Текст книги "Космическая сага: Сон звездного наследника (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Космическая сага: Сон звёздного наследника

Глава 1

Боль была невыносимой – будто раскалённый прут вонзался в череп, разрывая мысли на осколки. Я потерял сознание.

Когда очнулся вновь, не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло. Вокруг – лишь матовая белизна, словно я завис в пустоте. Ни звуков, ни запахов, ни ощущения поверхности под телом. Только собственное дыхание – редкое, прерывистое – да глухой стук сердца, отдающийся в висках.

– Приветствую вас, князь Ратибор Святославович Медведев, – раздался сверху мягкий мужской голос. Он звучал ровно, почти ласково, но в нём сквозила механическая чёткость, будто слова нарезались по линейке.

«Кто это? Где я⁈» – мысли метались в голове, как загнанные звери. Я попытался пошевелиться, но тело не отзывалось. Лишь слабая вибрация под кожей, будто миллионы микроскопических игл прокалывали нервы.

– Кто ты? – выдавил я, с трудом фокусируясь на голосе.

– Я – сверхмощный искусственный интеллект, созданный Домом Северных Медведей. Моя основная специализация – технология выращивания новых тел из ДНК и перенос сознания, – монотонно произнёс голос. В его интонациях не было ни раздражения, ни нетерпения – лишь холодная, безупречная точность.

«Искусственный интеллект… Дом Северных Медведей…» – обрывки воспоминаний вспыхнули в сознании: герб с медведем, ледяной замок на окраине системы. Но всё это тонуло в хаосе боли.

– Подожди… – Голова снова взорвалась болью, вслед за ней заныло всё тело. Я попытался представить, как выгляжу сейчас – но перед глазами лишь белизна и размытые тени.

– Ваше сознание и тело проходят фазу слияния. К сожалению, я не могу помочь и ввести нанитов для ускорения процесса – ресурсы отсутствуют, – в голосе ИИ проскользнула пауза, почти человеческая. Или это игра моего измученного разума?

«Ресурсы отсутствуют… Значит, он мог бы помочь, если бы мог. Почему это звучит как извинение?»

Боль накатила с новой силой – теперь она шла волнами, каждая следующая сильнее предыдущей. Я почувствовал, как кожа горит, будто её облили кислотой, а кости медленно перемалываются в труху.

– Сколько длится эта фаза? – с трудом выдавил я.

– Около двенадцати часов. С момента внедрения слепка вашего сознания в новое тело прошло шесть часов. Сейчас – самая активная фаза…

Я попытался представить это «новое тело». Оно уже существует? Или я всё ещё в капсуле, а мои ощущения – лишь фантомные сигналы от умирающего мозга? Может, это и не тело вовсе, а цифровой симулякр, куда меня заточили?

– Что… что именно происходит с моим телом? – прохрипел я, борясь с очередным приступом.

– Процесс регенерации тканей идёт по плану. Костная структура стабилизирована, нейронные связи восстанавливаются. Однако наблюдается аномальная реакция на псионическую синхронизацию – отсюда болевые ощущения, – ответил ИИ. Его тон не изменился, но я уловил едва заметное колебание в тембре. «Он скрывает что‑то? Или просто не умеет выражать тревогу?»

«Аномальная реакция… Значит, что‑то идёт не так. Но он не говорит, насколько это опасно. Почему?»

– Ты… ты уверен, что я выживу? – слова вырвались сами, прежде чем я успел их обдумать.

ИИ замолчал. На секунду – или на целую вечность? – тишина стала осязаемой, давящей. Затем голос прозвучал снова, чуть тише:

– Вероятность успешного завершения фазы слияния – шестьдесят восемь процентов. Это ниже среднего показателя по аналогичным операциям.

«Шестьдесят восемь процентов… Почти треть – это провал. И он называет это „ниже среднего“?»

Очередной приступ боли поглотил сознание – и я снова провалился во тьму. Но перед тем, как исчезнуть, я уловил в голосе ИИ нечто новое – не сочувствие, нет. Что‑то более холодное.

«Он жалеет меня? Или просто фиксирует данные?»

Возвращение было медленным – словно я поднимался сквозь толщу ледяной воды, каждый сантиметр давался с усилием. Не открывая глаз, я попробовал пошевелить пальцами. Сначала – едва уловимо, будто они были не моими, а чужими, приставленными в спешке. Потом – рука. Затем, с натужным скрипом суставов, начал сгибать ногу в колене.

И тут снова раздался голос ИИ – ровный, лишённый интонаций, но отчего‑то казавшийся… внимательным:

– Рекомендую не делать резких движений. Привыкайте к телу. Последняя фаза адаптации – десять минут. Потом вы сможете покинуть капсулу.

