Текст книги "Две консервы не желают нормально сдохнуть (СИ)"
Автор книги: Максим Бугаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Эта база, если внимательно присмотреться, уже намекала, что солдату здесь рассчитывать на что-то особенное не приходится. В плане своей продолжительности жизни. Несколько боевых машин, которые она увидела вблизи, наглядно демонстрировали это своим состоянием. Свежая сварка в местах попаданий, наспех заделанные пробоины в конструкции корпуса, крупнокалиберные пушки на разных аппаратах имели отличительный износ, который возникает от перегрева и непрерывного огня на пределе возможностей стволов. Такие следы не оставляют на полигонах. Это был износ настоящей мясорубки, где технику латали на коленке между вылазками, потому что менять её было просто не на что. Либо всё настолько быстро изживало себя, либо логистика, запасы и доставка оставляли желать лучшего. Причём одно другому не мешало.
Скворцова поморщилась, ощущая, как под грубой робой намокает от быстрого шага разгорячённая спина. База части B10112 не просто воевала – она местами, скорее всего, трещала по швам. И если «вчерашние» планы отомстить конкретным людям рассыпались в прах о безжалостный холод марсианского двухвекового прыжка, то теперь перед ней встала задача куда более приземлённая и неотложная: дожить хотя бы до завершения её договора.
Впереди маячила серая дверь казармы с тусклым световым индикатором. Рядом шёл этот простак – Ярослав, рассматривая всё вокруг с открытым ртом. Да, такому лопуху, как он, здесь быстро применение найдут, в этом Лидия даже не сомневалась. Любое общество нуждается в рабочей силе, а любая ячейка общества находит своего раба.
Каких-то десять минут – и младший сержант, товарищ Рябоконь, уже силой выхватил из рук её личные вещи, даже не выделив койко-место и не проводя первичный инструктаж. Полагаться на стоявшего рядом идиота Ярослава вообще не было смысла: этот дурак безропотно отдал свою сумку сам, ещё при этом радостно улыбаясь.
Не казарма, а какая-то блатная хата. Шесть солдат, которым явно было за двадцать, вылезли на стол и лавки ногами, демонстрируя свою превосходство, насмешливо глядя в нашу сторону.
– Гляди, братва, что нам молодёжь на общак принесла, – ухмыльнулся младший сержант, вываливая на стол содержимое её сумки.
Мало того что обобрали ещё в карантинной зоне, выпотрошив из сухпайка всё самое ценное, так теперь собирались лишить и последних крох. «На общак» означало лишь одно: ей не достанется ничего.
Вполне ожидаемо.
Драться за свое добро было бессмысленно. Они старше по званию и их больше, отберут все. Если сопротивляться, так ещё больше проблем нажить можно. Ярослав к тому же не просто сам отдал свою сумку, больше того, он прямо подошёл к ним и высыпал все содержимое на стол.
Учитывая то, что его обобрали ещё вначале, из оставшегося у него тоже было на что посмотреть. Это не её сухпаёк, на который без слез не посмотришь. Сахар, чай, кофе, всё в жестяных запаянных контейнерах. Конфеты. Настоящие плитки шоколада и…
Бочкин взял одну шоколадку из трех лежащих на столе и поднес её девушке,
– Товарищ Лидия, мне хотелось попросить у вас прощения, за моё поведение. Примите пожалуйста этот небольшой подарок в качестве моего извинения. Не хотелось бы, чтобы вы составили обо мне в первый день нашего знакомства неправильное представление.
В этот момент Рябоконь выхватил из рук этого дурачка шоколадку с грозным видом посмотрев на него,
– Ты чего удумал, консерва. Это теперь уже наше, так что никто права тебе не давал распоряжаться нашим добром. Усёк?
Ярослав растерянно посмотрел на свою руку, в которой недавно была пятидесятиграммовая плитка шоколада, затем растерянно взглянул в глаза Лидии, и перевел взгляд на младшего сержанта.
“Настоящий простофиля” только и успела подумать Скворцова, как уловила во взгляде парня что-то нехорошее.
