Текст книги "Две консервы не желают нормально сдохнуть (СИ)"
Автор книги: Максим Бугаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Бугаёв Максим
Две консервы не желают нормально сдохнуть
Глава 1
В памяти в ярких красках стояла картинка той самой «замечательной» весны 2094 года. Апрель выдался удивительно тёплым. Я, счастливый и беззаботный, получил на руки диплом гражданина Союза.
Четырнадцать лет! Передо мной были открыты все дороги. Можно было устроиться на первоначальную работу и, скопив трудовые баллы за пару лет, пойти учиться на престижную профессию. Или сразу отправиться в составе экспедиции на Венеру или Марс. Рабочие руки там сейчас особенно были нужны. Для поселенцев действовали хорошие скидки, премии и награды. Обустроить свою жизнь, судя по агитационной молнии, было довольно просто и легко. Только вот мне было тошно от одной мысли, что мы будем граничить на одной линии с империалистами.
Да каких только вариантов не было…
Но я выбрал подписать договор с армией. Там были самые выгодные условия. Всего четыре года службы в рядах Космических Сил Союза, и помимо трудовых баллов на твой счёт будут зачислены два билета для поступления в любой ВУЗ Союза на твой выбор. С тем учётом, что тебя Партия поддерживает в твоих начинаниях и, если ты, товарищ, ошибся, не рассчитав свои силы и выбрав не то направление, – не беда, у тебя есть второй шанс. Партия об этом позаботилась.
* * *
Варта без особых надежд спустилась в раздаточный центр карантина. На первом подземном этаже, как всегда, дежурил офицер с парой солдат. Последнее, чего сейчас хотелось девушке, – чтобы кроты распускали руки. Без «товарищеских» пожмакиваний за грудь и задницу мимо этого контроля не пройти.
Мало того, ещё и талон на пополнение майор выписал какой-то странный. В графе качества новобранцев стояла восьмёрка. Такого отборного шлака Варта даже не встречала за всю свою жизнь. Единственное, на что она рассчитывала, – что это была не более чем ошибка или очередная дурацкая шутка от майора Краснова.
Любил этот старик пошутить. Что тут поделать. И шутки у него были далеко не из разряда нормальных. А чего ещё ожидать от безумного старого пердуна за восемьдесят? Он и сам-то порой забывался, как его имя, что уж говорить о прочем. Но он был единственным столь высокого ранга офицером, который по собственной воле оставался на Парраке. Этом забытом и никому не интересном материке Марса, который был отведён исключительно под «Арену».
У контрольно-пропускного пункта Варта остановилась.
– Пропуск, разрешение, цель визита, – радостно улыбнулся младший лейтенант, смерив девушку с головы до ног своим похабным взглядом.
Брюнетка сняла с шеи свой именной жетон и опустила его в проём терминала. Там была вся информация.
Посмотрев на монитор, один из солдат кивнул офицеру и тот произнёс свою любимую фразу,
– К стене, для досмотра!
Ничего не менялось. Каждый раз одно и тоже. Девушка послушно выполнила приказ. Подняв руки вверх, положив их ладонями к металлической поверхности, она широко расставила ноги, уперевшись лбом в стену.
Начался досмотр. Ощупывание, на выявление колющих, режущих и прочих запрещенных предметов. В основном, по мнению младшего лейтенанта, все эти запрещённые предметы должны были находиться именно в области груди и таза. Особенно огромное внимание он рукой уделял между ног девушки, выискивая там как минимум реактивный модуль от сорока шеститонного малого шагохода. Именно такие машины числились за её подразделением.
Варта сГлава 1пециально для этого дела надевала старый ремонтный комбинезон, чтобы нежные ручки кротов испачкать машинным маслом. Сколько она не приходила сюда, этот лейтенант и ему подобные всегда попадались на эту уловку. И придраться не к чему и ручки свои помыть не один раз придётся.
Наконец досмотр закончился, и младший лейтенант, глянув на монитор, небрежно кинул:
– Проходите, товарищ Лютая, всё в порядке.
