Текст книги "Время неблагих. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Максим Далин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Ой-ой, – Рошер мотнул головой. – Что это было? Глубинные бомбы?

– Я думала, мы тонем, – шепнула Глейза.

– Я тоже, – сказал я. – Я думал, в нас чем-то попали, «Мираж» сломался…

И тут отъехала наша дверь-заслонка. А на пороге стоял Ричард собственной персоной.

Я чуть во весь голос не заорал, в последнюю секунду спохватился:

– Ричард! – шёпотом. – Ты с нами⁈

– Тут же нормальное, хорошо открытое связное зеркало, Валиен, – улыбнулся Ричард. – Я на минутку, ребята. Почту вам принёс.

Удивил прямо очень сильно.

– Почту⁈ – Лэрик даже хихикнул. – В море… ничего себе.

– Вашему прекрасному высочеству, – подмигнул Ричард и протянул конверт.

Дворцовый, видимо. С Сердцем и Розой под золотой тиснёной короной и каллиграфической надписью золотом: «Двор Его Величества, Государя Святой Земли». Лэрик рванул конверт – и мы все сунулись посмотреть.

'Милый заяц, звёздочки мои! – жёсткий и чёткий почерк. Как будто не Кеннета, но я почему-то точно понял, что Кеннета. – Благослови вас небо, живите только. Вы отважны, вы сильные, вы молодцы. Больше всего я хотел бы сказать сейчас: теперь останьтесь в безопасном месте, мои благие целители, просто живите… но я не смею, простите своего отца. Вы – сердце и душа Святой Земли, настоящей Святой Земли, которой была дарована благодать. Уйдёте вы – конец всему. Вы – последняя надежда, искорка света в адском мраке. Это не просто слова из пророчеств. Я сам чувствую.

Но приказать вам возвратиться – тоже не смею. Это страшный риск, как минимум не меньший, чем ваш теперешний путь, а чудовищная ответственность, даруемая короной, ещё не касается вас, вы свободны. Вы вправе сделать любой выбор. Я приму любой.

Но если вы решите вернуться, пусть Господь вам поможет вернуться быстрее, мои дорогие. Официально возвращаться вам нельзя, придётся выбирать окольные пути. Помогут союзники и Сумерки – и я помогу вам на этом пути, чем смогу. Если смогу. Если Господь за нас. Сегодня началась война на юге – и я всё сделаю, чтобы Святая Земля как можно позже вступила в неё.

Помолитесь за вашу несчастную маму. Всё, что я сумел узнать – она жива. Больше пока ничего утешительного сказать не могу.

Благослови Бог мальчиков из вашей свиты. Мне легче верится в успех, когда они с вами. Я думаю о них так, будто они тоже мои дети.

Передайте мою искреннюю благодарность барону Гектору. Он получит голос в Малом Совете – если до времени, когда я смогу даровать ему это, мы оба доживём.

Напоследок, дорогие мои: я верю в вас всей душой. Дорогой мой заяц, помни: ты можешь стать великим государем, если пойдёшь по этому пути. Злая звезда моя, ты мой небесный свет, ты сможешь унять страшную боль, когда Святая Земля будет залечивать раны. Весёлая моя звёздочка, ты мой тайный клад и секретное оружие небес. Будьте, принц и принцессы святоземельские, будьте ради всего святого – и пусть сгинет ад!'

У меня торпедная атака из головы вылетела напрочь. По-моему, у августейших тоже. Ильсора тихонько плакала без всяких красивых поз, Глейза и Лэрик оторвали взгляд от бумаги и переглянулись. Понимающе.

Решение приняли.

– Ты ведь можешь передать отцу ответ, да, Ричард? – сказал Лэрик. – Скажи: мы вернёмся, как только сможем. Покажи. Ты ведь можешь показать. Ты ведь не показываешь отца, потому что ему совсем худо, да?

