Текст книги "Космическая сага: Сон звездного наследника (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Я двигался вдоль светящейся линии, шлёпая босиком по толстому слою пыли. Пройдя с десяток метров, я увидел лежащего у стены андроида.

«Действительно сильно повреждён», – промелькнула мысль. Я вообще не понимал, как он смог восстановить капсулу, чтобы вырастить мне тело.

Из целого – только верхняя часть туловища. Одна рука наполовину обрублена, ноги отсутствуют.

– Яр, это этот андроид восстановил капсулу? – спросил я.

– Совершенно верно. Вы сами видите его состояние, поэтому всё было очень долго. Сейчас он отключён, так как не хватает энергии для поддержания его жизнеспособности, – ответил Яр.

Я двинулся дальше. За поворотом обнаружилась дверь, к которой меня вела подсветка. На двери красовалась большая цифра три. Толкнув её, я вошёл внутрь.

Здесь пыли было ещё больше, чем в коридоре. Загорелся тусклый свет – его хватило, чтобы разглядеть стеллаж с одеждой в герметичных пакетах и зеркало во весь рост.

Подойдя к зеркалу, я стал рассматривать своё новое тело. В целом я выглядел практически так же, как и раньше – насколько я помнил. Рост примерно под метр девяносто, широкие плечи, сильная мускулатура, русые волосы.

Единственное, что отсутствовало, – большая татуировка на груди в виде огромного белого медведя. Даже специфические глаза нашего рода – с ярко‑голубой радужкой – были на месте.

Я принялся перебирать упакованную одежду, пытаясь найти свой размер. Пять минут поисков – и вот наконец я начал одеваться. В комплексе было прохладно, а я до сих пор оставался абсолютно голым.

– Яр, – позвал я, застёгивая последнюю пуговицу, – что дальше?

– Следующий этап – вам необходимо получить питание, – тут же отозвался ИИ. – Следуйте за указателем.

Я окинул взглядом пыльное помещение и двинулся дальше. Через двадцать метров я вошёл в следующую дверь. Похоже, это была столовая. По кругу стояли автоматы для выдачи продуктов и готовой пищи – молчаливые стражи давно покинутого места.

– Вам необходим самый дальний автомат, с надписью «Пищевые пайки», – прозвучал с потолка голос Яра. – Кран для подачи воды там же.

Я направился к указанному автомату. Конструкция оказалась довольно сложной: пришлось повозиться, чтобы вскрыть панель и добраться до содержимого. Но усилия не прошли даром – автомат оказался полностью забит аварийными пищевыми пайками.

Взяв первый попавшийся пакет, я присел на стул и внимательно его изучил. Срок годности истёк сто восемьдесят семь лет назад. Впрочем, это мало что меняло: перед мной был сухой концентрат, предназначенный для разведения в воде. Надпись на упаковке сообщала, что одного пакета в сутки достаточно для поддержания жизнедеятельности – полный комплекс веществ и витаминов в компактной форме.

«Эх… Надеюсь, я не помру», – мелькнула невесёлая мысль.

Найдя большой стакан, я вскрыл пакет и высыпал порошок. Кран с водой оказался рядом. Через мгновение в стакане плескалась густая субстанция нейтрального запаха – нечто среднее между кашей и киселём.

Я повертел стакан в руках, глубоко вздохнул и сделал первый глоток.

Безвкусная жижа скользнула в горло, вызвав стойкий рвотный рефлекс. Желудок протестующе заурчал, но я упрямо продолжил пить. Каждый глоток давался с трудом, но я знал: без питания мне не выстоять. С последним усилием я проглотил остатки, тут же сполоснул стакан и налил чистой воды.

В животе забурлило. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Спустя пару минут дискомфорт прошёл, а странное чувство сытости медленно разлилось по телу.

Неосознанно я усмехнулся. Новое тело. Первый приём пищи – не жареная дичь, не изысканные фрукты, а безымянная биомасса, просроченная на два столетия.

Несколько минут я сидел неподвижно, отслеживая реакцию организма. Живот успокоился, голод исчез. Всё в порядке. На ближайшее время едой и водой я обеспечен.

