Текст книги "Время неблагих. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Максим Далин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Это было… мучительно. Мучительно страшно, кроме прочего.

Вместе с Рошером пришли Дингр, капитан гвардейцев и какой-то хлыщ в гражданском, от которого так разило адом, что с ног сбивало, но никаких воронок внутри. Рядом постоял, вроде того. Именно на него Вирелла и накинулась.

Она орала и рыдала. Орала, что заперта здесь, как в тюрьме, что её силой заставляют развлекаться, когда её душа полна скорби, что ей нужно молиться – вы слышите, трижды бесчувственный мессир⁈ Даме необходимо вручить себя Господу! Что мы все её бесим, у нас тут суета, мы сами не можем скорбеть и ей не даём, что Рэнг забыл о родственных чувствах – и вдруг, резко снизив тон, нежно сказала Дингру:

– Друг мой, вы же меня понимаете, не так ли?

Хлыщ удрал, как только выпал из поля зрения королевы. Дингр поклонился, и Вирелла дала ему ручку, и он ей ручку поцеловал и никуда не делся. И потом он сам распоряжался о моторе для святоземельской государыни с её свитой, а Вирелла смотрела на него умильно, и всхлипывала в платочек, и подытожила:

– Я вас не забуду, прекрасный мессир. Похоже, в свите Рэнга только вы человек чести.

– Мама, – еле держа себя в руках, губы кусая, чтобы не сорваться в истерику, сказала Ильсора, – может, ты останешься?

– Вздор! – отрезала Вирелла. – Вам лишь бы распоряжаться моей жизнью! Вы виснете на мне, будто вам по два года! Нора! Где моя шляпа с вуалью⁈

Самое лучшее в этом кошмарном спектакле было именно то, что мы проводили её до мотора. Её массажистка и камеристка загрузили дорожный чемодан королевы и её шляпные коробки, Вирелла выдала кучу жёстких наставлений водителю, загнала в мотор свою свиту и уселась сама, как на трон. Мотор отчалил, его сопровождали гвардейцы на мотопедах.

Мы смотрели вслед и жарко надеялись, что они впрямь приедут в монастырь. Даже если Виреллу там запрут, это будет лучше, чем…

А гвардейский чин в столовой, где так и не убрали со стола, хлестал развалившегося в кресле Гектора перчатками по морде:

– Просыпайся, пьяная скотина!

– Слышь, ты, отвали… – бормотал Гектор сонно, прижимая к себе полупустую бутылку.

Его вид поражал воображение: Ильсора криво напялила ему на голову диадему в хрустальных розочках, а его галстук теперь держала большая брошь-букет. На обеденном столе между неубранными приборами и посудой валялись бусы и ленты.

Капитан замахнулся кулаком.

– Вы что⁈ – закричала Ильсора. – Не бейте его, он не виноват! Какой вы злой!

– Дайте ему проспаться, капитан, – улыбнулась Глейза. – Он нас смешил, пусть отдохнёт.

Мы с Лэриком и Рошером не лезли. Рошер с равнодушной миной грыз яблоко, Лэрик зевал, я ухмылялся как можно гаже. Мы за всем этим наблюдали и наслаждались спектаклем – надеюсь, капитан сделал такой вывод.

Во всяком случае, ломать Гектору челюсть он не стал.

– Неужели вам не мешает эта пьяная свинья в апартаментах, мессир? – спросил он принца. Стыдился за подчинённого – аж уши горели.

– Да бросьте, капитан, – хмыкнул Лэрик. – Я прикажу его выставить, когда проспится.

– Вот видишь, что получается, когда ты развлекаешься, малютка? – сказал Рошер укоризненно. – Теперь этот Отри получит дисциплинарное взыскание.

– Пожалейте его, мессир офицер, – сказала Ильсора. – Он забавный.

Она встряхнулась. Может, мы ей помогли, может, она собралась с духом – но я снова ощутил ту самую весёлую и колючую волну её благодати, золотое сияние накрывающее с головой. Глейза, сияя дивной улыбкой, захлопала в ладоши – и благодать Ильсоры вспыхнула и рассыпалась острыми звёздами, как фейерверк.

Всем прилетело.

– Ты что творишь? – заикнулся я.

А Ильсора, улыбаясь, как крохотный демонёнок, подмигнула капитану и пошла к нему. И капитан почувствовал, осклабился и расплылся, но Лэрик ему сказал сочувственно: «Беги, дуралей!» – и он понял.