Через две секунды о голову Евгения Рябоконя был разбит небольшой рядом находившийся пластмассовый стул.
Глава 3
В качестве наказания нас поселили в старый ремонтный ангар. Ремонтным он назывался только по документам, на деле же представлял собой склад для всякого барахла. От количества запчастей тут не было места вообще – даже для того, чтобы поставить наши с Лидией койки, надо было разгребать тонны металлолома.
Давайте я начну всё с самого начала.
Драку в казарме – точнее, всю вину за произошедшее – повесили на нас. Камеры зафиксировали именно мой всплеск эмоций, так как старожилы находились в «мертвой зоне» для регистраторов. Хоть товарищ старший сержант всё и понимала, наказала она именно нас.
Причём мне кажется, что из-за моей выходки Лидия на меня очень обиделась.
Мы до сих пор с ней так толком и не поговорили.
Хотя о чём это я? Товарищ Скворцова как талантливый инженер-механик полностью сосредоточилась на поставленной задаче и тратить время на разговоры не собиралась. И здесь я не мог её винить, так как от меня пользы по большому счёту вообще не было. Особых знаний в механике и прочих точных науках я не имел, а что до остального… Ну, мог сварганить нам завтрак, обед или ужин. Всё потому, что нас ждали трое суток полного ареста в этом ангаре номер тринадцать. Без права связи с внешним миром и выходом за его границы.
В общем, когда нас заперли здесь, я думал, будет гораздо хуже. Но благодаря товарищу Скворцовой всё оказалось не так ужасно.
Первым делом она принялась изучать помещение, передвигаясь по куче мусора и стенам ангара с ловкостью опытной альпинистки. Мне даже было страшно смотреть на неё, какие акробатические трюки она выполняла. Но будучи бесполезным, я лишь молча наблюдал и переживал за неё.
Спустя примерно час у нас появился свет. Если вам кажется, что это мелочь, спешу уверить: вы сильно ошибаетесь.
Затем Лидия нашла распределительные щитки и каким-то образом – то ли магией, то ли колдовством, медной проволокой и размыкающимися контактами, отысканными в блоках непойми чего, – запустила освещение во всём ангаре.
Когда с освещением и всякими вспомогательными цепями разобрались, на этом инженерная эпопея товарища Скворцовой не закончилась. Наоборот, она только начала набирать обороты. Следующей её целью стал главный силовой щит, отвечавший за тяжелую артиллерию ангара – ту самую заржавевшую кран-балку, висевшую под самым потолком.
Нам надо было, чтобы эта махина заработала. Тогда у нас появился бы не только шанс расчистить завалы, но и удобная подвесная дорога под куполом. Вот только просто так щелкнуть рубильником проблему не решить: силовые линии на кран-балку шли через отдельный ввод, а вводной автомат выгорел ещё бог знает когда. Надеюсь что все правильно запомнил, как мне рассказала товарищ Скворцова.
Лидия устроилась прямо на металлическом каркасе щитка, подсвечивая себе миниатюрным фонариком в зубах. Откуда она его взяла, даже не спрашивайте. Помимо фонарика, у неё теперь висел на ремне и подсумок с инструментами. Попросили бы меня найти нечто подобное в этой горе металлолома, то я бы нашёл только синяки, шишки да порезы по всему телу.
Но мне повезло, в нашей команде из двух человек, один оказался настоящий специалист с золотыми руками и мне лишь нужно было время от времени подавать и подносить то, что она меня просила.
По расчетам товарища Скворцовой, напрямую запитывать двигатели моста было нельзя – сгорела бы вся временная проводка. Не спрашивайте что это такое и про какой мост идет речь. Не знаю, вообще.
– Придется делать обход через понижающий трансформатор и собирать пускатель вручную, – пробормотала она, ловко зачищая ножом изоляцию на толстом медном кабеле. – Иначе при пуске тут все просто сгорит к собачьим чертям.
Никогда не знал, что у собак есть свои черти, но я так понимаю, это выражение было фигуральным.
