Текст книги "Две консервы не желают нормально сдохнуть (СИ)"

Автор книги: Максим Бугаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Здоровяк ухватил меня за шею и повернул мою голову в сторону стоящего в коридоре столовой стационарного терминала.

– Вон, видишь тот чудо-аппарат? Каждый понедельник вставляешь в него свой именной жетон и получаешь талоны. На себя и на свою подружку. Потом, как послушный мальчик, несёшь их к нам в казарму. И за это мы так уж и быть обещаем подумать, чтобы твоя служба не была столь суровой, а быть может, и трагичной.

После такой точной инструкции я не выдержал и всё-таки рассмеялся. Наружу вылезла ещё одна странность, которую я подметил: нам не выдали именных жетонов второго образца, как раз для таких дел.

Ухватив краем пальца свисавшую цепочку на груди, я показал им, в чём проблема.

– Приношу мои самые искренние извинения, мои дорогие боевые товарищи. Но, как сами видите, жетона второго образца у меня нет. Мне его тупо не выдали ещё. Очень хотелось бы вам помочь в вашей маленькой просьбе, только вот не судьба, мои хорошие.

– Да этот гандон вообще без тормозов, – недовольно прорычал бугай напротив меня. – Муля, закрой камеру в туалете, потащили его туда. Пора научить новенького правилам хороших манер.

О! А вот это уже было что-то толковое. Наконец-то эти ребятки решили перейти к делу, а не устраивать тут словесный батл рифмоплётов. Особенно мне понравилось то, что какой-то там Муля поспособствует разрешению проблемы с камерой наблюдения. За это ему отдельный поклон, а то мне уже немного надоела эта весёлая компания.

Да уж, как-то всё запущено у них в будущем. Раз уже в нужниках ставят камеры наблюдения, то о какой конфиденциальности и личной территории вообще может идти речь? Нехорошо это как-то. Нехорошо!

По итогу, вместо того чтобы занести меня на ручках в белую тронную залу как прекрасную принцессу, эти недомерки носками своих армейских ботинок затолкали меня в святая святых.

И всё вроде бы прекрасно и замечательно, но вот была всё-таки одна маленькая проблема. Я ещё не до конца решил, как же с ними поступить. На кону стояли довольно важные решения: продолжать разыгрывать дурачка почему-то с этого момента уже становилось труднее. Хотя, если вопрос с камерой наблюдения будет закрыт, то сомневаюсь, что эта троица, когда поскользнётся на мокром полу в туалете, побежит жаловаться высшему руководству. Но! Ребята были довольно крепкими, и просто так их уложить отдохнуть в туалете – не комильфо.

Устраивать с ними разборку в стиле кровавых соплей вообще не вариант, так как их рожи в скором времени увидит их непосредственный командир. Начнутся разборки, и, как всегда, найдутся свидетели, которые будут тыкать в меня пальцами. А некий Ярослав Бочкин и так уже успел на себя повесить довольно-таки много грешков.

Успокоить их надолго и быстро тоже нельзя. Для завтрака отведено не так уж много времени, и скоро их хватятся, если они не появятся в установленный час.

Позволить им избить себя – тоже так себе вариант, к тому же мне совершенно не хотелось потом охать и ахать при малейшем движении. Ещё было желание нормально поесть, без всякого напряга. Завтрак вообще был священным ритуалом для меня. А сегодня, судя по запаху, давали запеканку. За такое я могу убить кого угодно одной только силой мысли голодного желудка. К тому же ещё надо успеть отнести порции Лидии и Елизаветы в ангар, так как две избалованные фифочки не желают отвлекаться от столь важного куска ржавого железа в тринадцатом ангаре.

И что вы прикажете делать?

Рука здоровяка пролетела в паре сантиметров от моего лица. Этот гад мне совершенно не давал подумать над возникшей дилеммой. Уворачиваться было несложно, но не слишком просторное помещение намекало на то, что очень скоро эта троица загонит меня в угол.

* * *

Выйдя из туалета, и плотно закрыв за собой дверь, я внимательно посмотрел на встретившую меня парочку парней. Их озадаченные физиономии явно не ожидали увидеть меня так быстро.

– Приятели, а не подскажете, где именно мне можно отоварить вот эти талоны? Сигареты и шоколад, где тут выдают? – я достал из кармана небольшую стопку бумажек со штрихкодом.

Глава 8

По возвращении в ангар я обнаружил, что у меня появился новый друг – ремонтный паук 4-го класса.