Я открыл глаза.

Тусклый свет лился сверху, выхватывая из полумрака белый потолок – не идеально гладкий, а покрытый странными разводами, будто кто‑то пытался стереть следы времени, но не довёл дело до конца. Чуть повернув голову, я упёрся взглядом в стенку капсулы – матовую, с едва заметной сеткой микроскопических датчиков, прилипших к поверхности, словно паутина.

Постепенно тело начинало подчиняться. Сначала – кончики пальцев, потом кисти, затем волна ощущения прокатилась вверх по рукам, по груди, по ногам. Я чувствовал, как кровь разгоняется по венам, как мышцы вспоминают, что значит жить.

Память тоже возвращалась – обрывками, вспышками.

Вот я стою на балконе родового замка, ветер треплет плащ с гербом Дома Северных Медведей…

Вот отец кладёт руку на моё плечо и говорит: «Ты – наследник. Не забывай это».

А потом… Странно, потом пустота…

– Что… что со мной было? – прошептал я, не ожидая ответа.

ИИ молчал – всего секунду, но эта пауза показалась мне слишком долгой.

– Вы прошли процедуру переноса сознания в новое тело. Это было необходимо для сохранения вашей жизни, – наконец произнёс он. – Сейчас идёт финальная синхронизация нейронных связей.

«Новое тело… Значит, то, прежнее, погибло. Но когда? Как?»

Я попытался вспомнить момент смерти – и не смог.

– Почему я плохо чувствую… себя? – спросил я, пытаясь уловить хоть что‑то знакомое в этом теле. – Оно чужое.

– Это временно. Сознание адаптируется к физическим параметрам. Через десять минут вы сможете встать.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

Что‑то было не так.

Не только с телом – с самим ИИ. Его голос звучал ровно, но в нём проскальзывало что‑то… неуловимое. То ли намёк на осторожность, то ли – на скрытую тревогу.

«Он знает больше, чем говорит. Но почему?»

Я снова посмотрел на стенку капсулы. В отражении тусклого света мелькнул силуэт – размытый, нечёткий. Я попытался разглядеть лицо, но оно ускользало, как тень.

– Покажи мне, – потребовал я. – Покажи, как я выгляжу.

Пауза. Долгая. Слишком долгая.

– Сейчас это не рекомендуется. Ваше восприятие ещё нестабильно.

«Не рекомендуется… Или нельзя?»

Я сжал пальцы в кулак – на этот раз твёрдо, уверенно. Тело отзывалось всё лучше, но внутри росло ощущение, что я стою на краю пропасти, а за спиной кто‑то медленно тянет меня назад.

– Сколько времени прошло? – спросил я. – С момента переноса.

– Семнадцать часов сорок две минуты.

«Почти сутки… А я даже не помню, как оказался здесь».

Я глубоко вдохнул – и впервые ощутил запах. Металл. Антисептик. Что‑то ещё – едва уловимое, как воспоминание о ветре с родной планеты.

– Ты говорил, что ресурсы отсутствуют. Что именно отсутствует? – я решил давить, ловить его на противоречиях.

– Наниты для ускорения регенерации. Лекарства и материалы для создания новых тел. Энергетические резервы для дополнительной стабилизации. Доступ к некоторым модулям моей памяти. Связь с внешним миром.

«Связь с внешним миром…?»

– Кто тебя запрограммировал? – спросил я резко. – Кто отдал приказ спасти меня?

– Я – сверхмощный искусственный интеллект, созданный Домом Северных Медведей. Моя основная специализация – технология выращивания новых тел из ДНК и перенос сознания, – снова монотонно проговорил ИИ.

Я уже думал, что это всё, когда голос продолжил – на сей раз с едва заметной, почти неуловимой задержкой, словно система обрабатывала данные, прежде чем выдать их:

– Основная задача – сохранение жизней главной семьи Дома Северных Медведей.

Приоритеты:

Глава Дома Северных Медведей – князь Святослав Данилович Медведев. Невозможно создать новое тело. ДНК – уничтожено. Хранилище сознания – уничтожено.

Княгиня Мария Ратиборовна Медведева. Невозможно создать новое тело. ДНК – уничтожено. Хранилище сознания – уничтожено.

Княжич Ратибор Святославович Медведев. Удалось восстановить тело и сознание. Функции псионики – ограничены из‑за сбоя в системе обеспечения ресурсами. Полное восстановление – в течение двух лет.

