Текст книги "Время неблагих. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Максим Далин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

И у моей команды сделались такие понимающие лица…

– Ага, – сказал Рошер. – Это ещё одна военная разработка, о которой офицерам знать не положено, да? Ну нормально, нормально всё…

– Такая секретная, что даже здесь нам нельзя сказать? – спросила Глейза наивно и ядовито.

– Надо спросить у Рауля, – сказал Лэрик. – Гектор гнётся и мнётся, будто мы у него выясняем, ходит ли он по девкам.

– Фу! – сморщилась Ильсора.

– Да что «фу», если так и есть! Оно, летающее это, нам должно на головы нагадить, чтоб мы узнали, да?

– Это демоны, – устало сознался Гектор. – Только не наполовину телесные, как морская тварь, а в телах. В совершенно плотских телах. Эти тела собираются с помощью адских сил из трупов разных существ… Чаще всего – людей и лошадей, но бывает всякое. Они очень удобны и выгодны для войны. Им не нужна горючка, их нужно просто кормить. И всё.

– Чем? – спросил Лэрик.

– Мясом! – огрызнулся Гектор. – Думаете, плюшками с вареньем, ваше высочество? Тут лошадиное не годится. Только человечина. В идеале – чтобы шевелилась ещё. Ещё вопросы?

Мы переглянулись. Ну сильно, что…

– Как-то странно звучит, – сказал Рошер. – Аэроплан… ну… он же большой. Бомбер – тем более. Не с лошадь размером и тем более не с человека. И какие же нужны крылья, чтобы полетела лошадь…

– Выращивать любую плоть до любого размера научились ещё в ту войну, – пояснил Гектор нехотя. – А какие крылья – совершенно неважно. В воздухе их держат совсем другие силы, не та подъёмная сила, которой требуется крыло. В момент полёта они практически лишаются веса, крылья им нужны для маневра, не для того, чтобы подняться в небо. Двигателей у них нет, они летят неслышно. И подводные корабли вроде нашего видят не глазами… я, повторюсь, не демонолог, в органах их чувств не разбираюсь… но чуют они отлично. Даже сквозь толщу воды. Мне кажется, что щит, который мы сегодня поставили, вернее, то, что он сработал – это какое-то сверхъестественное везение.

– Я не представляю, – признался Лэрик.

Я тоже не представлял. А принцессам, по-моему, уже было очень худо: Ильсора надула губы, будто собиралась плакать, Глейза привалилась к Рошеру плечом, бледная, с тошным отвращением на лице. Рошер обнял её за плечи и глубоко задумался.

– Я же говорил, не надо об этом, – сказал Гектор.

– Они вернутся? – спросил я тихо.

– Непременно, – сказал Гектор с тяжёлым вздохом. – Они примерно представляют, в каком мы районе, и будут искать «Мираж», как иголку в стоге сена. Искать, искать, искать… Они наверняка отбомбились по нашему прежнему курсу и сейчас разыскивают там следы уничтоженного подводного корабля. Пятна масла на воде или ещё что… Не найдут – поймут, что их надули, и начнут поиски снова. Я с трудом представляю себе, как от них отвязаться… то есть… ну, моряки-то могли бы.

– Как? – спросил Лэрик.

– Ещё с той войны искусственных солдат для летающих стражей… да и для нелетающих, в общем, для всех существ такого класса, просто не существует. Как и механизмов. Стражи чуют живое. Живую плоть. Человеческую. Сквозь любую броню. Поэтому фарфор неплохо справлялся с их отстрелом – они близко подпускали…

– Так они смертные⁈ – радостно сказал Рошер.

– Конечно, – снова вздохнул Гектор. – Запросто можно разрушить их, скажем, оболочку, так, чтобы выпали закрепляющие знаки. Но тебе не поможет, солдатик. С подводного корабля отбиваться тяжело, если вообще возможно. Наш шанс – здешний капитан очень хорош, экипаж опытен… но приготовьтесь: относительно спокойная жизнь закончилась.

– Это понятно, – сказал я.

– Слушайте, Гектор, – вдруг сказал Лэрик, – а что вас так напрягает в этих тварях-то? Вы, конечно, простите, но мне кажется, до нашего знакомства вы не маргаритки профессионально сажали. И обычно обо всём говорите без лишнего сантимента. Я до сих пор думал, что вас вообще слабо занимают всякие глупости, вроде этики… Что за личная неприязнь к летающим?

