому они и согласились.

Задача лейтенант‑пилота – убить тебя, даже ценой своей жизни. В противном случае Меровинги вырежут всю его семью и родственников. Он будет идти до конца.

Каэль замолчал. После его рассказа многое становилось на свои места.

– Значит, Меровингам, как и Синдикату, нужны технологии Дома Северных Медведей, – я не спрашивал, а констатировал факт, внимательно наблюдая за реакцией Каэля. – И они готовы развязать войну. Могу сказать, что Меровинги, даже если найдут комплекс, обнаружат лишь руины. Хотя, если они не нашли его за двести лет, то не найдут и сейчас. Единственным носителем всех технологий являюсь я.

Немного подумав, я добавил:

– Передай Георгию, что смерть для меня не имеет значения. Но если вы хотите вести дела с Домом Северных Медведей, вам стоит сделать так, чтобы я сегодня выжил.

Каэль повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза:

– Значит, это правда?

– Рассказывай, что там за особенности гладиаторского боя. А то мы стоим тут уже очень долго, а рёв на трибунах усиливается, – я проигнорировал его вопрос. Синдикат и так знает очень многое.

– Хорошо, – начал Дорн. – Бой делится на фазы. Каждая фаза длится десять минут. Потом – перерыв в пять минут, во время которого зрители могут потратить свои кредиты на помощь своему гладиатору.

К примеру, после первой фазы появляется несколько лотов. Как правило, это автодоктор, дополнительная броня и улучшенное оружие. Один голос – сто кредитов. Чем больше платит зритель, тем больше голосов. По каждому лоту определяется победитель на основании отданных голосов.

Ты выступаешь за Синдикат, твой противник – за Меровингов. Голосование среди зрителей идёт три минуты. Потом две минуты голосуют VIP‑гости. Ещё три минуты даётся гладиаторам на получение помощи.

– Ясно. Сделайте так, чтобы я получил свой бронекостюм и оружие – если к тому времени мы всё ещё будем сражаться, – я отвернулся от Каэля и приготовился к выходу на арену.

За спиной с тихим шипением открылась дверь. Я не обернулся – и так знал, что это Каэль покидает зал для гладиаторов. Платформа дёрнулась и пошла вверх. С каждой секундой рёв становился громче.

Когда я оказался на арене, всё стихло.

Я медленно провёл взглядом по ярусам. Сотни лиц, сотни глаз – и ни одного одобрительного кивка. Мой «наряд» явно не впечатлил публику. Кто‑то разочарованно свистнул.

Ладно. Моё дело – выжить и убить противника. Остальное – проблема Синдиката.

На противоположной стороне арены появился лейтенант‑пилот.

Шлем с витиеватыми узорами, нагрудная броня, отполированная до зеркального блеска, щит с гербом Меровингов, меч – всё как на параде. Он поднял клинок вверх, поклонился трибунам.

И тогда арена взорвалась.

Крики, свист, аплодисменты – его здесь любили. Он снова поклонился, развернулся ко мне. В глазах – холодная сосредоточенность.

Сколько он провёл боёв? Если меня не подводит память – два. И оба выиграл.

Я мысленно поблагодарил отца. Лучшие учителя обучали меня владению мечом – не для войны, не для славы, а «на всякий случай». Я тогда лишь усмехался: «Зачем мне это, если я не штурмовик?» А он отвечал, глядя строго:

– Когда‑нибудь тебе это пригодится. Ты не знаешь, где окажешься завтра.

Теперь я знал.

– Начинайте! – прогремел голос графа Велена, раскатившись над трибунами и на миг заглушив рёв зрителей.

Мой противник медленно двинулся в мою сторону. Трибуны затихли. Каждый его шаг отдавался в тишине – будто удары метронома перед взрывом. Шлем с витиеватыми узорами скрывал лицо, но я чувствовал: он изучает меня, ищет слабину.

Я не сдвинулся с места. Сердце билось ровно – годы тренировок не прошли даром. В руке меч казался продолжением руки: лёгкий, послушный, смертоносный.

Лейтенант‑пилот сделал пробный выпад – молниеносный, точный. Я отбил удар, ощутив вибрацию клинка. Зрители ахнули.

Он атаковал снова – серия ударов, слившихся в размытый узор стали. Я уходил от них, скользя по песку арены, чувствуя, как разогревается тело. Его меч свистел в воздухе, будто пытался разорвать тишину.

Первый серьёзный обмен ударами – звон металла, искры, короткий рывок назад. Он наступал, я отступал, выискивая брешь в его защите. Щит он держал низко – значит, ждёт атаки сверху.

Резкий рывок влево, обманное движение – и вот он открывает бок. Мой клинок уже летит к цели, но в последний миг он уходит из‑под удара, крутанувшись на месте. Зрители взревели.