Ричард кивнул:

– Он запретил. Ему впрямь тяжело, Лэрик. Он сильно сдал. Но он будет держаться, если вы не сдадитесь. У вас государь сильный. Он уже сколько лет воюет с адом чуть не в одиночку…

– Мы с ним, – сказала Глейза. – Скажите ему, Ричард, дорогой: мы с ним. Мы вернёмся. Скажите ему: мы любим его.

– И мы, – сказал я. – Да, Рошер?

– Я? – удивился Рошер. – Да я-то что… куда Глейза скажет, туда и пойду, – и улыбнулся. – Да шучу я! Я с вами пойду куда угодно!

Ричард слушал и улыбался. Но Ильсора промолчала. Сидела на полу, облокотившись на колени Глейзы, плакала, но не сказала ни слова.

– Ричард, – сказал я, – а мне?

Ричард протянул мне руку. Ух ты!

Я прикоснулся к его ладони – и увидел Шельда. Очень уставшего, глаза больные – но живого. И он улыбался.

– Отлично, ребёнок, – сказал Шельд. – Никогда ничего не бойся. Помни, кто ты есть, тебя судьба ведёт. Всё сможешь, я знаю… белый Воронёнок.

Ричард потянул руку – и я отпустил. И слёзы вморгнул, как смог.

– Меня же спас… этот его заговор, да? На блокнот? – спросил я.

– Может быть, – сказал Ричард. – Всё, ребята, мне пора уходить, скоро рассвет.

– А мы сейчас где? – спросил Лэрик.

– «Мираж» идёт почти вдоль побережья Заозерья, – сказал Ричард. – Где-то рядом с Тёплой Гаванью, по-моему.

– А война… – начала Глейза и замялась. – Вот это… бой, да, был?

Ричард кивнул.

– Союзники вероломно напали на мирно спящий заозерский город, – сказал он с печальной усмешкой. – И нанесли торпедный удар по древнему святилищу, центру духовной жизни заозерцев. Разрушен прекрасный, уникальный старинный храм, погибли люди… много, я думаю. Акт вандализма, ребята. Жестокого, бессмысленного и подлого, – и вздохнул. – Потому что союзники аду служат, ага. Собственно и сам подводный корабль же управляется утопленниками. Верно?

– Точно, – сказал Лэрик. – Так в газетах и напишут.

– Вот именно, Лэрик. В заозерских газетах – и в ваших газетах.

– Отец не позволит, – сказала Глейза, но я по её тону понял, что она сомневается.

– Боюсь, у него выбора не будет, – сказал Ричард. – Простите, ребята. Прямо уже бежать надо, а то рассвет здесь застанет, придётся занимать тут койку, а на «Мираже» и без меня тесно.

– Но ведь ты придёшь? – спросил я с надеждой.

И Ричард ещё успел кивнуть, уходя.

Глава 15

Ильсора поднялась на верхнюю койку и устроилась там одна. Скинула сверху мягкие белые туфли почти мне на голову, нарочно, конечно, и очень демонстративно там устроилась. Вольготно.

А я подобрал её туфли и поставил в сторонке. И смочил салфетку одеколоном, стёр кровавое пятно с подмётки.

– Как там Гектор… – сонно пробормотала Глейза. – Помогли плохо… неспокойно…

Она лежала не столько на койке, сколько на груди и на плече Рошера, обнимая его за шею, а Рошер полусидел боком, подсунув под спину подушку.

По-моему, так ужасно неудобно. Но у него такое лицо было, будто всё замечательно, просто восторг. Наверное, потому что ладонь Глейзы лежала у него на бедре, где рана перевязана. Может, Глейза и засыпала, но мне мерещилось еле заметное млечное свечение вокруг её пальцев.

– Сюпруг, – окликнул Лэрик, – а нога-то как?

– Чуть-чуть, – Рошер устало улыбнулся. – От конфетки – славно так… тепло… всё отпускает…

– Заяц, – борясь со сном, сказала Глейза. – Ты слышишь? Гектор…

– Он же в лазарете, – сказал Лэрик. – Когда матросы его поднимали, он уже сравнительно нормально дышал… сходить надо, да?