– Кстати, да, – сказал я. – Вы ведь рассказывали о… ну… о всяком разном, о порче, о проклятиях… Очень спокойно рассказывали, без напряжения…

Гектор вскинул бровь, смотрел на нас с любопытством.

– Наблюдательные дети? Хм… Но мы как будто не договаривались обсуждать мою сомнительную личную жизнь и мои, так сказать, юношеские травмы, не так ли, ваше прекраснейшее высочество?

Смутил меня, но смутить Лэрика – особые способности надо иметь.

– Я просто хочу понять, что в них такое особенное, – сказал мой принц. – А что, у вас от них травма? Прямо от этих? Реально?

– Я. Всего лишь. Очень. Не люблю. Таких демонов, – проговорил Гектор медленно и раздельно. – С вашего возраста, принц Лэрик. Я – как тот кот, которого пытались обучить ловить мышей тем, что вынимали мышь из мышеловки и тыкали ею коту в нос. После этого… обучения… у меня плохо ладится. Это одна из причин моей ссылки в Заозерское посольство. Мои коллеги в это время в ИсПраве и при клире карьеру делают.

– Хорошенькая карьера… – тихонько сказал Рошер.

Гектор коротко и опасно на него взглянул, но тут ему улыбнулась Глейза нежно:

– Гектор, дорогой, пусть вас это не волнует. Неужели вы всерьёз думаете, что кто-то из нас может поставить вам в вину нелюбовь к адским тварям? Поверьте, это совершенно неважно.

Гектор оттаял и поклонился.

– Леди Глейза… признателен весьма…

Влюблён он в неё, вот что, подумал я. И Рошера раздражает – и это Рошер ещё не знает, что Гектор…

А, неважно! Просто все любят Глейзу.

И тут мы все услышали сигнал тревоги.

– Возвращаются, – сказал Гектор, как выплюнул. – Говорил я.

И, повернувшись на каблуках, убежал в боевую рубку. Мне кинул уже на бегу:

– Останься. Пришлю за тобой, если что.

С этого момента и начался долгий кошмар.

Глава 21

Я даже не знаю, как нам удалось столько продержаться.

То ли это кровь – моя и Гектора. То ли это резонанс: ну так-то трое некромантов на одном подводном корабле встречаются нечасто. То ли это мастерство капитана Соура и экипажа «Миража». Может, всё вместе. Мы держались.

Но, такое чувство, всё время на грани.

Те, летающие, нас преследовали, просто наступая на пятки.

Чуяли.

Щит от них скрывал наше точное положение, но они чуяли, что мы где-то рядом, эти гады. Такое чувство, что всё время висели над нами – плюс-минус миля. Мне казалось, что какие-то невидимые огромные дымные руки обшаривают море, пропуская воду сквозь пальцы. Я буквально ощущал, как они проходят мимо «Миража» – липкий жаркий кошмар, накрывающий душной волной и потихоньку ослабевающий, потом – сходящий на нет.

– Это демоны, да? – спросил я тогда у Рауля и Гектора.

– Не похоже, – сказал Рауль.

– Нет, – отрезал Гектор. – Человек. Через них.

И у него сделалось такое лицо… ему просто худо было, тошно, мутно… Я в первый раз за время нашего с Гектором знакомства видел, чтоб его так ломало. Не от боли – от чего-то сильно другого.

А этот «человек через них» стирал своими этими дымными прикосновениями наши щиты, как ластиком. Раз волна, два волна – и мы чувствуем, как защита слабеет. Снова режем ладони, снова ставим… А у Гектора было такое отчаянное и больное выражение…

– Словно издеваются над нами, – сказал капитан, когда прошла шестая волна. – Мне уже кажется, что они знают точно, но играют, как кошка с мышью.

– Глубинные бомбы ещё не сыплются, – возразил Элис.

– Ждут, когда всплывём? – предположил Тогрин. – Чтобы наверняка…

– Ещё не нашли, – тихо сказал Гектор. – Когда найдут – крышка. Усиливаем щит, Рауль.

Ещё две волны мы удержали. Потом на некоторое время стало тихо, совсем тихо. Устал я ужасно, Гектор, по-моему – тоже. И капитан отослал нас отдохнуть до следующей атаки.

– Думаете, ещё будет? – спросил я, когда мы спустились из боевой рубки. Прям сильно надеялся, что не будет.

Ну потеряй уже нас, сволочь такая!

– Даже не сомневайся, – сказал Гектор мёртвым голосом.

