Текст книги "Две консервы не желают нормально сдохнуть (СИ)"
Автор книги: Максим Бугаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
Ой, не так я себе представлял свой побег с этой базы. Вообще не так! В моих планах было тихо-мирно уйти, не разбудив при этом ни жучка, ни мошки, а на деле – пожалуйста, распишитесь.
В лучших стилях кинематографа, остросюжетных триллеров-боевиков. Только собак не хватает. Ну, справедливости ради, была одна белая собачка, которая не переставала материться и лаять на всё, что движется, только вот уж больно симпатичная.
В общем, стоило нам только перемахнуть за периметр, как началось ещё хлеще представление. Честно сказать, ума не приложу, как вообще это ржавое ведро удерживалось ещё на ногах и не рассыпалось на болты. Только ведь недавно хаял его защиту, а вот оно как на самом деле получилось: сто сорок первый оказался живчиком. За это низкий поклон его конструкторам. Половина корпуса уже валялась в песках марсианской пустыни на полигоне, а он упорно держался на ногах.
Но долго так продолжаться не могло. Под этим шквальным огнём максимум сможем ещё продержаться минуты две, а то и меньше.
– Лида, включи внешку! – крикнул я во всё горло, понимая, что Скворцова впопыхах отключила и внешнюю связь.
Удивительно, но она меня услышала. Даже не рассчитывал, что с первого раза получится до неё докричаться – внутри кабины стоял такой грохот, что я сам собственных слов не слышал.
Через пару секунд всё в один миг утихло. Такое впечатление, будто кто-то выключил рубильник, и эта бесконечная барабанная дробь прекратилась.
– Они что, прекратили обстрел?! – ещё на эмоциях продолжала орать Скворцова, отчего у меня аж в ушах зазвенело.
– Скорее всего, старший сержант Гунько связалась с ними, когда догадалась, что происходит, – поделился я своими соображениями.
– Не спешила она… сообразить… – уже чуть тише пробормотала Лидия, упрямо направляя шагоход к одной ей ведомой точке.
Я промолчал на этот счёт. Как по мне, очень даже быстро Гунько сообразила, в чём дело. Ну, в плане того, почему с нами пропала связь, и связала всё в единую картину. Пара минут – это небывалая оперативность, так что Скворцова зря наговаривала на свою «подружку».
Теперь вопрос уже стоял, насколько быстро она сообразит, что мы все же «делаем ноги». Оставалось надеяться только на то, что старший сержант Гунько девушка молодая и ей не хватает опыта, чтобы быть слишком догадливой и дальше. Но даже при таких раскладах, если сойдутся все звезды на небе, что делать дальше. Без шума и пыли мы не вышли за периметр, так или иначе, старший на полигоне поднимет тревогу. По факту боевая единица покинула полигон, а это ЧП.
– Скворцова, надеюсь, у тебя есть план? Потому что в лучшем случае через пять минут за нами вышлют патруль.
Девушка молчала.
– Алло! На другом конце провода! Спрашиваю, у тебя есть план или нет?! Если ты не заметила, то я сейчас по твоей вине в таком положении, так что будь добра, не молчи пожалуйста.
Пусть я и немного слукавил, но по факту тут к моим словам не придраться. Я не рассчитывал на “шоу”, когда покину сие прекрасное заведение.
– Сейчас сам всё увидишь, подожди ещё минуты три. Нет, пять. У нас несколько критических повреждений, я выжимаю из машины максимум, но больше восемнадцати километров в час В-2 сейчас не выдаст.
«Критические повреждения»! Да я в шоке, что он вообще ещё может передвигаться. А в остальном всё пока что относительно приемлемо. На тоненького, но и так сойдёт.
Ну что ж, поступили и приятные новости. Все же у девушки был какой-то план, а это уже хорошо. Значит, действовала она не наобум. Не ошибся в ней. У людей с её складом ума случайности не происходят… На что-то она ведь рассчитывала. То есть не всё настолько безнадёжно, как мне казалось с первого раза.
