Текст книги "Космическая сага: Сон звездного наследника (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Пять минут тянулись словно годы. С каждой секундой тревога нарастала. Сердце билось так часто, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В какой‑то момент автодоктор вколол успокоительное: ритм понемногу выровнялся, но внутреннее напряжение не отпускало…

– Ратибор, ты меня слышишь? – в динамиках бронекостюма прозвучал тихий голос Яра.

– Да, Яр. У тебя всё в порядке? – сразу откликнулся я, и сердце вновь забилось чаще.

– Всё хорошо. Места маловато, конечно. Очень удачно, что ты сделал цепь из девяти голов, а не из шести, как я предлагал. Пришлось частично загрузить себя в бортовую систему истребителя. Так что теперь, пока ты не найдёшь для меня достаточно пространства, я не смогу покинуть корабль. – В его голосе проскользнул короткий смешок.

Я невольно улыбнулся, словно ребёнок, получивший долгожданную игрушку:

– Не переживай, друг. Найду.

– Ратибор, теперь я могу полностью управлять истребителем и вести бой, – добавил Яр.

– Отлично. Тогда вылетаем. Держим курс на пещеру. – Я продиктовал координаты.

– Погнали! – по‑человечески, словно мальчишка, выкрикнул Яр. Ворота ангара начали опускаться.

Истребитель вздрогнул, плавно поднялся и начал выходить из бокса. Ворота ангара мягко закрылись. Я обернулся: если не знать, где вход, найти его невозможно. Он был настолько тщательно замаскирован, что я невольно удивился.

– Ратибор, я заблокировал вход в комплекс. Теперь только ты сможешь туда попасть. Я добавил в твой нейроинтерфейс код доступа. Он автоматически считывается охранной системой комплекса, которую я частично запустил: ворота в ангар откроются. Все остальные доступы уничтожены, – сообщил Яр.

Мы шли низко над землёй насколько это было возможно, чтобы снизить вероятность обнаружения. Через двадцать минут достигли пещеры в ледяной пустоши. Тревога снова поднялась внутри: Зачем отец послал меня сюда?

Яр мягко посадил истребитель. Я выбрался наружу и тут же бросился в пещеру. Медлить было нельзя – нас могли обнаружить в любой момент.

Земляной пол промерз за двести лет настолько, что пришлось использовать штурмовой меч, чтобы раскопать яму. Там, где должно было лежать сердце гигантского зайца, я обнаружил герметичный контейнер.

С замиранием сердца я вскрыл его мечом.

Внутри лежало письмо. Сняв защитные перчатки бронекостюма, я углубился в чтение.

«Сын, не буду долго расписывать, что и как. Если ты только что выбрался из лабораторного комплекса, то сразу улетай по этим координатам (далее шёл набор множества цифр), но прежде обработай их через ИИ. Надеюсь, у тебя хватило ума забрать его с собой. Тяжёлый истребитель из ангара – он сможет туда долететь, а дальше разберёшься. Мы ещё поговорим с тобой, сын, и мама тоже».

По моим щекам потекли слёзы – я не смог сдержаться. В груди сжалось что‑то горячее, почти болезненное. Отец… Мама…

– Ратибор, похоже, нас засекли. С орбиты снижаются два лёгких истребителя. Поторопись, – услышал я голос Яра.

Вскочив, я рванулся к истребителю. Сердце колотилось в такт шагам.

– Яр, тут координаты. Отец пишет, что ты должен их обработать, прежде чем лететь туда.

– Уже делаю, – отозвался он спокойно. – Я читал письмо вместе с тобой – через сенсоры бронекостюма. Это координаты звёздной системы, но её нет на современных картах. Нет и в моих архивах. Запускаю расчёт с учётом движения галактики и звёздных систем… Варп‑маяк не обнаружен. Будем прыгать по рассчитанным координатам?

Я сжал кулаки. Отец не мог ошибиться. Если он указал эти цифры – значит, они ведут к чему‑то невероятно важному. К тому, без чего мне не обойтись.

– Да. Сначала туда. Он пишет, что лететь туда нужно в первую очередь.

– Тогда идём на прорыв! – произнёс Яр.

