Текст книги "Время неблагих. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Максим Далин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Мы границу пересекли уже в сумерки. И сумерки здесь были прозрачные и холодные: поезд пролетел предгорье и теперь пробирался между горными пиками. Мы все невольно думали, что, наверное, совсем непросто было строить тут дорогу, но иначе никак не попасть в Приморье.

А на границе – городишко или большой посёлок. Ещё наш. А дальше – нейтральная земля, насколько я знал. Железная дорога, за которой присматривают дорожные рабочие с двух сторон, по графику, то ли ничья, то ли общая.

Августейшие, которые здесь уже бывали, просвещали нас с Рошером.

– Жаль, что так поздно вечером добрались, – воодушевлённо говорила Глейза. – Вон там, в тумане, Двурогая Эстель в серебряной короне… вечные льды, ребята. Днём сверкают под солнцем. Самый прекрасный пик Драконьего Хребта. А если мы выйдем в коридор, увидим Шлем Сторна, самый высокий пик. Ну, завтра посмотрим, он ещё долго будет виден. Дорогу прокладывали целых семь лет, удивительное место…

– Так-то единственное место в горах, где её вообще можно было проложить, – заметил Лэрик. – И строили так, чтоб можно было с любой стороны закрыть в случае чего… Здесь ещё простор, а есть место, где просто щель между горными стенами – и переходит в тоннель. У нас ведь с давних времён такая любовь с Приморьем!

– Из-за королевы Тангры? – невинно спросила Глейза.

– Кроме прочего, – фыркнул Лэрик. – Приморье – дело такое… Мы с ними условно говоря дружим, условно говоря торгуем и условно говоря воюем иногда… на полшишечки… Драконий Хребет очень мешает. Я думаю, мы друг у друга земли не откусываем только потому, что Драконий Хребет развернуться мешает. Поэтому – так… стычки… за рудники в горах.

Я слушал рассеянно. Я гор тоже никогда раньше не видел, как и моря – и смотрел в окно, на Двурогую Эстель. Ущербная луна поднималась прямо между рогами – и мне в этом пейзаже, суровом, горном, мерещилось что-то зловещее, хоть ты что. Неуютное.

Такая мрачная, даже чрезмерная красота.

И вдруг мне резко полегчало. Дар полыхнул – и будто ледяным сквознячком потянуло откуда-то оттуда, с этих мрачных гор. Свежим таким сквознячком, чистым, как здешний горный воздух… Я даже подумал, что надо окно опустить, но Глейза сказала:

– Холодно же!

И я вышел в вагонный коридор. Там уж совсем темно было за окнами, пик Шлем Сторна еле виднелся, чёрный на фоне тёмного неба. Я окно опустил – и в лицо резануло ледяным ветром. Почти больно, но приятно почему-то…

– Простудишься, – окликнула Глейза из купе.

Я закрыл и вернулся. Только закрыл дверь купе, как в неё постучали.

Пустой коридор только что был, ну!

А Дар мой чистой струной в душе – дзынь!

А из-за двери говорят, весело:

– Можно войти, господа хорошие?

И у нас отшибает дар речи, у всех! Надо было слышать, как он спросил! Перелесский этот отвратительный говорок, понимаешь? Растяжечка эта, то ли деревенская, то ли просто хамская, которая даже у высшей знати с перелесскими корнями – и ничем её не выбьешь никогда.

Ну действует же на нервы, ну! И я еле успел сказать раньше, чем Рошер с Лэриком дуэтом объяснили тому, за дверью, куда ему идти:

– Входи, конечно.

Потому что Рошеру с Лэриком ещё могло прийти в голову, что у нас в вагоне невесть откуда взялся наглейший перелесский шкет, но я уже точно знал: он не от мира сего там, за дверью.

Он дверь открыл и на пороге остановился. Улыбался во всю дверь: милая улыбочка, передний зуб сломан. Ровесник Рошера, я так думаю, но ростом с меня. Смешное такое чудо и нелепое: тощий парнишка с отросшим армейским ёжиком вместо причёски, уши оттопыренные, весёлый взгляд… глаза как тёмные вишни, с красным туманом на дне. А физиономия эта простецкая – бледная, лунная…

И перелесская шинелька затрёпанная, с содранными погонами.

Лэрик у меня за спиной выдохнул:

– Ух ты ж…

А лунный солдатик взглянул на меня – и Дар на него среагировал, как на… Боже милостивый, как на своего, как на совсем своего, что-то разжалось в душе.

Солдатик улыбнулся и подмигнул.