На радаре появились сразу три точки. Система опознавания идентифицировала их как «Страж-12». Юркие и весьма непримечательные военные дроиды, от которых можно было ждать уйму неприятностей. Точно утверждать не могу, так как с этой моделью раньше не сталкивался, но мне хватило и беглого взгляда на них, чтобы прийти к самым базовым выводам. Уверен, этих моно-колёсных гадов как раз для таких вот перехватов и конструировали.
Они катились по марсианскому грунту на единственном массивном, покрытом красноватой пылью пневматическом колесе, прикрытом по бокам защитными кожухами с гидравлическими рычагами балансировки. Над ходовой частью возвышался угловатый оружейный модуль с ребристыми радиаторами и турелью, ощетинившейся стволами спаренного пулемёта и блоком направляющих. Простые, дешёвые и функциональные – абсолютно безжалостные механизмы, созданные без единой лишней детали. И эта троица уже целеустремленно брала нас в клещи. Вскоре к ним начали подтягиваться и другие их товарищи-однополчане – такие же опасные игрушки.
– Лида, у нас проблемы уже сейчас намечаются, – решил я поинтересоваться, предусмотрено ли у моего механика что-нибудь на этот случай.
– Бочкин, придумай что-нибудь! Надо ещё три минуты продержаться.
Теперь стало предельно понятно. Ничего интересного на случай непредвиденных обстоятельств в запасе у Скворцовой предусмотрено не было.
Отличненько.
– Включи общую связь, только поклацай тумблером, типа помехи, – ничего ничего лучше придумать я чем просто импровизировать.
– Ты уверен? – она даже обернулась на меня.
– На все сто. Гарантировать тебе не могу полных три минуты спокойствия, но думаю, что всё получится.
Девушка кивнула головой включила общую связь, с какой-то надеждой глядя в пол-оборота на меня.
– База, база, приём, это сто сорок первый… База, база, приём, это сто сорок первый.
На другом конце тут же ответили:
– Сто сорок первый, это база, приём! Что у вас, чёрт возьми, происходит?
– База, база, приём, это сто сорок первый, ответьте, – продолжал я крутить свою пластинку, словно в упор их не слышал. – База-база, приём! Это сто сорок первый, ответьте, если слышите.
Гунько автоматически повысила голос, крича в микрофон:
– Сто сорок первый, я вас слышу! Говорите!
Старый армейский трюк со «сломанной рацией» и игрой в глухого – классика, когда нужно выиграть драгоценные секунды, заставить на том конце провода растеряться, пытаясь понять, что за сбой у них в эфире. Это при должном терпении можно растянуть на пару минут.
– База, если вы меня слышите, передаю положение дел. Нас атаковали. Повторяю, атаковали! Дружеский огонь. Вышли из-под обстрела. Сержант Скворцова ранена, взял управление машиной на себя. Электроника и управление не отвечают должным образом на команды. Не могу справиться с управлением. Запрашиваю помощь. Это сто сорок первый. База, приём. Если вы меня слышите, запрашиваю помощь. Сто сорок первый.
– Выключай, – тихо я шепнул Лидии, прикрыв рукой микрофон на всякий случай.
Скворцова догадалась, о чём речь, и опустила тумблер.
Я же переключился на оставшиеся две камеры внешнего наблюдения, полностью сосредоточившись на «Стражах». Их уже было около восьми штук возле нас. Пять с правой стороны и три с левой.
Судя по их поведению, командование ещё не решило, что с нами делать. А вот когда через пятнадцать секунд над головой показался летун, тут уже надо было быть осторожным. Сканируя нас, пилоты летуна по инфракрасному излучению определят, что в кабине двое, и на этом всё. Вроде бы всё сходится. Но может поступить приказ «скосить» нас, то есть ударить по шагающим опорам, чтобы остановить. Это самое первое, что приходит в голову, а нам это абсолютно не на руку.
– Сколько надо ещё времени? – крикнул я Скворцовой.
– Полторы минуты, не больше, – тут же ответила она, сверяясь с показателями на левом голографическом мониторе.
– Включай связь, постараюсь ещё немного.