Истребитель рванулся вверх с такой силой, что пейзаж в лобовом экране смазался в вихрь белых и серых полос. Штурмовой бронекостюм мягко сжал плечи и спину, компенсируя перегрузку – я даже не ощутил дискомфорта, лишь гул в костях да лёгкое покалывание в пальцах. Пещера осталась позади – один миг, и мы уже в небе, рассекаем облака, оставляя за собой шлейф ледяного пара, будто след раненого зверя.

На экране радара две точки стремительно росли – красные, злые, неотвратимые.

– Перехват на низкой орбите, – сухо сообщил Яр. – Два лёгких истребителя. Нас атакуют.

Первые залпы ударили по нашим щитам – короткие вспышки, словно молнии в тумане. Я стиснул подлокотники кресла пилота, чувствуя, как вибрирует корпус.

– Держись, – прошептал Яр.

Истребитель резко ушёл в сторону, затем – вниз, затем – вверх, выписывая безумную спираль.

Яр заложил такой крутой вираж, что звёзды на мгновение перевернулись. Мы оказались настолько близко к вражескому кораблю, что промахнуться было невозможно. Очередь из плазменных орудий прошила его нос, уничтожив энергетические щиты и пробив насквозь корпус лёгкого истребителя. Сначала – вспышка, потом – взрыв, разметавший обломки. Мы пронеслись сквозь облако искр, не сбавляя скорости.

Второй истребитель пиратов резко сменил курс, уходя от нас на максимальной скорости. Яр тут же направил корабль вверх, к орбите.

– Не стоит за ним гоняться, – сказал он. – Он быстрее, но не умнее.

Радар показал два массивных силуэта – фрегаты. Они быстро разворачивались, пытаясь взять нас в клещи.

– Щиты на максимум, – скомандовал я.

– Уже, – отозвался Яр. – Идём за тем, что слева. Задние щиты у них слабее.

Мы нырнули под корпус фрегата, словно рыба под брюхо кита, и, заложив крутой вираж, пристроились сзади.

Залп. Второй. Третий. Щиты фрегата замерцали и пропали, снесённые нашим огнём. Орудия ударили по корпусу – сначала пробоины, потом пламя, потом трещина, расползающаяся, как паутина.

Фрегат вспыхнул – не просто взрыв, а целая симфония огня: сначала оранжевые всполохи, затем багровые клубы, затем чёрный дым, пожирающий остатки металла. Он начал разваливаться – медленно, почти торжественно, будто падал древний колосс.

Но второй фрегат не дремал. Его турели ударили – щиты истребителя вздрогнули, на панели замигали предупреждения.

– Просадка до сорока процентов, – констатировал Яр.

Я почувствовал, как щиты затрепетали, но устояли. Яр увёл истребитель из‑под огня, увеличив скорость до предела.

– Второй фрегат теряет интерес – ему нас не догнать. А мы уже вышли из зоны поражения его орудий, – сообщил Яр. – Лёгкий истребитель даже не пытается нас преследовать.

Я выдохнул. В кабине пахло разогретым металлом и ионизированным воздухом.

– Ну что? Я готов прыгать, – сказал Яр. В его голосе звучало что‑то новое – не просто расчёт, а почти гордость. Он всё больше копировал человеческие эмоции, и сейчас это было особенно заметно.

– Тогда вперёд! – Я откинулся в кресле, чувствуя, как усталость накатывает волной.

Истребитель начал разгон для варп‑прыжка. Звёзды на экране вытянулись в длинные полосы, затем растворились в ослепительном сиянии. Мы ушли в варп.

– Время до прибытия: шесть часов сорок минут тридцать секунд, – объявил Яр.

Я закрыл глаза. В голове снова всплыли слова отца: «Мы ещё поговорим с тобой, сын…»

На меня накатила такая острая тоска, что я едва сдержал слёзы. Хотелось разрыдаться, как ребёнок, потерявший дорогу домой. Автодоктор тихо щёлкнул – в руку вошла игла, и успокоительное медленно растеклось по венам.

Мир стал мягче. Звуки приглушились. Я уснул.

– Просыпайся, Ратибор. До выхода из варпа пять минут, – прозвучал в наушниках настойчивый, чуть взволнованный голос Яра.

Я разомкнул веки, моргнул, прогоняя остатки сна. В кабине царил приглушённый сине‑зелёный свет ламп. Вокруг – лишь бесконечный вихрь варп‑туннеля: звёзды растянулись в длинные полосы, пространство словно текло, переливаясь призрачными бликами.

