Текст книги "Две консервы не желают нормально сдохнуть (СИ)"
Автор книги: Максим Бугаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6
Вообще не знаю, как товарищ сержант Скворцова решила пойти на столь радикальные меры. Ведь можно было всё сделать согласно установленному внутреннему распорядку, придерживаясь основных правил: подать заявку с требованием, получить одобрение в установленные сроки и забрать со склада так необходимые, по её мнению, запчасти.
Она, видать, была не из тех, кто строго следует созданным инструкциям.
Когда Лидия попросила меня о помощи, я и не подозревал, что мы на некоторое время «позаимствуем» несколько малых шагающих ремонтно-грузовых платформ из девятого ангара, чтобы с их помощью обнести склад. Это уже было перебором. Но Лидия меня убедила:
– Рядовой Бочкин, ты разве не понимаешь, что это нужно нам в первую очередь?
– Так точно, товарищ сержант, понимаю, – шепотом согласился я. – Но почему мы поступаем как воры? Разве не…
– Закрой наконец свой рот, рядовой! Хватит вести себя как идиот. Чтобы составить бумаги и отнести их на подпись, нужно семь календарных рабочих дней, и ещё три уйдёт на ответ со склада. При этом сомневаюсь, что летуны вообще станут делиться с нами своими припасами.
Я ухватил стропы с крюка кран-балки и стал крепить модули для подъёма и транспортировки, доставленные на погрузочных платформах.
– Бочкин, включи голову – это приказ. Давай рассуждать здраво, – начала Лидия, стоя в стороне с пультом от кран-балки. – Мы с тобой оба граждане Великого Союза. Оба сейчас в рядах Вооруженных Сил. По-твоему, всё, что мы позаимствовали на складе летунов, принадлежит им или трудовому народу? Ангар, в котором они расположились как зажиточные куркули со всеми своими вертушками, – это собственность нашего рабочего народа. Правильно?
С подобной логикой товарища сержанта я спорить не мог.
– А вот эта груда старого металлолома, которую нам выделили, по-твоему, кому принадлежит? Тоже великому трудовому народу и Партии! – Скворцова кивнула в сторону стоящего у ворот В-2. – И раз нам доверили имущество Великого Союза и его граждан, то мы просто обязаны доукомплектовать его, немедленно приступив к починке и модернизации тем же имуществом Союза и Партии – разве мы воры после этого? Мы с тобой просто сократили путь процедурной бюрократии, взяв ответственность на себя. А то, что у них числится на балансе, не значит, что имущество покинуло территорию базы, и не означает, что мы что-то «украли» для личного обогащения, как ты выразился. Лично нам двоим с тобой пользы от этой кучи железа никакой.
– Троим! – раздался голос откуда-то со стороны.
Я испуганно повернул голову и увидел молодую девушку в комбинезоне механика, стоявшую в тени нашего ангара. Погоны старшего сержанта на её плечах меня немного напрягли. «Похоже, нас застукали».
Выйдя к нам, она представилась:
– Гунько Елизавета Романовна, старший механик пятого отдельного экспериментального механизированного взвода, четвёртого звена разведроты под командованием товарища Зубова. С нуля часов одной минуты этого дня.
Другими словами, девушка с тёмно-синими волосами только что отрекомендовалась нашим новым командиром, который застал нас за…
– Сержант Скворцова, ко мне! – приказала Елизавета, подходя к шагающим платформам и внимательно оглядывая содержимое. Достав из кармана планшет, она добавила: – Будем составлять перечень комплектующих согласно общим требованиям.
* * *
К обеду мы освободили от ненужного хлама в тринадцатом ангаре довольно приличную территорию для ремонтных и обслуживающих работ. Я вымотался как никогда, а мои старшие по званию товарищи упорно продолжали трудиться, не останавливаясь ни на минуту, пока я отправлялся в столовую. Мне было поручено принести их порции в ангар, так как покидать В-2 они не собирались: внимательно осматривали машину и составляли план приведения боевого разведывательного меха в… как же они это назвали? В «живой вид» или как-то так, точно уже не помню.