В общем моя работа заключалась в том, чтобы успевать подавать ей нужные инструменты из тех, которые она нашла но не могла взять в подсумок с собой.
Спустя ещё полтора часа, беготни взад-вперед и в поисках какой-то “оборванной суки” тишину ангара нарушил глухой, утробный гул. Где-то наверху, в пыльных недрах потолочных ферм, ожил мощный электродвигатель. Кран-балка судорожно дернулась, сбросив вниз тучу вековой пыли, и плавно поехала по ржавым рельсам. Лидия победно вытерла сажу со лба и бросила на меня короткий, но полный внутреннего удовлетворения взгляд.
Это был первый раз, когда она на меня выразительно, не с угрюмым видом смотрела.
Может быть, наше общение с ней наладится со временем. Причём мои надежды были связаны и с тем, что эта девушка мне очень понравилась, как бы мне стыдно самому не было в этом признаться. Знаю, об этом слишком рано говорить, но в некотором роде я был даже счастлив, что нас оставили наедине с ней вдвоём. Знал бы я, что всё так изначально выйдет, то вообще бы не сдерживался в той глупой драке.
Только не подумайте ничего такого. Мне просто было приятно находиться с Лидией рядом и помогать чем мог. А что до остального…
Ну, я же просто удивлялся тому, что на дворе 2289 год, а за два века моего “отсутствия” ничего не изменилось. Нам-то в детдоме постоянно показывали «молнии» Союза, где обещали светлое будущее и новые технологии, но либо я оказался в самом богом забытом месте, либо технологии особо вперёд не продвинулись.
Короче говоря, это отдельная песня. Что до нас, то найти-то ремонтные цепи и захватные крюки мы нашли, но радоваться получилось недолго. Пульт управления кран-балкой от старости приказал долго жить и рассыпался. Лидия очень долго материлась, когда его разобрала. Было даже неприлично слышать от девушки столько отборной ругани. Некоторых слов я даже и не знал.
Чтобы как-то смягчить ситуацию, я предложил Лидии перекусить и отдохнуть, на что она отреагировала своеобразно:
– Ярослав, – склонила она голову набок. – Ты сейчас серьёзно об этом говоришь?
Немного не поняв сути вопроса, я лишь нахмурился и переспросил:
– Товарищ Лидия, извините, но не могли бы вы объяснить, что конкретно в данном случае вы имеете в виду? Мне непонятен ваш тон. В смысле – не вижу оснований для скепсиса в ваших словах.
Девушка отложила остатки пульта в сторону и внимательно на меня посмотрела:
– Твои руки, Ярослав, все грязные. В масле, ржавчине, саже и копоти. Как ты такими руками собираешься что-то приготовить, скажи мне, пожалуйста?
Тут она была права, но мне было чем ей ответить:
– Использовать абразивные свойства песка в сочетании с маслом. С помощью связки этих двух компонентов можно эффективно удалить въевшуюся грязь, копоть и технические масла, которые не смываются обычной водой. Потом с помощью сухой ветоши вытереть руки и…
– И иди ты в задницу, Ярик! – перебила она меня. – Если водой с мылом потом не смыть руки, забьются поры и начнётся сыпь от раздражения. Как-то совершенно мне не хочется потом ещё пару суток ждать, когда нам дадут направление в медицинский блок. Если вообще его дадут.
– А разве могут не дать? У нас же на то будет важная причина.
Товарищ Лидия рассмеялась:
– Бочкин, ты хоть понимаешь, где ты находишься? Или мозг ещё не растаял после заморозки?
На подобную насмешку не хотелось отвечать, но вдруг она просто по-своему так переживала за меня?
– Я прекрасно всё понимаю. Моё местонахождение – планета Марс, материк Каррак, база воинской части Б10112 ударной механизированной группы Вооружённых Сил Союза.
После моего уточнения она почему-то перестала со мной разговаривать, лишь одарив меня своим очередным фирменным осуждающим взглядом.
Думаю, если бы я случайно не нашёл запасной пульт, товарищ Лидия со мной бы и не заговорила до самого вечера. Не понимал я её совсем.