«Мы всё ещё в варпе», – мысленно отметил я, оглядываясь. Бронекостюм сковывал движения, но я всё же потянулся, разминая затёкшие плечи. Сердце забилось чаще – предвкушение и тревога смешались в груди.

– Готовься, – предупредил Яр. – Выход через три… два… один.

Мир рванулся вперёд – и вдруг застыл. Варп‑туннель рассыпался, как разбитое зеркало, и мы оказались в безмолвной черноте космоса. Вдалеке, словно зловещий глаз, мерцал красный карлик. Его тускло‑оранжевый свет, словно от тлеющего угля, окрашивал приборы в тревожные тона.

– Делаю анализ звёздной системы, – произнёс Яр, и в его голосе прозвучала непривычная напряжённость.

Экран ожил: на нём замелькали данные, схемы, спектральные графики. Я вглядывался в россыпь точек – планет, астероидов, неведомых объектов. Тишина давила, но я не смел её нарушить.

Через минуту Яр снова заговорил:

– Красный карлик имеет три планеты: одна каменистая, две – газовые гиганты. Признаков жизни не обнаружено. На орбите каменистой планеты – крупный объект. – Он замолчал на долю секунды, затем добавил: – Для точного определения нужно подойти ближе.

Его голос… Он был задумчивым. Это настораживало. Яр никогда не колебался. Никогда не тянул с выводами.

– Что там, Яр? – я подался вперёд, впиваясь взглядом в экран.

– Я не уверен, но… очень похоже на корабль‑матку. Он очень огромный.

В груди похолодело.

– Опасность сближения? – спросил я, сжимая штурвал.

– Отсутствует. По крайней мере, явной угрозы нет. Корабль кажется пустым, но я фиксирую слабые энергетические щиты. – В его тоне сквозила растерянность – почти человеческая. – Как будто он… спит.

Я сглотнул.

– Идём к кораблю, Яр.

– Хорошо, Ратибор. Рассчитываю траекторию для короткого варп‑прыжка. – Истребитель дрогнул, набирая скорость. – Время полёта – одна минута.

Минута тянулась, как час. Корабль‑матка заполнил весь экран, заслонив звёзды. Его обводы, покрытые шрамами времени и космоса, напоминали чешую древнего дракона. Наш истребитель рядом с ним казался песчинкой.

– Яр, посмотри… – я замер, вглядываясь в сумрак космоса вокруг исполина.

На фоне гигантского корпуса, словно приросшие к его бронированной коже, темнели пристыкованные корабли. Сначала я различил три массивных силуэта – тяжёлые линкоры. Их угловатые, грозные формы выдавали утраченное величие: бронированные носы, ряды орудийных башен, обшарпанные, но всё ещё внушающие трепет корпуса.

Рядом с линкорами ютились тяжёлые крейсеры – стройные, хищные, с вытянутыми антеннами и плазменными орудиями крупного калибра. Чуть дальше, словно щенки возле матери, притулились лёгкие крейсеры и эсминцы: их компактные корпуса блестели в тусклом свете красного карлика, будто капли ртути на чёрном бархате.

– Невероятно… – прошептал я. – Откуда здесь целый флот?

Яр молчал несколько секунд – редкое для него колебание. Затем отозвался:

– Сканирование показывает: все корабли обесточены. Системы не активны. Но… – он сделал паузу, – их конструкции соответствуют технологиям Дома Северных Медведей.

Я сжал кулаки. Дом Северных Медведей… Отец? В голове роились вопросы, но ответа не было. Лишь молчаливый флот, приросший к телу древнего корабля‑матки, словно паразиты к киту.

– Они будто ждут пробуждения, – произнёс я.

– Или последнего вздоха, – добавил Яр.

Экран мерцал, отражая тусклый свет звезды. Флот молчал. А где‑то в глубинах корабля‑матки уже пульсировал сигнал – едва уловимый, но настойчивый. Как биение сердца.

– Корабль‑матка сканирует наши параметры… – начал Яр – и резко замолчал.

– Что случилось⁈ – я едва не вскочил. В висках застучало.