Девушка поправила комбинезон и по хорошо заученному маршруту подошла к лифту. Ей нужно было на минус третий этаж. Нажав клавишу лифта, Варта поняла, что лифт снова отключили или он на ремонте. Довольно частое явление.
Ничего не поделать, можно ножками спуститься и по лестнице. В принципе, как обычно, так что привередничать по этому поводу не стоило. Привыкла как-никак за два года.
Три минуты – и она уже в распределителе. Извечный хранитель, как его прозвали, «Архивариус» Святослав Викторович уже ждал за стойкой, поправляя очки на переносице.
– Зачастила ты к нам, Вартуша, в последнее время, – вместо приветствия бросил дед, выехав из-за стойки на своём любимом самокате.
Сколько раз эту картину старший сержант ни наблюдала, столько раз и поражалась. Викторович, казалось, был неразделен с этим самодельным самокатом. Никаких продвинутых технологий в устройстве, абсолютный ноль. Два резиновых колеса, палка под ноги и вторая опорная палка для рук, одновременно выполняющая функцию руля.
– Товарищ Колесин, у меня…
– Ой, да знаю я, что у тебя, товарищ Вартуша. Ступай за мной, покажу новые твои консервы.
На этот раз старик поехал в самое дальнее хранилище. Девушка никогда и не думала, что оно рабочее на самом деле. Всегда двери одиннадцатого хранилища были закрыты, и Варта воспринимала его просто как недостроенный модуль.
Старик, далеко уехав вперёд, остановился на лестничном мостике и, достав из кармана папиросу, закурил. Слухи о том, что Архивариус вместо табака курил дорогой зелёный чай, были правдой. Об этом товарищ Лютая узнала ещё год назад, когда собственными глазами увидела, как Викторович открывал казённый паёк и, достав из него брикет зелёного чая, пустил тот на папиросы.
Едкое облако вокруг него было лучше любого фотонного щита-заслона: на три метра не подойдёшь без очистной системы фильтрации лёгких. Приходилось задерживать дыхание.
– Викторович, я думала одиннадцатый для красоты, не функционирующий.
Старик улыбнулся себе в усы и поправив фуражку на голове гордо произнес,
– Так это Сашка Молот мастер на все руки. Слышала о нём?
Девушка вообще не поняла, о чём именно сейчас старик говорит.
– Нет, – без раздумий ответила она.
– Ой лукавишь, товарищ Вартуша! – рассмеялся тот переходя на кашель, – Чтобы баба, в полном рассвете сил и про Сашку Богатыря на нашей базе не слышала? Да в жизнь не поверю.
А вот тут старик был прав. Варта действительно слышала о некоем новичке, по прозвищу – Богатырь. Местный ловелас и распутник, но вот то, что он «мастер на все руки» товарищ Лютая придавала немного иной смысл. Говорят, он взламывал подавляющий блокиратор и естественно никаким образом его способность Варта не связывала с одиннадцатым блоком хранилища.
– Так и что этот Сашка? – спросила брюнетка у седобородого мужчины.
– Что-что?! – удивился тот такому вопросу, – Вскрыл замки на одиннадцатом за пару часов. Два месяца назад. За что даже премию получил от руководства. Двадцать лет считай, как у нас на балансе, а мы только в двери плевали, ничего сделать не могли.
– Двадцать лет? – удивилась Варта, понимая, что самой базе только двадцать два года будет.
– Так точно, товарищ Лютая. Этот блок хранилища нам с «Ковчега 08» передали, когда тот на списание Партия отправила.
На этом моменте девушка замерла на месте. Услышать в 2289 году о первых ковчегах Союза из далекого прошлого… это было жуть как странно.
– Викторович, ты же не ошибаешься, тебе чай в голову не прошиб память? Ты же сейчас говоришь о самых первых ковчегах Союза? Я ведь правильно всё услышала?
Товарищ капитан медицинского блока остановился и отложил самокат в сторону.
– Сейчас сама всё увидишь, товарищ Лютая.