– Я бы пошла, – еле выдохнула Глейза. – Только не могу…

– Малютка, – позвал Лэрик.

Ильсора повернулась к нему и немного свесилась с верхней койки. Сердитая.

– Если ты о том, чтобы куда-то идти, то даже не думай, – сказала она. – У меня всё болит. Я не понимаю, как у меня вообще получилось добежать.

– Ты самая целая, – сказал Лэрик. – Сходи, а? Валиен, проводишь её?

– Конечно, – сказал я.

Глаза Ильсоры наполнились слезами.

– Ну конечно! – сказала она. – Меня не надо спрашивать! Мне же не может быть ни страшно, ни больно… мамы нет – и вы тут же начали мне приказывать! Вам надо – вы и идите.

– Леди Ильсора, – сказал я, – Гектор же всех спас… Помоги ему, а? Лэрик же Глейзу лечил, потом Гектора вытаскивал… и Глейза тоже… а она сама ранена!

– Знаешь, что, – сказала Ильсора и губы надула, – этот Гектор вообще должен был ещё позавчера дать телеграмму домой! То же мне – служба безопасности! Если хочешь знать, он и виноват, что мы попали в эту историю! Ещё бы он нас не спасал…

Лэрик закатил глаза.

– Валиен… руку мне дай… зараза, вообще ноги не держат…

– Ладно, – фыркнула Ильсора. – Я спускаюсь. Но имейте в виду: я не так хорошо лечу и вообще!

– Хоть как, – сказал Лэрик.

А Ильсора сунула мне под самый нос ножку в шёлковом чулке.

– Дай мои туфли тогда.

– Дёрнуть бы тебя за ногу… – сказал Лэрик мечтательно.

Но я надел на неё туфли и завязал шнурки. И спуститься помог. А Ильсора посмотрела на Лэрика победительно и надменно, смерила взглядом Глейзу и Рошера, уже спящих в обнимку мёртвым сном, и сказала мне:

– Идём, показывай!

Мы с Ильсорой вышли из нашей… наверное, каюты – и я понял, что ни малейшего понятия не имею, куда идти-то. Где у них тут лазарет. Мы пробрались в наш закуток между каких-то странных штуковин – и ровно никакой логики в их размещении я не видел, как ни пытался. Всё гудит так… щёлкает, стучит чуть слышно. Пол подрагивает под ногами. Вон, впереди – открытый люк. Куда он ведёт? Может, нам туда? Или вот сюда, за трубу…

А за трубой – закуточек, а в нём – радиостанция и громадное, в человеческий рост, зеркало. И на вращающемся стуле – матрос с каучуковым лицом и весёлыми голубыми глазами, и чёлка у него сивая с проседью, и усы почти рыжие.

В радионаушниках. Снял их, увидев нас. Сказал очень приветливо:

– Заблудились, гости? Гальюн – с другой стороны. Или вам что-то ещё нужно?

– Лазарет, – сказал я. – Простите.

Он встревожился:

– Кому-то плохо?

– Нет, – сказал я. – С нами всё хорошо, просто там наш товарищ, он тяжело ранен, а леди умеет исцелять наложением рук… Надо его проведать, вдруг ему худо.

– А, вон что… Да уж не очень хорошо, точно. Мессир Айрис ему уже два раза кислород давал. Как ни поверни, а воздух у нас тут не горный… Вот смотрите, – радист встал, чтобы показать, – вот центральный пост, потом – капитанскую каюту пройдёте, офицерский отсек. И увидите переборку с листиком живи-травы.

– Спасибо, – сказал я.

– Вам спасибо, – сказал радист. – Нам разъяснили, что вы и ваш раненый друг сделали. Мы все понимаем, что боевой подводный корабль ни для раненых, ни для девушек – не место… – и вдруг вздохнул, совсем как живой человек. – Но час назад нам с базы отстукали: война началась. Мы уходим от побережья в открытое море. Не получится вам быстро попасть в безопасное место, гости наши дорогие.