Просто дёрнул за дверь. Заглянул с безопасного расстояния, хотел, по-моему, что-то сказать, но не сказал.

Дингр пронаблюдал с большим удовольствием. Прям с заметным. И уходя, сказал:

– Я очень рад, что вам так весело, мессиры и леди, – и аккуратно дверь за собой прикрыл.

– Играйте, пока играется, – сказал Лэрик беззвучно. – Видимо, счёл, что мы в правильной форме.

– Ещё придёт, – сказал я.

Почему-то чувствовал это совершенно явственно.

И он ведь вправду пришёл. Правда, не сразу.

На всякий случай мы ещё некоторое время изображали увлечённую игру в три глазка в гостиной, а Гектор изображал спящего мертвецким сном на залитом вином ковре под загаженным столом. Никто так и не удосужился убрать.

Мы решили, что и нашу охрану, и лакеев где-то заперли – просто на всякий случай. Мы сильно надеялись, что их не убили, тоже просто на всякий случай… Лэрик считал, что с местных гадов станется, а я не нашёл, что возразить… просто надеялся.

Зря, наверное.

Тут мы вообще никак не могли повлиять.

Дворцовые гвардейцы, видимо, получили новые инструкции: их стало больше, они теперь торчали не только во дворе, но и в холле, вскакивая при нашем появлении по стойке «смирно» – и не ржали, и не заговаривали, и делали деревянные лица. Но каким-то образом они нам дали понять, что нам полагается сидеть в апартаментах – и лучше не выходить оттуда. Сильно напрягались, когда мы пытались как-то шевелиться.

А лже-Отри, который дрых в этих самых апартаментах, больше никто не трогал, ни его товарищи, ни начальство.

Рошер сказал, что Отри, видимо, решено показательно размотать на нитки, когда он проспится – в чисто педагогических целях. Но для этого он должен вернуться в здравый разум и прийти каяться – пьяного нет смысла разматывать. Поэтому Гектор изображал, что будет дрыхнуть у нас в столовой до утра, тем более, что всем плевать.

А ужин нам не принесли. Будто с момента отъезда королевы начали потихоньку сваливаться все маски. И эти несчастные апартаменты уже явственно напоминали неумеренно шикарную тюремную камеру.

Дингр пришёл, когда уже начало темнеть. И когда мы все ели оставшиеся от обеда фрукты и ещё какие-то кусочки – потому что, по закону подлости, когда еды нет, начинает остро хотеться есть даже принцессам.

Красиво – для тех, кто не знает августейших: белые Божьи вестники едят персики, стоя у стола, на котором свалка грязной посуды ещё с обеда плюс всякие девичьи побрякушки, у них под ногами гвардеец дрыхнет, а мы с Рошером тихонько радуемся, что что-то из еды ещё осталось. Живая картина «После оргии».

Дингр, конечно, полюбовался. Сделал очень почтительную мину, но явно пёрло его, наслаждался он зрелищем. А я за это время, кажется, к его Дару уже пригляделся и начал понемногу понимать – и вдруг сообразил, что это у него за тайная страсть.

Это он моих августейших ненавидит.

Предельно. Мне бы в голову не пришло, что кто-то может настолько ненавидеть белого принца и принцесс.

Улыбается нежно. Вежлив несколько даже сверх меры: надеюсь, вы разрешите мне войти, ваши прекраснейшие высочества? – с почти лакейским поклоном. Но всё это – его личный способ издеваться, вот что. Милейшего Дингра со страшной силой восхищает идея, что августейшие не знают своего будущего, он ведь явно думает, что они даже представить себе не могут.

Вот их неведение его и прёт. И их беспомощность. В смысле то, что он считает их беспомощностью. Ну да.

– Что надо-то? – спросил Лэрик.

– С вашего позволения, я бы хотел побеседовать с мессиром Валиеном, ваше высочество, – сказал Дингр.

– Есть новости? – спросил я. – Думаю, их можно всем сообщить.

Дингр улыбнулся дружелюбнейше – и опять сделал свой жест: «ну ах!»

– Мы ещё не получили от Святой Земли никаких конкретных предложений, к сожалению, – и скорчил такую мину, будто страшно сожалеет. И сказал лично Лэрику: – Но ваш батюшка, несомненно, из любви к вам поторопится с поставками, так что вся эта, – «ну ах!» – обстановка… лишь временные неудобства, не более. Дня за три-четыре всё разрешится, я думаю.