– Мы… получили доступ. Я только что принял номер стыковочного шлюза. Как будто нас тут ждали. – Его голос звучал озадаченно, почти растерянно.

Холодок пробежал по спине.

– Идём по указанному курсу, Яр, – сказал я, но мысли метались. Что это за корабль? Почему он откликается на нас? В памяти не было ни единого упоминания о таком гиганте у Дома Северных Медведей.

Мы приблизились. Двигатели вдруг заглохли – без предупреждения, без предупреждающих сигналов.

– Да что опять такое⁈ – выкрикнул я, хватаясь за панель управления.

– Корабль‑матка взял управление на себя. Тянет нас магнитным лучом в шлюз. Я могу вернуть контроль, если хочешь. Это несложно.

Я замер. Вернуть контроль? Или довериться?

– Не надо, – наконец произнёс я. – Тебе хватит энергии?

– Да. Батарей истребителя без подпитки от двигателя хватит на пару недель. Расход минимален.

– Хорошо. Ждём стыковки.

Я проверил штурмовую винтовку – полная батарея, всё работает. Пальцы слегка дрожали. Что ждёт нас там, внутри?

Экран показал, как гигантские створки шлюза медленно раскрываются, словно пасть неведомого зверя.

– Начинается стыковка, – сообщил Яр.

Наш истребитель втянуло в утробу корабля‑матки. Створки приёмного шлюза медленно сомкнулись, отрезав нас от космоса. В кабине мигнул свет – и наступила тишина. Тяжёлая, вязкая, будто сама материя здесь была пропитана тайной.

Я огляделся. Ни движения, ни звука. Только тусклый свет аварийных ламп дрожал на металлических стенах.

– Яр, ты меня слышишь? – прошептал я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

– Да, слышу и вижу через сенсоры бронекостюма. Но если отойдёшь слишком далеко от истребителя, связь пропадёт, – отозвался он.

Я отстегнул фиксаторы кресла, медленно поднялся. Серводвигатели бронекостюма тихо загудели – единственный звук в этой гнетущей тишине.

Дверь с шипением отъехала в сторону. Я сделал шаг наружу, и подошвы с лёгким звоном коснулись металла палубы. Анализ окружающей среды показал хорошее качество воздуха, пригодного для дыхания, но снимать шлем я не спешил.

Сделал ещё несколько шагов от корабля – осторожно, будто пробуя пространство на прочность. Каждый звук – скрип ботинок, дыхание в шлеме – отдавался эхом, словно корабль прислушивался ко мне.

И тут – резкий вскрик Яра в наушниках:

– Фиксирую боевых роботов! Ратибор, быстро в истребитель! Перехватываю контроль у корабля‑матки!

Я не успел даже развернуться. В тот же миг в центре ангара вспыхнула голограмма моего отца. Его лицо – строгое, измождённое – заполнило пространство. Голос прогремел, словно удар молота:

– Если ты мой сын, тебе нечего бояться. Сними бронекостюм и дай возможность провести диагностику ДНК. Если ты не он… боевые роботы уничтожат всё! Время для принятия решения – тридцать секунд. Двадцать девять… Двадцать восемь…

– Яр!!! – закричал я. Сердце колотилось в горле.

Перед глазами мелькнули силуэты: десятки механических конечностей, светящиеся сенсоры, стволы орудий, нацеленных на меня. Против такого количества у нас нет шансов. Даже если Яр успеет выставить щиты истребителя – нас сметут за секунды.

– Снимай бронекостюм! Доверься отцу! – услышал я голос Яра.

– Двадцать три… Двадцать две…

Я выключил бронекостюм – и он тихо раскрылся. Вывалившись в спешке наружу, я сразу поднял руки.

Отсчёт оборвался. В тишине раздался лёгкий шаг. Из тёмного угла вышел андроид – стройный, с гладкими панелями и мягким свечением глаз. На груди – герб моего рода и эмблема в виде красного креста. Доктор.

– Протяните правую руку, пожалуйста. Мне необходимо взять пару капель крови, – произнёс он почти человеческим голосом, без тени угрозы.

Я опустил руки, сжал пальцы в кулак, затем разжал. Ладонь дрожала.

– Сейчас я возьму кровь. Вы почувствуете укол, – предупредил андроид.