Пора двигаться дальше.

– Яр, рассказывай, как найти и починить резервное питание.

– Рекомендую закрыть глаза – я загружу в ваш нейроинтерфейс часть карты комплекса с проложенным маршрутом. Вести вас самостоятельно я не могу: та часть полностью обесточена – не хватает энергии. Вам необходимо добраться до помещения с резервным блоком питания. На восемьдесят процентов я уверен, что проблема подачи энергии заключена в обрыве кабелей. Схема питания от резервных блоков тоже будет загружена.

– Загружай, – я закрыл глаза и расслабился.

Загрузка прошла быстро: через несколько секунд встроенный нейроинтерфейс вывел карту прямо перед моими глазами. Маршрут прочертился светящейся линией, разветвляясь в ключевых узлах, а точки потенциального обрыва пульсировали тусклым красным.

Идти было достаточно далеко, но теперь я хотя бы был одет, а на ногах – нормальные ботинки. Поёжившись от холода, я двинулся к резервному блоку питания.

С трудом открыв двери отсека, я вышел в коридор. Закрыть их уже оказалось легче.

Воздух становился всё промозглее с каждым шагом. Стены, прежде ровные и стерильные, теперь покрывала изморозь, а в некоторых местах сквозь трещины пробивались ледяные кристаллы. Время от времени раздавался треск – то ли от сдвигающихся плит, то ли от остаточных разрядов в оборванных кабелях.

Поворот, ещё один коридор, лестница вниз. Карта в нейроинтерфейсе вела меня всё глубже – к защищённому резервному блоку питания.

Я дошёл до первой отметки с точкой потенциального обрыва. Внимательно осмотрев участок, убедился: здесь всё в порядке. Карта тут же обновилась – красная точка сменила цвет на зелёный.

Я двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на нарастающий холод и тревожные скрипы вокруг.

Прошёл в темноте около пятисот метров. Родовые способности псионика помогали видеть, но были крайне слабы. Попробовал задействовать телекинез – хотел открыть дверь в отсек, где стояла метка о нарушении целостности кабеля. Ничего не вышло.

В памяти всплыли слова Яра: «Функции псионики ограничены из‑за сбоя в системе обеспечения ресурсами. Полное восстановление – в течение двух лет».

«Ладно, – подумал я. – Если постоянно тренироваться, всё восстановится быстрее. Наверное…»

До цели оставалось триста метров: нужно было проверить последнюю точку с потенциальным обрывом, а затем спуститься к резервным блокам питания.

Но впереди меня ждал ужасный сюрприз.

Коридор оказался завален обрушившимся потолком. Значит, обрыв кабеля – именно здесь. Я попытался отодвинуть хотя бы один блок, но усилия оказались тщетны. Холод пробирал до костей – я буквально замерзал.

Времени на раздумья не оставалось. Пришлось бросить всё и бежать назад – в лабораторию.

Ворвавшись в лабораторию, я плотно закрыл двери. Пробежка чуть согрела, но и в этой части комплекса было прохладно. Обогрев работал на минимуме.

Вернувшись в отсек номер три, я снова принялся рыться в комплектах одежды. Наконец отыскал ещё один – точно моего размера. Кое‑как натянул штаны, куртку и носки второго комплекта поверх первого. Стало чуть теплее, хотя до комфорта было далеко.

– Яр, там огромный обвал. Последняя красная точка на карте. Думаю, обрыв именно там, но сдвинуть блоки мне не хватает сил. А псионические способности не работают – я не могу с их помощью убрать завалы. Нужны инструменты. И ещё… там невыносимо холодно.

– Блок номер десять, – без промедления отозвался Яр. – Раньше там хранились усиленные бронекостюмы разведчиков и штурмовиков. Ещё были грузовые манипуляторы. Не знаю, есть ли там завалы, но, если сможете добраться, возможно, найдёте ещё целые костюмы. Батареи для костюмов должны работать – они практически вечные, если их не использовали.

– Грузи маршрут, – скомандовал я, опускаясь на стул и закрывая глаза.