Лидия без промедления опять щёлкнула тумблером.
– База. База. Ответьте, это сто сорок первый. Ответьте.
– Слушаю вас, сто сорок первый! – снова мгновенно отреагировала Гунько.
– База. Я нашёл неисправность. Коротит электрическую цепь… – резко оборвал трансляцию, потом снова включил. – Перехожу на вспомогательные… Получается сбросить ядро мини-реактора… Две минуты до охлаждения…
Лидия сама оборвала связь и, обернувшись, подняла забрало шлема:
– Бочкин, кто ты такой? Как у тебя так всё хорошо получается? Молодец, идеальное решение про реактор.
Я только невесело улыбнулся на её похвалу.
– В том-то вся и проблема, товарищ Скворцова. Старший сержант Гунько, как и ты сейчас, задастся тем же вопросом. А в ваших глазах я полный идиот, абсолютно ничего не понимающий в технике. Так что решение может быть и хорошее, вот только мои слова наведут её на определённые мысли.
* * *
На командной вышке полигона атмосфера была накалена до предела. Воздух пропитывался густым запахом дешевого табака и раскаленного за пультом управления железа. К Елизавете Гунько, напряженно влившейся в мониторы, бесшумно подошел отец – Роман Николаевич Бойко. Он остановился за ее спиной, тяжело опираясь рукой на край пульта, и молча уставился на экраны.
На главных дисплеях в режиме реального времени шла трансляция: угловатые кадры с камер преследования от «Стражей-12» сменялись стабильной, но дрожащей картинкой с борта патрульного конвертоплана, висевшего в небе над беглецами. Для такой техники в уставе и на словах использовали казенные маркеры вроде «борт наблюдения», «летун» или армейский «тип», хотя старый служака Бойко мысленно давно звал их просто жестянками с пропеллерами.
Из динамиков донесся заунывный, полный показной паники голос Бочкина, вещающего про сброс ядра мини-реактора и аварийное охлаждение.
Роман Николаевич слушал трансляцию молча. На этих словах он нахмурился, медленно вытащил из кармана мятую пачку, выудил оттуда сигарету и щелкнул старой зажигалкой. Едкий дымок поплыл по вышке.
Елизавета знала, отец закуривал сигареты только в особых случаях.
В этот момент на мониторе взбесившегося В-2 шагающий мех резко дернулся, остановился и из всех технологических щелей повалил густой, едкий дым, имитирующий аварийный сброс. Бойко глубоко затянулся, глядя на неподвижно замершую машину, в один миг сложил всю хитроумную комбинацию пацана в голове и тяжело выдохнул серое облако.
– Хватит спектаклей, – холодно бросил он, не отрывая взгляда от экрана. – Отставить игры. Огонь на поражение. Уничтожить цель.
* * *
Когда мы выпрыгнули из кабины, я увидел рядом с нами Черта, то не слабо так удивился. Я-то его уже давно похоронил, а он оказывается цел и невредим. Ещё так быстро и ловко открыл технический люк, словно был создан именно для этой цели. В открывшийся проём без раздумий прыгнула Лидия, я следом за ней.
Вслед за нами в узкий проём протиснулся ремонтный паук, тяжело скрежеща манипуляторами по стенкам шахты, и задвинул за собой люк, отрезая нас от внешнего мира. Мы очутились в тесном пространстве технического колодца – подземного туннеля, проложенного для силовых кабелей, шин электропитания и прочих коммуникаций. Никакой воды, только сухой бетон, прелый запах, пыль и сплетение толстых кабелей вдоль стен и по потолку.
Едва Чёрт задраил люк, как сверху донёсся оглушительный грохот. Снаружи началась яростная стрельба изо всех орудий. Тяжёлый металл с глухим, содрогающимся звуком ударом о землю рухнул прямо на поверхность над нашими головами.
Даже сквозь метровый слой перекрытий стало понятно: сто сорок первый пал смертью храбрых, выполнив свой долг.
– Восемь километров, – тихо сказала она и указала в сторону северо-востока. – Судя по моим расчётам, мы должны успеть, как только нас хватятся.