– Пойдёмте в каюту, – сказал я. – Вы устали, вам августейшие помогут.

– Я в порядке, – сказал Гектор. – Мне нужно прилечь хоть на несколько минут.

Я пожал плечами, кивнул – и он ушёл в лазарет. А я пошёл в каюту и думал, что плохо Гектору, плохо. Почему-то ему плохо и именно от этих летающих тварей.

Шёл – и меня покачивало маленько. То ли просто устал, то ли крови и Дара вытекло много, но чувствовал себя таким замученным, что в глазах темнело. А как только отодвинул заслонку – меня сразу обняли принцессы.

Обе. И Лэрик – поверх их рук.

И я их. Мне сразу легче дышать стало от их благодати.

– Ну что вы? – сказал я. – Всё ведь, выкрутились…

– Так боюсь утонуть, – шепнула мне в ухо Ильсора. – Так боюсь!

– А Гектор где? – спросил Лэрик.

Жёстко спросил, я удивился.

– В лазарет пошёл, – я тоже удивился. – Сказал, ему надо лечь.

– Старшая!

– Да! – и Глейза кивнула как-то наотмашь. – Туда!

– Да что⁈ – я совсем удивился, обалдел прям.

А они отпустили меня и кинулись к лазарету бегом. Ну что – я за ними.

– Что случилось-то? – спросил я на бегу уже.

– Мы же его лечили все, – так же на бегу выдохнул Лэрик. – Худо ему. Совсем. Чувствую!

И в лазарет заслонку – раз!

А там Гектор стоит рядом со стеллажом, где хирургические инструменты, и в руке у него самый большой нож, больше моего скальпеля, и воротник расстёгнут, и вид у него отчаянный совершенно.

Лэрик рявкнул:

– Нож положи! Чокнутый!

А Глейза, почти так же, в ярости:

– Мы вас зря лечили, да⁈

Гектор выдохнул, звякнул нож обратно на стеллаж. И тут Айрис вошёл.

– Вы кричали? Кому-то плохо?

– Всё нормально, мессир медик, – сказал Лэрик. – У меня видение было просто. Вы простите, мы уходим… Пойдём, Гектор!

Злым металлом в голосе! Благой принц…

Гектор взглянул безнадёжно, чуть развёл руками, мол, нате меня ешьте – но пошёл. Мы с Лэриком его сопроводили до нашей каюты, как конвой какой-то.

Лэрик его в спину подтолкнул у каюты. И приказал:

– Сядь. Выкладывай.

А я на них смотрел – и никак в толк взять не мог, что за дурдом тут творится.

Гектор сел. А Лэрик остался стоять. Держался за верхнюю койку, смотрел сверху вниз – откуда что берётся… Ильсору и Рошера ошарашил, по-моему, до предела. И самого Гектора – лицо у Гектора стало беспомощное какое-то.

– Что у тебя за травмы? – спросил Лэрик. – Врать не пытайся даже. Я тебя очень сильно чувствую. Я уже пару часов чувствую, что ты умереть прям хочешь, изо всех сил хочешь. Почему?

Гектор вздохнул.

– Хорошо. У меня есть… впрочем, нет, не подозрения. Я уверен, что крылатые стражи наводятся на меня.

И все мои тут же посмотрели на меня. А я что, я сам обалдел, если честно.

Только и смог сказать:

– Э… ну а щит поставить?

Гектор закатил глаза и сделал гримасу «я же бреду по колено в идиотах!»

– Валиен, – сказал он, – я же не Отри. Я, конечно, ведьмак, но я не петый дурак, честное слово. Неужели ты думаешь, что я так уж рвусь на тот свет, где меня запросто может ждать ад? Я перепробовал всё. Понимаешь? Вообще всё.

– Сюпруг, – сказал Лэрик, – позови сюда Рауля, а? Быстро. Скажи: дело жизни и смерти.

Рошер вскочил, но его остановила Глейза.

– Я! У меня легче выйдет!

И проскочила мимо меня раньше, чем кто-то возразил.

– Умно, кстати, – сказал Рошер. – У меня бы он выяснять стал…

Действительно умно. Рауль влетел в нашу каюту через минуту буквально.

– Что⁈ – выпалил он. – Говорите быстро, у нас нет некроманта на вахте!