Через несколько секунд на карте появился новый участок с маршрутом. Предстояло преодолеть около километра.

– Какова протяжённость этого комплекса, Яр? – не удержался я от вопроса, поражённый масштабами.

– Если соединить две самые дальние точки, получится три километра. Мы находимся примерно в центре. Или вас интересует полная площадь всех помещений? – уточнил ИИ.

– Нет, достаточно того, что ты назвал. Я не помню ничего про этот комплекс.

– Комплекс строился в строжайшей тайне. Общее количество персонала составляло пятьдесят человек: тридцать учёных и двадцать – обслуживающий персонал, который, в том числе, выполнял функции охраны.

– Странно, что отец ничего мне не рассказал.

– Ратибор Святославович, возможно, отец рассказывал вам про комплекс, а вы просто не помните. Не забывайте, что в вашем нынешнем сознании отсутствуют два года жизни, – напомнил мне Яр.

– Зови меня просто Ратибор. Без отчества и титула князя.

– Как прикажете, Ратибор.

– Ладно, сейчас немного согреюсь и пойду искать бронекостюм. Если найду – это будет успех.

Штурмовые бронекостюмы нашего Дома в те времена считались едва ли не вершиной технологического мастерства. Они обеспечивали полную герметизацию, обогрев, работу сенсоров, воздушные фильтры и стопроцентную защиту от радиации. Кроме того, костюмы были пригодны для работы в открытом космосе и на планетах, непригодных для жизни. В них было реализовано воспроизводство воздушной смеси для дыхания. Костюм можно было не снимать вовсе: имелась система отвода продуктов жизнедеятельности и поддержка организма за счёт большого запаса витаминов и необходимых веществ. В комплектацию входил автодоктор, запас лекарств и прочие высокотехнологичные решения.

Костюм разведчика был проще. Например, в нём отсутствовала столь мощная броня, как у штурмовиков; та выдерживала несколько попаданий из плазменного оружия.

В любом случае даже костюм разведчика дал бы мне возможность спокойно работать в холоде – не боясь превратиться в ледышку. А усиленные серводвигатели могли помочь справиться с завалом! Конечно, бронекостюм штурмовика был бы куда предпочтительнее – тогда и грузовые манипуляторы не понадобились бы. Мощности его серводвигателей хватило бы, чтобы сдвинуть плиту весом до двух тонн. Поднять её я, конечно, не подниму, но двигать – вполне. А уж с грузовыми манипуляторами… О, это была бы настоящая сказка! Завал убрался бы за час – не больше.

Я расплылся в улыбке, живо представляя, как мне везёт. Мысли закружились в радостном вихре – кажется, я даже на миг задремал от счастья.

Открыв глаза, я осознал две вещи: во‑первых, спина затекла от долгого сидения на стуле; во‑вторых, я наконец согрелся и был готов отправляться на поиски бронекостюма.

– Яр, сколько я спал?

– Два часа двадцать две минуты, – тут же откликнулся ИИ.

– Спасибо, Яр. Попью водички – и в путь. Надеюсь, нам повезёт, и я найду бронекостюм.

Выпив стакан воды, я двинулся по указанному маршруту. На этот раз старался двигаться как можно быстрее – где получалось, переходил на бег. Через пять минут я упёрся в очередной завал – практически перед нужным мне блоком номер десять.

Осмотрев препятствие, я нашёл участок, где обломки потолка были не слишком крупными, и принялся разбирать завал. Около часа ушло на то, чтобы расчистить узкий лаз. С трудом, но я всё‑таки пролез на другую сторону.

Спустя сотню метров я открыл дверь в блок номер десять. Пока возился с замком, сердце колотилось как бешеное – эмоции били через край, надежда пульсировала в каждой клетке.

– Да!!! – не сдержался я и заорал от счастья.

В специальных креплениях стоял абсолютно новый штурмовой бронекостюм!