– Это ничего, – сказал я. – Это уже совсем не страшно, правда.

Мы прошли центральный пост, полный каких-то непонятных механизмов, где, приветствуя нас, встали моряки, вахтенные, наверное. Оттуда дальше в нос «Миража» вёл открытый люк, и Ильсора тяжко вздохнула, пробираясь через него. Каюта капитана была прикрыта такой же фанерной заслоночкой, как и наша – и я догадался, что она не больше нашей, а, скорее, изрядно меньше, лишь бы койка поместилась.

Офицерский отсек оказался чуть просторнее, туда даже уместились маленький стол и пара складных стульев – но в нём же на навесных койках спали моряки, офицеры, свободные от вахты, наверное. Ужасно смутили Ильсору.

Она остановилась перед переборкой с зелёным трилистником, повернулась ко мне и шепнула:

– А разве мёртвые спят?

– Они живые, – прошептал я. – Только искусственные. Видишь: спят.

– Я очень плохо умею лечить, – зашептала Ильсора, чуть не плача. – Мне редко удаётся. Я со старшими по больницам никогда не ездила. Я не люблю… я не могу… вообще боюсь… А вдруг у меня не получится? А они пристали ко мне…

– А что же делать? – я постарался шептать как можно убедительнее. – Ты же видишь: Гектору совсем плохо. Августейшие не могут, их самих бы кто полечил…

– Они привыкли, – вздохнула Ильсора, и губы у неё надулись сами собой. – Они всегда. А я нет.

– Ты тоже благая, – сказал я. – Придётся. Всё, заходим.

Ильсора снова вздохнула, как всхлипнула. А я чуть-чуть стукнул в переборку.

Её отодвинул мессир Айрис.

Лазарет оказался приблизительно с нашу каюту или чуть меньше. Там прям операционный стол был, натуральный, под этими большими специальными лампами – только они не горели. И стеллаж: на верхних полках хирургические инструменты лежат, закреплённые в специальных гнёздах, мотки ваты и марли, эта круглая металлическая медицинская посудина с крышкой, в которой кипятят иглы и всякое для стерильности, а на нижних – натурально инструменты для ремонта искусственных людей. Отвёртки, щипцы какие-то, кусачки, проволока, паяльник… У стеллажа я заметил баллон с кислородом под давлением.

Над крохотным столиком маленькая лампочка горела. А койки – завешаны простынёй, чтобы Гектору свет в глаза не бил, наверное.

– Как он? – спросил я.

– Лучше, чем можно было ожидать, – тихонько сказал Айрис. – Я, признаться, думал, что он бой не переживёт. Но вот… спит. Лихорадит, но держится пока.

Ильсора быстро взглянула на меня. Будто хотела сказать: ну видишь, и до завтра проспит, ничего с ним не сделается.

– Можно взглянуть? – попросил я.

Айрис отвернул лампу и отодвинул занавеску.

Гектор лежал на нижней койке. Лицо у него осунулось ужасно, казалось более каучуковым, чем у искусственных моряков, совсем неживым, только щёки горели пятнами, а от испарины мокрые волосы прилипли ко лбу. По-моему, он бредил, а не спал. У меня Дар полыхнул от путаных кошмаров, которые грызли Гектора изнутри.

Я оглянулся на Айриса – и Айрис понял.

– Да, – сказал он. – Очень мало шансов. Удивительно, что ещё жив. Вот так и уверуешь в святоземельскую благодать… но одно дело – касательные ранения, а другое – вот такое…

Ильсора снова на меня оглянулась. Прямо просила помощи взглядом. Ей впрямь страшно, вдруг понял я. Просто нестерпимо страшно.

– Старшие не справились, – шепнула она еле слышно.

– Глейза же ранена, – сказал я. – А Лэрик ей отдал, сколько смог.