– Их навожу я, – сказал Гектор. – Пока я живой. Самое умное, что вы все можете сделать, чтобы уцелеть – немедленно покончить со мной. Я готов, альтернативы нет: я всё равно умру, для чего же мне умирать вместе с вами? Пусть спасётся хоть кто-то.

– Щит, – сказал Рауль. – Как это вышло, разберёмся потом. Пока тебя надо прикрыть.

– Нет, – сказал Гектор тускло. – Не суетись, маленький братец. В стародавние времена та мразь, которая пытается нас найти, поставила метку на мне. Я думал, эта метка пропала вместе… ну, в общем, я думал, что пропала. Но…

И снова расстегнул воротник, а потом ещё пару пуговиц. Показал.

Пониже места, где ключицы сходятся – знак наподобие того заозерского осьминога, только почему-то больше смахивает на паука. Ещё более угловатый. И как будто полустёртый… нет, вообще не то! Как будто кто проявляет светокарточку прямо у Гектора на коже – и она ещё до конца не проявилась. И смотреть нам всем на это – аж больно.

Как на рану.

Чернота сбоку и снизу уходила под бинты.

– Что за дрянь? – выдохнул Рошер. – Слушайте, этого же ещё вчера не было, точно! Я бы заметил!

Ильсора взглянула с отвращением, сморщилась и кивнула.

А мы с августейшими дружно потянули руки. Не сговариваясь.

Я дотронулся – а он прямо горячий. Как воспалённый. Но зла я от Гектора вообще не почувствовал, и от этой штуковины не почувствовал. Если что и было – оно уходило внутрь самого Гектора, вообще никак не проявлялось снаружи. Какая-то совершенно скрытая зараза.

– О-хо… – пробормотал Рауль, качая головой. – Никогда вообще не видал ничего такого…

– Давно? – спросил Лэрик. – Болит?

– Как раз два часа назад, – сказал Гектор. – Вы очень чувствительны, принц. Раньше… до сме… в общем, до всей этой истории – не болело. Сейчас – очень. Когда вы прикоснулись – стало жечь.

– Заяц, убери руку на минутку, – попросила Глейза, начала изучать сама. – Не на коже, ты почувствовал? Не сверху, а проступает… изнутри…

– Как рак, – кивнул Лэрик.

– Думаешь, из души? – Глейза морщилась и щурилась, будто пыталась рассмотреть что-то внутри. – Трудно… С телом просто, там сразу видно…

Лэрик водил кончиками пальцев по груди Гектора, подсунул пальцы под бинт. Гектор напрягся и зажмурился, у него кожа заблестела – пот выступил.

– Слушай, старшая… оно как-то с ранами связано… будто из них прорастает. Не из души, по-моему. Сверху прицеплено к ней…

– Вы можете отцепить, ваши высочества? – спросил Гектор с отчаянной надеждой.

Они переглянулись.

– Даже не представляю, – сказала Глейза. – Не представляю, как за это браться. Это же не рана…

– Это порча, – кивнул Лэрик. – Да, Гектор?

– Можно и так сказать, – еле выговорил Гектор.

– Очень болит? – спросил я. Глупость: по нему было видно, что очень.

– Ты же умеешь снимать порчу! – сказал Лэрик с досадой. – Почему не снял⁈

– Я пытался… это сделать… много лет, – проговорил Гектор. Пот по нему уже струйками тёк. – Не снимай ладонь… принц… может, боль… убьёт меня…

На что высочества немедленно отдёрнули руки.

Рауль наблюдал, обхватив себя за плечи. Думал.

– Брат Рауль, а вы? – спросил я. Где-то рядом с отчаянием уже.

– Как-то это связано с его кровью, – медленно сказал Рауль. – С кровью Гектора в наших обрядах… беда-то какая… Получается, мы вместе выстроили мощные щиты, но заодно… ерунда какая-то… ты вообще веруешь, Гектор?

– Куда ж я денусь… – Гектор мотнул головой. Когда августейшие перестали его трогать, боль немного отпустила, кажется. – Впрочем… я ж некромант… я просто знаю… это не вера…

И тут мне дичайшая мысль пришла в голову. Идиотская. Класса «ну Господь-то спасёт же!» – и я стащил цепочку с Оком со своей шеи и накинул на шею Гектора.

Сначала сделал, потом подумал, ну да.

Потому что Гектор заорал. Будто его раскалённым железом ткнули. Но Око оказалось прямо на этом месте практически, на пятне этом паучьем – и пятно поплыло, начало как-то на глазах меняться, буквально вот корчиться, дёргаться у Гектора под кожей, как живое.