Быстро осмотрев его, я заметил, что батарея не вставлена. Но удача явно была на моей стороне: на противоположной стороне комнаты стоял стеллаж, а на нём… О‑о‑о! Я буквально подпрыгнул от восторга – пять, целых пять новых батарей! Одной хватало на две недели активного использования. А ещё я обнаружил портативное зарядное устройство, совместимое практически с любым источником энергии.

Я нежно погладил гладкую, чуть прохладную поверхность бронекостюма – словно прикоснулся к последнему шансу на спасение. Вставил батарею с тихим щелчком, и в тот же миг по корпусу пробежала едва заметная пульсация – будто костюм вздохнул, пробуждаясь. Остальные батареи и зарядное устройство аккуратно уложил во вспомогательный отсек. Этот небольшой, но продуманный до мелочей карман штурмовики использовали для всего необходимого: запасных батарей (в том числе для плазменного оружия), сухпайков, инструментов. Хоть отсек и не поражал размерами, места хватило – словно сама судьба подсказывала: «Всё сложится».

Достав из недр костюма специальную форму, я поспешно стянул с себя пропылённую, пропитанную потом одежду. Каждое движение отдавалось в теле приятной усталостью – наконец‑то я был на верном пути. Аккуратно сложил вещи и убрал их в отсек. Бросать их здесь? Ни за что. Они были свидетелями моих скитаний, частичкой прошлого, которое я не готов оставить в этом холодном лабиринте.

Переодевшись, я шагнул внутрь бронекостюма. Механизм с мягким шипением сомкнулся вокруг меня, создавая абсолютную герметичность. В тот же миг мир за пределами костюма словно отдалился, а внутри зажглись первые индикаторы.

– Начинаю активацию, – произнёс я скорее для себя, чем для кого‑то ещё.

Серводвигатели загудели – сначала тихо, потом всё увереннее, наполняя пространство ритмичным гулом. Костюм оживал, становясь единым целым со мной. Заработала подача воздушной смеси – лёгкий поток свежего воздуха коснулся лица, будто первый глоток свободы. Обогрев включился плавно, постепенно разгоняя холод, сковывавший тело.

А потом пришёл автодоктор. Я даже не успел напрячься – лишь почувствовал мгновенный укол, и по венам разлилось тепло. Комплекс витаминов, стимуляторов, возможно, даже антидотов – всё это теперь было внутри меня, готовое поддержать в грядущих испытаниях.

Мой нейроинтерфейс мигнул, подключившись к системам костюма. Перед глазами развернулась панорама данных: показатели жизнеобеспечения, заряд батарей, статус серводвигателей, внешние сенсоры. Цифры и графики плыли в воздухе, но я уже не видел их – чувствовал. Костюм стал продолжением меня, а я – его частью.

– Перевожу все системы в автоматический режим, – прошептал я, и костюм послушно откликнулся.

Через несколько секунд завершилась полная настройка. Тепло окутало меня, как мягкое одеяло. Напряжение, копившееся часами, начало отступать. Я глубоко вдохнул и улыбнулся:

– Ну вот… Теперь можно и в путь.

Но сначала – синхронизация.

Перед глазами всплыли команды: поднять руку, сжать кулак, поднять ногу, сделать два шага вперёд, шаг назад, влево, вправо, прыжок, бег – и ещё десятки мелких операций. Проверка каждого сустава, каждого сервопривода. Первая настройка всегда долгая, монотонная, но сейчас я не чувствовал усталости. Каждое движение костюма отзывалось в душе радостным трепетом. Он слушался меня. Он был готов.

Десять минут – и всё готово. Системы работали идеально, управление осуществлялось силой мысли. Я сделал шаг – и бронекостюм повторил его с безупречной точностью. Ещё один – теперь быстрее, почти бег. Костюм не просто следовал за мной – он предугадывал движения, усиливал их, превращая меня в нечто большее, чем человека.

Я замер на мгновение, закрыл глаза и прислушался к себе. Внутри росла волна ликования, которую уже невозможно было сдержать. Улыбка расплылась на лице, а по щекам побежали слёзы – горячие, искренние, полные надежды.

– Я выберусь отсюда, – произнёс я твёрдо. – Этот комплекс не станет моей гробницей.