Старик подошёл к дверям одиннадцатого хранилища и ввел на терминале защитный код. Металл отозвался гулким басовитым рыком, сработали древние сервоприводы, и тяжелые бронепластины нехотя расползлись в стороны.
Зрелище было неописуемое. То, что предстало перед глазами девушки, забыла описать просто словами. Это надо было видеть: во-первых, конструкция самого хранилища была примитивной и слишком иррациональной. Много места вообще было не занято. Криогенные капсулы с людьми внутри напоминали пчелиные соты, а не стандартную планировку, как было принято сейчас. Во-вторых, переступив порог, Варта себя ощутила словно в доисторическом музее, где только первые шаги технологий вырабатывались для освоения человеком космоса в глобальных масштабах.
В-третьих, всё вокруг проела ржавчина. Рыжие, въедливые подтёки покрывали стыки металлоконструкций, и Варта ни как не могла понять, как такое вообще возможно. Ведь с момента терраформирования Марса прошло уже девяносто лет! Планета давно обрела атмосферу, но здесь, в глубоком герметичном хранилище, где климат-контроль должен поддерживать стерильность, эта рыжина выглядела дикостью. А под ногами, при каждом шаге, едва ощутимо хрустел песок. Мелкие красные песчинки за столько лет всё же просочились сквозь изоляцию, осев тонким слоем на металле и крышках криокапсул. Всё это создавало какое-то жуткое ощущение и восторг.
– Пойдём, товарищ Вартуша, я тебе покажу согласно твоему одобренному запросу твои две консервы, – потянул старик девушку за руку.
Долго идти не пришлось: первый ряд сот ещё был «не распакован».
Лютая попыталась голосом активировать стоящий перед ней терминал, но ничего не получилось. И со второго раза, и с третьего. Девушка в растерянности посмотрела на Колесина, на что тот только довольно улыбнулся:
– Тут сенсорные панели только работают. Вот, посмотри.
Капитан ловко пробежал пальцами по клавиатуре на дисплее, и манипулятор с автозахватом выдвинул перед ней две криогенные капсулы.
На мониторе вспыхнула информация по двум новобранцам. Брюнетка внимательно вчитывалась в строки и смотрела на предоставленные данные, периодически переводя взгляд на людей в капсулах.
– Ничего не понимаю, Викторович, – задумчиво произнесла старший сержант. – В их деле указано, что на момент помещения в капсулы им было по четырнадцать лет. А биологический возраст – восемнадцать. Как такое может быть?
Архивариус в присущей ему старческой манере потянулся с кряхтением, заложил руки за голову и ответил:
– А чего тут не понять, золотце моё? Когда «Ковчег» списывали, не один день прошёл. Крио контуры сбой дали, отсечка сработала, вот заморозка и перешла в режим анабиоза. Детки спали себе спокойно и росли. В первых «Ковчегах» был предусмотрен и этот вариант. Союз тем и славился, в отличие от этих империалистов с Марса и Венеры, что всегда заботился о своих гражданах. Питательные смеси были предусмотрены на подобные аварийные случаи.
– Подожди, Викторович, но по закону Союза я не могу их взять. Они ведь психологически ещё совсем дети, им ментально четырнадцать, а…
– А это уже не твоя забота, товарищ Лютая, – перебил её капитан. – Буква закона соблюдена. У нас в Союзе все равны, и Партия не потерпит твоих разглагольствований. Тебе надо это понимать. Биометрические данные в норме, показатели в норме. Так что принимай пополнение, товарищ старший сержант.
Варта всё равно не спешила. Она вывела дополнительную информацию на дисплей и ещё больше просела,
– Товарищ капитан. Их специальность! Она отсутствует. Они ведь вообще ни о чём, эти дети мамонтов. Ни навыков, ни профильной подготовки. Ноль полезных знаний! Как я могу принять в строй таких людей?