До полнолуния, подумал я. Три или четыре дня.

И ребята, похоже, поняли.

– Нет новостей – не о чем и говорить, – сказал Лэрик и зевнул. – И всё вино выжрал этот дурацкий гвардеец. И на этот срач скоро мухи налетят. Потрясающим местом стал Золотой мыс, да, старшая?

– Хозяева покинули дом, – кивнула Глейза. – И в их отсутствие тут крысы резвятся.

Дингр улыбнулся как милой шуточке. Но эта шуточка у него Дар подняла до горла.

– Повторюсь, ваши прекраснейшие высочества, – сказал он почти весело. – Я бы хотел поговорить с мессиром Валиеном.

– Так говорите, – сказал я. – С кем хотите. Будто вам кто-то не даёт.

– Наедине, – уточнил Дингр с поклоном.

– У меня от их высочеств секретов нет вообще, – сказал я.

Дингр улыбнулся сладко:

– Возможно, у меня они есть.

– Бывает, – сказал я. – Тогда не говорите.

– С вами хотел побеседовать владетель Рэнг, – ещё слаше улыбнулся Дингр.

– Что это за титул такой? – удивилась Ильсора.

– Это такой архаичный заозерский выпендрёж, – пояснил Лэрик. – До объединения Великого Севера под штандартом Сердца и Розы был. Вроде «военный вождь и верховный жрец». Океана, да? Осьминога этого? Я верно объясняю, Дингр?

– Вы прекрасно образованы, ваше высочество, – поклонился Дингр. – Итак, мессир Валиен?

– Хотел побеседовать – пусть беседует, – сказал я. – Я со всеми разговариваю. Но я к нему не пойду.

– Вас что-то смущает или пугает? – ужасно удивился Дингр.

– Конечно, нет, – сказал я. – Это же так гостеприимно, любезно и очаровательно: нагрубить гостям ещё на вокзале, а потом устроить вот это… гибрид балагана с домашним арестом. Его высочество ещё утром просил пригласить нашего консула, а к нам даже слуг не прислали, чтобы убрать со стола. И ужин не принесли. Где наши люди, мессир Дингр? Прислуга, охрана?

Дингр сделал руками «ну ах»:

– Мы сочли, что заозерцы присмотрят за их высочествами… надёжнее.

– Никто из моих людей отсюда один не уйдёт, – сказал Лэрик. – Потому что люди из моей свиты уходят и пропадают. Наверное, это очень глупо звучит, да? Тогда позовите Вайка, он шеф моей охраны.

Дингр улыбнулся так, что аж коренные зубы показал, но разговор, похоже, перестал ему нравиться.

– Вы находитесь под очень серьёзной охраной, ваше прекраснейшее высочество. Этот… Вайк… вам ни к чему, поверьте. К вашим услугам вся дворцовая гвардия.

– Эта, что ли? – усмехнулся Лэрик, показав взглядом на Гектора на ковре.

– Нет, – сказал Дингр. – Как раз эта – уже нет.

– А кузен вздумал стать владетелем, потому что его не коронуют, не так ли? – спросила Глейза. – Или это у вас, у заозерцев, общее решение: возвратиться в варварские времена стройными колоннами под новым знаменем?

Дингру в этот момент, по-моему, ужасно хотелось причинить ей боль. Ударить хотя бы. Дар полыхал в нём, как в домне, но он продолжал улыбаться.

– Хорошо, леди Глейза, я поясню. Не без оснований считается, что король – это игра случая… или Промысел, что одно и то же по сути. А владетеля предки выбирали из лучших – так произошло и сейчас. Рэнга выбрал цвет Заозерья. Он – истинный вождь.

– Цвет – чёрно-красный, как я понимаю? – скучно спросил Лэрик.

– А гвардия ведь, наверное, не всегда была такая, – Рошер потыкал носком ботинка Гектора в бок. Гектор так здорово изображал пьяный сон, что даже я почти верил. – Это, наверное, новые люди. Опора владетеля, я прав?

– Как жаль, что вы так… недружелюбно настроены, – улыбнулся Дингр настолько умильно, насколько губы растянулись. – Хорошо. Валиен, я предлагаю вам выйти отсюда, но если вы откажетесь… что ж, выйдете позже, вместе с королевской семьёй. И вы, и эти несчастные солдатики, и заозерский, и святоземельский, игрушки принцесс. А я-то думал, что время менестрелей и трубадуров давно прошло… впрочем, с них-то какой спрос!