Половина девятого утра. Ни сто сорок первого, ни баб в нашем тринадцатом ангаре я не обнаружил. Куда они исчезли за двадцать пять минут моего отсутствия – не понимаю. Правда, особо и неинтересно. На полигон они уйти никак не могли. Даже с учётом транспортировки и оформления всех документов всё равно слишком рано. Так что шатаются где-то по базе. Хотя это тоже странно. Пусть у В-2 и встроен мини-реактор на твердотопливных элементах, но даже с учётом этого нюанса растраты казённого топлива пусть в малых дозах, удивительно, что командование выдало нам на руки такой карт-бланш. Я имею в виду полной свободы перемещения.

Слишком много вольностей у нашего «взвода». Так не бывает. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Хоть режьте меня пластмассовыми ножами, но я ни за что не поверю, что кто-то просто так решил устроить лично для нас тут пансионат на полном обеспечении. Причём этот самый «кто-то» – как минимум начальник базы. Только в его власти позволить кому-то из подчинённых подобные вольности.

Гунько Елизавета Романовна – не та, за кого себя выдаёт. Это и ежу уже ясно. Любой солдат знает, что военная база – это не детский лагерь, по которому можно шататься когда вздумается и вытворять что захочешь в любое удобное для тебя время. Я прямо своим нутром чувствовал, видел по её глазам, что такие элементарные истины её совершенно не заботят – те самые правила, которые в первый месяц службы тебе буквально загоняют на подкорку головного мозга. И вот при всём этом наш старший сержант вовсе не страшится схлопотать выговор за свои вольности перед командованием, и в её глазах нет ни капли предусмотрительности за проявление ненужной инициативы.

Так что всё это цирк и не больше. Спектакль или детская самодеятельность, за которыми маячат фигуры совсем другого масштаба. Из чего следует элементарный вывод: этот балаган кому-то нужен. А когда за дело берутся люди, способные по своему желанию переписать штатное расписание закрытой марсианской базы и которым плевать на утверждённые армейские параграфы, становится очевидно, чьи уши торчат за кулисами.

У подобных людей с большими полномочиями, которыми их наделило государство, всегда был свой особый почерк. Им ничего не стоило превратить режимный объект в декорацию для собственной пьесы, где каждый солдат играет роль согласно предоставленному сценарию.

Короче, надо шевелиться и быстро найти окно, в которое можно провалиться, пока мои ноги не пришили к этой земле. При первой же возможности, как только выпадет шанс. Время у меня и так ограниченное. Таймер внутри тикает.

Спрятав свои припасы из шоколада и сигарет в укромном месте с помощью моего нового друга… Интересно, стоит ли ему дать имя? Ремонтный дроид в виде паука с искусственным интеллектом вроде бы ни о чём подобном не просил, но как-то к нему всё же стоило обращаться. Девки его называли просто – Паук, но мне это имя не нравилось. Было у меня желание назвать его как-то по-особенному, по-свойски, по-приятельски. Чтобы чисто между нами, пацанами: коротко, ясно и со вкусом. В общем, ничего лучше я не придумал, чем Чёрт. Сначала хотел «Четвёркой» назвать, но посчитал это немного дешево и слишком по-бабски. Сократил до «Чёрта». Знаю, звучит не слишком уважительно, но он весь чёрный, грязный, да ещё и четвёртого класса – ассоциация сама вырисовывается. Тем более что Чёрт и не возражал, чтобы его так звали.

Как раз в тот момент, когда я организовал полностью свой тайник и пристроил припасы, с улицы послышались шаги сто сорок первого. Почему я был в этом уверен? Да всё просто. Только эта старая железяка так противно скрипела на правую ходовую опору – верный знак, что соленоиды и гидравлика забились пылью и песком, а нормальной гидравлической смазки на этой базе никто за спасибо не выдаст, вот и пришлось изобретать техническую бадягу.

Это же была моя прямая обязанность по решению некоторых особо умных – постоянно в этом дерьме копошиться, из-за чего руки потом полчаса приходилось отмывать, несмотря на защитные перчатки. Говорил им, что кожуха надо обновить, так нет… Два, блядь, инженера с сиськами. У них более весомые проблемы, чем прислушиваться к какому-то там «гуманитарию», как они меня окрестили.