Гектор потянулся сдёрнуть цепочку – но его тут же схватили за руки августейшие, а Рауль, который в этот момент, кажется, что-то понял, немедленно запел «Из глубин мрака взываю к милосердию Твоему».

И я – с ним. И августейшие присоединились, а потом подключились Рошер и Ильсора.

Ну вот да! Оккультными знаками Гектор свою порчу сводил, да. Но точно не молитвами! Потому что эта дрянь сначала корчилась и рвалась, а потом вдруг начала сжиматься и таять, таять…

Гектор даже не пытался вырываться. Он сидел, зажмурившись, слёзы у него текли, кровь из губы – прокусил, наверное, когда было совсем нестерпимо – но дал нам себя за руки держать. Я чувствовал, как у него мышцы напряжены, в струну просто – но он как-то с собой совладал.

А на том месте, где «не убоюсь зла, не предамся злу и приду на свет», чернота сошла совсем. И пока мы договаривали до конца, Гектор уже спокойно сидел, только прислушивался к тому, что делается у него внутри.

– Ничего себе, – сказал Рошер потрясённо.

– Ага, – сказал Рауль. – Обалдеть. Но я пойду. Мне в рубку надо. Боюсь, что пропустим.

– А какая разница, – хрипло сказал Гектор. – Что в рубке, что здесь, один демон мы учуем, когда он… тварей учуем. Ты же чувствуешь, братец капеллан: нет их.

Рауль кивнул.

– И ты чувствуешь, да, Валиен? – Гектор поднял на меня глаза, а глаза такие, будто его пытали в каземате. – Чисто ведь?

Я, во всяком случае, совершенно ничего плохого вокруг не ощущал.

– Ты как? – спросил Лэрик и ткнул Гектора пальцами под Око. – Болит?

Гектор посмотрел на него и издал такой звук, будто хотел рассмеяться или хоть хмыкнуть, но сил нет. И чуть мотнул головой.

– Я доложу, – сказал Рауль. – Я немного… в общем, мне просто надо.

– Доложите, пожалуйста, брат Рауль, – сказала Глейза. – Если Гектор прав, нам удастся оторваться, – и улыбнулась нежно.

Рауль ушёл – пожалуй, немного даже слишком быстро. А Глейза хихикнула:

– Брат капеллан не привык к чудесам, ему неуютно!

– Между прочим, мне тоже! – протянула Ильсора, надув губы. – Гектор, почему вы про это раньше не сказали?

– Это уже не важно, малюточка, – сказал Рошер. – Хотя, конечно, лучше б он сказал раньше.

– Пока не появились стражи, мне в голову не приходило, что это… может… снова произойти, – сказал Гектор.

По-моему, просто силой себя заставлял говорить. И всё время дотрагивался до Ока, просто не отвлечься ему было.

– Мешает? – спросил я.

– Очень… беспокойно, – сказал Гектор глухо. – Неуютно.

– С тварью под шкурой уютнее было? – спросил Лэрик якобы сочувственно.

Гектор опустил глаза, а Глейза взглянула на Лэрика укоризненно:

– Ну что ты, заяц… дай человеку прийти в себя.

– Я вот ему сейчас как дам… прийти в себя… – не согласился Лэрик. – Какого демона горбатого он нам сразу не рассказал? И потом, когда я его прямо спрашивал?

– Лэрик прав, – сказал Рошер. – Мы должны знать, понимать, чего ждать. И капитану надо было сказать.

– Я был уверен, что все проблемы остались… в том теле, – глухо сказал Гектор. – Но, оказывается, он прицепил эту штуку к душе каким-то образом… фантастическая мразь.

– Кто? – спросил Лэрик.

– Барон Замошный, – с омерзением сказал Гектор. – Нагберт из дома Тумана. Жив ещё, старая сволочь…

Я сел. Просто ноги подкосились.

– Карлик⁈ – поразился Лэрик.

– Карлик, – сказал Гектор. – Леди, я… буду рассказывать о вещах… как бы сказать… не для девичьих ушек… не для порядочных девиц… Возможно, вам лучше на время перейти в лазарет?

Ильсора встала и толкнула Лэрика:

– Ну пропусти же! Как всё-таки тесно… Глейза, ты пойдёшь?

– Я останусь, – сказала Глейза. – Я не девица и, видимо, не очень порядочная. Но ты права, малютка. Может быть страшно.