– Лэрик, – окликнул Рошер, – а этот тебе тоже надоел, или только мне?

– Да плевать мне, пусть раздевается, – хмыкнул Лэрик. – До смерти боится лишнее сболтнуть, но всё равно сболтнул, потеха… Они с кузеном, который во властители пошёл, купить тебя хотят, Валиен, да только этот пижон жмётся прямо предложить цену.

Дингр смотрел на него, ласково улыбался – и я чувствовал, до какой степени он моего Лэрика ненавидит. Ненавидит настолько, что даже не убил бы сейчас: мечтает, как Лэрика будут убивать потом. Жутко убивать, медленно, вот что. И как они тут будут жрать благодать умирающих. Я первый раз такое чувствовал: в ненависти Дингра было что-то грязное предельно, вроде пускания слюней на принцесс, только ещё гаже.

Ненависть Дингра висела вокруг, как дым. И скрывать её от меня он больше не мог – хотя вообще-то очень искусно умел.

– Он не жмётся, – сказал я. – Он понял, что у них столько нет.

Улыбка Дингра погасла.

– Не надейтесь, что сможете что-то изменить, Валиен, – сказал он. Лишь чуть-чуть приоткрыл ненависть, но прозвучало очень внушительно. – Может, вы и можете малевать более или менее рабочие звёздочки, но я не чувствую вашего Дара вообще. Его почти нет. Подумайте об этом.

Я пожал плечами.

– Доброй ночи, леди и мессиры, – с ласковой злобой сказал Дингр. По-моему, он как-то не так меня понял или сам себе поверил. – Ваше время сегодня кончилось. Святоземельцы вас продали. Можете жрать объедки вашего последнего обеда – больше вы ничего не получите. А я со своей стороны обещаю вам, сиятельный принц: вы обязательно переживёте свою свиту. А вам, леди, обещаю… много пряных приключений. Вы же, Валиен, сделали сегодня самую большую ошибку в жизни. Приятных снов.

Вышел и дверь запер.

То есть, нам теперь нельзя выйти из апартаментов во двор с фонтанами. Но можно – на большую террасу, выходящую на море. На пляже гвардейцы не торчат, уже радостно, зато в море маячат серые силуэты двух военных кораблей, не на горизонте даже, а гораздо ближе. Так что мы точно не доберёмся до Запроливья вплавь.

– Ну вот, – сказала Глейза. – Всё очевидно, честно и исчерпывающе.

– Интересно, какие это святоземельцы нас продали, – с горечью спросил Рошер.

Лэрик толкнул его плечом:

– Да все вообще! Вся Святая Земля скопом! Ты что, сюпруг, веришь этому куску дерьма?

– Хорошо, что я про маму не спросила, – сказала Ильсора.

Глейза её обняла.

– Да. Умница. Если бы спросила, Дингр постарался бы сделать тебе как можно больнее.

Ильсора зажмурилась и прижалась к сестре. Я впервые увидел, как обнимаются принцессы.

– А меня, значит, приговорили вместе с вами, – садясь, очень удовлетворённо сказал Гектор и снял диадему. – Рошер был прав: меня собираются казнить в дисциплинарных целях… Однако позвольте выразить вам восхищение и соболезнования, леди: эта штуковина страшно давит на виски и я вырвал ею клок волос.

Пошутил для принцесс – и они улыбнулись благодарно.

– Диадема вам просто маловата, Гектор, – сказала Глейза.

– Вы шикарный пьянчуга, – сказал Лэрик. – А с диадемой – так и вовсе. Верится.

– Мне порой приходилось делать странные вещи, – сказал Гектор. – Очень надеюсь, что ваша матушка жива и в добром здравии, ваше высочество. Она восхитительна, очень умная и тонкая женщина. Что ж до всего прочего… наши хозяева стали откровеннее. И завтра им может прийти в голову запереть нас в более надёжном месте, чем апартаменты королевского дворца. Значит, нужно действовать сегодня. Вернее всего – ближе к утру.

– Перед рассветом, точно, – сказал Рошер. – Часа в три или четыре. Когда у всех, кто в карауле, глаза слипаются.

– Да, – сказал Гектор. – В три часа или около того. Пока – попробуйте отдохнуть, насколько это возможно.

Условно-нормально легли спать только принцессы, в спальне королевы. Лэрик приютился в будуаре королевы, на диване у зеркального столика. Все августейшие за этот день страшно вымотались, и я надеялся, что им удастся хоть чуть-чуть поспать. Силы восстановить.