“Интересные у неё расчёты”, – мысленно присвистнул я, совершенно не понимая, на что именно рассчитывала Лидия. Восемь километров пешком по техническому туннелю, где даже выпрямиться в полный рост нельзя? Не слишком ли оптимистично?
Лидия молча щёлкнула тумблером на шлеме, включая налобный фонарик, и уверенно залезла на спину ремонтного паука, укладываясь на нём плашмя.
– Бочкин, тебе особое приглашение надо? – зло бросила она мне, когда до меня наконец дошло, на чём именно строился её гениальный расчёт.
Твою мать! Не раздумывая ни секунды, я поспешил за ней, втискиваясь на раскаленную под солнцем броню дроида. Места для двоих там было в обрез, так что пришлось прижиматься друг к другу вплотную, повиснув над полом в этой тесной железобетонной кишке.
Нет, ну если средство передвижения такое, то беру свои слова назад – план действительно имел шансы на успех.
Через семнадцать минут этой безумной свистопляски и канители по технической кишке я проклял всё на свете.
Робот нёсся по туннелю на пределе своих возможностей, высекая манипуляторами искры из бетонных стен и подкидывая нас на каждом стыке кабельных лотков. Я никак не ожидал, что на спине механического паука «настолько комфортно» можно передвигаться. Больше никогда не совершу такую ошибку. Мало того, что Чёрт грязный и горячий, нагрелся как сковорода на солнышке, так ещё и жутко неудобный. Думал, что как минимум пару раз меня потеряют по дороге. Скворцова хоть бы ручки ему приварила, чтобы было за что держаться.
Наконец Чёрт резко присел на все шесть лап, поднимая тучу вековой пыли, и замер.
– Приехали, – глухо бросила Лидия, отлепляясь от раскалённой спины дроида и включая фонарик на полную мощность. – Здесь остановка. Выбираемся наружу.
Восемь километров для человека – расстояние вполне приличное, но чтобы оторваться от погони, это только первый шаг. Особенно при таких раскладах. Надеюсь, Лидия это учла, и на поверхности нас ждёт ещё один приятный сюрприз. Хотя очень сомневаюсь, что девчонка…
Бляха-муха! Стоило мне увидеть, что за чудо-аппарат нас поджидает снаружи, так у меня и слова пропали. Назвать это творение можно было очень просто – «я его слепила из того, что было». Признаю, до такого даже бы я не догадался. А самое главное – как подобное чудо она вообще смогла сюда доставить?
– Это что такое? – недоумённо и восхищённо протянул я, когда Лидия принялась сдергивать с него брезентовый чехол.
– Знакомься, Бочкин, это Громозека. Инверсионного теплового следа не оставляет, дымит как паровоз, всё согласно приличным стандартам пустынников.
– Пустынников? – совершенно не понял я, о чём она.
– Всё верно, Ярослав, – бросила она, открывая дверцу и залезая в кабину, чтобы завести мотор. – Местных тут так называют. Вольных жителей Каррака.
Обойдя машину с другой стороны, усаживаясь на место пассажира я отметил, как Черт по хозяйски устроился сзади авто.
Аппарат – чистое безумие и воплощение инженерного отчаяния в лучших традициях свалки. 
Здоровенный, угловатый рамный багги с высоким клиренсом, обутый в зубастые вездеходные покрышки. Матовый чёрный кузов с потёртостями и следами ржавчины сразу говорит о том, что машину собирали из того, что удалось найти в тринадцатом ангаре. То-то я отметил, что пары колес не хватает у того джипа, который мы недавно оживили.
Кабина усилена трубчатым каркасом и решётками прямо на лобовом стекле – судя по всему, чтобы защитить экипаж от летящих камней или при переворотах. Люстру из мощных фар на крыше и бампере оценит любой любитель цыганского обвеса. А сзади – полноценный экспедиционный багажник с завязанными ящиками и парой ярко-красных канистр с горючим, которые сейчас как заботливая мамочка своих детишек обнял Черт.