Хотел было подать ремонтный трап двум красавицам, чтобы они не спрыгивали вниз, как настоящие волки пустыни, – Ярослав ведь парень исполнительный, галантный, но не успел. Не подсуетился вовремя. И как в воду глядел: товарищ старший сержант неудачно спрыгнула и подвернула ногу. То есть Лидия случайно наклонилась, когда приземлилась, и по инерции её отнесло в сторону – как раз в то самое место, куда спрыгивала Гунько.

Слаженная работа налицо. Еле сдержал улыбку. Суровая волчица войны даже до полигона не дотянула…

Бля! Тут до меня дошло. Если Лиза не сможет занять место стрелка, то меня засунут внутрь этой консервной банки. Вот облом. А я было уже составил план, чем мне заняться в их отсутствие, пока они будут развлекаться на обкатке.

* * *

Мои прогнозы, к сожалению, оправдались. Мне напихали в руки кучу планшетов и прочей трахомудии для сверки показателей, фиксации тестовых датчиков систем и прочей ерунды в том же духе. А ещё для чего-то взяли вместе с собой на полигон Чёрта.

Как подсказали наши прекрасные принцессы, для наших нужд идеально подходила первая полоса. Но чтобы не мешать остальным, нас переместили на пятую. Якобы во избежание непредвиденной ситуации. Однако подобное решение мне очень не понравилось, но кто меня будет слушать? Что может знать обычный рядовой Бочкин, который в своей жизни ещё и «пороха не нюхал»?

Правильно, ровным счётом ничего. И я решил, что лучше не буду всё объяснять, чтобы не выдать себя. Лидия в последнее время слишком внимательно к мне присматривается. Понимаю, что нечто подобное можно списать на разыгравшуюся паранойю – ведь времени прошло всего ничего с того момента, как моё настоящее сознание «очнулось», – но лучше не рисковать, если можно этого избежать.

Тут вот в чём дело: вторая зона, третья и четвёртая на полигоне в этот момент «выверяли нули», и похоже, что мои старшие по званию товарищи на это совершенно не обратили внимания. Судя по карте, полоса препятствий на пятой находилась практически на той же линии, что и пристрелочные мишени второй, третьей и четвёртой.

Если открыть глаза и вынуть чайку изо рта, то можно сложить элементарные три и один и получить прекрасный ответ. Раз пошли такие пляски, то почему бы и не поучаствовать в этой самодеятельности? Никто ведь не против, так зачем мне совать нос в чужие дела.

* * *

– Бочкин, какое у нас давление в цилиндрах тормозного шасси? – прокричала в наушники Скворцова.

– В пределах нормы, восемь атмосфер.

– Это ты по показаниям измерительных датчиков сейчас смотришь или через основную систему компьютера?

– Через оба тебе говорю. Несоответствий не наблюдаю, показания идентичны.

– Отлично, попробуем тогда резкие остановки на полосе препятствий. Пристегнись.

Нет, у этой девки точно были не все дома. Я прямо по её голосу слышал, в каком она диком восторге от того, что заставляет эту железяку совершать акробатические этюды. В моё время мехи были совершенно не такими. Они больше напоминали хорошо бронированные танки на шагающих опорах, с огромными створами на шарнирных руках. А этот В-2 по сравнению с ними выглядел как кузнечик, задача которого – создавать помехи противнику и передавать обстановку на поле боя отдельным звеньям союзников. Из вооружения – кот наплакал. Разве что застрелиться в случае необходимости либо пакости наделать.

Весь боевой функционал машины был завязан исключительно на обеспечение тактического срыва и утилитарную поддержку: аэрозольные завесы с тяжелыми взвесями, пакеты локальных квантовых помех, сброс микромин и прочий расходный мусор. Из стволов – скорострельный электромагнитный модуль да пара одноразовых реактивных тубусов на крайний случай, если прижмет отстреливаться при отходе. На серьезный огневой контакт эта блоха была вообще не рассчитана.

Живучесть машины стремилась к статистической погрешности. На композитный каркас надеяться не стоило – так, хитиновый кармий с полижильным подпором, чтобы экипаж не выкосило первым же случайным выстрелом. Вся надежда завязана на удельную тягу, реакцию шагающих приводов и выброс ложных тепловых маркеров. Только вот с таким небольшим хитромудрым генератором помех маскировки, что стоял на контуре В-2, спрятаться от спектрозональных сканеров или импульсных локаторов – думаю, невозможно. То есть весьма затруднительно, без опыта такой трюк не проделать. На бортовой генератор шумовых полей тоже особых надежд не было. Подозреваю, что эту хрень вообще лучше было выключить, чтобы лишний раз не отсвечивать летунам.