Старик недовольно крякнул и отвесил слабый шлепок по мягкому месту девушке,
– Ну что же ты такая несговорчивая сегодня, Вартуша! Посмотри на серийники их капсул. Никаких обучающих биомодулей там отродясь не было. Мне пришлось самому пойти на хитрость: пока они спали, я через сервисную шину прогнал им базовый курс по управлению малыми мехами и стандартную боевую подготовку. Так что матчасть они знают, рули от рычагов отделят, а остальному уже на месте научишь. Не привередничай, бери пока дают!
Старший сержант поняла, что ей не отвертеться от этих новобранцев. Получается, что «восьмёрка» была совсем не шуткой от майора.
– И потом, – Колесин перешёл на шёпот, словно их тут мог кто-то услышать, – они же у тебя и так и так одноразовые. Выделишь им какой-то металлолом, который тебе давно пора списать, и совесть чиста. Ну не живут в твоём разведывательном подразделении долго, признай. Кого бы я тебе ни выдал, всё равно им дорога заказана. Сам товарищ Краснов распорядился выдавать тебе людей из этого хранилища, так что привыкай. А по нашей старой дружбе я бы тебе вообще советовал разработать какую-то систему с этими «динозаврами». У меня тут, между прочим, таких две тысячи человек. Так что ближайшие несколько месяцев пополнение тебе гарантировано.
– Что-то они какие-то нездоровые на первый взгляд, щуплые, – попыталась привести последний аргумент Варта, хоть и сама понимала, что эта отговорка так себе.
– Ну не котлетами же их с макаронами и булками кормили во время транспортировки, Вартуша. Прекрати.
– Хорошо. А почему, товарищ капитан, этот Ярослав Бочкин погружен в 2094 году, а Лидия Скворцова – в 2122?
Мужчина задумался и, внимательно посмотрев на Варту, решил всё же ответить:
– Ты знаешь, товарищ старший сержант, я и сам накануне задался этим вопросом. И, порывшись в архивах, кое-что нашёл. Сдаётся мне, что этот мальчик – с «Ковчега-02». Ты об этом не знаешь, но я в медицинском проходил историю «Ковчегов». Так вот, насколько я понял, второй «Ковчег» был повреждён. С ним приключилась какая-то неприятная история, в результате чего несколько хранилищ были распределены по иным «Ковчегам». Не исключено, что этот паренёк именно со второго «Ковчега».
* * *
Первое, что я увидел, – это странно одетую девушку в зелёном промасленном комбинезоне перед собой. Её чёрные волосы с зелёными прядями как в тумане мелькали перед моими глазами. На комбинезоне красовался какой-то символ, по стилистике напоминающий герб Союза.
По ощущениям, мы находились в каком-то тёмном и сыром помещении. В бункере, или какой-то шахте, потому что панели космического корабля совершенно выглядят иначе.
Когда девушка отошла в сторону, я увидел и старика, который с оценивающим видом рассматривал выложенные перед ним продукты «первого сухпайка», что закладывался в капсулу.
– Вартуша, значит, отмечай: банку чёрной икры и красной икры ты приняла, – дед ловким движением руки положил их себе под лавку. – Блок сигарет…
– Викторович, не наглей, – насупилась девушка. – Им ещё пацанам в казарме выставиться надо.
– Ой, ну вот откуда у вас эти мещанские замашки? – раздражённо ей ответил старик с погонами капитана. – Две пачки хватит им. Восемь оставлю себе. Сигареты хорошие, ещё тех времён! Такое им точно не надо.
Дед прямо на моих глазах разорвал блок и вытрусил из него две пачки. Разорвав одну, он как гурман внюхался в табачный аромат и прикрыл от удовольствия глаза.
– Нет, им и одной хватит. Нечего такой хороший продукт переводить на одноразовые консервы.
– А у этой негусто, совсем какой-то унылый вид. Да, сразу видна разница в годах. Даже кофе с сахаром не положили.
– Да, товарищу Лидии, пришлось отправиться не в лучшие времена. Сразу заметно.
На этом моменте я отключился. Пришёл в сознание, уже когда меня вели под руку под палящим солнцем. Куда ни посмотри – везде оранжевый песок. Ещё и воздух такой… с металлическим привкусом, запахом гари, машинного масла и ещё не пойми чего.