Тонкая игла скользнула в палец. Я едва ощутил прикосновение. Андроид поднёс к капле крови компактный сканер – кристалл внутри него вспыхнул алым.

– Ожидайте, – сказал он и замер, будто превратился в статую.

Секунды тянулись, как часы. Я стоял посреди этого металлического чрева и чувствовал, как пот стекает по спине. Отец… Что ты задумал?

Вдруг голограмма снова ожила. Лицо отца стало мягче, в глазах – искра гордости.

– Мой сын… Я знал, что ты сможешь выбраться. Очень надеюсь, что ты взял с собой ИИ из лабораторного комплекса. Все системы открыты. Тебе необходимо дать ему возможность внедриться в корабль. Если же ты не взял его… тебе придётся вернуться за ним, чего бы это ни стоило. Необходимый мощный контейнер для перевозки ИИ ты найдёшь в моей каюте.

Голограмма погасла. Андроид‑доктор заговорил:

– Уважаемый князь, я жду ваших указаний. Я – смотритель корабля‑матки «Стальная Берлога».

На дрожащих ногах я снова залез в бронекостюм. Активировал системы – и он мягко закрылся, вновь образуя герметичную защиту. «Я в домике», – мелькнула ироничная мысль, но в ней не было облегчения.

Андроид продолжал стоять, выжидательно глядя на меня. Его глаза‑светодиоды мерцали ровным, бесстрастным светом. В этой тишине даже моё дыхание в шлеме звучало оглушительно.

– Яр, что необходимо сделать, чтобы ты смог попасть в систему этого корабля‑матки? – спросил я, стараясь унять дрожь в голосе. Спокойствие давалось нелегко, но без него – никак.

– Скажи андроиду, пусть подключат истребитель к системе корабля для проведения диагностики. Этого мне хватит, – тут же ответил Яр. Его тон был деловым, почти равнодушным, будто он не замечал висящей над нами угрозы.

Я повернулся к андроиду:

– Смотритель, необходимо подключить этот истребитель к системе корабля для проведения диагностики.

Он вежливо поклонился – движение было отточенным, механическим, но в нём чувствовалась странная почтительность:

– Будет исполнено, князь.

Через пару секунд в ангар вошли два андроида‑техника. Без слов, синхронно, они тащили толстый кабель с массивным разъёмом. Движения их были точны, словно танец стальных теней. Один зафиксировал коннектор, второй провернул запорный механизм – раздался короткий щелчок.

– Ваш приказ выполнен. Запустить диагностику систем истребителя? – снова обратился ко мне смотритель. Его голос звучал ровно, без намёка на нетерпение.

– Ратибор, пусть ничего больше не делает. Дай мне десять минут, – вмешался Яр.

Я кивнул андроиду:

– Больше пока ничего не надо, смотритель. Надо подождать.

– Как прикажете, – он снова поклонился и замер, превратившись в безмолвную статую с гербом моего рода на груди.

Глава 6

Я ходил по ангару, нарезая круги вокруг андроида‑смотрителя. Мысли вертелись вокруг одного: чтобы у Яра всё получилось. Остальное – потом. Но сквозь тревожное ожидание то и дело прорывались другие вопросы, тяжёлые, как свинцовые гири:

Что мне делать с этим мёртвым флотом?

Чтобы запустить его, нужны не просто кредиты – колоссальные суммы. Даже набрать людей – лишь малая часть проблемы. Главное – содержание. Постоянный поток средств на поддержание кораблей, систем, инфраструктуры. А если начнётся война? Тогда добавятся расходы на ремонт, закупку новых судов, боеприпасы, снабжение… Список бесконечен.

Я встряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли. Не сейчас.

– Что там с Яром? Сколько уже прошло?

Вывел на бронестекло шлема таймер. Пять минут. Всего пять – но они тянулись, как вечность.

Зачем родители оставили мне этот флот? Для каких целей? Что они хотели от меня?

Вопросы жгли изнутри, но ответов не было. Я продолжал ходить кругами, погружённый в хаос сомнений.

– Ратибор?

Резкий голос смотрителя заставил меня остановиться. Я повернулся. Андроид смотрел на меня своими слегка светящимися глазами – холодными, бесстрастными.

– Ратибор, ты меня слышишь? – он шагнул ближе, замер в метре от меня.

