Текст книги "Время неблагих. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Максим Далин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

В стороне, в тени, я заметил ещё три аэроплана, но то другое. Уже почти стемнело, но всё равно я рассмотрел и подумал: это военные. Хищные боевые машины, рядом с пассажирским смотрелись, как соколы рядом с чайкой.

И рядом с взлётной полосой стоял белый мотор-фургон с ярко-зелёным трилистником в круге. И наши моторы остановились рядом. Мы вышли и сразу оказались в районе боевых действий.

– Вам в госпиталь надо, – говорил высокий человек в кожанке и лётном шлеме. – Если срочно.

– Мы только что оттуда! – рыкнула сурового вида тётка, плотная, гладко причёсанная и в форменном кителе с бело-зелёной нашивкой на рукаве. Военный медик, очевидно. – Это счастье и удача, что вы летите в столицу. Просто возьмите его с собой.

– Дорогая мэтресса… – начал пилот, но тётка его оборвала резко.

– Леди-капитан! Я не ваша подруга и не на свидание вас зову! Полковник Эгель – это уникальный Дар, понимаете? Это надежда Русалочьего Форта возможно! Но местный госпиталь не справится, а вы теряете время. И мы его жизнь можем потерять!

– Мессир Миль, – подходя, окликнул пилота наш сопровождающий. – Святоземельцы прибыли. Гости государыни.

– Добрый вечер, мы рады, – сказал пилот. – Поднимайтесь на борт.

Леди военный медик быстро и зло взглянула на нас.

– Святоземельцы? Из-за врагов нашего раненого не берёте⁈ Хм… гости…

– Во-первых, мы не довезём, – сказал Миль. – А во-вторых, я одного раненого не возьму, нужно брать сопровождающего медика, это значит восемь человек на борту, плюс груз, который нужно доставить в столицу, а моя машина рассчитана на восемь пассажиров…

Леди медик выхватила из кармана и раскрыла перед глазами Миля какую-то бумагу:

– Умрёт в полёте – в столице сделают протез тела! Вот его рапорт! А здесь что мы сделаем, если его потеряем⁈ Что⁈ Всё, конец ему здесь!

– Но я-то что могу⁈ Аэроплан разбить вместе с вами?

– Леди-капитан, – вдруг сказала Глейза, сделав шаг вперёд, – можно взглянуть на раненого?

Прибереженка окинула её взглядом – и благодать, по-моему, на неё как-то странно подействовала.

– Вас, святоземельский ангелочек, видимо, очень ждут во дворце?

– Я, быть может, смогу помочь здесь, – сказала Глейза. – Если Бог даст. Иди сюда, заяц.

– Кому? Умирающему? – у леди медика такой вид сделался… уже не злой, но безнадёжный. – Колыбельную споёте?

Миль взглянул на хронометр. Из аэроплана его окликнули:

– Темнеет, командир…

– Вы задерживаете всех, леди-капитан, – сказал Лэрик. – Ваш раненый умрёт и всё… тело в столицу повезём, да?

– Глупость, всё это глупость… – начала прибереженка, но перебила сама себя, махнула рукой. – Олин, несите носилки!

Солдаты вытащили носилки и поставили прямо на покрытие взлётной полосы. На носилках лежал высокий человек, прикрытый шерстяным одеялом. Его голова была замотана бинтами целиком и кровь шла сквозь бинты. Видно было только нос, подбородок и одну щёку – как будто у него уже каучуковая маска вместо лица. Из белёсого, желтоватого, неживого совсем каучука.

– Он ведь мёртвый, – сказал Миль с горечью.

А он не был мёртвый, я чувствовал. Он ещё дышал чуть-чуть, я чувствовал, как Дар догорал в раненом, тлел, как костёр, в который плеснули воды.

– Агония, – тихо сказал Гектор, подойдя.

– Вы тоже умирали, – шепнул я ему. – Может, обойдётся.

– Обойдётся, – сказал Рошер убеждённо и нежно.

Августейшие сели рядом с носилками на бетон.

– Голова разбита, – сказал Лэрик. – Кость в мозг воткнулась, гиблое дело.