В столовой обнаружилось, что для нашего экспериментального взвода уже выделили зону для приема пищи – очерченный красной линией столик у входа с табличкой «5 О.Э.М.В.Р.». На столе стояло четыре закрытых термоса, подписанных как: «Первое», «Второе», «Третье» и «Компот».
Когда я подошел к столику, дежурный столовой – моно-колёсный дроид – мгновенно подкатился ко мне. На его дисплее высветилась надпись: «Ответственный за раздачу пищи на вынос».
Не любил я разговаривать с машинами, но без этого никак. В общем, я согласно правилам представился, получил под роспись термосы и обязался вернуть помытую тару ко времени ужина – к 18:00.
* * *
Накрывая на стол, я понял, что оторвать этих двоих от железяки, стоявшей посреди расчищенного пространства, будет непросто. Усадить их поесть требовалось обязательно, но как это сделать, я не представлял. Сам же приступать к трапезе не мог, так как хотелось открыть термосы вместе со всеми, чтобы еда не остыла.
– Как ты вообще планируешь расположить на борту активную систему динамической стабилизации в обход установленных блоков мощных силовых гироскопов и акселерометров высокой точности? Где ты собираешься брать питание и как Пг-14 совместить с Гр-234?! – чуть ли не вырывая на себе волосы, кричала на Лидию товарищ старший сержант.
– Ты что, дура совсем? Для чего тогда мы только что обсуждали добавочный силовой блок и дополнительные шунты на питание вторичного компьютерного модулятора, дублирующего действия основного?! – в ответ так же яростно кричала на Елизавету Лидия.
– А инфу с сервомоторов шагающих опор и добавочных датчиков фиксации «пальцев» мы в таком случае куда направим – тебе в задницу?!
В общем, эти двое довольно быстро друг с другом поладили. Похоже, обе были на одной волне. А вот мне в их споры лезть совершенно не хотелось, так как я понятия не имел, о чём они вообще разговаривают. Особенно когда дело касалось всяких маркировок, отскакивавших у них от зубов, как семечки.
– В отличие от тебя, я сразу увидела, что интегрированные инерционные маховики совершенно не той компоновки! Посмотри на эти тонкие поршни – они прошиты под ГПУ-221, а не как положено под 241, согласно установленной массе меха! – с вызовом запрыгнула на шагающую опору Лидия, сорвав защитную панель с задней части стопы В-2 и тыча пальцем в какие-то железки, доказывая свою правоту Гунько.
– Да что ты за обезьяна необразованная?! – взвилась как ужаленная Елизавета. – Крестцы перекладины у армированной юбки тебя не смутили? Добавочные компенсаторы ни о чём не говорят?!
И не было этому ни конца ни края. Поначалу я даже испугался, что их разговор перешел все рамки дозволенного, но потом понял: именно такой формат беседы эти две одаренные головы и предпочитали. Единственное, я опасался, что такими темпами дело скоро дойдет до рукоприкладства.
И вот тут я совершенно не ошибся. Накал страстей достиг своей кульминации и обе ухватились за разного рода подручные средства. По их глазам я понял, что разводной ключ и монтировка в каждой в руке оказались совсем не для ремонтных работ.
Подобраться незаметно к двум девушкам было вообще не сложно. Пришлось действовать быстро и на раздумье у меня уже просто не было времени, так как до непоправимого оставались секунды. Благо, что обе были в паре шагов от меня. Получилось всё без лишних телодвижений. Нажав на нужные точки за ухом, обе выключились практически одновременно. Сперва подхватил товарища Лидию, а после товарища Елизавету на второе плечо.
Посадив их в “позаимствованные” со склада летунов раскладные полевые кресла для офицерского состава, я как можно аккуратнее расположил их за столом. По моим подсчётам, в сознание они придут через две минуты. Нет, ошибся, товарищ старший сержант уже открыла глаза, как раз тогда, когда я ей наливал компот в стакан.