В спальнях тут не было зеркал, мне понравилось. Зато на зеркале в будуаре я тоже намалевал щит во всё стекло. Зеркало не показалось мне особенно мерзким на ощупь, по-моему, оно было просто заперто, как наши святоземельские зеркала, но я подумал, что перестраховаться не помешает.

– Жаль, что я это не умею: «и спит король Лагриан, и спят рыцари Золотой Розы», – сказал я. – Я бы сделал, чтобы вы поспали немножко.

– Нет уж, – фыркнул Лэрик. – Так можно себя проспать или предательство, как этот король несчастный. Мы так. Спасибо, Валиен.

Его благодать сейчас мягко светилась, почти как у Глейзы. Тёплым светом, от которого душе становилось чуть легче.

– Мы прорвёмся, – сказал я. – Вот увидишь.

Он только кивнул.

Мы не закрывали двери, что вели из спальни через будуар в центральный зал, где фонтан. В этом зале мы и остались ждать рассвета. А вот дверь в столовую мы закрыли. Прямо больно было смотреть на весь этот разгром, сразу вспоминались наши несчастные лакеи, которых то ли убили, то ли что.

Так и вышло, что остались у нас только эта спальня с будуаром и круглый зал с фонтаном. И выход на пляж через громадную открытую террасу.

Глава 13

Рошер стоял на террасе и смотрел на море. С моря дул до странности тёплый ветер. Само море показалось мне тусклым под тёмным небом, стальным, свинцовым… Рождающаяся луна с отбитым краешком плыла в облаках, тоже казалась мутной – и лунная дорожка дрожала на воде фальшивым серебром каким-то. А на фоне этого фальшивого лунного серебра вдалеке маячили чёрные силуэты тех двух больших кораблей. Время от времени прожектор быстро ощупывал море и наш пляж лучом и снова угасал. Ничего красивого. Ужасно тоскливая картина.

– Ты тоже на море не был? – спросил я, подходя.

– Нет, я был… у Янтарного залива, – сказал Рошер. – Это не в счёт, это наше море же. Холодное, – и вдруг улыбнулся. – Мы, может, совсем юг увидим. Где пальмы растут. Если сумеем. Если выживем.

– Сумеем, – сказал я. – И весточку отправим домой. Луна взошла ведь… уже можно.

Рошер резко обернулся ко мне:

– Ричард⁈

А я вытащил скальпель и уже совсем было собрался надрезать руку, как подошёл Гектор.

– Вам бы тоже поспать, – начал он, но увидел скальпель. – О! Валиен, здесь уже хватит чертежей. С моря ничего не грозит.

– Мне надо с другом поговорить, – сказал я. – Если выйдет. Жаль, что нормальных зеркал нет. Лететь ему очень далеко.

– Слушай! – вдруг осенило Рошера. – У меня такая идея! Я тут видел… сейчас! – он повернулся на каблуках и унёсся куда-то в апартаменты, бегом.

Гектор взглянул на меня.

– Вампиры тут дурные, Валиен. У них впрямь есть кое-какие давние связи со Святой Землёй, но в нашем положении лучше не иметь с ними никаких дел, поверьте.

– Этот вампир не здешний, – сказал я. – Он из Перелесья.

Гектор вздохнул.

– Здесь половина клана – из Перелесья. Как раз они – отборная дрянь. Нужен особый навык, чтобы их использовать, я знал специалистов, но они…

И тут вернулся Рошер. Он притащил маленькое, не больше чем с книгу размером, зеркальце в миленькой фарфоровой оправе.

– Смотри-ка, – сказал он радостно. – Ему не надо будет лететь: он сможет просто перейти! Раз он умеет – совой!

Я взял зеркало у него из рук – и тут же понял, что оно совершенно чистое, без всяких мерзких знаков. Старое дворцовое зеркальце из покоев, предназначенных для женщин. Ну конечно! Большие зеркала они тут тоже тщательно закрыли – но это-то! В него как будто ни войти, ни выйти…

– Рошер, – сказал я, – ты знаешь, что ты гений? Жаль, что у тебя нет Дара!

– Мозги есть зато, – улыбнулся Рошер. – Чего ему крылья трепать? Через горы – и то далеко, а тут, смотри, через всё Приморье, получается, пришлось бы лететь.