Всё произошло чисто случайно. Я направился вдоль стен в поисках таблички общего плана здания, а в итоге наткнулся на какой-то странный ящик, где и лежал этот пульт вместе с кучей прочих запчастей, запаянных в полиэтиленовые упаковки.
Лидия меня похвалила, когда я ей показал находку.
Честное слово, её отношение ко мне было как к дитю малому – только из-за того, что я иногда не понимал её жаргонных словечек и каких-то слишком недостойных гражданина Союза намёков.
Через полчаса я уже осваивал профессию стропальщика. После двух часов работы я наловчился как обезьяна перемещаться по горам металлолома и правильно закреплять груз.
Общими усилиями мы освободили себе как можно больше места. И чутье товарища Скворцовой тоже приятно порадовало: мы как раз разобрали завал, который преграждал путь к санузлу.
Нам очень повезло. Туалетная кабинка на одно место и рукомойник исправно функционировали, без каких либо замечаний. Особенно этому факту обрадовалась товарищ Лидия. Девушка мгновенно бросила всё после того, как я отрапортовал с разведки, что в кранах есть вода и слив в бачке работает. Она заперлась минут на тридцать. Чтобы её не смущать, я отправился в другой конец ангара.
После того как Лидия сделала все свои женские дела, она громко позвала меня, и я вернулся.
Ну, что должен сказать: когда у вас есть свет, вода и кое-какие базовые удобства, жить стало намного веселее. Дальше уже я потребовал разобрать мусор в радиусе хотя бы четырёх метров, чтобы поставить кровати, которые нам оставили у входных створок.
К вечеру мы управились с кучей работы. Пока я налаживал наш быт, драя дочиста санузел содой, чистящим порошком и мылом, которых тут были просто невероятные запасы, товарищ Скворцова возилась с найденным джипом старого образца.
Внешне автомобиль выглядел вполне целым, за исключением двух сквозных пробоин. Аккумулятор жив, его стоило только подзарядить. Как именно она это собиралась сделать, я без понятия, но какую-то непонятную мне штуковину уже сооружала. Как всегда ругалась, что-то бросала, куда-то бежала, что-то опять приносила и когда оно не работало, так как ей нужно, запускала эту штуковину опять в горы металлолома.
Короче ничего у Лидии не получилось. Пару часов она провозилась, но всё безрезультатно. И в итоге я разложил наш скромный ужин и мы молча всухомятку поели. После чего она снова направилась на поиски и спустя какое-то время что-то нашла.
Тут уже нужна была моя помощь. Мы снова освобождали металлолом от металлолома, пока не добрались до заветного аккумулятора нужного вольтажа в какой-то странной механоидной штуке.
Победу отпраздновали двумя фруктовыми батончиками, что были в моём сухпайке. Машина завелась. Я не спрашивал, для чего столько сложностей ради какого-то оживления ржавого корыта, потому что более чем уверен, на то у товарища Скворцовой были причины. Без неё, я бы сейчас как дворовой пес прижался бы в каком-то углу и тихо скулил, без света и воды.
Насчет воды, раз мы со всеми делами на сегодня справились, то мне хотелось бы помыться и постирать свои вещи. Жаль только, что в наличии только прохладная вода, но это ничего страшного. Я нашел несколько хомутов и шланг, так что пора и мне заняться инженерными делами.
Душевая получилась не очень, но помыться было вполне можно. Проволока на плафон, крючок и лейка держится. Хомут, шланг на кран, снова затягиваю хомутом и подача воды организованна. К водичке надо привыкнуть, но она не ледяная, что уже отлично.
Около часа у меня ушло на всё про всё. Зато я пах стерильностью и чистотой хозяйственного мыла. В придачу и комбез чистый. Осталось только придумать, куда повесить сушиться его. Но с этим проблем не станет. Тут у меня столько подручных штанг, палок и прочей ерунды, что просто нужно протянуть руку и проволокой скрепить нехитрую конструкцию сушилки.