Вскоре пришла в себя и Лидия. Почему-то виноватым в их споре по итогу оказался я. Но, если честно, понимая, с кем имею дело, отрицать своей вины не стал. Согласился. По окончанию обеда мне придется понести наказание, за “своевольное разрешение вспыхнувшего конфликта” между старшими по званию. Но прежде надо было вымыть посуду и навести порядок на рабочем месте. Естественно мне. Как самому, цитирую: “бесполезному”.
Допивая компот, Елизавета листая свой планшет с небольшим разочарованием в голосе сказала:
– На складе только четыре ремонтных паука, один из них на диагностике. Сомневаюсь, что после того, как я к Лютой приду с ходатайством нам выделят хоть одного.
– Проси сразу четыре, – пережёвывая кашу посоветовала Скворцова, – А потом, как сказочная Золушка согласишься на одного. Или чем черт не шутит, может и двух дадут.
– Ага! Трёх! – с сарказмом произнесла товарищ старший сержант отбросив на стол планшет, тут же тыча по нему пальцем, – Особенно после того, что сейчас кое-кому влетит по самое не балуйся, после того как я раскрою список того, что мы взяли во временное пользование со склада девятого ангара.
Лидия виновато опустила голову и запихала за обе щеки кашу с мясом. Почему-то Елизавета повернулась в мою сторону и прищурилась,
– Вы мне лучше оба скажите, как вам удалось вообще этот трюк провернуть? Насколько мне известно, в ангаре охрана, ещё и склад под замком. Не поделитесь вашими феноменальными способностями? Как получилось тихо столько всего умыкнуть из-под носа товарища Крюкова?
Судя по тому, что вопрос задала мне товарищ старший сержант, ответа на него ждала она именно от меня. Мне как-то было неудобно от её холодных голубых глаз. Однако игнорировать командира тоже было нельзя.
– Трое из пяти, – прямо ответил я.
Товарищ Гунько только вопросительно изогнула брови, слегка наклонив голову набок,
– Что значит трое из пяти?
– На посту находилось только трое из пяти военнослужащих. Двое спали в это время в кладовой. Именно поэтому склад и был открыт.
– О-о-очень интересно, – встала со своего места Елизавета и подойдя ко мне наклонилась, внимательно заглянув мне в глаза, – И что же эти трое из пяти, товарищ солдат, любезно согласились, чтобы вы прошли внутрь девятого ангара по своим делам?
– Никак нет, товарищ старший сержант, – с чувством вины произнес я.
– А что же тогда произошло рядовой Бочкин? – наигранно удивилась она. – Вы у них в карты выиграли или фокусы показали? А может, вообще просто по-хорошему попросили пройти? И эти трое добряков, естественно, согласились вас пропустить. Ну а почему бы и нет вам ведь надо. Правильно, ведь я говорю?
– Никак нет, товарищ старший сержант, – снова как попугай я повторил ту же самую фразу.
– Рядовой Бочкин, так как ты их убедил пропустить вас на охраняемый объект? Уж очень мне любопытно, что же говорить товарищу Лютой? А ведь она меня спросит в этом, будь уверен.
Плохо дело. Отвертится, у меня не получится никак. Ну в принципе сам виноват, что согласился. Хоть это был и приказ товарища Скворцовой, но инициатива как проникнуть внутрь исходила от меня. Пришлось рассказать все, как есть. По большому счету, в принципе там и рассказывать было не о чем. Быстро отключить троицу не составляла никакого труда. Учитывая то, что они были сонными и совершенно расслабленными. Ну а тех двоих спящих в кладовой, просто заперли. Вот и весь рассказ.
После моего рассказа Елизавета посмотрела в сторону Лидии. Я так понимаю, что бы та подтвердила правдивость моих слов.
– В целом он всё правильно рассказал, не упустим никаких деталей, – спокойно произнесла девушка, ковыряясь вилкой в каше, – Подтверждаю, я все видела собственными глазами. Они словно куклы, податливо таяли в его руках, стоило Бочкину только подобраться к ним сзади. Никакого насилия. Подозреваю, тот же самый фокус, что он проделал и с нами.