– Хм! – Ильсора задрала нос и выскочила за дверь.

– Не пожалейте, леди Глейза, – сказал Гектор.

– Я лечила бродяг с язвами на ногах, – сказала Глейза. – Думаете, меня можно напугать словами, Гектор?

И села рядом с Рошером, прижавшись к нему боком, а Рошер её обнял.

– Что ж, – сказал Гектор. – Вы снова меня спасли… и, видимо, имеете право знать. Что из всего этого нужно сообщить капитану – решите сами, принц.

Лэрик сел рядом со мной. Сказал:

– Не тяни, – но холода в его тоне поубавилось.

– Не буду, – сказал Гектор, хоть ему было заметно худо. – Что ж… начну с начала. Вам знаком дом Ночной Тишины, принц?

– Ведьмачьё, – кивнул Лэрик. – Не знаком, но имя дома у вас прямо да. Породистого ведьмака.

– Да, – сказал Гектор. – Я породистый ведьмак. В восьмом поколении – и некроманты в роду были всегда. Приличный дом, домашнее образование… В вашем возрасте, мессиры-леди, я считал себя потенциальным Псом Господним, меня учили боевым, я бы сказал, оккультным приёмам… Честно говоря, до политики и войны мне не было дела… Но после войны начались очень резкие перемены. В том числе – реформы армии и Исправа. Наджел внёс на Малом Совете предложение насчёт непременного специального образования для всех одарённых поголовно. Нас всех – внезапно и меня, и твоего отца, Валиен, и всех наших ровесников из высшего круга, золотую молодёжь первого сорта, резко загнали за парты.

– Тяжко было? – вырвалось у меня помимо воли почти.

– Мягко говоря, – сказал Гектор. – Мы, юные дураки, не понимали, что это проверка на лояльность новой системе. Из нас воспитывали элиту, мы приняли это за чистую монету, у нас было плоховато с дисциплиной… каждый из нас был сам себе господин. Мы считали, что это мы хозяева Святой Земли… ну и прочие глупости в этом роде. И нам, конечно, было неприятно, что нас заставляют гуртом учиться тому, что не мы выбирали…

Лэрик слушал и кивал. Похоже, о себе приблизительно так же и думал. А мы с Рошером только переглянулись. У Рошера было странное выражение лица, нельзя сказать, чтобы сильно сочувствующее – и я понимал, почему.

Нас с Рошером в эту мясорубку засунули ещё в детстве. А вот если ты бегал на воле всю сознательную жизнь, как конь в табуне, и вдруг на тебя седло, узду – и шенкелей…

– Внезапно оказалось, – продолжал Гектор, – что мы все на военном учёте. Как будто уже не вполне себе принадлежим. И теперь некие люди, отобранные на Малом Совете, будут решать, как использовать каждого из нас… не особенно принимая во внимание, чего мы сами хотим. А когда я… скажем даже «когда мы», так вот, когда мы попытались бунтовать, наши родители, все родители, как я понял, до нас донесли: мы должны заводить полезные связи, учиться гибкости и дисциплине и всё такое… если мы не хотим в двадцать лет отправиться в провинциальные гарнизоны в качестве особистов или оккультных консультантов… отставной козы барабанщиков… Мы впечатлились. И стали заводить связи, кто как мог. Твой отец, Валиен, очень преуспел. Ворон старше меня, умнее, обаятелен невероятно и до изумления легко ладил с людьми… как он ухитрился охмурить Гельдарна – не представляю. Но Гельдарн подал докладную записку, что видит в Вороне огромный потенциал для работы в группе пропаганды. И Ворон из нашей казармы упорхнул, как ещё несколько счастливчиков.

Я очень порадовался за Шельда. Ну да, он умел, тут ничего не скажешь!

– У меня было значительно хуже с этой самой политической гибкостью, – говорил Гектор. – Зато наши кураторы дружно восхитились силой моего Дара. И я оказался в группе тех, кого готовили на высшие должности в ИсПраве. Я ещё не знал, что это будущая новая армия… впрочем, меня бы не восхитило, даже если бы я знал. Тюремщиком⁈ Меня⁈ Уехать из столицы, чтобы где-то там, в рудниках, среди уголовников, чему-то учиться⁈ Охранять это отребье, чтоб не разбежалось⁈

Теперь понимающе кивал Рошер.

– Псина сутулая? – радостно уточнил Лэрик.