Внезапный звук сервопривода справа от меня и тяжелый грохот, напоминающий шаги великана, привлекли моё внимание. Солнце перекрыла тень, и я увидел настоящий боевой шагоход. От удивления у меня чуть глаза не полезли на лоб.
Огромный шагающий танк высотой метров в десять, а то и двенадцать возвышался прямо надо мной. Он тяжело переступал на двух шагающих опорах, с хрустом вминая оранжевый песок и оглашая воздух сухим металлическим скрежетом шарниров.
Нас вели через территорию какой-то базы. Вокруг тянулись бесконечные ряды серых приземистых ангаров, над которыми возвышались решётчатые вышки со стереодальномерами и медленно вращающимися тарелками локаторов. По бетонированным дорожкам то и дело перебегали группы солдат в защитной форме желтого цвета, где-то вдали отрывисто звучали команды. Внезапно над самой головой с оглушительным свистом и низким гулом турбин пронёсся взлетающий аппарат, подняв тучу пыли.
Меня усадили в какую-то странную машину без колёс, а спустя несколько секунд на соседнее сиденье опустился ещё кто-то – в точно таком же жёлтом комбинезоне, как и на мне.
Заметив несколько пятен крови на своём рукаве, я невольно напрягся. Задрал его и увидел, что сама рука в порядке. Странное дело. Получается, это не моя кровь? Или как?
Присмотревшись к своей обновке, я понял, что это никакая не обновка. Старый комбинезон весь в пятнах грязи, масла ещё и крови. Прямо мне на колени упала чья-то голова. То есть того человека, который сидел рядом. Хоть волосы на её голове были обстрижены, я сразу понял, что это девушка. Уж слишком женственное и нежное у неё было лицо как для парня.
– Рядовой, держи эти две консервы, а то повыпадают ещё по дороге, – услышал я женский голос чуть левее, но повернуть голову уже не мог.
Глава 2
Из тумана я вынырнул только тогда, когда меня стали раздевать. Полностью. Холодно не было, а вот неприятный осадок остался. Не из-за того, что с нами так бесцеремонно обращались, а потому, что я сам в этот момент не мог нормально разогнуться или скинуть одежду. С вестибулярным аппаратом пока ещё наблюдались проблемы: я терял концентрацию и ориентацию, меня периодически клонило то в одну сторону, то в другую, и устоять на ногах было проблематично.
Хотя я понимал, что новые товарищи помогают нам, пока мы не пришли в себя, винить их за грубость и нелесные слова в наш адрес не стоило. Я был не один: рядом находился кто-то ещё в точно таком же положении. Это угадывалось по обрывкам фраз вокруг. А ещё я чувствовал касание чужого голого тела – нас специально прислоняли друг к другу, чтобы мы искали хоть какую-то опору.
Раздели нас за несколько минут, почти без усилий. А если бы мы помогали сами, то вполне могли бы уложиться в норматив – сорок секунд.
Затем товарищи помогавшие нам ушли, выполнив работу, и я попытался осмотреться по сторонам. Кругом виднелись белые стены, выложенные недорогой плиткой, а сверху чернели душевые лейки. Вдруг хлынула вода. Холодная. Меня словно током ударило, я мгновенно скрутился и рухнул на кафель в позе эмбриона, а мышцы свело судорогой. Потом из лейки полилась горячая вода, сменив мои нервный тик приятной расслабленностью. В душевую вошёл кто-то в белом халате, лица из-за поднявшегося пара от горячей воды не рассмотреть. Этот товарищ принялся обсыпать нас едким порошком. Воняло хлоркой и какой-то химией.
Дезинфекция, понял я. Вполне ожидаемо. Меня предупреждали, что сразу после разморозки моё тело нужно обработать специальным составом, чтобы уничтожить бактерии или остатки консервантов после анабиоза.
– Встать, оба! – раздался приказ.
Этот голос мне был знаком. Точно. Я вспомнил, где слышал его раньше: он принадлежал той суровой брюнетке с зелёными прядями.