Костюм тихо загудел, словно соглашаясь. И в этот миг я понял: теперь у меня есть всё, чтобы бросить вызов судьбе.

Немного постояв и успокаивая дыхание после нахлынувших эмоций, я огляделся. Для полного счастья не хватало всего пары вещей: плазменной штурмовой винтовки и запасных батарей. Но, увы, здесь их не оказалось. «Ладно, спрошу у Яра, где поискать», – решил я про себя.

Зато в дальнем углу примостился грузовой манипулятор. Я замер, взвешивая: нужен ли он мне? Смогу ли справиться без этой громоздкой машины? После короткого раздумья всё‑таки решил задействовать – лишняя сила не помешает. Подошёл, внимательно осмотрел конструкцию. Батарея отсутствовала.

Порыскав взглядом по стеллажам и не обнаружив запасных аккумуляторов для манипулятора, я лишь пожал плечами. Особого разочарования не было – справлюсь и своими силами. «В конце концов, штурмовой бронекостюм в том числе предназначен для разбора небольших завалов и расчистки проходов во время активного штурма», – мысленно усмехнулся я.

Проложив маршрут к завалу перед спуском к резервным блокам питания, я шагнул за порог комнаты. Впереди ждало первое серьёзное испытание для нового бронекостюма – разбор завала, через который я прежде еле‑еле прополз. Теперь‑то в штурмовом облачении в тот узкий лаз точно не протиснуться. Значит, придётся поработать руками – вернее, серводвигателями.

Я сжал кулаки, ощущая, как костюм послушно усиливает каждое движение. Металл слегка заскрипел, подстраиваясь под напряжение. «Ну что ж, пора показать, на что мы способны».

Сделав глубокий вдох, я направился к завалу. Внутри костюма было тепло и уютно. Я чувствовал себя почти неуязвимым – почти готовым к тому, чтобы перевернуть эту груду обломков.

Я улыбнулся. Теперь у меня был не только бронекостюм – у меня был план. И пусть путь впереди оставался неясным, впервые за долгое время я ощущал не страх, а решимость.

Подойдя к завалу, я внимательно изучил нагромождение обломков. Некоторые плиты выглядели массивными, но, возможно, их удерживали лишь неустойчивые опоры.

Выбрав первый камень, я наклонился, уперев ладони в шершавую поверхность. Серводвигатели загудели, набирая мощность.

– Поехали, – прошептал я и надавил.

Глава 3

Уже больше двух часов я ворочал обломки, пытаясь расчистить путь к резервным блокам питания. Хоть бронекостюм и брал на себя львиную долю нагрузки благодаря серводвигателям, я всё равно чувствовал напряжение: мышцы ныли от нескончаемой череды подъёмов и разворотов, а суставы слегка поскрипывали в сочленениях брони. В ушах стоял глухой, монотонный скрежет – не столько реальный, сколько ощущаемый: даже герметичная оболочка не могла полностью отсечь этот навязчивый звук дробления камня.

Если завал возле блока номер десять я одолел за какие‑то пятнадцать минут, то здесь… Здесь всё оказалось в разы сложнее – словно сама земля восстала против меня.

Судя по характеру разрушений, двести лет назад при планетарной бомбардировке сюда угодило прямое попадание – скорее всего, из орбитальных орудий космических кораблей. Даже на глубине пятисот метров скальный грунт не устоял: он просел, ломаясь на гигантские фрагменты, и обрушил вниз тонны каменных обломков.

За прошедшие века давление верхних слоёв и сейсмическая неустойчивость довершили дело. Теперь эти глыбы держались лишь чудом – на хрупких точках опоры, в хаотичном равновесии. Один неверный толчок – и вся масса снова придёт в движение.

Я провёл ладонью по краю плиты, ощущая под пальцами сеть трещин. В бронекостюме это чувствовалось приглушённо, но достаточно отчётливо: камень был изранен, измучен, готов рассыпаться от малейшего усилия.