Для побега с базы и гонки по пустыне – абсолютная идеальная жужжалка. Как Лидия умудрилась приволочь эту махину в технические коммуникации – отдельный вопрос к её безумному таланту планирования, но выглядит Громозека внушительно.
– А как? Как у тебя вообще получилось его собрать, ещё и приволочь сюда? – с полными глазами непонимания я смотрел на Скворцову.
– Пока кто-то дрых, кто-то работал, – коротко сказала Лидия и нажала педаль газа.
* * *
Пристегнувшись ремнем безопасности, я смотрел по сторонам. В машине не было никаких мониторов, компьютера и прочей привычной системы управления. Всё, как в допотопные времена. Руль, механическая коробка передач, рычащий двигатель, из-за которого ни чёрта не слышно, и характерная вонь в салоне от горючего.
Не знаю, на каком виде топлива работал мотор этого Громозеки, но одно могу сказать с уверенностью: на чём-то адски вонючем. И было бы всё отлично, казалось бы, опусти стекло и наслаждайся свежим воздухом. Но как бы не так. Это багги. Тут нет дверей. Песок и пыль из-под колёс каким-то образом на скорости сто километров в час умудрялись попадать в кабину.
Короче, гермошлем снимать нельзя, иначе точно можно без глаз остаться. Пришлось повторить за Скворцовой и соорудить себе «защитный платок» на лицо. Ну реально, в этом паровозе можно было задохнуться, если бы он был полностью с закрытой кабиной.
Минут через десять, а может и меньше, я увидел впереди поднимающиеся столбы пыли и песка, отчего тут же присел на очко.
– Не боись, Бочкин, это местные, – похлопала меня по груди ладонью Скворцова, вдавив педаль газа ещё больше. – Вот среди них мы и затеряемся, так что будь спокоен, никто нас уже не найдёт.
Глава 10
Видел бы меня сейчас мой бывший куратор – наверняка перевернулся бы в гробу. Из всех существующих принципов и регламентов побега, которые вообще только были прописаны в негласных наставлениях, я нарушил, кажется, каждое. Впрочем, если Севашко Константин Григорьевич вообще наблюдает за мной откуда-то с небес, в чём я сильно сомневаюсь. Скорее всего, такой персонаж сейчас варятся где-то в персональном котле, куда черти исправно подбрасывают дрова, или уголь. И если у него вдруг появляется возможность высунуть голову из кипящей жижи, он тут же получает раскалёнными палками по макушке от рогатых надсмотрщиков – просто чтобы не высовывался лишний раз.
В общем, у меня не было никакого плана – да какого к чёрту плана, у меня даже набросков на него не имелось. Во-первых, я не понимал, где нахожусь: что это за база и какие вообще люди меня окружают. Во-вторых, даже перейди я периметр, куда бежать и что делать дальше? Я был не готов к этому от слова совсем. Ни маршрутов, ни ориентиров, ни малейшего понятия, где искать помощь или как раздобыть элементарные подручные средства для выживания. Я понятия не имел, по каким законам и принципам живёт этот мир за бетонными стенами и колючей проволокой. Какие у него правила, законы, чем они вообще живут и дышат. Какой расклад сил, политическая ориентация, экономика и прочее, прочее.
Возможно, я банально старею, а может, наоборот, окончательно помутнел рассудком вместе с доставшимся мне подростковым телом. Но факт остаётся фактом: я поддался чистой импульсивности и сам не знаю почему доверился девчонке, сейчас сидевшей по левую руку от меня за рулём. И теперь мы несёмся со скоростью ста километров в час по раскалённой марсианской пустыне, плотно вклинившись в самый центр какого-то местного каравана – к точно таким же самодельным жестяным банкам на колёсах, которые ревут моторами, смердят несгоревшим топливом и поднимают за собой плотные стены пыли.
Вот так просто: вынырнули из-за невысоких скальных образований – и прямиком в их строй. Более того, нам даже уступили место, когда мы пристроились в колонну. Никто не стал сигналить, качать права или проявлять праздную любознательность: кто мы, откуда и какого чёрта вообще вклинились в чужой порядок движения.