– Приветики, Валиен. И вам здравствовать, ваши прекраснейшие высочества. А вот вас, ваше благородие, не признал, простите.

– Я Рошер, – сказал Рошер хрипло.

Он, по-моему, сообразил и пытался взять себя в руки.

– Славно, – сказал солдатик и вошёл. – А я вот Ричард Перелесский. У нас тут такой момент образовался: поезд по нейтралке идёт. Здесь Святая Земля уже душу не тянет, Приморье ещё не тянет… а до Перелесья – ну рукой подать, через горы миль, может, десять, может, пятнадцать. Совиного лёта – на один мах.

И если моя команда ещё толком ничего не поняла, то я понял всё.

– Здравствуйте, – сказал я. – Вы, мессир Ричард – Князь Перелесья же, да? И вам обо мне рассказал Лео? Как же здорово!

– В самую точку, – кивнул Ричард. – Лео рассказал. Только какой я тебе мессир… Разве вот имя у меня королевское. Так и зови: Ричард. У нас с тобой, Валиен, целая ночь. Я тебе, может, чем-то помогу или объясню что-то важное, чего Лео не успел. Ни в Приморье, ни в Заозерье мне ходу нет, но сейчас поезд по нейтралке идёт – и до рассвета у нас будет время для разговоров. Обо всём. Такие дела.

– Тогда можно сразу спросить? – сказал я.

Кажется, ещё никто и не очухался толком. Но Ричард только улыбнулся ещё шире.

– Дельно! Правильно, к чему время терять. Валяй, спрашивай.

– Вы проходите, Ричард, – сказала Глейза и улыбнулась в ответ. – Проходите, садитесь… вы же устали? Лететь или идти – пятнадцать миль мне кажутся большим расстоянием.

Подушку ему положила на кресло. И по-моему, ей очень хотелось ему кавойе предложить, только я уже рассказал ребятам, что вампиры ничего не пьют и не едят.

– Спасибо, прекрасная леди, – сказал Ричард и сел с нами. – Это правильно, что я сюда добрался. Лететь, конечно – не по зеркалам гулять… но прилететь было очень правильно. Я чувствую.

– Я не знаю, чем для вас правильно, Ричард, – сказал я, – но для нас правда очень правильно, важно и ценно. Я так рад вас видеть! Я только не понял… вот вы сказали, что вам ни в Заозерье, ни в Приморье ходу нет… А Лео говорит, что Клисса Приморская – хорошая, его подруга… что на неё можно положиться… Она – подруга только Лео? Не ваша?

Ричард сам себе взъерошил и так взъерошенные волосы, от лба до макушки – задумался. Вздохнул – решился.

– А, да ну и ладно! Всё равно как-то вам это рассказать придётся. Сделаем мы вот что: вроде лекции о международном положении, идёт? Только не словами, потому что словами выходит долго, а у нас времени мало.

– А как? – удивился Лэрик.

– А вот… есть у меня такое уменье… вроде уродства, – усмехнулся Ричард. – Другие люди, а порой даже и не люди, могут через меня видеть всякое из моей памяти. Так вот. С Лео и с Клиссой мы вчера ночью виделись. Лео простился с вами и отправился как раз в особняк Клиссы на Зыбких Дорогах. А там к тому времени уже собралось много всякого народа: Клисса то ли бал устроила, то ли раут, или как это зовётся в высшем обществе – и позвала всех Князей, до кого сумела дотянуться зовом. И вот это я вам и покажу сейчас. А потом поговорим, что к чему, хорошо?

Мы все издали массу восторженных звуков, выражавших согласие на все лады – потому что не каждый же день прямо предлагают посмотреть вампирский бал. Ричард кивнул.

– Ну и ладно. Значит, вы, высочества, берите меня за руку, и вы, ребята, за вторую. И не бойтесь ничего: это только видения, не больше. Вам там никто и ничем повредить не сможет.

Наверное, надо было бы испугаться. Или хоть познакомиться с Ричардом, поговорить с ним чуть-чуть ещё, чтобы понимать, чего ждать. Но моему Дару он казался даже лучше, ближе, чем Лео, если это возможно, я просто родным его ощущал – и подумал, что таки да, не стоит терять время.

Ричард протянул нам руки – лунные и ледяные, но руки солдата, в шрамах и мозолях, с обломанными ногтями – и почему-то это у меня последние сомнения убило напрочь.

Мы просто взяли его за руки.

И был такой полёт!