– Яр? – я вгляделся в неподвижное лицо андроида, пытаясь уловить хоть тень знакомого голоса.

– Ну наконец‑то! Это я! – голос смотрителя вдруг изменился: стал тёплым, почти человеческим, полным восторга. – Это невероятно! Ты просто не представляешь!

Сердце подскочило.

– Яр, подожди. Ты взял под контроль корабль‑матку? – я едва сдерживал волнение.

– Да! И не только его. Всех андроидов, роботов, другие корабли, охранные системы… Проще говоря – абсолютно всё! – в его голосе звенела эйфория. – Тут есть где разгуляться! Ратибор, тебе нужно пройти на командную палубу этого корабля. Я отпускаю смотрителя – он тебя проведёт. Жду тебя там. Поторопись!

Я почувствовал, как внутри разгорается искра надежды. Яр говорил с таким возбуждением, что на миг показалось – он и правда стал человеком.

– Князь, управляющий кораблём‑маткой «Стальная Берлога» приказал мне сопроводить вас на командную палубу, в штаб этого корабля, – смотритель замер в почтительном поклоне.

– Веди, – коротко бросил я.

Андроид выпрямился и размеренным шагом направился к лифтам. Я последовал за ним, ощущая, как в груди нарастает смесь тревоги и предвкушения.

Мы поднялись на скоростном лифте – три минуты непрерывного движения. Судя по интенсивности ускорения и длительности подъёма, мы преодолели порядка десяти километров. Наконец двери плавно разъехались.

– Командная палуба, – объявил смотритель и уверенно двинулся по коридору.

Я поспешил за ним, жадно впитывая детали интерьера. Высокие своды, приглушённое освещение, панели с мерцающими индикаторами – всё дышало древней мощью. Мы прошли около ста метров (а может, и больше) и остановились у массивных, явно бронированных дверей. На входе мерцал электронный замок – сенсор для дактилоскопической идентификации.

– Вам необходимо приложить руку и открыть двери, князь. У меня нет доступа в штаб управления флотом, – произнёс андроид и снова склонил голову. – Я буду ждать вас здесь.

Я стянул бронированную перчатку, обнажив ладонь. Приложил её к сенсору – двери с тихим шипением разошлись в стороны. Я шагнул внутрь.

Передо мной развернулась грандиозная панорама: на всю стену – голографическое окно в космос. В центре сиял красный карлик, окутанный тускло‑оранжевым свечением. В воздухе над круглым тактическим столом висел огромный прозрачный шар – трёхмерная модель звёздной системы. В ней чётко просматривались планеты, астероидные поля, пара комет, прочерчивающих свой путь, а также наше текущее местоположение – крошечная точка среди безмерности.

Капитанское кресло стояло на невысоком подиуме у тактического стола. С этого места открывался полный обзор на командный зал: перед капитаном раскинулась полукруглая зона с рядами пультов и экранов.

Мягкое освещение подчёркивало контуры пустых рабочих мест – где‑то мерцали погасшие индикаторы, где‑то тускло отсвечивали голографические панели. Всё было неподвижно, лишь тонкая пыль медленно кружилась в воздушных потоках.

Несмотря на запустение, планировка оставалась ясной и функциональной: каждый пост располагался так, чтобы капитан мог мгновенно увидеть оператора и отдать приказ. Проходы между рядами были достаточно широкими для быстрого перемещения, а ключевые сектора – навигации, тактики, щитов и связи – легко различались по конфигурации пультов и расположению экранов.

Тишина стояла гнетущая. Ни звука, ни движения – только эхо собственных шагов отдавалось в пустоте огромного помещения.

– Ратибор! – раздался из динамиков на потолке радостный голос Яра. – Снимай штурмовой бронекостюм и занимай место капитана!

Недолго думая, я отключил бронекостюм – он с тихим шипением раскрылся. Я вышел, потянулся, ощущая непривычную лёгкость, и занял капитанское кресло. Кожаные подлокотники ещё хранили едва уловимое тепло – будто кто‑то сидел здесь минуту назад.

– Ратибор, приготовься. Твои родители оставили для тебя послание. Оно, возможно, многое прояснит, – произнёс Яр.