Ильсору затрясло мелкой дрожью. Она обняла меня за шею – и я почти не ощутил её сияния.

– Валиен, – жарко шепнула она мне в самое ухо и всхлипнула, – я же не верую, как они! Он меня же не услышит! Я же просто… я же девочка… я же дурочка просто… я не для этого… я… королевское чудо просто! Никакая не благодать! Мне его жа-алко… ужасно… но я не могу…

Я погладил её по голове – и она заглянула мне в лицо.

– Ты же белая принцесса, – сказал я тихо. – У тебя получится. Должно получиться, понимаешь? У тебя ведь назло лучше всего получается, да? Назло Рэнгу сделаешь? Рэнг его два раза пытался убить, представь. Ну и пусть ему обломится, а?

Ильсора чуть хмыкнула.

– Если бы Рэнг знал, что Гектор жив, он бы себе ногти на ногах обкусал, – сказал я. – Через ботинки прям.

Ильсора улыбнулась заметнее. И я вдруг почувствовал, что из неё поднимается эта светлая волна, её весёлые колючие пузырьки! Всё правильно, подумал я и шепнул, собрав всю веру и всю боль, сколько было у меня:

– Господи, помоги, пожалуйста, Гектору выжить – и пусть Рэнгу обломится, а?

– Господи, дай сил Твоих моим рукам! – выдохнула Ильсора, и в её глазах вспыхнули острые искры. – Пожалуйста!

И Айрис у нас за спиной тихонько сказал:

– Помоги ему, Господи.

И пал свет! Тот самый, настоящий свет небесный – через корпус подводного судна, через верхнюю койку – на руки Ильсоры и на грудь Гектора.

Ильсора зажмурилась изо всех сил – и положила на рану Гектору сияющие острым и ярким светом ладони, почти прозрачные.

Мы с Айрисом в этот раз чудо видели вдвоём. Как от сияния из ладоней Ильсоры у Гектора засветилась рана, будто солнечный луч ударил из неё – через бинты и простыню, которой он был прикрыт. Гектор охнул и шевельнулся, а сияние перелилось через край, как кровь. Ильсора сдвинула руку на вторую рану, у ключицы, закрытую марлевой подушечкой и забинтованную – свет вспыхнул и в ней.

А Гектор вздохнул. Глубоко. И ещё раз вдохнул.

А у Ильсоры вдруг подкосились ноги, буквально. Я её поймал, в два шага довёл до стула – и она на стул упала, не села. Взглянула на меня – еле-еле держа открытыми глаза.

– Спать… – и обмякла.

Стекла на стол, за которым Айрис работал, и улеглась удобненько, ладошки под голову.

– Что с ней⁈ – шёпотом спросил Айрис.

По голосу понятно, что перепугался до смерти.

– Устала очень, – сказал я. – После обряда всегда ведь так. Своё тепло отдаёшь вместе с Божьим светом.

Я снял с верхней койки подушку и подсунул Ильсоре под голову. И она ещё удобнее устроилась, даже чуть улыбнулась, не просыпаясь.

Айрис в это время осматривал Гектора. Он снял простыню – и я увидел, как грудь Гектора спокойно приподнимается от дыхания. И почти исчезли жуткие красные пятна у него на лице.

– Феноменально, – бормотал Айрис, качая головой и прислушиваясь. Взял со стола эти медицинские трубочки, которые вставляются в уши, вслушался в биение сердца Гектора, почти под бинты эту штуковину засунул. – Феноменально… Я бы не поверил, если бы мне рассказали… он дышит так, будто не просто лечился в отличном стационаре дней десять, а в горном пансионате их провёл. Он пойдёт на поправку… Этой девочке цены нет! Эти святоземельские дети – чудо и сокровище… как же можно их подвергать опасности, Господи… и по ним стреляли, их собирались убить эти варвары…

– Ради того, чтобы уничтожить вашу столицу, мессир Айрис, – тихонько сказал я. – И я думаю, мы бы не смогли удрать, если бы не Гектор…

Айрис потрогал лоб и щёку Гектора – и только руками развёл.