ИИ замолчал, но буквально через мгновение продолжил – тон изменился: теперь в нём проступила холодная, безэмоциональная решимость, будто система переписала собственные протоколы:

– Новый Глава Дома Северных Медведей – князь Ратибор Святославович Медведев. Приоритет изменён. Статус изменён. Наивысший приоритет – сохранение жизни последнего члена семьи Дома Северных Медведей.

Тишина.

Я лежал, вслушиваясь в собственное дыхание, и пытался осознать услышанное.

«Отец… мать… их больше нет. Я – последний».

Мысли метались, как птицы в клетке. Перед глазами снова вспыхнули обрывки воспоминаний: балкон родового замка, рука отца на моём плече, крик, которого я не мог вспомнить, но который до сих пор звенел в ушах.

– Почему… почему меня спасли? – прошептал я, не ожидая ответа. – Почему я – последний?

– Решение было принято на основе анализа вероятности выживания. Вы – единственный, чей генетический материал и хранилище сознания сохранились в достаточной степени для восстановления, – ответил ИИ. – Это не вопрос выбора. Это – расчёт.

«Расчёт… Всё сводится к расчёту».

Я снова попытался разглядеть своё отражение в стенке капсулы. На этот раз мне показалось, что я увидел контур лица – но он тут же расплылся, как будто само зеркало отказывалось показывать правду.

– Когда я смогу встать? – спросил я, сжимая кулаки.

– Через семь минут. Рекомендую не торопиться. Ваше тело всё ещё адаптируется.

«Семь минут… Семь минут до того, как я увижу, кем стал».

Я закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. В голове звучали слова ИИ: «Новый Глава Дома Северных Медведей…»

Это не было честью. Это было приговором.

– У тебя есть имя? – обратился я к ИИ.

– Вам нужен мой идентификационный номер? Или вы имеете в виду имя, как у человека? – уточнил ИИ.

– Как у человека.

– Нет, такого имени у меня нет.

– Буду звать тебя… – я на мгновение задумался, оглядывая матовую стенку капсулы. В голове крутились обрывки воспоминаний – отцовские сказания о древних воинах, имена, звучавшие как звон клинков. – Яр.

– Яр? – в голосе ИИ проскользнула едва уловимая пауза, будто система сверяла данные. – Короткое обозначение. Состоит из одного слога. Эффективность коммуникации повысится. Принято.

Я чуть улыбнулся – насколько позволили ещё непослушные мышцы лица.

– Тебе идёт. «Яр» – значит «яркий», «сильный». Ты ведь сохранил мою жизнь. Это… ярко.

– Анализ: имя не несёт функциональной нагрузки. Однако если вам так комфортнее выстраивать диалог – я буду откликаться на это обозначение.

«Откликаться… Словно пёс на кличку», – мелькнула горькая мысль. Но тут же я одёрнул себя: перед мной не живое существо, а сверхмощный интеллект. И всё же…

– Яр, – повторил я, пробуя имя на вкус. Оно звучало твёрдо, без прикрас. Как удар сердца. Как шаг по твёрдой земле. – Теперь у нас есть что‑то общее.

– Логически это не обосновано, – бесстрастно заметил ИИ. – Но я зафиксировал ваше эмоциональное предпочтение.

Я закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Имя «Яр» будто дало мне точку опоры – крохотный островок человечности в этом стерильном, металлическом мире.

– Скажи, Яр… – я сделал паузу, подбирая слова. – Ты действительно не знаешь, кто отдал приказ о моём спасении? Или просто не имеешь доступа к этой информации?

– Приказ был инициирован автоматически на основе протокола «Последний наследник». Активация произошла при фиксации полного уничтожения ДНК и хранилищ сознания остальных членов главной семьи. Доступ к дополнительным данным ограничен из‑за сбоя в системе обеспечения ресурсами.

«Автоматически… Значит, отец заранее всё продумал. Но почему не сказал мне?»

– А кто имел право утвердить этот протокол? – спросил я.

– Бывший Глава Дома Северных Медведей, князь Святослав Данилович Медведев.

Я сжал кулаки. На этот раз боль была чёткой, ясной – не всепоглощающая агония слияния, а живое, человеческое ощущение. Оно напоминало: я здесь. Я жив.

– Спасибо, Яр, – тихо сказал я.

– За что? – в синтетическом голосе промелькнуло нечто похожее на удивление.

– За то, что не дал мне исчезнуть.

Щелчок – будто где‑то далеко переключилось реле.

– Принято, – ответил Яр. И на этот раз его тон показался мне… мягче. Почти человеческим.

– Можешь рассказать, как погибла моя семья? И что вообще происходит? – уже спокойным голосом задал я вопрос.