Глейза мотнула головой.

– Нет, кость вытащили, заяц. Но, конечно…

И вдруг Ильсора очень робко сказала из-за моего плеча:

– А если и я тоже? Вдруг?

Старшие одновременно взглянули на неё – и переглянулись.

– Может, усилит? – сказал Лэрик. – Вались сюда, малютка.

– Давайте вместе, – сказала Глейза. – Поддержи сердце, малютка, а мы попробуем что-то сделать с головой… Господи, мой оплот, дай сил Твоих нашим рукам!

– Дай, Господи, – сказал Лэрик и скинул с плеч куртку. – Поехали.

Как прибережцы смотрели… ну да, они же не знали, они непривычные. Леди-медик просто пожирала моих августейших взглядом, и солдаты собрались вокруг, и пилоты, и те офицеры, что провожали нас до аэродрома. Я не знаю, видели они этот столб бледного света с тёмного неба, как какой-то потусторонний прожектор, видели или нет вспышку кроваво-красного цвета под бинтами, красные лучи у старших между пальцев, этот рдеющий свет от ладоней Ильсоры у раненого на груди, видели ли этот звёздный туман вокруг… но если и не видели, то чувствовали точно.

Августейшие отдохнули. Поспали, их никто не обижал, они нормально ели. У них были силы, я хочу сказать, даже больше сил, чем тогда, в столице. И Господь их, по-моему, хорошо услышал, или, может, этот раненый полковник был ещё нужен на юдоли, потому что он шевельнулся, как только свечение начало гаснуть. А когда погасло совсем, потянул руку к бинтам.

– Что вы, мессир! – вскрикнула Глейза и схватила его за руку. – Не надо, рано!

– Не вижу ничего, – пробормотал раненый. – Голова трещит… где я, милая девушка? В госпитале?

Леди-медик ахнула и прижала руки к губам, будто боялась закричать.

– Вот тут болит, да? – спросил Лэрик, чуть касаясь окровавленных бинтов.

– Да это ничего, – сказал раненый чётче. – Я помню, бомбили порт… осколком, да? Ничего не вижу, вот что плохо. Мне что, глаза вышибли?

– Сейчас, – Лэрик осторожно приподнял бинт, не слева, где рана, а справа. И ещё немного приподнял. – Болит?

А под бинтом обнаружился живой и зрячий тёмный глаз. Даже весёлый какой-то. Раненый вдруг улыбнулся – и его измученное лицо стало моложе.

– Да я ж вижу! – выдал он радостно. – Ночь просто! Темно. Но вижу!

И сделал движение, чтобы приподняться, но Лэрик удержал его на носилках.

– Псих вы, мессир! Куда вы… вы тяжело ранены ведь! Леди-капитан, вы объясните своему раненому, что ему хоть неделю бы полежать. Голова всё-таки…

Суровая прибережская леди-медик тут же принялась делать вид, что не плачет, а так… глаза слезятся от ветра.

– Его надо в тепло, – сказала Глейза. – А то простудится.

И зевнула. А Ильсора сидела на корточках с закрытыми глазами и, кажется, ухитрилась прямо так и задремать.

– Слов нет… – выдохнула леди-медик. – Просто слов нет. Мы все вам так…

И в этот момент взвыла сирена.

До чего мерзкий звук был! Отвратительный вой и стон самой войны, у меня мороз по спине пополз. И всё, прощаться уже некогда было.

– Быстро в аэроплан! – рявкнул Миль.

А солдаты забрали носилки с раненым в белый мотор – и мотор рванулся с места. Но чёрные моторы, на которых нас привезли, так и стояли, наша свита ждала, когда мы поднимемся на борт – поэтому мы поднимались бегом.

Я поднял Ильсору под мышки – Рошер подал руку Глейзе – ещё минута – штурман Миля крикнул из кабины:

– Пристегните ремни, они на креслах, сбоку!

Аэроплан, набирая скорость, понёсся по взлётной полосе – и вдруг разом кончилась тряска, а земля ухнула вниз.

Миг – и вокруг только темнеющее небо и далёкая белая луна. Мы улетали прямо навстречу ночи.