– Ну вот, и лихорадка у него проходит, можно ощутить даже без термометра… Вы все – настоящие герои. И я всё думаю: сколько жизней могли бы спасти эти ребята… Божье чудо! Но, Валиен, как бы нам устроить поудобнее эту девочку? У неё же будут болеть мышцы от неудобной позы, когда она проснётся…

Я придумал, как.

Мы с Айрисом сняли с верхней койки матрас, положили его на операционный стол, туда же и подушку – и Айрис легко и осторожно перенёс на матрас Ильсору. А она и не проснулась. Я снял с неё туфли и укрыл простынёй поверх одежды – просто потому, что уютнее спать укрытым почему-то.

– Вам бы тоже поспать, Валиен, – тихо сказал Айрис. – Пока спокойно. Неизвестно, что будет утром.

– «Мираж» уходит в открытое море? – спросил я.

– Да, – сказал Айрис. – На нас объявлена охота по всему западному побережью.

– Понятно, – сказал я. – Я тогда пойду, мессир Айрис? Приду утром, да? Или лучше мне здесь остаться, как вы думаете?

– Вам будет удобнее в каюте, – ласково сказал Айрис. – Идите, Валиен, поспите хоть немного… вы ведь сами еле держитесь на ногах, я вижу.

– Спасибо вам, – сказал я.

Хотел пожелать доброй ночи, но вдруг, ни с того, ни с сего, забоялся сглазить. Кивнул, вышел из лазарета – и вдруг меня совершенно кошмарно накрыло.

И сигнал тревоги пиликнул. Негромко – но я понял. Бип… бип… бип…

Дар мой полыхнул так, будто в него кто горючки плеснул. Дар – и ужас.

И – внезапно – резонанс! С некромантом, который ставил щиты!

Я кинулся бегом – и скальпель выхватил на бегу. Пять шагов – через люк – центральный пост!

А темноволосый горбоносый парень, типичнейший южанин, с каучуковым смуглым лицом, зажёг розу прямо в воздухе, крутой! Я видел, как красное мерцание тянулось за его пальцами.

Первая мысль: помогу! Я тут же воткнул скальпель в ладонь – и ему протянул кровь в пригоршне. Он понял мгновенно – взял мою кровь кончиками пальцев – роза полыхнула так, что полутёмный отсек осветился ярко, затанцевали резкие тени. Резонанс высшей марки: я ему дал крови – и включился в обряд – и увидел…

– Цель на тридцать градусов справа по курсу, – сказал некромант. – Расстояние – шестьдесят, шестьдесят два. Глубина – сорок.

– Приготовиться к повороту, – негромко приказал фарфоровый, седой, с профилем как у древней статуи. – Поворот налево, двадцать градусов, самым малым. Уходим с погружением, дифферент – пять градусов на нос.

– Есть, поворот налево, двадцать градусов самым малым, – тихо отозвался рыжий, мой знакомый, и щёлкнул тихонько чем-то.

– Есть, с погружением, дифферент пять градусов на нос, – сказали из динамика над приборной панелью откуда-то из другого места, из машинного отделения, наверное.

И я почувствовал, как чуть изменился гул машин – и как подводное судно немного накренилось: потянуло сделать шаг.

Я моряков в центральном пункте видел, всё слышал – но Дар жёг меня. Им я видел ещё и тёмную воду, в которой шевелилось живое какой-то неправильной жизнью, громадное, слабо светящееся гнилым зеленоватым мерцанием. И щупальца у него шевелились, колыхались, как целая куча невероятно длинных и толстых змей – и вдруг раскрылся злобный и настороженный глаз, огромный, зеленовато-кровавый.

– Во имя Путеводной Звезды и Благих Вод, – сказал некромант, и я понял, что это молитва, прибережская молитва. – Храни детей Твоих от твари из пучины.