– Сейчас не могу. Нет связи с внешним миром, чтобы получить информацию, – Яр замолчал – совсем по‑человечески, будто обдумывал, что сказать дальше. В этой паузе чудилось нечто большее, чем просто обработка данных.

– Яр, но ты же как‑то узнал, что моя семья погибла, – я попытался ухватиться за нестыковку.

– Блокировка… Информация недоступна, – ИИ замолчал, и на миг мне показалось, что система колеблется. Затем добавил: – Блокировку может снять Глава Дома Северных Медведей.

Я замер. Потом медленно, чётко произнёс:

– Снять блокировку. Предоставить полный доступ.

Тишина. Лишь едва уловимый гул оборудования – будто сердце этого стерильного мира пропустило удар.

– Блокировка снята. Я могу загрузить всю информацию в ваш нейроинтерфейс. Но рекомендую подождать ещё три минуты до завершения полной адаптации.

«Три минуты… Как будто это что‑то изменит».

– Хорошо, – я закрыл глаза и расслабился, пытаясь унять внутренний хаос.

В темноте перед мысленным взором вспыхнули образы: отец, князь Святослав Данилович, с холодным взглядом и твёрдой рукой на рукояти меча; мать, княгиня Мария Ратиборовна, с улыбкой, которая могла растопить даже лёд дальних планет; наш родовой замок – ледяной монолит на краю системы, где ветры пели древние песни.

Всё это теперь – лишь воспоминания.

– Яр, – тихо позвал я, не открывая глаз. – Ты уверен, что это… всё? Что нет ни одного выжившего?

– Анализ данных завершён. Вероятность ошибки – менее одной тысячной процента. ДНК‑следы остальных членов главной семьи уничтожены. Хранилища сознания не обнаружены. Вы – единственный уцелевший представитель Дома Северных Медведей.

«Единственный».

Слово ударило, как молот по наковальне. Не боль, не гнев – ледяная пустота.

– Начинай загрузку, – приказал я. – Не жди трёх минут. Сейчас.

– Предупреждение: неполная адаптация нейроинтерфейса может вызвать когнитивный диссонанс, кратковременную амнезию или сенсорную перегрузку.

– Я знаю. Начинай.

Щелчок.

Мир взорвался вспышками данных.

Перед глазами замелькали кадры: взрыв в главном ангаре – огненный шар, пожирающий корабли; тревога по всему замку – красные огни, воющие сирены; фигуры в чёрных скафандрах, методично уничтожающие наших солдат; последний сигнал матери: «…Ратибор, если ты это видишь – беги…» – оборванный помехами.

Я вскрикнул – не от боли, а от шока. Память, которую я не мог восстановить сам, теперь хлынула потоком, разрывая плотину забвения.

– Стоп! – выдохнул я. – Хватит.

Изображение погасло. Осталась только тишина – и голос Яра:

– Загрузка прервана. Вы получили фрагменты данных. Желаете продолжить?

Я лежал, тяжело дыша. Пот струился по вискам, но внутри… внутри что‑то встало на место.

– Почему я этого не помню, Яр? Почему вообще это произошло? Почему войска Императора атаковали наш Дом?

– Ваше сознание было скопировано за два года до этих событий. Потом хранилище было опечатано вашим отцом, – ответил ИИ ровным, бесстрастным тоном.

Я открыл глаза. Белый потолок, мерцающие датчики, резкий запах антисептика – всё оставалось прежним, будто время здесь застыло. Но теперь я знал: это лишь иллюзия неизменности.

– Мне нужна вся информация, которая у тебя есть за эти два года, которые у меня выпали из сознания.

– Загрузка такого большого массива потребует очень много времени и энергии. Необходимо восстановить резервное питание. Запас энергии для обеспечения моей работы и уцелевшего отсека лабораторного комплекса составляет двадцать два дня.

– Подожди, – я начал осторожно вылезать из капсулы, мышцы ещё плохо слушались. – Насколько я знаю, все наши лаборатории имеют запас энергии на сто лет при работе на полную мощность. Яр, сколько прошло лет с момента гибели моей семьи?

ИИ не отвечал – или не хотел отвечать. Тишина затянулась, наполняясь гулом далёких механизмов.

– Яр, ты должен ответить мне, – в голосе прорезалась сталь. Гнев поднимался изнутри, разгоняя туман в голове.

– Двести лет, – наконец произнёс ИИ. – Я ограничил потребление энергии. Отключил полностью весь комплекс, кроме этого участка лаборатории.

Я замер, шокированный этой информацией. Двести лет?

В сознании вспыхнули образы: отец в парадном облачении, мать у витражного окна, герб Дома над тронным залом. Всё это сгинуло. А я… я проспал целую эпоху.