Только вот я не учел кое-чего. Хорошо, что в комплекте имелись запасная майка и трусы с носками. Но всё равно нужно спросить Лидию, не будет ли ей неудобно, если я перед ней буду расхаживать в таком виде.
Я понимаю, что армия и мы боевые товарищи, но некоторые вещи все же стоит обговаривать.
Однако товарищу Скворцовой в это время совершенно было не до меня. Она спорила и ругалась с бортовым компьютером автомобиля, как с живым человеком.
– Ну почему ты такой упертый: способы соединения с сетью есть, а возможности присоединения нет! Как так? Отвечай, ржавый кусок ублюдка, какого черта ты выделываешься, я сняла ограничения и…
Раздался громкий писк, после чего Лидия ударила кулаком по приборной панели автомобиля, где был установлен компьютер. Только вот звуковой сигнал не пропал, и на мониторе по-прежнему красовался красный треугольник с восклицательным знаком.
– Да что ты за черт противный! – продолжала она ругаться с бездушной электроникой, пока я не положил руку ей на плечо.
Она повернулась ко мне с лицом, полным отчаянья.
– Может, оставишь на меня компьютер, а сама пока пойдешь помоешься? И скажи, ты не против, что я в таком виде буду перед тобой?
Лидия только покачала головой и молча вылезла из кабины автомобиля, захватив из сумки сменное белье. После этого у меня немного защемило в груди: увидеть Лидию без комбинезона – что может быть приятнее по окончании этого непростого дня? Я прямо не мог дождаться, когда она выйдет из душа. Ну а пока она моется, мне стоит заняться компьютером. Обещал ведь. Если смогу её порадовать, это будет только неплохо.
Нажав на восклицательный знак, я увидел стандартную надпись: «Введите код пользователя либо смените пользователя».
Я просто нажал «ввести код». Четыре цифры: ноль-ноль-ноль-ноль. «Пароль принят», заиграла музыка, и открылось меню компьютера. Я ничего не понял: из-за чего так ругалась товарищ Скворцова? Не может быть, чтобы она проигнорировала самый элементарный код и полезла в обход системы… Нет, скорее всего, очень даже может быть. Люди с её инженерным складом ума вряд ли додумаются до банальной мысли, что прежние владельцы этого авто совсем не парились и оставили стандартный заводской пароль.
Из душа выскочила Лидия – в одном нижнем белье – и прямиком направилась ко мне. За несколько секунд она точно не успела бы помыться, так в чём же дело?
– Ярик, ты молодец! Как ты его вскрыл? – радостно попискивая от восторга, ликовала девушка.
Я же в этот момент не знал, что ей и ответить.
* * *
Проснулся я от того, что меня будила Лидия. С трудом открыв глаза, я попытался разобраться, что стряслось и в чём причина.
– Ярик, нам жопа! Натуральная жопа! Я тебе точно говорю. Мы с тобой влипли по самое не могу, – расхаживала передо мной из стороны в сторону охваченная паникой Лидия.
Поднявшись с кровати, я посмотрел по сторонам ничего не понимающими глазами. Всё на месте, без изменений. Никакой «жопы» нигде не видно. О чём она вообще? Накрыло после криосна, или в чём дело?
Глянув на меня, Скворцова уныло и нервно усмехнулась:
– Ярик, нас направили на «Арену». Мы как чёртовы гладиаторы в Древнем Риме, только доспехи у нас немного отличаются, понимаешь? Теперь таким образом решаются все конфликты между Союзом и империалистами. Каррак – не просто материк на Марсе, это огромная арена с боевыми действиями. Это не война на выживание или до победного конца. На арене нет победы в том смысле слова, который нам понятен. Здесь всё штучное, одноразовое.
Я проснулся, но всё равно ничего не понимал из того, что говорила Лидия. Какая победа, какая арена, о чём она вообще толкует?
– Для начала успокойся, – присел я на кровать. – Попытайся объяснить с самого начала, что произошло? Что стало причиной твоего стресса? Отчего ты такая взволнованная?