Прозрачный шар – трёхмерная модель звёздной системы – медленно растаял в воздухе. Вместо него вспыхнули две голограммы: отец в парадном мундире Дома Северных Медведей, мать – в простом лабораторном халате. Их образы дрожали, будто сигнал пробивался сквозь десятилетия.

– Сын, – произнёс отец, явно стараясь удержать голос ровным, но в нём всё же прорвалась нотка горечи. – Если ты сидишь в капитанском кресле «Стальной Берлоги», значит, нас уже нет в живых. Как и нет больше в галактике Дома Северных Медведей. Ты – единственный, кто остался.

Мать сделала шаг вперёд, её глаза блестели от слёз:

– Всё началось, когда наш искусственный интеллект, «Оракул», провёл серию расчётов. Прогноз был однозначен: объединённый флот Великих Домов и Императора уничтожит нас через десять лет. Причина – технология переноса сознания.

Отец кивнул, подтверждая:

– Мы держали её в секрете. Это было наше главное достижение: возможность сохранять разум в цифровых хранилищах, а затем переносить в новые, выращенные из ДНК тела. Но даже если бы мы добровольно передали технологию Императору… нас всё равно бы стёрли. Мы стали угрозой просто потому, что могли выжить там, где другие погибли бы.

– В «Крае Вечной Зимы» – нашей домашней системе – жизнь возможна только благодаря постоянным технологическим усовершенствованиям, – продолжила мать. – Наши учёные улучшали всё: системы терморегуляции, атмосферные фильтры, генетические модификации флоры и фауны. Мы не угрожали никому, но наш прогресс пугал.

– И тогда мы начали готовиться к неизбежному, – отец сжал кулаки. – В глубокой тайне был построен лабораторный комплекс – там тебе вырастили новое тело и перенесли сознание. «Оракул» просчитал: только ты сможешь продолжить род. Мы попытались сохранить и наши слепки сознания… но если ты один – значит, ИИ был прав.

Голограмма матери дрогнула:

– Параллельно мы запустили строительство «Стальной Берлоги». Корабль‑матку спрятали в звёздной системе, которую случайно открыли на краю галактики. Это тупик, не отмеченный на картах, но из этой звёздной системы ты сможешь попасть в три ближайшие, которые принадлежат… наверное, лучше сказать, принадлежали нашему роду: звёздная система «Край Вечной Зимы», Эридан‑4 и звёздная система «Аквамариновый Пояс». Мы не стали устанавливать варп‑маяк – чтобы никто не смог её найти.

– «Стальная Берлога» – не просто корабль, – отец обвёл рукой пространство, будто показывая невидимые отсеки. – Это автономный мир: искусственные поля для выращивания зерна и овощей; фермы для разведения гигантских зайцев; цеха для производства дронов и кораблей вплоть до линкоров (нужны лишь сырьевые материалы); все технологии и знания Дома.

– Планета, на орбите которой находится «Стальная Берлога», богата рудами и минералами – всем, что потребуется для развития, – добавила мать. – Когда ты внедришь в корабль искусственный интеллект, который мы оставили в лаборатории, он запустит все процессы. Большинство задач выполнят андроиды и роботы – их здесь тысячи.

– Эта система, – мать улыбнулась сквозь слёзы, – названа мной «Последний ковчег». Она станет отправной точкой для нового Дома Северных Медведей. Но тебе понадобятся верные люди и кредиты. К сожалению… мы не смогли оставить ни того, ни другого. Всё ушло на строительство лаборатории и «Стальной Берлоги».

Отец наклонился вперёд, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость:

– Прости, что не говорили тебе раньше. Мы хотели защитить тебя, но, видимо, защищали слишком рьяно.

– Сыночек, – по щекам матери покатились слёзы. – Прости нас за то, что не смогли спасти наш род. Мы были наивны. Верили, что эпоха войн закончилась. Не заметили, как враги окружили нас, готовя удар. Мы смотрели в микроскопы и телескопы, но не видели того, что происходило у нас под носом.

Голограммы замерцали, начав растворяться.

– Помни: ты – последний Медведь. Но не единственный человек, способный изменить галактику. Используй то, что мы оставили. И… будь мудрее нас.

Образы погасли. В тишине слышно было только моё дыхание и тихий гул систем корабля.