В какой‑то момент я едва не опустил руки. Только‑только расчистил основной завал, только‑только начал верить, что проход свободен – и вдруг новый обвал! Камни с грохотом посыпались с потолка, вновь перекрывая путь. Я замер, тяжело дыша; сквозь толстое бронестекло шлема, рассматривая свежую груду обломков. В груди закипала злость – но не на камни, а на собственную беспомощность. Костюм гудел, компенсируя усталость, но внутри меня росла тяжесть.

«Так дело не пойдёт», – твёрдо сказал я себе.

Мысленный импульс переключил бронекостюм в режим анализа структуры завала. Нейроинтерфейс вывел на бронестекло шлема полупрозрачные линии – проекции возможных точек опоры и зоны максимальной нестабильности. Система высветила красным несколько критических узлов: если их не укрепить, любая попытка пробиться дальше опять спровоцирует новый обвал.

Пришлось менять тактику. Я отыскал место обрыва кабелей и сосредоточился на одной стороне коридора. Теперь каждое движение было выверено: я поднимал плиты и валуны не просто чтобы убрать их с пути, а чтобы выстроить из них надёжную опору для неустойчивой скальной породы. Камни ложились друг на друга, образуя подобие арки – примитивной, но крепкой. Серводвигатели плавно усиливали усилие, а сенсоры костюма отслеживали распределение нагрузки. Я чувствовал, как броня становится продолжением меня, а я – частью этого каменного лабиринта.

Когда наконец передо мной возник узкий, но проходимый лаз, я на мгновение замер. Ладони саднило даже сквозь защитные вставки, бронекостюм тихо гудел, компенсируя остаточную усталость, а в голове билась одна мысль: «Получилось».

Я протиснулся в расчищенный проход и двинулся к резервным блокам питания. Впереди ждала новая задача: проверить, целы ли они, и отыскать инструменты для ремонта кабеля. По данным карты, ремонтный цех располагался рядом с силовыми установками резервного питания – оставалось лишь добраться туда.

Остановившись перед массивными дверями, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Адреналин бурлил в крови так яростно, что автодоктор бронекостюма счёл нужным сделать инъекцию успокоительного. Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу.

«Надеюсь, мне повезёт… – мысленно произнёс я. – И Яр окажется прав насчёт резервных блоков питания».

С лёгким усилием я распахнул двери и переступил порог. Помещение поразило масштабами: перед мной раскинулся единый монолит – гигантский блок питания. Я не учёный и вряд ли когда‑нибудь разберусь в хитросплетениях его внутренностей, но главное было видно невооружённым глазом: индикатор уверенно светился зелёным, показывая восемьдесят процентов ёмкости.

– Вот это да… – вырвалось у меня.

Не знаю, на какой срок хватит такого запаса – это уж Яр рассчитает, – но при оптимальном расходе энергии его должно хватить на долгие месяцы, если не годы. Теплое чувство облегчения растеклось по телу. Впервые за это время я позволил себе поверить: удача не отвернулась от меня.

Выйдя из энергоблока, я направился в ремонтный цех. Включив фонари бронекостюма, я быстро отыскал нужные инструменты и ремонтный кабель. Работа предстояла рутинная, но от неё зависело всё: снять повреждённый участок и установить замену.

Тридцать минут кропотливой возни – и дело сделано. Едва я отступил на шаг, оценивая результат, в наушниках бронекостюма раздался голос Яра:

– Ратибор.

– Привет, Яр. Я так понимаю, всё заработало, раз ты смог со мной связаться?

– Да. Всё просто прекрасно. Запаса резервных блоков питания при оптимальном расходе энергии хватит на несколько лет. Так что больше можно об этом не переживать. Я уже начал анализ повреждений комплекса, но связь с внешним миром пока отсутствует. Как только выявлю все неисправности, сделаю расчёт возможности восстановления.

– Отлично. Яр, загрузи мне полную карту комплекса. Хочу найти оружие. И проложи оптимальный маршрут.

– Сейчас сделаю, Ратибор.

Через несколько секунд нейроинтерфейс вывел на бронестекло шлема детализированную карту с отмеченным маршрутом. Я вгляделся в линии коридоров, оценил расстояние до оружейной и ключевые перекрёстки на пути. Пульс снова участился – на этот раз от предвкушения.