Теперь он атаковал с удвоенной яростью. Меч мелькал перед глазами, удары сыпались один за другим. Я парировал, отступал, снова уходил в сторону. Песок под ногами становился скользким от пота.

Внезапно он сделал ложный выпад, а затем резко ударил щитом. Я едва успел отклониться – край врезался в плечо, бросив меня на колено. В ушах зазвенело.

Трибуны взорвались ликованием. Лейтенант‑пилот замер, давая мне подняться. Милосердие? Или игра на публику?

Я встал, сжимая меч крепче. Боль в плече пульсировала, но разум оставался холодным.

Следующий его удар был направлен в голову – я подставил клинок, блокировал, но инерция заставила шагнуть назад. Он воспользовался моментом – меч скользнул вниз, целясь в бедро. Я увернулся, но лезвие зацепило край одежды, оставив кровавую полосу.

Он не играет. Он убивает.

Я сменил тактику. Больше не уклонялся – встречал удары, заставляя его тратить силы. Каждый блок отдавался в предплечьях, но я знал: рано или поздно он ошибётся.

И он ошибся.

После очередного мощного выпада он задержался на долю секунды – слишком долго. Я рванулся вперёд, ударил по щиту, выбивая его из равновесия, и тут же – резкий взмах мечом.

Лезвие скользнуло по нагрудной броне, оставив глубокую царапину. Он отшатнулся, но я не дал ему времени на передышку – ещё удар, ещё…

Он упал на одно колено. Меч дрогнул в его руке.

Тишина на трибунах. Зрители повскакивали со своих мест, застыв в напряжённом ожидании развязки.

Только дыхание – моё и его – прерывистое, тяжёлое – раздавалось в этой мёртвой паузе.

Я поднял клинок, глядя ему в глаза. Он не отвёл взгляд – ни страха, ни мольбы, лишь холодная решимость.

– Убей его! – рявкнул кто‑то с верхних ярусов.

– Закончи это! – подхватили десятки голосов, сливаясь в единый рёв.

Но я медлил.

Я не убийца.

Меч опустился. Я развернулся и направился к подъёмнику, оставив позади фигуру на коленях.

Сделав несколько шагов, я ощутил знакомое покалывание в висках – сработали псионические способности. Перед внутренним взором вспыхнула картина ближайшего будущего: короткий рывок, свист стали, удар в спину…

Ну что же. Я давал ему шанс выжить. Но, как сказал Каэль: «Он будет идти до конца».

Я шагнул в сторону.

Меч лейтенант‑пилота просвистел в нескольких сантиметрах от моей головы – настолько близко, что я почувствовал движение воздуха. Резкий разворот, клинок прошёл по дуге – чисто, без усилий.

Трибуны ахнули.

Безголовое тело рухнуло на песок, алая кровь хлынула на угольно‑серое покрытие арены, растекаясь неровными пятнами.

Бросив меч, я продолжил путь. Последний аккорд этой сцены.

Платформа уже опускала меня в зал для гладиаторов, когда трибуны взорвались неистовым рёвом. Где‑то вдали, раздался голос графа Велена, объявляющего победителя. Но мне это было неинтересно.

Всё, что имело значение, осталось позади – на пропитанном кровью песке арены.

В зале для гладиаторов никого не было. Я сошёл с платформы и уселся на жёсткую лавку у стены. Спинка врезалась в спину – неудобная, будто специально созданная для того, чтобы не дать расслабиться.

Больше часа никто не приходил. Время тянулось бесконечно. В полудрёме я то проваливался в краткие сны, то выныривал в реальность – и каждый раз встречал одну и ту же картину: стены, тусклый свет, тишина.

Наконец дверь с шипением отворилась. Вошла Милослава, дочь Георгия. Её фигура в простом сером платье казалась почти хрупкой на фоне массивных металлических дверей.

– Отец попросил меня проводить вас в вашу комнату. Там вы сможете помыться, поесть и отдохнуть. Он не может прийти сам – как и Каэль: они сейчас заняты, – произнесла она ровным, спокойным голосом.

Я усмехнулся:

– В моей, как вы сказали, комнате нет душа.

– Теперь вы свободны. Синдикат предоставил вам личную комнату на орбитальной станции, – ответила Милослава, не дрогнув.

Я поднялся с лавки:

– Почему Георгий не пришёл сам?

На миг она замешкалась, но решила ответить:

– Идёт встреча с Меровингами. Они снова что‑то требуют, но вам не стоит переживать. Теперь Синдикат не выдаст вас ни при каких условиях – даже если это будет означать войну. – В её голосе звучала такая уверенность, что я невольно поверил.

Мы двинулись по коридорам. Станция жила своей жизнью: мимо спешили люди в форменных комбинезонах, гудели лифты, где‑то вдалеке раздавались команды диспетчеров. Многие бросали на меня злобные взгляды – кто‑то сжимал кулаки, кто‑то шептал что‑то сквозь зубы. Но были и те, кто улыбался – сдержанно, почти незаметно.