Старший сержант, только тяжело выдохнула, и уже было хотела что-то произнести, как вдруг раздался клаксон у ворот ангара.
* * *
Как же это унизительно было – стоять на коленях в углу ангара на шариках из подшипников! Больно, неприятно и невыносимо обидно. Особенно когда в твою сторону тыкали пальцами и посмеивались совершенно чужие люди. Это были «металлисты», как их здесь принято называть – специальное уборочное отделение. Согласно их плану, они должны были сегодня вывезти из этого ангара порядка сорока двух тонн металлолома на переплавку.
Товарищ сержант было им предложила и меня взять до кучи, но ребята отказались, сказав, что веса во мне не так уж много, к тому же они не занимаются переработкой биологического сырья. В общем, товарищ Елизавета всё же не преминула вставить пару шпилек в моё самолюбие.
* * *
Товарища Краснова отправили в заслуженный внеочередной отпуск – насколько поняла Варта, куда-то далеко и надолго. Теперь его кабинет занимал товарищ Роман Николаевич Бойко: по официальной легенде, отставной полковник запаса, изъявивший личное желание принять командование базой на себя, что Партия Порядка и Контроля незамедлительно одобрила. Приказ о временном назначении товарища Бойко Р. Н. и о его вступлении в должность был подписан и официально оглашён по базе среди личного состава в рабочем порядке.
Короче говоря, Варта уже поняла, что стараниями Колесина угодила в самую гущу событий, из которой теперь выбраться не представлялось возможным.
И вот это понимание, кто такой на самом деле Роман Николаевич, её немного смущало, если не выразиться точнее – озадачивало. Третий отдел Комитета государственной безопасности не просто так оказался на этой вшивой базе. А самое обидное было то, что теперь она могла и не мечтать ни о каком отпуске, хотя до него было рукой подать. Жаль сгоревшие баллы, которые она уже перевела за путёвку, – про компенсацию можно было и не заикаться, только себе дороже. Оставалось надеяться лишь на то, что Викторович как-то посодействует в разрешении этого вопроса.
– Ох и шельмец каков! – радостно хлопнул ладонью по столу Бойко, не отрывая глаз следя за развернувшейся голограммой записи, – Ну вы гляньте на мальчишку. Подошёл и часовой чуть ли не сам ему прыгает в руки, отправляясь на покой. Хороший парень, будет с него толк.
Лютая, сидевшая скромно в самом дальнем углу стола, в этот момент, наоборот, следила за Романом Николаевичем. Совершенно не таким она себе представляла этого человека. Когда Викторович сказал, что это его старый знакомый, Варта нарисовала в воображении своеобразный типаж восьмидесятилетнего дряблого старика с бородой, уже начавшего впадать в маразм.
И каково же было её удивление, когда она впервые увидела Бойко! Огромный, широкоплечий дядька, которому на первый взгляд можно было дать не больше пятидесяти пяти лет. Форма на нём сидела как на корове седло – точнее, просто трещала по швам. На складах базы банально не нашлось обмундирования под его габариты, а стандартный китель наглухо натянулся на бугрящийся, гипертрофированный рельеф тяжелой мускулатуры. Толстая бычья шея, совершенно лысая голова и чуть торчащие в стороны уши завершали образ. Лицо и массивные кисти рук были испещрены старыми шрамами – метками бурной службы. Впрочем, человек его уровня и положения вполне мог бы позволить себе идеальную пластику в лучших клиниках столицы, но в структурах Комитета тратить казенные ресурсы на личную косметику считалось дурным тоном, да и шрамы, судя по всему, служили для него своеобразным знаком отличия.
Досмотрев до конца запись, Роман Николаевич выключил с пульта голографический проектор и повернулся ко всем присутствующим в кабинете.
– Товарищ Зубов, усилить подготовку личного состава и принять соответствующие меры к провинившимся. Часовой не для красоты должен находиться во время несения дозора на вверенном под его охрану объекте.