Девушка запрокинула голову к потолку и нервно провела рукой по ещё не высохшим волосам. Судя по всему, она только недавно вышла из душа – но почему тогда её так трясет?
– Ярослав, нас достали вовсе не ради светлого будущего. Вот что я тебе хочу сказать, – очень серьёзно произнесла она, сжимая кулаки. – Здесь, на Марсе, происходит какое-то сумасшествие. Шоу для всех обитаемых миров. Каррак, можно сказать, – огромный колизей. Ты понимаешь, о чём я говорю?
Честно сказать, понятнее мне не стало ни на грамм. Арена, колизей, гладиаторы… всё это история, о которой можно говорить долго, но каким образом она связана с реальностью нынешних дней?
– Товарищ Лидия, соберитесь. Колизей, или Флавиев амфитеатр, известен тем, что использовался для зрелищных массовых мероприятий, – по памяти произнес я, – гладиаторских боев, травли диких животных, морских сражений и публичных казней.
– Вот именно, товарищ Бочкин! – как-то нехорошо округлила глаза девушка. – Метафора была мной подобрана неслучайно! Масштабная арена жесткой конкуренции, зрелищного противостояния, публичных боев, жестоких испытаний, где участники выступают на виду у публики, отдавая самое ценное, что у них есть, – свою жизнь!
Глава 4
Старший сержант Варта Лютая не любила тупиковые расклады. Поймав себя на глупой заминке, она замерла у потёртой двери кабинета товарища Краснова. В третий раз перелистала на планшете досье на «новобранцев» из восьмого ковчега и мысленно выругалась. Цифры и факты буквально обжигали пальцы, обнажая чужую служебную халатность – или чей-то очень грязный умысел. Хотя сама Варта была больше склонна списывать всё на банальный сбой системы.
По уставу следовало немедленно доложить наверх и закрыть вопрос: пусть с ним разбирается оперчасть. Но Варта слишком долго варилась в этой каше, чтобы питать иллюзии насчёт справедливости.
Если подобное вскроется, наверх потянутся ниточки, и у кого-то возникнут большие проблемы. Вот только этому «кому-то» явно не понравится инициатива того, кто выставил напоказ чужое грязное бельё. Независимо от срока давности ответственного за произошедшее найдут. Или назначат – что было гораздо ближе к правде. Лютая отлично понимала, что может случайно подставить не только товарища Колесина, но в первую очередь себя. Ей осталось дослужить всего ничего, и если маховик системы закрутится, она точно не выберется сухой из воды. О том, что удастся когда-нибудь покинуть Марс, можно будет и не мечтать. Причём это в самом лучшем случае.
Проблема.
Ведь она сама приняла «расконсервированных» новобранцев, нарушив регламенты, – просто пошла на поводу хорошего отношения к Святославу Викторовичу. В случае чего к делу это подошьют как намеренную халатность. А это от трёх до пяти, только по одной статье.
Когда компетентные товарищи начнут разбираться, каким образом на заштатной марсианской базе оказался особо секретный блок с Ковчега, мало никому не покажется.
С другой стороны, игнорировать полученную информацию – мина замедленного действия под собственной пятой точкой. Если сбой вскроется без неё, спросят по всей строгости. Хотя кого она обманывала: вляпались они с Колесиным уже по самые уши. Так что, куда строже?
Резко развернувшись на месте, Лютая решила всё же посоветоваться со Святославом Викторовичем. Старику стоило знать, в какое дерьмо она вляпалась благодаря ему.
* * *
Сидя третий час на маленькой кухонке жилого блока капитана медицинской службы, Варта невесело попивала чай, наблюдая за хозяином. Тот словно ужаленный метался от терминала к личному компьютеру, сводя в единую картину обрывки данных из разных источников.
– Теперь я прекрасно понимаю, почему ни один дурак не совался в одиннадцатое хранилище, – проворчал капитан, с грохотом стукнув пальцем по клавиатуре. – Ох и Сашка. Молот, его в душу мать! Надеюсь, этот паскудник закроет эту дыру раз и навсегда – так, чтобы ни один инспектор в жизни не смог до неё докопаться.