Хотелось обо всём расспросить Лидию – что вообще происходит и как понимать этот маневр, – но без внешней связи это было дохлое дело. Орать в закрытом шлеме при таком грохоте – занятие для умалишённых. Включить электронику в шлеме? Об этой дурости лучше даже не заикаться: всё равно что собственноручно активировать армейский маячок пеленгации. А открыть забрало? Извините, но я не самоубийца. Стоит только это сделать и как только приоткроешь рот, его тут же забьёт тонной абразивного песка и мелкой каменной крошки, летящих из-под колёс впереди идущих машин.
Короче, полный амбец. Но, если не кривить душой, скажу честно: мне всё это нравилось. Я был в диком восторге. Сейчас речь не про дешёвый пафос вроде «глотков свободы» и прочей высокопарной чуши. Просто накатили те самые старые, до боли знакомые чувства, которые, казалось, я утратил навсегда вместе с прошлой жизнью. Риск, неизвестность, адреналин. Чёрт побери, мне было классно. Именно так – просто классно. Пожалуй, в литературном словаре не нашлось бы подходящих слов, чтобы точно описать моё состояние души в этот момент.
Я откровенно кайфовал от этого угарного мгновения – здесь и сейчас, посреди хаоса в движении. Пусть всё это относительно и временно, плевать. Вокруг – просторы терраформированного Марса с его бесконечной пустыней, горячим воздухом, копотью и рёвом моторов. Но вся эта механическая грязь, суета, была лишь идеальным дополнением к главному. К чистой, первобытной романтике человека, пробивающегося в новый мир.
Если бы не лютое бездорожье, постоянные кочки, ямы, ухабы и валуны – всё, чем щедро одаривала нас эта дорога, – я бы, наверное, просто вырубился прямо на пассажирском сиденье. Спустя часа три, а может, и больше – за временем я давно не следил, ориентируясь лишь по внутренним часам, – мы выехали к довольно странному поселению. Назвать это полноценным городом язык бы не повернулся.
Просто гигантское нагромождение причудливых строений, если их вообще можно так назвать, выглядело сюрреалистично. Конечно, из-за поднятой колонной пыли обзор был так себе, но когда Громозека вынырнул из-за очередного бархана, перед нами открылась панорама: огромное скопление приземистых, кругловатых глиняных домов, словно сошедших с кадров какого-то старого фантастического фильма из моего далёкого детства.
И вот, уже подъезжая к этому месту – давайте называть его условно городом, хотя нет, по местным меркам это, наверное, скорее захудалый посёлок. Впрочем, чёрт его знает, какие тут масштабы у марсианской цивилизации: может, для местных пустошей эта глиняная застройка и считается столицей мира.
Короче говоря, наш караван стал постепенно распадаться. Происходило это без суеты: машины – а всего в колонне насчитывалось около сорока штук, судя по моим наблюдениям – начали плавно разъезжаться в разные стороны, растворяясь среди построек. Причём, что сразу бросилось в глаза, на подступах к этому месту то тут, то там виднелись небольшие форпосты или что-то вроде того. Именно к ним и стали отъезжать крупные грузовики, неизменно сопровождаемые одной или несколькими легковушками.
В итоге от всего потока остался лишь плотный костяк примерно из десятка машин. Все они были примерно одного поля ягоды с нашей тарахтейкой – небольшие, манёвренные, рассчитанные максимум на двух-четырёх человек. Судя по всему, эта упрямая процессия целенаправленно двигалась к главным воротам или единственному нормальному въезду – чёрт их разберёшь, как они тут организуют местное КПП.
Подъезжая всё ближе к этому поселению, я уже мог рассмотреть его в деталях, периодически протирая пыль с забрала перчаткой. Первое, что бросилось в глаза – город был окружён высокой стеной, метров четырнадцать, восемнадцать в высоту. Причём сделана она была то ли из грубой глины, то ли из самодельного кирпича, прямо как в каких-то старинных средневековых хрониках. Чёрт её разберёт, из чего местный народ строит фортификации.