– Так точно, товарищ полковник.
– То же замечание и к товарищу Крюкову. Оба свободны. Выполнять.
Зубов и Крюков синхронно козырнули, развернулись через левое плечо и, чеканя шаг, покинули кабинет, плотно притворив за собой тяжелую дверь. В просторном помещении остались только: старший сержант Лютая, старший сержант Гунько и сам капитан Колесин.
– Давайте вкратце и по делу, после чего можете быть свободными. Что у нас с триста тридцать седьмой, товарищ Гунько?
– Подтверждаю её квалификацию.
– Лютая, – тут же переключился мужчина на старшину. – Показатели Бочкина на стимуляторах?
– Восемьдесят девять процентов.
Бойко даже присвистнул:
– А какие средние показатели по всей базе?
– Сорок девять – пятьдесят четыре процента, – быстро ответила Варта.
– Отлично, – покачал головой Роман Николаевич.
Мужчина резким движением поднялся из-за стола, тяжело ступая казенными сапогами по паркету, и снова включил голографический экран, сменив фаил. Палец в грубом шраме отчетливо стукнул по сияющей строчке в личном деле.
– Теперь посмотрите сюда. В 2108 году, сами знаете после какого инцидента, у нашей Родины возникла острая необходимость в штучных специалистах инженерно-технического профиля.
Бойко обернулся к подчиненным, прищурив глаза под тяжелыми надбровными дугами.
– Берем интересующую нас товарища Скворцову Лидию. Выпускница специализированного детского дома «Солнышко 1024». Учреждение ведомственное, с жестким техническим уклоном. Там ребят с пеленок учили не интегралы ради галочки решать, а руками работать. Воспитывали универсальных технарей-самоделкиных с инженерным мышлением высшей пробы. Это те люди, которые из брошенного в канаву куска металлолома соберут рабочий узел быстрее, чем завод успеет отгрузить партию по ГОСТу. Узкие, въедливые специалисты с кристально чистым пониманием механики.
Бойко перевёл взгляд снова на Лютую:
– Что за аппарат вы предоставили?
– Законсервированный В-2 из резерва отдельного склада. Машина снята с серийного производства в 2253 году по особому распоряжению научно-исследовательского центра при поддержке перепрофилирования завода-изготовителя.
– Сколько таких на складе ещё?
– Две. 137-й и 135-й.
– Какие проблемы с выданным образцом?
Лютая даже не знала, как и ответить:
– Товарищ полковник, там полный «букет» всего, что только можно.
Несмотря на это, Бойко принял ответ и перевёл взгляд на Гунько:
– Товарищ Гунько, ваше мнение.
– Вероятность восстановления образца до нормативных показателей – не больше сорока процентов.
– Ясно, – почесал лоб Роман Николаевич. – Вот и посмотрим, на что она способна. Консерва для консервы. Интересный эксперимент. Требуемые средства?
– Ремонтный паук класса «4».
– Есть такие на складе? – снова перевел взгляд полковник на Варту.
– Имеется, выпишу, – сжав зубы, дала согласие Лютая, прекрасно понимая, какой это дефицит в нынешнее время.
Глава 7
Этим утром я проснулся совершенно в скверном расположении духа. Всю ночь мне снились цифры. Простые, однозначные числа. В строгой последовательности. Моя память повторяла их раз за разом, бесчисленное количество раз. Ровно сорок четыре цифры. До того самого момента, пока я не открыл глаза. От навязчивой мысли, что шла из глубин сознания, я избавился только в тот момент, когда вспомнил, что это заданный код.
Отличная ночка. Никакого отдыха. Башка просто раскалывалась на две части. Перед глазами туман и ещё этот металлический привкус крови во рту. Видимо, сосуды какие-то полопались от перенапряжения или ещё какая-то срань, которую не предусмотрел Угрюмов Данила Васильевич.
Удалось сбросить с себя вместе с одеялом остатки ночного сна только тогда, когда умылся холодной водой. Глядя на себя в зеркало во время чистки зубов, я потихоньку начал вспоминать. Моё отражение в зеркале мне откровенно не нравилось и наводило на определенные нехорошие мысли.