Девушка лишь невесело усмехнулась, проводя указательным пальцем по кромке чашки.
– Викторович, ничего, что ты его снял с дежурства? Как перед Зубовым будешь объясняться? Два часа ночи, так-то.
Колесин даже не удостоил Лютую взглядом:
– Сама знаешь, что Зубов должен мне как земля колхозу. Думаешь, станет оспаривать решение старшего офицера?
– Никак нет, товарищ капитан, – подыграла Варта, прекрасно зная, что хоть Викторович и старше по званию, но прямого отношения к их разведроте не имеет, а следовательно, законных прав распоряжаться личным составом второго звена у него нет и в помине. Всё держалось исключительно на личных договорённостях и авторитете старого медика.
– То-то и оно, Вартуша. Нечего щеглам песни заводить, когда сокол в небе.
Девушка только тяжело вздохнула. Старику сколько лет, а он всё хорохорится. Стоило бы уже намекнуть Святославу Викторовичу, что пора бы соколу умерить пыл да посидеть тихо в своём тёплом гнёздышке.
– Нашёл! – радостно произнёс мужчина, потирая руки и подбегая к старшему сержанту. – Сейчас мой старый друг скинет полностью всю информацию, что есть у него есть в архиве.
Варта недоверчиво покосилась на Колесина, который тем временем налил себе кипятку в чашку и одним махом проглотил бутерброд с красной икрой.
– Сомневаешься, товарищ Лютая? – Викторович поймал её скептический взгляд. – А зря, Вартуша. У дяди Святослава есть нужные люди, имеющие вход в серьёзные организации.
После такого объяснения верилось с трудом, что какой-то мифический приятель капитана сможет вытащить на свет детали этого дела. Пока что добытые ею случайно крохи уже представляли собой готовую петлю для собственной шеи. О каком спокойном будущем могла идти речь, если в любой момент мог сработать триггер армейской бюрократии?
Если сейчас наружу всплывут реальные масштабы двадцатилетней давности и прочие прелести чужого проёба высшего эшелона, о спокойной жизни можно будет забыть навсегда. Вопрос встанет куда проще: успеют ли их с Колесиным тихо прикопать на задворках базы до того, как люди из комитета государственной безопасности начнут неофициальное расследование.
Лучше попытаться самим отыскать выход из тупика, пока каток системы не проехался по обоим.
– Не то чтобы сомневаюсь, – неопределённо протянула Варта, взвешивая слова. – Просто сам пойми, Викторович: обращаться с подобной просьбой к человеку, может выйти себе дороже.
– Ты тут абсолютно права, – отпил чаю капитан. – Но Роман – единственный, кто может внести в это дело хоть какую-то ясность. Понимаю, что риск велик, но нам нужно понимать, откуда подует ветер. К тому же мы с ним не просто друзья. Гораздо больше, моя дорогая. Поэтому надеюсь, что он не доложит куда следует о моей просьбе и мы обретем под ногами устойчивую поверхность от которой можно будет отталкиваться.
Лютой сейчас тоже очень хотелось верить, что этот Роман надёжный человек и не станет докладывать на верх. В противном случае – беда. Но что поделать, они сами открыли ящик Пандоры, и теперь нужно думать, как разгребать последствия.
– Ох и дела… – тяжело крякнул старик, поднимаясь из-за стола. – Не считаешь, товарищ Вартуша, что удача всё же на нашей стороне?
Девушка чуть не поперхнулась.
– Зря ты так, – бросил Колесин, заметив её реакцию. – Медицинский блок полностью под моим контролем, и все следы стереть не составит труда. Медицинские сведения и показатели я отправляю наверх только после составления протокола. А вот если бы этот Ярослав Бочкин со своей подружкой Лидией… как там её фамилия?
– Скворцова.
– Точно… Если бы эта птичка-невеличка не устроила драку в казарме, вот тогда у нас и начались бы настоящие проблемы. Понимаешь, займи эти двое койко-места в казарме согласно правилам, система автоматически зафиксировала бы их гражданские номера для общего реестра и постановки на учёт. И как только номера зафиксировались бы, поступил бы сигнал.