Я сидел в капитанском кресле этого безмолвного исполина, и слёзы бесшумно стекали по щекам. Что делать дальше? Как поступить? Мысли, острые, как осколки стекла, рвали сознание на части. Один. Совершенно один. Лишь Яр – теперь лишь голос, вплетённый в гул корабельных систем, – едва скрашивал это всепоглощающее одиночество.

Глава Дома Северных Медведей. Князь без княжества. Без кредитов, без людей. Только мёртвый металл вокруг – холодный, равнодушный, абсолютно бесполезный в этой пустоте.

Я не заметил, как уснул, погружённый в омут мрачных мыслей.

Пробуждение не принесло облегчения. Мрак, словно вязкая тьма, снова сомкнулся вокруг. Я поднялся с кресла, вышел из штаба и побрёл к истребителю. Ноги будто не слушались, каждое движение давалось с усилием, будто я продирался сквозь густую смолу.

– Ратибор, – донёсся голос Яра.

Но у меня не было сил отвечать. Не было желания. Я всё глубже погружался в бездну отчаяния, замкнулся в себе, как в коконе. Мир сузился до размеров кабины истребителя.

Забравшись внутрь, я достал пакет с сухой смесью аварийного пайка. Вскрыв его, развёл порошок водой в стакане. Жидкость выглядела тошнотворно – мутная, с неприятным осадком. Я выпил эту мерзость, и она обожгла горло, словно отрава. Свернувшись клубком в кресле пилота, я снова погрузился в тяжёлую дремоту.

Просыпался. Брёл по ангару, не видя ничего вокруг. Время растворялось в серой пелене безразличия. Яр пытался заговорить со мной – снова и снова, – но я игнорировал его попытки. Его слова доносились как сквозь толщу воды: далёкие, бессмысленные.

Дни сливались в один бесконечный кошмар. Я оброс. Одежда пропиталась потом и запахом безысходности. Тело стало чужим, а разум – пленником бесконечного круговорота мрачных мыслей.

– Почему, Яр? – произнёс я в один из дней, очнувшись внутри истребителя. Вокруг был лишь тусклый свет аварийного освещения и тишина, густая, как смола.

– Потому что они любили тебя, Ратибор. Беззаветно любили. Они отдали всё, чтобы сохранить тебе жизнь и дать возможность возродить Дом Северных Медведей. Именно поэтому ты здесь. Они вели тебя сюда всё это время. Вспомни. Вспомни каждое их слово.

Меня создали для этого. Чтобы вырастить твоё новое тело, перенести сознание и помогать тебе. Тяжёлый истребитель в ангаре? Его пригнал твой отец. А координаты этого места? Только ты и он знали о точке вашей первой охоты.

Разве ты не видишь? Они верили в тебя.

А ты… Ты предаёшь их. Предаёшь все их надежды.

Всё это – лабораторный комплекс, корабль‑матка, эта звёздная система – оставлено тебе в надежде, что ты возродишь былое величие Дома.

А что сделал ты?

Сдался. Забился в истребитель, как жалкая крыса.

Разве медведи так ведут себя? Разве этого хотели твои родители? Чтобы ты сидел в этой норе, жевал аварийные пайки и выглядел как отребье из трущоб самой нищей и заброшенной планеты?

Ты – последний из Северных Медведей. Последний, кто может всё изменить. А вместо этого ты прячешься.

Что ты делаешь, Ратибор?

– Я не крыса, Яр. Просто… – начал я, с трудом поднимая взгляд.

– Просто что? – резко перебил меня Яр. Голос его звенел, как лезвие. – Просто ты сдался? Тебе грустно одному? Хочется плакать, как маленькому ребёнку? Что – просто, Ратибор?

Он замолчал на миг, и в этой тишине я услышал собственное прерывистое дыхание.

– Ты уподобился жалкой крысе.

– Я не крыса! – с нажимом проговорил я, сжимая кулаки.

– Так докажи. Пока я вижу всего лишь крысу. И да, спасибо, что вытащил меня из лаборатории. Так и быть, живи на моём корабле, в этом ангаре. Но больше я не пущу тебя никуда. Нечего крысам гулять по моему кораблю, – произнёс Яр строгим, безжизненным голосом.

– Я не крыса. И это мой корабль. Я – глава Дома Северных Медведей, князь Ратибор Святославович Медведев, – выговорил я чётко, выбираясь из истребителя.