Гектор смотрел на нас, как хмурый взрослый – на детей, которые затеяли какую-то нелепую ерунду. Но не останавливал: пусть, мол, мы сами убедимся, что это ерунда.

А я надрезал ладонь и постучал по стеклу. И погладил его – стекло прямо под рукой превратилось в потусторонний лёд, а я подумал, что всё правильно делаю.

Ричард-то меня понял сразу! Зеркало засветилось этим чудесным, золотым – и филин высунул сквозь призрачное стекло к нам свою круглую голову с двумя потешными пучками перьев, которые как ушки у кошки. И лапой уцепился за оправу. И выбрался, как из дупла какого-нибудь, хоть ему, кажется, и было тесновато.

Встряхнулся, расправляя перья, растворился в лунном луче – и собрался снова.

А я сделал ужасную глупость: я его обнял. Как только он стал хоть чуть-чуть телесным. Я был так рад его видеть, что сначала я его обнял, а потом сообразил, что делаю.

Потому что это всё пронеслось перед моими глазами вихрем. Кеннет с чёрными синячищами под глазами и не просто седой, а совершенно белой прядью в чёлке, смотрящий в ночное небо со сплошной болью и отчаянной надеждой. Шельд, уставший до полного безразличия на лице, и та самая засушенная голова сгоревшего человека у него в руках. Лео в ярости, вздёрнувший верхнюю губу в рысьем оскале. Клисса, которая что-то быстро говорила, зло и испуганно, прикрывая декольте ладонью. Ночная дорога, размокшая от дождей грунтовка, по которой тяжело маршируют железные мертвецы…

И Ричард снял мои руки со своей шеи. Осторожно.

– Славная какая мысль – с зеркалом, – сказал он. – Очень хорошо придумано, Валиен.

– Это Рошер, – сказал я. Чуть не плакал, правда.

– Молодчина, Рошер, – сказал Ричард. – Вот это по-нашему, да?

– Здравствуйте, Ричард, – сказал Рошер дрогнувшим голосом. – Просто лететь так далеко… Я боялся, что вы не доберётесь.

– Я всем расскажу про ваш этот способ, – сказал Ричард. – Главное – Лео. Потому что, мне кажется, такие маленькие зеркальца и в Святой Земле могут где-то уцелеть без заводских клейм. А ещё я передам Лео весть – и для вашего государя, и для отца твоего, Валиен. Что вы живы. Заозерцы накидали таких намёков – куда с добром-то…

– Это мы пока живы, – сказал я.

– Нет уж, Валиен, – сказал Ричард. – Мы, главное, все страшно боялись, что ты меня позвать не сможешь или не догадаешься. Или что заозерцы ваше помещение всё закрасят щитами от Приходящих в Ночи – сталось бы с них. Но вот нет, видишь, ты догадался, а щитов нет – да и вон тут какой простор, как его закроешь от нас. Теперь уж всё будет хорошо.

Гектор, наблюдавший издали, чуть кашлянул. Ричард взглянул на него – и удивился.

– Вот так чудеса… А я-то грешным делом думал, что о таком только в сказках рассказывают… Сильны ж вы, мессир. Ничего таким духом надо быть, чтоб чужую душу из тела выдрать. Снимите цепку. Жжёт же, чувствую.

Гектор стянул цепочку с шеи и сунул в карман.

– Я Гектор из дома Ночной Тишины, барон Святогорский, – сказал он тихо, склонив голову. – А вы, мессир, из Перелесья, значит?

– Ричард, Князь Перелесский, – сказал Ричард. – Такие, барон, дела. Это, значит, вы проспали и переворот, и собственную смерть свою, да?

Гектор промолчал, но зацепило его, похоже, сильно.

– Ясно, – сказал Ричард. – Как бы ни было, хорошо, что хоть так… Ребят спасать с вами – будет попроще. Сюда бы катер подогнать, да?

– Засыплемся, – сказал Гектор. – За морем здесь наблюдают внимательно, только переполошим. Нужно уходить через центральный двор, мессир Князь. Через центральный двор, через площадку, где ставят моторы, через пирс – на стоянку катеров и яхт. С вами мы сделаем идеально. Большой вопрос – что делать дальше.

– Дальше – просто, – сказал Ричард. – Союзники ждут на рейде, просто примут вас на борт и тихо уйдут.

Гектор скорчил скептическую мину:

– Союзники? На рейде?

– Подводный корабль, – сказал Ричард. – Пошли сюда ещё вчера ночью, ну вот было у меня нехорошее предчувствие. Теперь ждут сигнала.