– Сторожевая шавка, – подхватил Гектор. – Бубчик, служи! Всё так. И в довершение всего нашим куратором оказался этот самый Нагберт. Карлик! Мне по… ну чуть повыше, ладно. На кривеньких ножках. Хорошо, пусть карлик, клеймо тьмы, мощный Дар, всё понимаю. Но перелесец! Акцент этот… манера просто нестерпимо мерзкая, неописуемо. Себя называл «папочкой Нагбертом», чтоб вы себе представили.

Рошер хотел заржать в голос, попытался сдержаться – и прыснул. И Глейза хихикнула.

– Вы влипли, да, – сказал Лэрик. – Я его один раз видел, так до сих пор забыть не могу.

– Я насмотрелся, – сказал Гектор. – Но в столице было ещё не настолько нестерпимо… и я научился немножко развлекаться за его счёт и развлекать товарищей по несчастью. Нагберт у нас назывался «наша ма-аленькая перелесская проблема» или «мелкая неприятность», например.

Теперь фыркнул уже Лэрик.

– Говорили мы примерно так: сегодня занятия Дэгера, Вильда и так, по мелочи, – сказал Гектор с мрачной усмешкой. – Нагберт преподавал демонологию, которая меня бесила, и я на каждом уроке пытался ввернуть что-нибудь о микродозах или о бесконечно малых величинах… В общем, видимо, в конце концов ему надоели мои шуточки. А я знать не знал, что играю с огнём. Я вообще не очень хорошо представлял себе тогда, на что Нагберт способен. Цыплёнок думал, что купается, пока бульон не закипел. Поэтому я здорово таки поразился, когда узнал, что меня отобрали для элитной группы. Будущих демонологов, ага. Адов карлик сообщил наверх, что у меня способности.

– Ого! – не выдержал я.

– Да, Валиен. И я поехал в Северные горы, как миленький. Я попытался поговорить с отцом, но отец был в полном восторге и от Нагберта, и от моей будущей блистательной карьеры. За демонологией будущее, сказал он. А Нагберт уникальный специалист, его переманивали из Перелесья много лет, это чудо и везение, что нам удалось его заполучить. Я должен радоваться, это готовая карьера.

– Но тебе было нерадостно, – понимающе сказал Лэрик.

– Настолько, что впору удавиться, – подтвердил Гектор. – И я оказался одним из первых, кого вписали в проект «Холодное пламя». Вот так, собственно, и получилось, что я… гхм… ну вот практически в свите вашего отца, принц, работал в этой адовой дыре, Заозерье, без семьи, в натянутых отношениях с родственниками… полнейший провал по всем направлениям. И вот это всё, – он обвёл руками окружающее пространство, нашу тесную каюту, освещённую довольно тусклой лампой, – вершина моей карьеры пока.

– С перспективой стать членом Малого Совета, – ухмыльнулся Лэрик.

– Я не доживу, – хмыкнул Гектор. – А если вдруг, то только через десяток трупов, главный из которых – дохлый Нагберт. В общем, мессиры-леди, вы имеете дело с законченным неудачником.

– Не преуспел ты в проекте с демонами, – предположил Рошер. – Я верно понял?

– Я, как выяснилось, чистоплюй, слабонервный, вдобавок подлец и потенциальный предатель, – сказал Гектор. – Нагберт хотел, чтобы всё это стало очевидным для наших кураторов… и стало, конечно. Нет, эта фабрика-кухня по изготовлению кадавров из живых людей всех нас потрясла. Рутина эта… прибывает этап, несчастных грешников кончают в тот же день… к вопросу о том, где я научился убивать толпу… с той только разницей, что души бедолаг тут же привязывали к костям… С костей сдирали мясо – корм для стражей, сами кости паковали и отправляли на завод, для изготовления механического корпуса. Эти сопроводительные записки: «заготовки – пятьдесят единиц, стандарт»…

Он обхватил голову руками и замолчал. Глейза погладила его по плечу.

– Больно об этом говорить, да?

Гектор взглянул на неё, как снизу вверх смотрят.

– Я для всех отщепенец, принцесса. Для тех – слишком чистый, для вас – слишком грязный…

Глейза покачала головой.

– Вы нас спасли, Гектор. Я этого не забуду. И я понимаю, что вы хотели убить себя, чтобы снова нас спасти. Вы не плохой.

– И не хороший, – Гектор махнул рукой. – Просто слаб в коленях, видимо. Остальные, те, кого отобрал Нагберт, адаптировались на удивление.