Поднявшись на ноги, я непроизвольно посмотрел в сторону и ужаснулся. Рядом со мной стояла девочка. Тоже полностью голая. Получается, человек, с которым меня сюда привезли и обрабатывали, – девчонка. Блондинка, правда с чересчур неестественным цветом волос: они у неё были белые как мел.
Но, если говорить откровенно, смотрел я совсем не на причёску. Впервые в жизни я так близко видел женскую грудь – не голограмму, не страницу из журнала и не запись на мониторе. Покраснев как рак, я отвернулся, пытаясь скрыть смущение, а руки сами собой потянулись вниз, прикрыть пах.
Девчонка же, стоящая рядом, не обращала на меня никакого внимания, глядя прямо перед собой. Мне стоило последовать её примеру. Мы в армии, а здесь нет деления на женский и мужской пол. Есть боевые товарищи и верные друзья, которые всегда придут на помощь в трудную минуту, как учил товарищ старший лейтенант. Поэтому настоящие граждане Союза не должны поддаваться низменным желаниям. Это стыдно!
– Бочкин Ярослав, шаг вперёд, – приказала стоявшая напротив нас… я рассмотрел её знаки различия: старший сержант.
Я сделал неуверенный шаг, боясь поскользнуться на мокром полу.
– Вам присваивается порядковый номер 1514-1. С этого момента вы закреплены за войсковой частью Б10112 в качестве рядового шестой ударной механизированной группы. Место дислокации – материк Каррак, планета Марс. Специальность получите согласно результатам прохождения дополнительной подготовки.
Марс? Я оказался на Марсе? Что за…
– Скворцова Лидия, шаг вперёд. Вам присваивается порядковый номер 1515-1. С этого момента вы закреплены за войсковой частью Б10112 в качестве рядового шестой ударной механизированной группы…
Дальше я уже не слушал. Какой-то бред. Какого чёрта я оказался на Марсе? Неужели произошла ошибка и меня случайно отправили на… Да нет, этого не может быть. Какая-то злая шутка. Планету начали терраформировать только в 2090 году. За четыре с лишним года она никак не могла стать пригодной для нормальной жизни. Подобное физически невозможно! Я же сам собственными глазами видел в «молнии» репортажи планетарных геоинженеров: чтобы запустить процесс фиксации углекислого газа, высвобождения азота и формирования стабильного озонового слоя (), требуются колоссальные усилия и минимум полтора-два века работы орбитальных зеркальных систем и генераторов парникового эффекта. Атмосфера, пригодная для автономного дыхания человека без куполов и закрытых биосфер, просто не могла возникнуть так быстро. А ведь когда нас сюда везли, не было никаких скафандров и шлемов – я свободно делал вдохи полной грудью.
– Рядовой Бочкин! Рядовой Бочкин! – подошла вплотную товарищ старший сержант, крича чуть ли не мне в ухо. – Хватит в облаках летать, придите в сознание, товарищ Бочкин!
Заморгав, я вынырнул из своих мыслей и внимательно посмотрел на девушку… то есть на товарища старшего сержанта перед собой.
– Разрешите задать вопрос, товарищ старший сержант, – решил я прояснить некоторые моменты, которые вихрем крутились в голове.
– Запрещаю, товарищ рядовой, – отрезала она. – Все вопросы, жалобы и пожелания – только после прохождения медицинской комиссии, с результатами на руках.
С подобной логикой я был полностью согласен. Для начала стоило убедиться, что у меня с головой и телом всё в порядке, а то вдруг я думаю вовсе не о том или разум ещё пребывает в анабиозных галлюцинациях.
Одеться нам не дали, аргументировав это тем, что на данном этапе одежда не нужна, а температура вполне комфортна. Коридоры медицинского блока оказались на редкость узкими. Впереди меня шла товарищ Лидия, следуя прямиком за товарищем старшим сержантом, и её обнажённое тело пробуждало во мне бурю неведомых прежде эмоций. В голову лезли похабные мысли, совершенно недостойные приличного гражданина Союза. Как назло, я отчётливо понимал: если эти двое сейчас обернутся, я опозорюсь по полной программе. Мой организм приходил в сознание совсем не в том месте, где мне в данный момент хотелось бы.