У меня захватило дух. Я не понял, что это за пространство такое: между огней, как между электрических звёзд, в каком-то ледяном ничто, над мостом из дрожащих ледяных струн, то натянутых, то свисающих, как мотки заиндевевших ниток… а где-то ужасно далеко внизу – городские огни, маленькие и живые, только город не узнать…

И вдруг всё разом кончилось. Вдруг – вокруг пышный зал, весь в золоте, громадная золотая люстра, не с лампочками, а со свечами, стены в сером шёлке и каких-то золотых букетах и арках, тёмные картины в тяжеленных золотых рамах, тёмные портьеры с золотыми кистями, тёмная бархатная мебель на гнутых золотых ножках… Богатые, в общем, покои. Больше богатые, чем красивые. И тяжеленные золотые канделябры освещают круглый стол, за которым собралась странная публика.

Это, значит, Ричард смотрел на всё. Я даже пожалел, что его не увидеть со стороны: забавно, должно быть, он смотрелся в золотом кресле, в своей шинельке обтёрханной. Лео тоже был там, я его сразу узнал – в его пажеском костюме, без берета. А рядом с ним – громадный мужик, седой, морда лица в сабельных шрамах, в каком-то засаленном кожаном плаще – и на столе рядом такая же видавшая виды треуголка. Зато напротив – вдребезги аристократичный средневековый мессир в чёрном бархате, лицо – как с гравюры, вороная грива ниже плеч, вид равнодушный, скучающий даже. И ещё там был немолодой полноватый дядечка такой в кафтане, вышитом кручёными шнурами с двух сторон, из рукавов торчат длинные кружева, руки закрывают почти до пальцев – и волосы сзади в косичку заплетены, а лицо простецкое и добродушное.

И все они – вампиры, ясно. Не просто вампиры, а Сумеречные Князья. Ну просто я откуда-то это знаю, может, потому что Ричард знает. А во главе стола, на стуле с фигурной золочёной спинкой, на троне прям – хозяйка дворца, видимо. Ослепительная леди с цветами в причёске, а платье спущено с плеч низко-низко… ну вот прямо до самого… ну почти. Так, что видно тень между… в общем… в лицо ей смотреть – надо напрягаться.

Говорила именно она.

– Я рада видеть всех вас, мессиры, – сказала она, улыбаясь. Клыки как у рыси. – Я надеялась, что будут Князья всего Запада, но мессир Лэндел Девятиозерский заявил, что у него нет времени на ерунду, а кто в настоящий момент правит Сумерками Заозерья – я даже не знаю. Они закрыты и молчат.

– Ну, у меня-то некоторые мыслишки есть, кто у них там, – сказал Ричард.

– Ваше мнение, Ричард, мне известно, – сказала леди Клисса. – Мне кажется, это спорно. Но даже если вы правы, это не меняет общей картины. Мне хотелось бы разобраться, в каких мы отношениях между собой сейчас, когда ад рядом как никогда.

– Лично мне, – сказал средневековый мессир в чёрном, – представляется, что Лэндел был прав, говоря, что у него нет времени на ерунду. Я думал, дивная леди зовёт меня по делу…

– Я повторюсь для тех, кто ещё не знает, мессир Оскар, – сказала Клисса. – Мне хотелось бы услышать ваше мнение о том, что делать с Сумерками Святой Земли, когда она перестанет существовать.

– А с какого бы перепугу ей перестать? – удивился пират в сабельных шрамах, глядя Клиссе в декольте. – Кто-то предсказал, что она должна провалиться сквозь землю?

Мне показалось, что Клисса мучительно пожалела о выборе костюма. Она обхватила себя руками за плечи, как будто озябла – но просто прикрылась немного. И сказала, даже чуть раздражённо:

– Сейчас вы всем напомните, что Сумерки кончаются с рассветом, адмирал? Но вы сами нарушали этот принцип во время войны с Перелесьем! А сейчас ожидается война, в которую, видимо, будут втянуты все так или иначе! И всем ясно: ад ползёт со Святой Земли, мы должны преградить ему путь вместе со смертными. Взгляните, что осталось от Сумерек Святой Земли! Если мы не остановим марш ада – это всех ждёт!

– Мой клан остался, – сказал Лео. – И меня удивляют твои формулировки, Клисса.

– Это не Святая Земля, а проклятая земля, – сказала Клисса. – И если тебе придётся бежать, я приму тебя как брата.

– Бежать? – поразился Лео. – Бросив свою могилу вместе со своей землёй?