Варта цокнула языком и со злостью откусила рулет, выставленный Колесиным в качестве угощения на стол. Старик был прав. Не попади их драка на камеру, уже сегодня утром половину командования базы погрузили бы в чёрные воронки и увезли в неизвестном направлении.
Смешно, но весь командный состав всей базы был обязан паре хитрожопых солдат, которые подставили новичков, находясь в мёртвой зоне для казарменной камеры наблюдения.
– Кстати, голубушка моя, а как ты сама на них обратила внимание? – как раз под руку спросил товарищ капитан.
Девушка устало помассировала глаза и, одновременно отвечая, произнесла:
– Система зафиксировала нарушение, и мне, как старшине роты, поступил на служебный пульт сигнал. Согласно установленной инструкции отправила на место наряд. В общем, привели их двоих ко мне. Так как «молодые» – единственные, кто фигурировал своими мордахами на камере, нужно было внести в протокол о случившемся их личные номера. В систему-то я их ещё не успела завести. Вот тут-то на меня и снизошло озарение, – девушка достала из кармана сигарету и, прикурив её, выпустила к потолку дым. – Мы ведь пользуемся уже заранее заготовленными пустыми бланками для протокола, куда только стоит занести данные. И тут мне их цифры бросились в глаза. После дроби. Ну знаешь, стандартные три числа.
Колесин закивал головой, увлечённо слушая её.
– Прямо увидела их, и какое-то нехорошее предчувствие появилось. Ноль в самом начале не особо насторожил, но вот в конце ноль, согласись, нечасто такое встретишь.
Викторович на это достал из-под стола бутылку настоящего коньяка и разлил его по двухсотграммовым стаканам в знак уважения.
Сейчас Колесин корил себя за свою невнимательность. Лютая сумела увидеть то, на что он не обратил внимание. А должен был. Просто обязан! По сути, это его оплошность. Всё правильно Варта сказала: ноль в конце личного номера гражданина Союза – это весьма отличительная отметка. Он ведь, старый дурак, просто бросил глаз на пятнадцати значные номера, не сфокусировавшись на главном, когда капсулы поставил на «разморозку». Привык к рутине и прокололся на элементарном.
– Да, ноль в конце, Вартуша, это совсем не случайная цифра. Признаю, тут ты молодец. Вовремя заметила.
– Вот и я о том же, Викторович. А потом, когда открыла на планшете фотографии протоколов, где были зарегистрированы серийники капсул, заметила эту чертову дробь, которую изначально скрыла ржавчина. 11/1. Товарищ капитан, это вообще не то хранилище, к которому у нас может быть доступ.
Старик залпом опустошил стакан.
– Двадцать с лишним лет эта тайна пролежала на дне. Вполне возможно, причастных к этому… конфузу, если можно так выразиться, давно уже нет в живых. И теперь ярмо ответственности повисло на нас.
Из комнаты донёсся резкий звуковой сигнал терминала: пришло входящее сообщение.
Колесин мгновенно поднялся и поспешил к экрану. Варта услышала, как зашуршал принтер, и вскоре Святослав Викторович вернулся к ней с совершенно бледным лицом.
Молча бросив бумаги на стол, он схватил бутылку и в несколько жадных глотков допил остатки.
– Проект «Аврора», «Золотой запас Союза»… Тебе эти слова о чём-нибудь говорят, товарищ Лютая? – обречённым голосом выдал он, тяжело плюхнувшись на стул.
* * *
Несмотря на то, что половину ночи пришлось успокаивать Лиду, проснулся я бодрым и полным сил. Разбудил, кстати, звук открывающихся створок ангара.
Завидев товарища старшего сержанта, приближающуюся к нам в сопровождении дроида, я спохватился и, спрыгнув с кровати, начал в спешном порядке натягивать на себя форму. Впрыгнув в казённые ботинки, попутно попытался разбудить товарища Лидию Скворцову. Блонда совершенно не реагировала на мои попытки, как я только ни старался.