И тут случилось непоправимое. Из рук старшего сержанта выпал планшет, и Лидия наклонилась, чтобы его поднять. Это был удар ниже пояса. Теперь мне уже никаким образом не избежать позора: у меня встал. Железобетонно, как монолит. От стыда захотелось провалиться сквозь пол. Причём моё замешательство мгновенно заметили впереди находящиеся товарищи, обернувшись на мой непроизвольно громкий выдох отчаянья.
Я смотрел на них, они – на меня. Причём старший сержант смотрела не мне в глаза, а чуть ниже пояса. Впрочем, как и товарищ Лидия. Закрыть эту катастрофу руками уже было физически невозможно, особенно в столь хорошо освещенном помещении.
– Рядовой Бочкин, отрадно видеть, что ваш организм работает исправно. Но в строю такую инициативу лучше сдерживать, – как ножом по нервам полоснула словами старший сержант.
А Лидия вообще никак не отреагировала: посмотрела на меня, мазнув безразличным взглядом, словно я был пустым местом. Теперь уж и не знаю, что хуже – насмешка или такое вот абсолютное равнодушие.
Медицинская комиссия оказалась совсем не такой, как я себе представлял. Мы просто зашли в небольшое стерильное помещение с пятью капсулами, в две из которых старший сержант приказала погрузиться.
Возникло опасение, что с нами опять начнут что-то делать без лишних слов. В принципе, так и вышло. Я получил с десяток колючих уколов. Особенно больно было от витаминов в задницу – два точных попадания, в левое и правое полушарие ягодиц. У меня даже слёзы из глаз брызнули. Кое-как, сцепив зубы по-мужски, я давил крик, чтобы не опозориться окончательно: находившаяся в соседней капсуле товарищ Лидия перенесла процедуру молча, даже не пикнув в отличие от меня.
После таких процедур эрекция пропала мгновенно. Уже было не до того. Я было подумал, что на этом всё окончено, но как же я ошибся, ожидая, пока створка капсулы откроется.
Голову зафиксировали появившиеся из ниоткуда ремни. То же самое произошло с руками и ногами. Когда я увидел опустившийся в какой-то слизистой жидкости роботизированный шланг, сразу понял: ничего хорошего это не сулит. Стыдно о таком вообще говорить, но эти щупальца проникли внутрь меня – одно через открытый рот, а второе в естественное отверстие ниже спины. Ещё и перед глазами всплыла голографическая надпись: «Особая рекомендация. Не двигайтесь, товарищ. Идёт обработка внутренних органов. Время до завершения процедуры – восемь минут». А чтобы мне не было скучно, из встроенных в биологическую капсулу динамиков грянул гимн Союза.
Восемь минут для меня длились целую вечность. Я видел перед собой товарища старшего сержанта, которая, сверяясь с голографическим монитором, переносила поступающие из капсулы данные к себе на планшет. А за спиной этой брюнетки висел агитационный плакат, который мне совершенно не понравился.
На плакате красовалось число 2289. Оно окончательно выбило меня из колеи.
Что-то мне подсказывало, что эти четыре цифры находятся в совершенно не случайном порядке.
* * *
Спустя час я получил медицинское освидетельствование на руки. Ну, так это теперь только называлось. На самом же деле вся моя личная информация находилась в именном жетоне на шее, доступ к которому мог получить либо старший офицер, либо твой непосредственный командир. Ещё мне под кожу, прямо под сердце, с помощью прогрессивных нанотехнологий Союза вживили идентификационный чип – как и любому другому военнослужащему на этой базе.
Да, я получил ответы на интересующие меня вопросы.
Всё было плохо.
Очень плохо.
Я оказался в 2289 году по земному летоисчислению. И никакой ошибки: я нахожусь на Марсе. Сейчас мне предстоит пройти службу на этой базе, более того – участвовать в конфликте «Арены». Что это такое, товарищ старший сержант обещала со временем рассказать, если сослуживцы не объяснят раньше, но судя по всему, по окончанию службы мне сулят приличные премиальные и прочие блага, щедро предусмотренных Партией.