Короче говоря, я уже разглядел главный въезд, но доехать до него нам было не суждено. Примерно за пять километров до ворот Лидия неожиданно сбросила скорость и плавно увела Громозеку влево, в сторону какого-то хаотичного скопления построек. То ли местное СТО, то ли свалка с элементами мастерской. Самое забавное – на высоких шпилях и шестах у них были насажены остовы машин, торчавшие кверху днищами, словно врагов посадили на кол. Чёрт его знает, что это – местная реклама, предупреждение или просто ублюдочный элемент декора.
Когда Лидия остановила нашего Громозеку, свернув в сторону «грибов», сверху донёсся до боли знакомый, мерный стрекот роторов. Я дёрнулся, инстинктивно вжимаясь в сиденье, и задрал голову к небу, ожидая увидеть армейские силуэты, пришедшие по нашу душу.
Однако, стоило мне сфокусировать взгляд на этих «птичках», как приступ паники сменился недоумённым разочарованием. Нет, это были не военные машины. Конвертопланы лениво тащились над дюнами, но их внешний вид говорил сам за себя. Когда-то, на заре колонизации, они, возможно, и числились в штате какой-нибудь корпорации или даже Сил Обороны, но сейчас это был типичный ушатанный частный транспорт. Фюзеляжи покрывала сеть заплаток из разномастного металла, заклёпки светились ржавыми потёками, а из-под капотов (если так можно назвать гондолы двигателей) тянулись подозрительные сизые шлейфы. Летающий металлолом и не больше. В принципе, как и всё вокруг, куда ни смотрел глаз.
– Приехали, Бочкин, – заглушила двигатель Лидия, устало выбираясь из кресла водителя наружу.
То есть вот она наша первая остановка. Колоритное местечко, ничего не скажешь. Мы остановились невдалеке какого-то странной массивной постройки, у входа которой на парковочных местах стояло несколько автомобилей. Название этого «домика» вызывало ещё больше вопросов, чем его архитектура. «Колония». Интересно, что это вообще может означать? Чем руководствовался автор такой замысловатой подачей?
В общем, как бы там ни было, жизнь продолжается. Остановились у одного из тех придорожных строений, что усеивали всю округу на подступах к Вольному городу. Названия его я не знал, но по одному виду понятно: нечто подобное не может иметь отношения ни к Союзу, ни к империалистам. Уж слишком нетипичная архитектура для инженеров-строителей, как одной, так и второй стороны. Да, я провалялся в холодильнике пару сотен лет, но даже так у меня большие сомнения, что нечто в этом духе стали бы возводить крупные сверхдержавы. Это совершенно не их почерк. Готов класть голову на отсечение.
Возьмем, к примеру, вот это здание, у которого мы остановились. Шляпный купол не просто так повторяет архитектурный почерк рядом стоящих зданий. Для этого не нужно быть специалистом в вопросах строительства, чтобы прийти к подобному выводу. Местные, скорее всего, выбрали такой силуэт строения для защиты от ветров, а не ради эстетичных веяний. Именно этим, скорее всего, и объяснялось наличие столь высоких стен у самого города. Их функция была защитной. Но, понятное дело, не от кочевников или военных, а от самой природы заново возрождённой планеты. Ветра в пустыне – это не шутка, они способны принести массу неприятностей, оттого и здания здесь такой архитектуры.
Лидия уже целую минуту сплёвывала под ноги налипший, скрипучий на зубах песок, опираясь бёдрами о левое крыло Громозеки. Сняла с головы шлем и резко попыталась стряхнуть песок с мокрых от пота волос. Но где там – таким способом положение не исправить. Тут поможет только хороший душ, о котором сейчас в первую очередь хочется думать. Но наше положение беглецов заставляет плясать от обратного.
Я последовал её примеру: одновременно отплёвывался и рукой сбивал прилипшую пыль с головы.