– Отборные упыри, да? – сказал Лэрик.

– Нагберт хорошо разбирается в людях, – сказал Гектор. – Меня он выбрал не по делу, а назло. Он хотел меня наказать – и преуспел. Меня хватило на неделю… он спровоцировал, правда. Отправил меня… как он говорил, «кормить птичек». Угощать его обожаемых стражей живыми каторжниками. И я его проклял.

Лэрик свистнул.

– Очень храбро, – сказал я. – Правда.

– Только бессмысленно, – сказал Гектор безнадёжно. – Срикошетило. Щиты у него… я думаю, не амулеты или что-то в этом роде, а защита, выстроенная адом. Зато это дало Нагберту повод меня наказать. Примерно. Он тут же приказал утюгам меня схватить, пока я ещё что-нибудь не отколол – и надел на меня серебряный ошейник. Как в древности – на некроманта, которого собирались казнить… Ну, собственно, и устроил показательную казнь. Сообщил всем своим ученикам, что я на него покушался – а потом утюг отлупил меня металлическим прутом.

Мы сидели, как оглушённые.

– Утюг? – спросил Рошер. Скорее, машинально, по-моему.

– Ну, кадавр железный. Одухотворённые кости назывались «заготовкой», а готовый кадавр – «утюгом»… секретность, видимо…

– Как ты выжил-то? – спросил Лэрик.

– Сам удивляюсь, – сказал Гектор. – Я не знаю, как я дожил до столицы. А вот в столице… надо благодарить вашего дядю Эскеля, принц. Он меня вытащил, как вы теперь. А рассказал ему Ворон… Принц Кеннет никогда не отлучался из Лилового Чертога, да за ним и следили в десять глаз, а вот принц Эскель порой ухитрялся… шлялся по городу… по девицам и кабакам… Пришёл в наш особняк, отец не посмел не впустить.

Совсем уж сногсшибательные новости.

Я просто в голове это всё уложить не мог, да и моя команда, кажется, тоже. Но у меня просто всё внутри болело, снова болело и ломалось. А Глейза плакала, тихо плакала, и Рошер гладил её по голове. У Лэрика был такой вид, будто сейчас и он заплачет, но он как-то взял себя в руки.

– Я думал, позвал твой отец.

– Мой отец тогда жалел, что я не сдох, – с горечью сказал Гектор. – Он потом часто говорил: Дар у тебя, мол, лучше, чем у Бриана, ну, у старшего брата, а мозгов, сил, души нет вовсе, слабак. Я его скомпроментировал и подставил, его этой историей несколько лет тыкали… Он мне до сих пор не простил, мы в предельно натянутых отношениях… Мать жалела, но не смела соваться.

– А Даурин работает на Нагберта, – вдруг вспомнил я.

Лэрик кивнул.

– Дядька мог друзей завести среди некромантов. Кажется, у меня теперь есть личный враг.

– Личные враги, – уточнил я. – Не один же Нагберт… но уж Нагберт – точно.

– Этот – общий у нас, – кивнул Гектор. – Подружиться с принцем Эскелем я не успел, не слишком-то у нас было много возможностей для общения… зато он успел, я думаю, замолвить слово королю. Некоторое время я проработал в личной охране короля Майгла… и остро жалел, что не успел побыть охранником принца Эскеля… а потом меня вышвырнули из страны. Я бывал в Святой Земле от случая к случаю… а так… охранял в Заболотье якобы дипломатов… которые занимались чем угодно, только не переговорами… Потом – в Девятиозерье. Год на Островах. Ну и вот, в Заозерье… все пути сошлись. Судьба, судьба…

К этому моменту я уже немного очухался и стал соображать. Чуть-чуть.

– Гектор, – сказал я, – а как вышло, что вас убили? Вы же, когда мы удирали, так сражались…

– Хочешь послушать ещё одну историю о том, насколько я паршивый политик, разведчик и… что там ещё? – спросил Гектор устало. – Всё так просто… я сидел в своей квартире, читал, был ещё не поздний вечер. Вошла прислуга, сказала, что в приёмной меня ожидает посольский курьер со свежей почтой… он мог и ближе к ночи притащиться, если информация срочная. Примелькался. Простец. Рутина. Он выстрелил, когда я вошёл. Две пули в корпус, контрольная – в лоб. Чудесная операция, только один прокол. Один. Он простец, он не убедился, что я в аду. А так – очень хорошо у них вышло. Чисто.