Оно, чудовищная морская тварь, шевельнулось – и я понял, что ведь впрямь нас высматривает. Чует, что мы где-то здесь, но нас прикрывают молитва и щит.

Надолго ли?

Я мотнул головой, взглянул на некроманта – и встретился с его взглядом.

– Не спеши, – тихо сказал он. – Поглядим.

– Считаете необходимой атаку? – спросил седой командир.

Нас с ним спросил, такое чувство.

– Может, проскочим, – сказал некромант. – Очень крупный.

– Расстояние до цели?

– Семьдесят пять. Не преследует.

– Дифферент ноль, – сказал командир. – Уходим самым малым.

Вот странно, да? Как мы парили в глубине, не видя пути, по лучу Дара… а эта тварь точно нас выслеживала, я её чувствовал и Даром, и всем телом. Её злобу, ужасную злобу именно на нас – и голод.

Она была такая здоровенная… Мне показалось, что она может скомкать «Мираж» своими щупальцами, как спичечную коробку – и очень прям хочет, изо всех сил хочет это сделать. Но не понимает, не видит, куда тянуться.

Не слишком смышлёная.

– Дай крови ещё, – приказал некромант. – Отлично.

Я резанул ладонь поверх закрывшегося пореза.

– Во имя Путеводной Звезды над Водами, – почти пропел некромант, рисуя в воздухе сложный и странный символ. Не розу, а словно алхимический знак, округлый и лучистый разом. – Пролей свет Твой в глубины.

И этот знак, морской дракончик такой, нарисованный светом, засиял не красным, а золотистым, тёплым и добрым, как закатное солнце на волнах – а во мне Дар отозвался струнным нежным звуком… точно, как молитва.

Я почувствовал, как твари стало неуютно, она дёрнулась – и вдруг окуталась чёрным туманом, будто целую бочку туши в воде разбили! Но я ощущал, как она там копошится в клубящейся черноте, как подбирается, съёживается в комок шевелящихся щупалец… и вдруг ка-ак шарахнется!

Прямо выстрелило ею прочь! Будто к ней торпеда была приделана!

Я чувствовал её ещё с полминуты – и всё. Смыло её. Одна только глубокая чёрная вода, и снизу, и сверху, и со всех боков.

Некромант выдохнул.

– Оторвались, Рауль? – спросил седой командир.

– Лучше, – Рауль чуть улыбнулся, сколько каучуковое лицо позволяло. – Мы его шуганули, прекрасные мессиры! Чесанул прочь, как каракатица, даже плюнул чернилами, задрыга жизни.

– Хорошо, – сказал командир успокоенно. – Драться с живыми на борту… не дело. Айк, прибавь ход на пятнадцать.

– Есть, прибавить на пятнадцать, – отозвался рыжий Айк. – Красиво, командир!

– Валиен тебе помог, так? – спросил командир.

– Как мог, – кивнул Рауль. – Кровь, решимость и сильный светлый Дар – большое дело. Отлично вышло. Я думал, влипли.

А я очень радовался, правда. Только меня мутило и покачивало, а я боялся держаться за что-нибудь: вдруг это важное? Тут же везде приборы…

– Валиен, вы очень хороши в бою, – сказал командир. – Не по возрасту. Молодец.

– Командир, – сказал Рауль, – позвольте, я его в каюту провожу? Он очень устал и отдал много.

– Конечно, – тут же сказал командир. – Валиен, мы все вам благодарны, но да, отдыхать необходимо.

Я хотел что-то сказать, но не знал, что. А Рауль взял меня чуть не в охапку и до каюты буквально дотащил – ноги меня еле слушались.

Я ведь думал о чём-то важном… что-то мне надо было Раулю сказать… и я никак не мог вспомнить, что: у меня в башке клубились чернила морской твари…

Надо было бы подняться на верхнюю койку, но сил не было совсем. Я сел на ту, на которой спал Лэрик, у него в ногах, прислонился плечом к стене – и провалился в сон, как в тяжёлую тёмную воду…