Но это все херня. Отдельные овации и свое восхищение полетом инженерной мысли хочу выразить тем конструкторам, кто проектировал кабину для экипажа из двух человек. Расположение механика-командира и стрелка-наводчика – просто гениальное. Да, я прекрасно понимаю, что места очень мало, но у меня складывается такое ощущение, что изначально этот аппарат был рассчитан на одного человека. Однако в процессе испытаний выяснилось, что без второго человечка обойтись не получится. Подозреваю, что управление огнем и системой наведения хотели отдать под искусственный интеллект, только потом выяснилось, что вторая обезьянка куда надежнее в реальном бою, чем «безотказная» электроника.

Вот и получилось, что стрелок-наводчик сидел чуть ли не на голове механика-командира. Без преувеличения. Подголовник мехвода находился прямо между моих ног в пару сантиметрах впереди, и если вы не любите стирать свои носки, то механик это первым почувствует.

Промолчу уже о выживаемости экипажа в случае точного попадания. Да нас как Инь и Ян скрутит вместе в единый узел, в результате чего наружу не выберется никто. Бронекапсула – штука хорошая, только она может деформироваться и очень быстро превратиться в братскую могилу на двоих. Зато ГОСТ, качество, всё смонтировано прямо на заводе.

Хотя о чём это я сейчас? Родина своих героев не забудет… Правда, и не вспомнит, но человеков и так слишком много расплодилось, так что на этот счёт париться точно не стоит.

А дальше началось. Скворцова, как опытный пилот-истребитель, начала закладывать такие виражи на поворотах и так резко останавливаться, что меня от перегрузок начало телепать. Никогда бы не подумал, что обычная консервная банка на скорости шестьдесят-восемьдесят километров в час превратится для меня чуть ли не в капсулу лётчика-космонавта.

Запеканка, сучка, так и пыталась вырваться из меня наружу, но я упорно её не выпускал, так как ради неё и так сегодня пришлось немного повозиться. Кстати, а вот если бы меня стошнило – вот ещё одна прелесть тесной кабины: содержимое желудка по законам физики и компоновки полетело бы прямым рейсом на затылок механика-командира. Думаю, Лидия бы точно обрадовалась такому сюрпризу.

Фу какая мерзость. Лучше об этом и не думать.

– База, экстренная остановка, протечка во втором и четвертом распределительных баках гидравлики, – по рации передала Лидия, постепенно сбавляя мощность ядра мини-реактора. – Выходим наружу. Производим визуальный осмотр.

– Сто сорок первый, вас поняла. Остановка связана с технической неисправностью, производите первичный осмотр, – отозвалась на другом конце Гунько. – Выход наружу подтверждаю.

Щёлкнули замки, и обе бронеплиты поднялись вверх, выпуская нас наружу. Наконец-то свежий воздух! А то я уже красный как рак, чуть не посоветовал Скворцовой надеть кислородную маску. Ещё немного, и я бы насвятотатствовал в этом ведре с болтами, нарушив главную заповедь танкистов всех времён и народов: «Главное в танке – не бздеть!». А «шептун» при такой тряске и перегрузках – тот ещё подлый противник, просочится наружу, как его между булок ни запирай.

Спрыгнув наружу, я стал потягиваться и разминать затекшие руки. Вроде бы провёл внутри всего ничего – каких-то сорок минут, – а суставы уже задеревенели. Не моё это, радоваться тесному пространству. Пусть и говорят, что теснота – друг молодёжи, но тут явно был другой случай. Настоящей клаустрофобией я не страдал, но замкнутое пространство после недавнего криосна наводило вполне конкретный дискомфорт.

Лидия молча активировала паука, пиявкой прицепившегося к спине меха и начала осматривать проблемные участки. Точнее сказать, делала вид, что осматривает. Краем глаза я подметил, что она косится куда-то в сторону, раз за разом посматривая на ретрансляторную вышку.

И вот тут в башке у меня зажглась тревожная лампочка. По телеметрии и всем диагностическим логам я прекрасно видел, что никакого падения давления в контуре нет и в помине. Но, решив прикинуться шлангом, лезть на рожон не стал и молчал в тряпочку. Затем Лидия короткими, спешными движениями стала вбивать в интерфейс паука какой-то левый код. Бьюсь об заклад, она заливала туда наспех состряпанный скрипт, ковыряя защитную оболочку. Об этом недвусмысленно сигнализировали красные мигающие индикаторы и противный зуммер перегрузки на панели.