Угрюмов, старый мудак, просчитался, или что-то пошло не по плану. По идее моё тело должно соответствовать всем параметрам четырнадцатилетнего подростка. Но, глядя на свою рожу в зеркале, я со стопроцентной гарантией могу утверждать, что совершенно не выглядел на заявленные года.
Спустя несколько минут память начала восстанавливать последние события. Поздравляю Данила Васильевича, у него всё получилось, правда, как обычно, всё через задницу.
Кто-то где-то знатно напортачил, и вместо заявленного 2099 года я оказался далеко от этого числа. Нереально далеко. Так далеко, что даже представить себе не могу. Теперь вопрос: что делать дальше? А самое хреновое то, что миссию никто не отменял. Правда, имелся и один существенный плюс. Я на Марсе. Там, где и должен быть оказаться. Осталось только разыскать одну херобору и отключить установленный таймер.
Вопрос в другом: существует ли эта поебень в данный отрезок времени и работает ли она вообще? Короче, на всё про всё у меня сорок пять суток, чтобы как следует разобраться в этом вопросе.
Не найду в установленный срок – до свидания, товарищ Мартынов. Никто обо мне и не вспомнит. Просто потому, что вспоминать некого и нечего. Мартынова Сергея Николаевича никогда не существовало. Ни в той, ни в этой жизни. А насколько мне известно, обо мне знают только Угрюмов, Белкин и Севашко Константин Григорьевич – руководитель и куратор проекта. Вот только теперь у меня большой вопрос: живы ли эти товарищи на данный момент? Которые мне совсем не товарищи… Весьма сомнительно. Если они только тоже не решили запрыгнуть в этот поезд – «Снежную королеву», чтобы составить мне компанию. Но что-то я очень сомневаюсь, чтобы такие прагматичные люди прямо с пирона прыгали в весьма сомнительные поездку под названием – неизвестность.
Так ладно, все эти мысли стоит отложить на потом. Куда важнее определиться что по итогу я имею и в какой каше варюсь: Бочкин Ярослав Владимирович, обычный дурачок без амбиций и самоуважения.
В этот момент руки самопроизвольно потянулись к коленям. Сука! Меня вчера одна падла заставила стоять в углу на коленях на металлических шариках от подшипника. Эта дура вообще представляет, что это такое? Хотелось бы посмотреть на её рожу, поставь её на «моё» место вчера.
Кстати, насчёт неё и всей этой дружной компании. Очень странные дела получались, если внимательно присмотреться к тому, что происходило вокруг меня. Взять, к примеру, эту самую Гунько Елизавету, которая появилась из ниоткуда и непонятно зачем. Ладно «я» дурак-дураком, но вот соседка моя: неужели настолько наивная? Старший сержант, без роду и племени, якобы переведённая… назначена и.о. старшего механика пятого экспериментального взвода?
Ничего тупее в своей жизни не слышал.
Куда убедительнее прозвучало бы, если бы она назвалась старшим командиром именной ложки и вилки или капитаном ночного горшка. Как вообще такая дурость кому-то пришла в голову? Пятый экспериментальный механизированный взвод четвёртого звена разведроты. Звучит практически точно так же, как пятая экспериментальная нога собаки Павлова. Какой-то случайный набор слов, не имеющих под собой элементарной логики.
– Ярослав, ты долго там? Я в туалет хочу, – раздался требовательный голос Лидии за дверью.
Точно, Ярослав – это я. Это она ко мне сейчас обращается. В той самой манере, к которой привыкла. Надо подумать: отыгрывать мне дальше простодушного дурачка, или… А что «или»? В первую очередь стоит внимательно осмотреться, собрать информацию, а потом уже и думать.
– Ну ты долго там, Бочкин! Имей совесть, открывай давай, или я дверь выломаю.
«Выломает она», – усмехнулся про себя я. – «Молодец, девка боевая, напористая, не буду её с утра пораньше заставлять ждать».