– Простите, – сказал Гектор, – невозможно. Ну какой подводный корабль на рейде? Где?

– На грунт легли, чтоб незаметно, – сказал Ричард. – Дело им привычное.

– Пришли вчера ночью, тихо, как духи, легли на грунт и с тех пор не поднимались подышать? И какой мы сигнал подадим? По радио? У вас есть портативная радиостанция в кармане?

Ричард ухмыльнулся.

– Святоземельцы… Это один из «Миражей». И сигнал подам я, от меня ждут. Через зеркало.

Гектор побледнел так, что даже в сумерках было заметно.

– Из «Миражей». Понятно. Союзники, значит. Понятно. Ладно. Выхода нет. Я всё понял.

Умный. Мы с Рошером стояли и гадали, на каком это языке они разговаривают.

– Ричард, – спросил я, – а «Мираж» – это что? Особый подводный корабль, да? Сверхсовременный?

– Особый, – сказал Ричард. – Её королевского величества особый подводный флот. Там пройдут, где никто не пройдёт. Фарфор – и в море, и на суше в самых опасных местах, самые рисковые ребята, значит. Отмеченные небом.

– Фарфор, – повторил я. Еле выговорил. – Ричард, неужели это правда? Про подводные корабли, где экипажи из утопленников?

– Они самые, – сказал Гектор. – Морской кошмар Прибережья.

Рошер тихонько присвистнул. А меня холодок продёрнул вдоль позвоночника – и я подумал, совершенно растерянно, как же это будем объяснять принцессам. С мёртвыми…

– К чему такие чрезвычайности, что только из утопленников? – удивился Ричард. – Кто и на суше погиб в бою… но так-то да, больше моряков. Подводный корабль – штука сложная, обучаться долго, да и характер нужен особый, чтоб так воевать. Да что вы, ребята? Ладно, Рошер, а ты-то что, Валиен? Такие же парни, только…

– Мёртвые, – сказал Гектор. – Угу. Хорошо себе представляю.

– В искусственных телах, – сказал Ричард. – Ничего такого общего с тем, что вы представляете. Ну а как сюда подобраться иначе? Шум винтов здешние эти на рейде особо не слушают, глубоководных бомб тут нет. Залив безопасный, в общем. «Мираж» пройдёт – даже не шелохнётся никто. Главное – не обнаружить себя до последнего момента.

– С чего б вам, Гектор, сильно беспокоиться? – вдруг сказал Рошер. – Вы ведь тоже мёртвый. Только что тело не искусственное… но по сути-то…

Гектор покосился на него, но ничего не сказал. Был не в восторге от Рошера. А я никак не мог отделаться от мысли, что Гектор словно жалеет ту возможность – забрать себе тело Рошера и… даже думать не хочется, о чём он ещё жалеет.

– Я видел у вас блокнот, Валиен, – сказал он. – Может, и карандаш найдётся? Я нарисую для мессира Ричарда и для вас план дворца и его ближайших окрестностей. Чтобы было понятнее, как действовать.

Я полез за блокнотом, привычно. Так и таскал повсюду на себе этот блокнот и тетради Сэдрика, они уже были как часть моей экипировки. Они и скальпель. Оружие некроманта.

– Мне вы можете проще объяснить, барон, – сказал Ричард. – Дайте руку и представьте.

Гектор шевельнул бровями скептически. Вот как-то тяжело ему давался даже простой разговор с Ричардом, а я никак не мог понять, как это кому-то может не нравиться Ричард. Но вот…

– Ричард умеет видеть через рукопожатие, – сказал я. – У него такой дар особый.

– Лучше я нарисую, – сказал Гектор сухо.

Ричард только плечами пожал.

– Наверное, так правда лучше, – сказал Рошер. – Мы с Валиеном тоже посмотрим.

Гектор взял блокнот – и рука у него дёрнулась.

– Как-то это… наивно… – сказал он. – Простите меня.

– Что? – спросил я.

– Пытаться заговорить на удачу блокнот, как это делают деревенские знахарки, – сказал Гектор с чуть заметной улыбкой. – Впрочем, неважно. Смотрите.

Он рисовал, чётко и понятно очень… а я думал о Шельде. Он, значит, заговорил блокнот на удачу… на мою… вот бы и мне так ему что-нибудь заговорить. И пусть – как знахарки! Может, они что-то понимают! В конце концов, нам везёт пока.