«Оружие. Наконец‑то».

Я двинулся в сторону оружейной. Каждый шаг отдавался в броне чуть слышным гулом серводвигателей.

До оружейной я добрался довольно быстро – несмотря на то, что она находилась в километре от моего прежнего местоположения. Толкнув тяжёлую дверь, я переступил порог склада и невольно улыбнулся.

Помещение дышало порядком и готовностью к бою. На специальных крепежах ровными рядами висели штурмовые плазменные винтовки. К каждой прилагалось по пять запасных батарей – они аккуратно размещались в отдельных боксах рядом. Но самое ценное ждало меня в дальнем углу: ряды мечей для ближнего боя.

Эти клинки были настоящей находкой для узких проходов, где винтовка становилась бесполезной. Их особенность – в уникальной заточке. Не знаю, какой технологией пользовались мастера и чем покрывали лезвие, но резали эти мечи буквально всё. При достаточном упорстве и времени можно было даже вскрыть обшивку космического корабля – хотя для таких задач обычно применяли плазменные резаки.

Я потёр руки в предвкушении и приступил к вооружению. Бронекостюм имел продуманную систему креплений: одно – для меча, другое – под штурмовую винтовку. Запасные батареи для винтовки я уложил в специальный отсек, где уже хранились мои личные вещи и батареи для бронекостюма. Ещё две батареи закрепил прямо на винтовке – это нисколько не мешало обращению с оружием.

В итоге мне удалось забрать двенадцать батарей – больше просто не поместилось. Но и этого запаса пока хватит с избытком: одной батареи хватало на несколько часов непрерывного боя.

Теперь я был готов. Не просто выживать – сражаться.

Полный радостных мыслей, я направился обратно в лабораторный отсек. Хотелось отдохнуть – и поговорить с Яром в спокойной обстановке, без непрерывного грохота обрушающихся камней и изматывающего напряжения от борьбы с завалами.

Ввалившись в лабораторию, я тут же вывел на бронестекло шлема параметры внешней среды. Температура заметно поднялась – видимо, Яр решил создать для меня более комфортные условия. По губам невольно скользнула улыбка: даже в этом мёртвом комплексе кто‑то заботился о моём самочувствии.

Я сдвинулся в сторону, разблокировал замки бронекостюма и выбрался наружу. С наслаждением потянулся – мышцы всё ещё гудели от многочасовой работы, но теперь это было приятное, почти гордое ощущение проделанной работы.

Пошёл к резервуару с водой, налил полный стакан и осушил его в несколько жадных глотков. Налил второй, отпил лишь немного и, прихватив его с собой, опустился на стул. Облокотившись на стол, поставил стакан рядом и выдохнул:

– Яр, а тут случаем койки нет?

– К сожалению, нет, – отозвался ИИ. – Но есть открытая сломанная капсула. Можете воспользоваться ею, если хотите поспать.

Я невольно передёрнул плечами.

– Нет, в капсулу я больше не полезу. – Мысль о том, чтобы снова оказаться в этом тесном, похожем на гроб коконе, вызвала приступ дурноты. – Ладно, что‑нибудь придумаю.

Огляделся. В столовой стояло ещё несколько столов – можно устроиться на любом, подстелив упаковки с вещами.

– Как дела с анализом повреждений комплекса? Нашёл, как починить связь с внешним миром? Нужно собрать информацию.

– Анализ практически завершён, – ответил Яр. – Требуется ещё около часа. Приходится включать питание в каждом отсеке комплекса, а потом отключать, чтобы зря не тратить энергию.

Я кивнул, зная: Яр наблюдает за мной через сенсорные узлы.

– Можешь загрузить мне всю информацию за два года, которые у меня выпали из сознания?

– Теперь могу. Но вы же понимаете, что это будет лишь та информация, которой я владею? К примеру, там не будет личных встреч с вашим отцом или матерью.

– Да, понимаю. Грузи то, что есть.

– Хорошо. Рекомендую сделать это, пока вы будете спать. С помощью вашего нейроинтерфейса я смогу реализовать это в виде сна. Вас устроит такой вариант?