* * *
До конца не уверен, но, по-моему, моя соседка начала что-то подозревать. Или моя физиономия меня выдавала, или Скворцова не была такой уж дурой, за которую себя выдавала, и подметила во мне кое-какие перемены. Я же как мог продолжал дальше отыгрывать свою роль, пытаясь особо никому не мозолить глаза своим присутствием.
Короче – делал то, что и всегда.
Сегодня должна была состояться запланированная тестовая обкатка меха на полигоне. Есть уже одобренная и утвержденная заявка от командования, подтверждено время и согласован план. Сто сорок первый вроде бы как немного довели до ума, но это пока всё в теории. Из разговоров Лиды и Лизы уловил, что в их планы сегодня входит проверка и обкатка основных маневровых функций передвижения, выход на маршевую скорость и движение по полосе препятствий. В общем, я на это нудное мероприятие приглашён не был, за что всем причастным огромное спасибо.
Машина рассчитана на двоих: пилота и стрелка. Только место стрелка займет сегодня Гунько, чтобы отслеживать в реальном времени показатели… ай, даже не буду перечислять, всё равно совершенно в этом не понимаю. Хотелось поумничать, но все эти термины – поворот оси, наклон шасси, распределение векторов тяги – для меня не больше, чем пустые слова. Вроде и понимаю, а запомнить всё и объяснить не могу. Просто не хочу. Нет желания этой ерундой страдать. Вся эта тягомотина с мехом для меня – просто декорации и не более.
У меня есть дела гораздо поважнее, чем заниматься списанным в утиль металлоломом.
Куда интереснее было отправиться в столовую после того, как я якобы ради спортивного интереса сделал небольшой кросс вокруг базы. Правда, «небольшой» – это уж слишком ласкательно-утешительное название, так как добрых два часа ушло на один кружок. Но главное другое: я наконец ознакомился с периметром базы, неспешно на бегу его изучая. Всё детально рассмотреть не удалось, но парочку интересных мест я для себя приметил – на них в будущем стоит обратить особое внимание.
Также отметил и небольшую странность. Во-первых, меня во время пробежки на протяжении всего маршрута постоянно сопровождал медицинский дрон. Это нервировало. Приходилось постоянно делать вид, что я тупой олень, который просто любуется марсианским пейзажем. Благо, что от Ярослава ничего другого и не ожидали. Этот парень уже успел зарекомендовать себя простодушным идиотом, который как верный цепной пес рад исполнить любую команду старшего по званию.
Так что тут Даниил Васильевич рассчитал всё правильно. Его методика и подход к делу, согласно его задумке, показали свою целесообразность. Изначально выставив себя полным дурачьем, ты добиваешься того, что никто от тебя не ожидает никакого подвоха. И главное – никто в мире тебя «расколоть» не сможет, к каким бы методикам и уловкам ни прибегали. Твоё подмененное сознание, кристально чистое, как у ребенка, при любых тестах и проверках просто не в состоянии выдать истинной сути.
Но да ладно. Теперь о явных косяках. С каких пор солдату, рядовому, разрешено столь вольно разгуливать вдоль всей базы? Это анекдот или же «крыша». Скорее всего, второе. То есть – особое распоряжение, раз охранные дроиды периметра просто не превратили меня в решето.
Потом – с какого перепуга медицинский дрон сопровождает одного солдата? Да-да-да. Это я уже вспомнил, что нас разморозили и мы – особый экспериментальный взвод… Бля, у меня язык даже не поворачивается это сказать. Взвод из двух человек, плюс старший механик и один развед-мех?!
Это просто курам на смех. Произнести вслух такое – всё равно что себя не уважать.
И это только цветочки. Про ягодки я ещё не вспоминал.
Куда интереснее было то, что нас уже целую неделю не переводят в казарму на общее положение, а держат отдельно от всех в каком-то ангаре с кучей металлолома. Скворцова – девка не тупая, она должна была задаться этим вопросом. Хотя о чём я говорю: если у неё и возникли какие-то подозрения по этому поводу, то Ярослав Бочкин явно не тот благодарный слушатель, с которым бы она стала делиться подобными идеями.