– Я так понимаю, основная масса людей на этой станции сделала ставку на моего противника? – спросил я, когда очередная пара мужчин едва сдержалась от того, чтобы не наброситься на меня. Их останавливало лишь присутствие Милославы.

– Вы совершенно правы, Ратибор. Многие сегодня проиграли очень большие суммы. Когда вы вышли на арену в таком… непрезентабельном виде, ставки на победу вашего оппонента выросли в несколько раз. Но мой отец поставил на вас десять миллионов кредитов. Его выигрыш составил почти сто миллионов. – Она улыбнулась – скорее себе, чем мне.

– Он говорил о ставке в один миллион, – удивился я.

– Всё верно. Когда вы с ним разговаривали, ставка была именно такой. Но потом он добавил ещё девять миллионов. Я отговаривала его, но… отец всегда прав. Он практически не проигрывает – по крайней мере, соотношение… – она задумалась, подбирая слова, – … против десяти выигрышей всего один проигрыш. Я думала, что сегодня будет именно такой случай. Но отец опять оказался прав.

Мы вошли в жилую секцию станции. Милослава шла уверенно, словно каждый поворот и каждая дверь были ей знакомы с детства.

– Эта жилая секция предназначена только для личных комнат постоянных жильцов, – её голос звучал ровно, без тени волнения. – Секция для гостей расположена на уровень ниже. Рестораны, бары и другие развлекательные заведения – на том же уровне. Вы можете посещать любое место по желанию: все ваши расходы оплатит Синдикат. Владельцы заведений уже уведомлены.

Мы подошли к массивной двери с гладкой металлической поверхностью. Милослава протянула мне электронный ключ – тонкий, почти невесомый на вид.

– Вы можете пользоваться ключом либо настроить пропуск по голосу или отпечатку ладони, – пояснила она. – Ключ также является вашим пропуском в заведения.

– Спасибо, – я принял ключ, ощутив прохладу металла.

Она молча развернулась и пошла обратно по коридору. Её шаги затихали вдали, а я ещё несколько мгновений смотрел ей вслед, прежде чем открыть дверь.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая вид на просторные апартаменты. Первое, что бросилось в глаза, – голографическое панорамное окно во всю стену.

Изображение было настолько реалистичным, что поначалу я не различил грань между иллюзией и реальностью. За «стеклом» простиралось звёздное пространство – бесконечное, безмолвное, с мерцающими далёкими галактиками и туманностями, переливающимися всеми оттенками синего и фиолетового. Казалось, протяни руку – и коснёшься холодного сияния космоса.

При моём приближении система среагировала: звёздная панорама плавно сменилась видом на планетарный ландшафт – бирюзовые леса, розовые реки, сиреневое небо. Лёгкое движение руки – и перед глазами вновь развернулась космическая бездна.

Зал оказался на удивление уютным, несмотря на лаконичность обстановки. У окна стоял мягкий диван, рядом – низкий столик из матового стекла. В стене незаметно встроился голографический проектор – достаточно было лишь провести рукой, чтобы вызвать любое изображение или интерфейс управления.

Из зала я прошёл в спальню. Широкая кровать с адаптивным матрасом манила отдохнуть, а встроенный шкаф‑купе с системой климат‑контроля выглядел так, будто знал все мои предпочтения заранее. Прикроватные панели управления позволяли регулировать освещение и температуру одним движением руки.

Ванная комната поражала своей продуманностью. Просторный душ соседствовал с джакузи, оснащённой гидромассажем. Хромированная сантехника блестела в мягком свете, зеркальные панели отражали каждый луч, а подогреваемый пол обещал тепло даже в самые холодные часы.

В шкафу меня ждал сюрприз: аккуратно разложенные комплекты одежды моего размера. Повседневные комбинезоны, формальные костюмы, свежее бельё и гигиенические принадлежности премиум‑класса – всё было продумано до мелочей. Преобладали сдержанные оттенки серого и синего, разбавленные акцентами из матового металла.

Я провёл рукой по ткани одного из костюмов. Всё было именно так, как нужно. Слишком идеально, чтобы быть случайным. Синдикат не упускал ни одной детали.

Я смыл с себя грязь под тёплым душем, а затем погрузился в горячую воду джакузи, запустив гидромассаж. Тёплые струи обволокли тело, мягко разминая напряжённые мышцы. Тишина комнаты и мерное гудение системы создавали почти гипнотический эффект.

Тридцать минут пролетели незаметно. Выбравшись из воды, я обтёрся огромным мягким полотенцем, впитавшим тепло и влагу без остатка. Накинув халат – лёгкий, но удивительно тёплый, – прошёл к шкафу.

После секундного раздумья выбрал один из костюмов – удобный, не сковывающий движений. Пора было отправиться в ресторан и наконец поесть.