– Абсолютно, – выдохнул я. – Что там было в эти два года?.. Может, получится узнать, почему Великие Дома и Император объединились против нас.

Я поднялся и пошёл за упаковками с одеждой. В отсеке было уже тепло, но мысль о сне на жёстком столе не радовала – выбирать, впрочем, не приходилось.

Через полчаса у стены на столе появилось нечто, отдалённо напоминающее спальное место. Я сложил в несколько слоёв штаны и с десяток тонких курток – получился не слишком толстый, но хоть какой‑то «матрац». Несколько футболок скрутил в плотный валик и завернул в одну из курток – вот и «подушка». Грубовато, конечно, но для короткого сна сойдёт.

Устроившись, я потянулся, разминая затекшие плечи. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, стараясь отпустить напряжение дня. Тихо произнёс:

– Начинай, Яр.

В тот же миг реальность поплыла, теряя чёткость. Мир растворился в мягком, почти невесомом тумане, а затем и вовсе исчез, уступив место странному, плавно колышущемуся полумраку. Я ещё помнил, что лежу на столе, но уже не чувствовал его – только лёгкое покачивание, будто на волнах.

Тьма сгустилась, вспыхнула мириадами мерцающих точек, которые медленно сложились в причудливые узоры.

Проснулся я полностью выспавшимся – на удивление, даже спина не затекла. Умывшись и разведя себе аварийный пищевой паёк, сел за стол, погрузившись в тяжёлые раздумья о том, что показал мне Яр во сне.

В целом выходило так: вроде всё понятно – а на деле ничего не понятно. Два года сплошного информационного шума, десятки отчётов, сводок, переговоров… И лишь один фрагмент цеплял внимание. Тот самый, который, похоже, отец специально велел ИИ сохранить:

«Запомни, Ратибор. Чтобы ни случилось, сколько бы времени ни прошло, ты должен сходить на место нашей первой охоты. Помнишь тот случай и что мы с тобой сделали? Проверь».

Я помнил.

Моя первая охота. Мы с отцом отправились в ледяную пустошь – за гигантскими зайцами, чудом генной инженерии нашего рода. Эти создания были неприхотливы: питались мхом, что рос в горных пещерах или прятался глубоко под снегом. Вырастали они размером с добрую земную корову, а мясо у них получалось нежнейшим. Наш Дом даже торговал им – поставлял небольшие партии на центральные планеты Империи. Продукт ценился высоко и приносил солидный доход.

В тот день мне исполнилось десять. Я убил своего первого зайца.

Отец вырезал его сердце и заморозил. Потом мы зашли в ближайшую пещеру. Он вырыл небольшую яму, положил туда сердце и сказал: «Это на счастье».

Откуда взялся этот ритуал – я не знал. Но отец заставил меня запомнить его до мелочей. А главное – заставил выучить место, где было зарыто сердце.

Теперь эти воспоминания обжигали сознанием: за простым напутствием скрывался код, ключ к чему‑то важному. И я должен был попасть в ту пещеру.

– Доброе утро, Ратибор. Как спалось? – голос Яра вывел меня из раздумий.

Я через силу допил жижу аварийного пайка – вкус будто пыль с забытых архивов – и ответил:

– Выспался. Спасибо, что спросил. Как обстоят дела с анализом повреждений?

– Как я и говорил ранее, комплекс практически уничтожен. Целостность на данный момент – пять процентов. Но есть и хорошие новости, – Яр замолчал, буквально как человек, нагнетая интригу.

Я невольно усмехнулся:

– Рассказывай уже. Чего тянешь?

– Связь с внешним миром можно восстановить. Это не слишком сложно. Сохранилась внешняя антенна, установленная высоко в горах. Я смог до неё добраться через резервную линию, но на сам комплекс связи не подаётся энергия. Скорее всего, обрыв кабеля из‑за завала. Если сможешь восстановить питание, мы прорвём этот информационный вакуум.

– Отлично! – я хлопнул ладонью по столу. – Дай мне десять минут, и я готов отправляться.