Тут вынужден признать, что Лидию нельзя в этом обвинить. Но если это на самом деле так, тогда какого чёрта она так увлеченно и неустанно занимается этой железякой? Тем куском дерьма В-2, который приводит в порядок? Какой в этом смысл? Конкретно для нее. Неужели…
Меня толкнули в плечо с левой стороны, потом одновременно с правой. Я, задумавшись над своими сокровенными мыслями, немного провалился в прострацию и не оценил обстановку вокруг себя. У входа в столовую меня поджидала троица. Лица их я где-то видел, но вспомнить не мог, где именно. Судя по форме и по шевронам, это какие-то солдаты из четвёртого звена механизированной группы особого назначения.
Точно! Это те трое придурков, которых в первый день в казарме немного «пощекотал» Ярослав, когда Бочкин туда заявился со Скворцовой. Не хватало ещё одного.
– Слышишь, консерва. Я не знаю, из какого ты там каменного века к нам прибыл, но расскажу тебе вот что, – положил мне руку на плечо самый мелкий из них. – В наше время принято уважать старших. Если ты понимаешь, о чём я говорю.
Судя по тому, как вела себя эта троица, они уже набросали план в своих головах, где и мне была отведена вполне конкретная роль.
Несмотря на то, что людей в столовой было полно, они ничуть не стесняясь вели себя нагло и довольно самоуверенно. Гадкие ухмылки, взгляды свысока и вот этот бесящий смех гиен.
– Нас тут не было неделю. Не вылезали с полигона, но предыдущие вопросы к тебе остались, рядовой, – попробовал сжать мне шею этот «приятный» молодой человек.
Прикольно: если бы я им сказал, что мне сорок два года, они бы поверили? Это к вопросу, кто тут старших не уважает.
– Есть жалобы на тебя со стороны летунов. Говорят, ты со своей белой сучкой успел насолить им. Склад обчистил. Нехорошо ты себя зарекомендовал с самого начала. Позоришь нас. Приходиться перед своими боевыми товарищами краснеть из-за тебя. А летуны ведь нас прикрывают. Обеспечивают поддержку с воздуха. Так а каком взаимоуважении и слаженной работе подразделений может идти речь, когда в наших рядах такой герой появился.
– Подставил наших друзей, извиняться не собираешься, ещё и ходишь грудь колесом. Довольный такой. Важный весь из себя, – вмешался второй, самый крупный из троицы.
Воспользовавшись тем, что его дружки обступили меня со всех сторон, он довольно неслабо ударил меня кулаком под дых. Было неприятно и больно. Краем глаза я заметил, что несколько человек с другими шевронами на которых были крылья заслоняли нас своими спинами от любопытных глаз.
– Спортсмена тут из себя корчишь, на общую строевую не ходишь, ещё и извиняться за своё поведение, как видим, ни перед нами, ни перед нашими товарищами не собираешься.
Вот оно, то самое, чего мне так искренне не хватало сегодня. Настоящая сермяжная правда жизни. Меня эта троица даже порадовала. Они были откровенными со мной, хоть и корчили из себя клоунов.
Совершенно ненарочно я даже улыбнулся, что они сразу подметили.
Бля, после этой моей непроизвольной вольности, моё тело было атаковано с разных сторон сразу несколькими кулаками. Пытаться гасить удары было проблемно, так как хаотичные тычки с трех сторон предугадать было невозможно.
Чтобы я не упал на колени, меня поддерживали под руки. Били не долго, но со знанием дела. Видать у них имелся в подобном большой опыт.
– Но ты знаешь, есть один способ, как ты можешь загладить свою вину. За это тебе, конечно, стоит поблагодарить своих старших товарищей. Мы знаем, как ты можешь всё исправить. Каждый понедельник те талоны на сигареты и шоколад, что вы будете получать со своей подружкой, вы будете отдавать нам. И так в течение года.