Кстати, к своему стыду я имел совесть в голове задаться совершенно преступным вопросом. Хорошо, что вслух его не произнёс. Вообще не понимаю, как Партия могла такое допустить? Но тут же сам себе прикусил язык: Партия не могла со мной так поступить, это явная ошибка или сбой программы, из-за которого меня забросило в будущее. Очевидно ведь, что произошла какая-то авария, в результате которой мои данные затерялись и всё так произошло.
Из-за истекшего срока давности моего старого армейского договора придётся подписывать новый. Иначе никак: мне нужно восстановиться в правах гражданина Союза официально. Со всеми вытекающими. Трудовые баллы за время моего пребывания в криогенной капсуле, естественно, не начислялись. Моё гражданство аннулировалось, вместе со всеми обязательствами и преимуществами.
Теперь, раз я оказался здесь, только пройдя службу заново могу вернуть всё на место. Полные четыре года, хотя до анабиоза я отслужил уже шесть месяцев. Но это уже не в счёт.
После такого любой бы нормальный человек задался вопросом, хорошо это или плохо. Я сейчас говорю о том, что со мной произошло.
С одной стороны, мне повезло увидеть будущее своими собственными глазами. Хоть я пока что ничего не знал о нём, но сам факт того, что Союз не растерял своего былого могущества, уже заставляет гордиться, что я причастен к нему. И думать о том, что в этом плохого, уже просто не было времени…
Особенно когда тебя уже направили в казарму – вместе с товарищем Скворцовой.
Потеряться на базе не получилось бы при всём желании. Товарищи инженеры Союза всё предусмотрели, и даже новичкам вроде нас было очень просто сориентироваться на местности. Старший сержант Лютая дала чёткие указания, куда идти и как добраться до места.
По дороге я то и дело глазел по сторонам, до конца не веря, что сам уже практически стал частью этого огромного гарнизона.
* * *
Вместо обещанных тридцати лет криогенной заморозки её продержали в этом чёртовом холодильнике в четыре раза больше. Настроения после этого не было вообще. Теперь вся её задумка, которую Лидия планировала, не имела никакого смысла, так как обидчики, скорее всего, давно умерли от старости, и максимум, что получится сделать, – это поплевать им на могилы.
Чёртовы ублюдки.
План был хорош, только вот со своими обещаниями Партия подкачала. Как всегда, всё пошло по одному месту, если приходиться в серьёзных вещах полагаться ещё на кого-то. Никому верить нельзя.
Больше того, она-то рассчитывала, что её расконсервируют в мирное и тихое время, но, видно, судьба только посмеялась над её желанием. Глядя своими глазами вокруг, выводы напрашивались совершенно противоположные.
Всё правильно: слишком хитрые, как всегда, могут перехитрить самих себя так, что мало не покажется. Как в её случае. Марс! Это последнее место, где она хотела бы оказаться. Скворцова не то чтобы предвзято относилась к этой планете, просто воспоминания связанные с Марсом у неё были совершенно нехорошие.
Теперь что до нынешнего её положения. Рядовая. У чёрта на куличках. То есть заявка на успех отложенная в ящик длинного шкафа.
Судя по тому, кто её встретил, уже стоило призадуматься, в чьё распоряжение она попала. Если тут подобными вопросами занимается какой-то старший сержант, значит, дела с высшим руководящим командованием в этом месте обстоят не лучшим образом. Иными словами, это место смертельно опасно. Потому что правда жизни достаточно проста: где опасно, высшие офицеры не водятся. Товарищи с большими погонами предпочитают держаться в тылу, подальше от всяких неприятностей.
Ещё и четыре года в никуда. Это больше всего огорчало. Лучшее время молодости уже потеряно, да впереди маячило ещё плюс четыре года. Хотя, положа руку на сердце, товарищ Скворцова понимала, что договор с армией на четыре года она вряд ли сможет закрыть.