К слову: несмотря на то, что мы были грязные, как черти – блин, все в мазуте, саже, грязи и копоти – мы совершенно не выделялись на общем фоне среди местных. Они были точь-в-точь такие же, как и мы. То есть я имею в виду их внешний вид. И вот этот момент, когда ты в комбинезоне армейской базы, тоже не был чем-то из ряда вон, сразу бросающимся в глаза. Да я уже как минимум двоих увидел в таких же комбинезонах, только старого образца. Прошла мимо нас женщина с ребенком вообще в костюме пилота Объединенных Наций, и ничего. Чистый, выглаженная, здесь это в порядке вещей.
Похоже, что с модой тут всё на особом счету. Местные, как их там назвала Лида, «пустынники», ничуть не чурались шмоток с армейских складов, предпочитая их больше, чем простую одежду. Практичность на первом месте, а всё остальное – потом.
– Ну что, Бочкин, тут и разойдёмся? – неожиданно бросила через плечо Скворцова, лениво оглядывая стоянку.
Вот и вся романтика с приключениями. По сути, она говорила достаточно грамотные вещи. Держаться вдвоём будет действительно себе дороже, так как мы сейчас в статусе дезертиров, а ориентировка на нас…
Над головой низко прошёлся «Карамболь». На его крыльях были хорошо видны распознавательные знаки. Я даже срисовал бортовой номер. Вот этот аппарат точно по наши души. И направился он прямиком в сторону города.
Лидия тут же подошла к пауку и открыв его бортовой дисплей стала торопливо набирать комбинации цифр, выуживая информацию из обрывков открытых каналов армейской сети. Я подошёл к ней, внимательно следя за поступавшей информацией с моего черного шестилапого кореша. Через пару секунд Скворцова выдала, сдавленно присвистнув:
– В Омонимию выслали три взвода поисково-спасательной группы, – тихо произнесла она, цокнув языком и задрав брови. – Два механизированных взвода и один спаренный.
– Омонимию?
– Да, это название этого города, – пояснила она, отключая дисплей Черта.
Так, а вот мы и дождались приятных новостей. Просто «замечательных». Поисково-спасательные взвода – это вовсе не про заблудившихся туристов в дюнах. Понятие «поисково-спасательные» в нашем случае шло через тире с «карательными».
Но не стоит забывать и другое. Раз фигурирует словосочетание «поисково-спасательные», значит, командование ещё не до конца определилось с нашим официальным статусом. Другими словами, у нас ещё есть крошечный шанс. Или, если говорить ещё проще: когда нас обнаружат, на поражение стрелять сразу не станут. Приказа взять нас мёртвыми или живыми у этих ребят ещё нет.
– Два механизированных взвода, это я так понимаю дроиды.
– Верно. Моно-колёсные “Стрижи”. Ты видел одного такого, с ним иногда Робертовна ходила.
– Кто? – совершенно не понял я, о ком сейчас именно сказала Лидия.
– Варта Лютая, – тут же пояснила Скворцова и добавила: – Короче, Бочкин, шуруй давай своей дорогой. На попутчика я точно не рассчитывала, и так из-за тебя пришлось сжечь несколько лишних литров солярки.
– Из-за меня?
– Ну а что ты думал, – нахмурилась девушка. – Ты вес имеешь. Значит, расход топлива увеличился. Что тут непонятного?
– Понятно, – кивнул головой я, осознавая, что влип.
Получается, особо сложный режим выживания активирован с этой минуты. Дальше наши пути расходятся. Хотя, может, это и к лучшему.
– Сумку хоть дашь, старому боевому товарищу? – указал я пальцем в сторону заднего сидения, где лежали вещи.
Лидия немного скривилась, явно не ожидавшая от меня такой «наглости», и нехотя разрешила:
– Одну сумку. И всё! Я тебе ничего не должна, ты сам за мной увязался. Теперь все претензии только к себе.
Справедливо. Действительно, за руку она меня не тянула. Ну раз так, я взял просто самую маленькую сумку и, вернувшись к Черту, открыл его боковой карман с инструментами. Там мой НЗ был спрятан: несколько пачек сигарет и пара плиток чёрного шоколада.