– Вот это пляж, – рисовал Гектор. – С двух сторон его ограничивают два флигеля дворца, с третьей – главный корпус. Поэтому мы не можем бежать через пляж: здесь нет никаких проходов, глухие стены. Предполагается, что никто не должен наблюдать за особами из королевского дома, принимающими солнечные ванны. Можно только вплавь, но я не знаю, насколько там глубоко. Учитывая всё это, предлагаю: через центральный корпус, через двор с фонтаном – и дальше, по маленькому парку.

Ричард забрал у него карандаш.

– Здесь, в холле – пост дворцовых гвардейцев, – сказал он. – Я могу слетать и посмотреть, но вообще-то чую и так: человек десять там есть… Наверняка караул есть и снаружи. Думаете пробиваться с боем?

Гектор то ли фыркнул, то ли подавил смешок. Отобрал карандаш и ткнул им в пост в холле, как будто обряд какой-то совершал.

– Об этих можете вообще забыть. У фонтана, на стоянке моторов и на стоянке катеров есть крытые будочки для гвардии, но мне кажется, они тоже не должны нас сильно заботить. А дальше – надо смотреть по обстановке. Если можете слетать – слетайте, Ричард. Главным образом меня интересует, нет ли в обозримом пространстве бодрствующих с хоть сколько-нибудь серьёзным Даром. Ведьмачьё – не в счёт, этим я сворачивал головы, как цыплятам.

– Не дай Господь быть вашим врагом, барон, – сказал Ричард то ли в шутку, то ли всерьёз. И растворился в лунном свете, превращаясь в филина – а филин канул в темноту.

– Очень странный вампир, – задумчиво сказал Гектор. – Предельно странный. Впервые вижу такого.

– Наш, – сказал Рошер.

Как раз с тем выражением, с каким и я бы сказал.

– Перелесец, – сказал Гектор. – И прибережцы его союзники. Мы пытаемся скрыться от огня в печи, меня это совершенно не радует. Я не могу представить, как нас встретят. Попробуйте осознать: Святая Земля вот-вот окажется в состоянии войны с Перелесьем, а мы тут милуемся с Князем перелесских Сумерек. С довольно беспринципным господином, сколько я могу понять. Отнюдь не считающим, что Сумерки кончаются с рассветом.

– Я верю Ричарду, – сказал я. – И августейшие тоже.

– Пойду взгляну, как они, – сказал Рошер.

– Знаешь… ты, наверное, буди их, – сказал я. – Жалко, но лучше немного заранее. Чтобы они были не сонные, когда придётся бежать.

Рошер кивнул, ушёл.

Гектор мрачно смотрел в небо.

– Паршиво, – пробормотал он еле слышно. – Совсем паршиво. Загнали в угол…

– Ричард – наш друг, – сказал я.

– Даже если так, может оказаться, что он – ваш единственный друг в Перелесье, – сказал Гектор. – А Прибережье и вовсе… Адова вотчина Церла… Сучий король, чтоб ему икнулось в аду, мало того, что нормальной жизни нет в нашем лучшем из миров, так теперь и смерть себе ещё поди заслужи…

– У вас хорошо получилось, – сказал я.

– Я нетипичный, – возразил Гектор хмуро.

На корабле снова вспыхнул прожектор – ослепительной белой звездой. Прошёлся по воде широким лучом, скользнул по пляжу, снова обернулся звездой и исчез.

– Следят, – сказал я.

– Угу, – отозвался Гектор. – Пытаются выследить «Мираж», который и впрямь мираж. Или сказка, или бред.

Филин скользнул по тёмному небу бесшумной тенью, опустился в сумрак террасы, и как-то там обернулся человеком в темноте. Мы подошли ближе.

– Некромант, которого я чую, тут один, – сказал Ричард. – Дингр из дома Тумана, адская тварь. Давно и хорошо знаю эту гадину. Вот кого грохнуть бы… Сумеете, Гектор – цены вам не будет. Это он – рука Святой Земли здесь, да нет вопросов.

– Насколько я помню, он перелесец, – сказал Гектор.

– Перелесец, а работает на ваших, – сказал Ричард. – Я ещё с папашкой его героическим знаком, с той войны… и тогда вся эта семейка была замазана и адом, и Святой Землёй по самые ушки. Я вот его увидел – и всё мне понятно. То-то так красиво у них вышел и переворот этот, и детки эти королевские… прямо к полнолунию. И флот у них уже готов небось, а? В поход?