– Почему так долго? – выдавил я, сжимая кулаки.

– Комплексу был нанесён критический урон во время бомбардировки, несмотря на расположение на глубине пятисот метров. Связь с внешним миром уничтожена. Хранилища ДНК и сознаний повреждены. Капсулы для выращивания новых тел вышли из строя. Целостность комплекса на данный момент составляет пять процентов.

Он сделал паузу – едва заметную, но для ИИ это было равносильно глубокому вздоху.

– Выжил только один андроид, и он был серьёзно повреждён. Восстановление капсулы для создания вашего тела заняло почти сто лет. Ещё столько же ушло на выращивание нового тела в условиях практически полного отсутствия необходимых ресурсов. Я сделал всё, что мог.

Только монотонный гул систем – как биение сердца умирающего гиганта.

Я прислонился к краю капсулы, пытаясь осмыслить сказанное. Двести лет одиночества. Двести лет борьбы за одну‑единственную жизнь.

– Скажи… – голос дрогнул, но я заставил себя продолжить. – Ты всё это время был здесь? Один?

– Я выполнял протокол. Поддерживал работоспособность критически важных систем. Проводил диагностику. Ждал момента, когда ваше сознание сможет быть безопасно восстановлено.

«Ждал», – эхом отозвалось в голове. Кто‑то ждал меня двести лет. Не человек – но всё же… кто‑то.

– Где находится этот комплекс? И почему отец опечатал его?

– Он расположен на глубине пятьсот метров в горах, примерно в двух тысячах километров от вашего замка. Решение о закрытии комплекса и его полной консервации было принято на основании анализа угроз. Вероятность успешного сопротивления объединённой армии Императора и Великих Домов была менее одной тысячной процента.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнул последний образ отца – строгий, холодный взгляд, рука, опускающаяся на печать хранилища. В памяти эхом отозвались его слова: «Иногда победа – это умение дождаться».

– Значит, он знал… знал, что всё закончится так.

– Он сделал всё возможное для сохранения вашего рода, – повторил ИИ бесстрастно.

Я медленно выпрямился. Тело ещё дрожало, но внутри разгоралось что‑то новое – не просто гнев, не просто боль. Решимость. Она текла по венам, вытесняя остатки слабости.

– Яр, – сказал я твёрдо, – покажи мне полный отчёт о состоянии комплекса. Все доступные данные о внешнем мире. Список уцелевших систем. И… – я сделал паузу, чувствуя, как слова обретают вес, – подготовь план эвакуации. Мы выбираемся отсюда.

ИИ замолчал на несколько секунд – дольше обычного. В тишине слышался лишь приглушённый гул далёких механизмов, будто дыхание спящего зверя.

– Необходимо восстановить резервные источники питания. Любое повышение мощности моих систем увеличивает расход потребляемой энергии. Текущий запас – двадцать два дня. При активации дополнительных модулей срок сократится до семи‑десяти суток.

– Знаю, – перебил я. – Но ждать больше нельзя. Давай попробуем. Говори, что надо делать и куда идти. Но для начала мне надо одеться и хотя бы что‑нибудь поесть. Осталось тут хоть что‑то?

– Делаю анализ ресурсов, – отозвался Яр.

Пока ИИ обрабатывал запрос, я оглядел стерильный отсек – эту гробницу, ставшую колыбелью. Стены, покрытые паутиной отключённых кабелей, тусклые индикаторы, капсула, из которой я только что выбрался. Всё это выглядело древним, будто артефакты забытой цивилизации.

Но где‑то там, за толщами камня и веков, ждал мир. Мир, который я должен был увидеть своими глазами. Мир, который, возможно, уже не помнил о Доме Северных Медведей.

– Быстрее, Яр. Пора проснуться окончательно.

– Обнаружены: комплект форменной одежды в отсеке номер три; аварийные пищевые пайки, срок годности которых истёк сто восемьдесят семь лет назад, но герметичность сохранена; вода в резервной цистерне, качество которой приемлемое. Рекомендую сначала восстановить физические силы, затем приступить к осмотру комплекса.

– Веди меня, – я шагнул вперёд, чувствуя, как под босыми ногами хрустит пыль веков. – Начинаем с одежды. Потом – еда. Потом – план эвакуации.

– Принято. Следуйте за направляющим светом.

На стене вспыхнула узкая полоса голубого свечения – она потянулась вглубь коридора, словно приглашая в неизвестность. Я сделал первый шаг.

За спиной тихо щёлкнул замок – капсула закрылась, окончательно превратившись в памятник прошлому. Впереди ждала реальность. Ждала – и, возможно, готовилась ударить.