А ещё я заметил, что когда мы вылазили из кабины, она как бы случайно зацепила тумблер и активировала генератор помех.

– А Чёрта зачем ты перепрограммировать хочешь? – понял я, что продолжать нам двоим участвовать в спектакле бесталанных актёров больше нет смысла.

– Бочкин, что ты сказал? Какого чёрта? Ты что несёшь? – не отводя взгляда от панели паука, спросила она, корча из себя очень занятую колбасу и делая вид, что совершенно не поняла моего довольно прозрачного намека.

– Скворцова, не пытайся прикинуться дурой, – спокойно ответил я. – Ты ведь уже собралась ноги сделать. Я правильно тебя понял? Дезертировать с места несения службы ты собралась, товарищ сержант, вот что.

Похоже, мой тон и интонация, с которой я произнёс последнюю фразу, здорово сбили её с мысли. Она выпрямилась и, развернувшись ко мне, с удивлением уставилась мне в глаза.

– А тебе какое дело, рядовой? – демонстративно ввела она четырёхзначный код на панели Чёрта.

Я только улыбнулся:

– Хватит пыжиться и вставать на задние лапки, смертельно опасный хомячок. Сама ведь знаешь, что ничего мне сделать не сможешь.

– Ты прав, справиться с тобой мне будет проблематично. Только я не одна. Попытаю удачу, может быть, он сможет, – Лидия указала на дроида, который повернулся в мою сторону.

– В этом нет смысла, – перестал я разыгрывать комедию, окончательно убедившись в её намерениях. – У нас с тобой одна цель. Так что…

Я уловил боковым зрением несколько маленьких жёлтых вспышек.

– Твою мать! Скворцова, быстро в кабину! – рявкнул я, схватив девушку за руку и резко дернув за собой, вмиг пригибая ей голову и укрывая за мощной шагающей опорой В-2.

Как назло, она ещё и начала сопротивляться, поэтому пришлось ухватить её двумя руками, чтобы не дёргалась.

Стоило мне спиной вжаться в холодное железо корпуса, как в нескольких метрах от нас фонтаном взметнулся раскалённый марсианский песок.

– По нам что, открыли огонь? – возмущенно завизжала Лидия.

– Какая ты догадливая, – злобно ответил я, – Это же тебе в голову пришла гениальная идея активировать генератор помех. Мы сейчас практически на одной линии с мишенями для летунов. А у них сейчас пристрелка и калибровка. Ты ведь умная девочка. Должна была заметить, когда мы были в девятом ангаре, что именно устанавливали на “Стервятников”? Вот теперь, с той высоты, на которой они сейчас, четких разделений полос полигона нет, так что для бортового компьютера особой разницы нет, мишень на миллиметр влево, или миллиметр вправо. Ты же заглушила нахер систему распознавания “свой-чужой”.

По корпусу В-2, как барабанная дробь, застучали пули из крупнокалиберных пулемётов. Искры, сорванная обшивка, пыль и песок на зубах – а мы в самой гуще всех этих прелестей и спецэффектов.

– Радуйся, теперь никто не обвинит тебя во лжи, – вжимаясь в песок, прокряхтел я, удерживая рвущуюся куда-то в сторону идиотку. – У В-2 теперь и правда масса «существенных поломок».

Головой я понимал, что Лидия в панике: когда люди попадают в такой замес, у многих срывает крышу и они интуитивно пытаются бежать, сломя голову. Но делать этого категорически нельзя. Пока у тебя есть хоть какое-то укрытие, под шквальным огнём нужно держаться за него до конца.

На секунду всё стихло.

– Сейчас, быстро в кабину. У нас шесть секунд на корректировку системы наведения, – быстро поднялся я и чуть ли не забросил в кабину Скворцову, сам запрыгивая вслед за ней, – Закрывай-закрывай-закрывай, – прокричал я, опускаясь в кресло стрелка.

Видя, что девушка в панике и нажимает все кнопки подряд, я отвесил ей звонкую пощёчину и, перегнувшись через спинку к её приборной панели, в три движения сделал всё сам:

– Приди в себя, дура! Валим отсюда, прямо сейчас, пока это корыто ещё на ходу. Теперь, даже если нас за жопу возьмут, всё спишем на аффект и панику – мол, спасались от дружественного огня, со страху и не соображали ничего.