– Местные упыри прикончат тебя, как убили Зельду, – сказала Клисса. – А я могу дать тебе пристанище, тебе и твоим последним посвящённым. До тех пор, пока смертные не решат со Святой Землёй. Упыри планируют войну – они её получат. Мы, во всяком случае, готовы…

– Вы, Сумерки Приморья, или вы, смертные Приморья? – осведомился Оскар, подняв бровь.

– Всё Приморье, – резанула Клисса. – Вам не понять, что такое ад под боком.

– Нам не понять? – удивился Оскар.

Клисса сделала вид, что не расслышала.

– Мы полагаем, – сказала она, – что удар нанесут Перелесье, Златолесье и Приморье. Возможно, присоединится прибережский флот. Святая Земля не устоит под ударами с трёх сторон. Полагаю, что смертные как следует скоординируют атаку – и уничтожат это адское логово.

– Предполагается, что мой король должен предать союзника? – спросил добродушный дяденька с косичкой.

– Да ваше Златолесье ведь всегда было для святоземельцев кормом, Ульриг! – горячо воскликнула Клисса. – Не сосватали вашему принцу святоземельскую девку? Удивительно, как он удержался… Это отродье делает сговорчивыми любых мужчин, знаете ли…

– У принца Ланна есть невеста, – сказал Ульриг тихо. – Княжна Гэйлинэ из семьи Барсов Скал. Они помолвлены уже год. Скоро свадьба.

– Златолесцы женятся на горских язычницах, лишь бы не посадить себе на шею святоземельскую благую деву? – нежно улыбнулась Клисса.

– У Златолесья обширные международные связи, – сказал Ульриг. – И я не слышал, чтобы наши смертные готовились к войне с союзниками.

– Вы просто не в курсе, Ульриг, – фыркнула Клисса.

– Ладно, это скучно, – сказал Оскар.

– А по-моему, весело, – сказал Ричард. – Но я как-то не в курсе насчёт союза с Приморьем. С южным побережьем – есть. И военный союз, ага. Но я не слышал, чтоб мы собирались на кого-то нападать…

– Смертные как всегда поставят вас в известность, Ричард, когда им понадобится ваша помощь, – сказала Клисса.

– И меня? – с любопытством спросил адмирал.

– А разве вы не враг Святой Земли? – удивилась Клисса. Руки так и не убрала.

– Враг, – сказал адмирал. – Мечтаю закрыть ту трещину, которая появилась на Святой Земле ещё до моего рождения. Может, мир станет чище.

– Первое здравое слово за эту ночь! – Клисса воздела руки. – Вы согласны с тем, что это место нужно выжечь калёным железом? Уничтожить то, что воспроизводит зло, а?

– Ну да, – сказал адмирал. – Уничтожить зло – благое дело.

– Да! – воскликнула Клисса. – Никакой Святой Земли! Лугоземье! И тот клочок земли, который назывался Лугоземьем во времена Рэдерика Справедливого! Возможно, Светломорье отойдёт нам. Это было бы логично, верно? Белые Холмы… не знаю… Перелесью могли бы, если бы перелесцы вовремя присоединились к нам… или Заболотью… между прочим, кто знает, кто правит Сумерками в Заболотье?

– Какая-то нежить, – с любезной улыбкой сообщил Оскар.

– Так вот! – продолжала Клисса. – Уничтожить клир Иерарха Святоземельского как факт. Уничтожить корону Святой Земли, под корень вырезать всю королевскую родню до седьмого колена, чтобы это ведьмовство не возродилось вновь…

– Вместе с церковью Сердца и Розы? – спросил Лео.

– Она уже давным-давно себя запятнала! – фыркнула Клисса. – О ней не заплачут!

– Я заплачу, – сказал Ричард. – Это моя вера.

– Вы, перелесцы, тоже замараны адом по самые уши! – выдала Клисса. – Да и потом, пропади церковь Сердца и Розы – вы останетесь при своём язычестве, уж оно-то от вас никуда не денется…

– Прекрасный вышел вечер, – пробасил адмирал, вставая и потягиваясь. Взял шляпу. – Благодарю вас, дорогая леди Клисса, очень познавательно. Проводишь меня, Ричард?

– Конечно! – радостно согласился Ричард, тоже вставая.

– Был рад повидаться с вами, адмирал, – сказал Оскар. – И с вами, мессиры, – и чуть поклонился остальным. – Мне тоже пора, пожалуй.

– Ну что ж… – Ульриг полез из-за стола с ухмылочкой несколько даже виноватой.

– Я один, в общем… не так ли, мессиры? – спросил Лео печально.

– Не унывай, Лео, – сказал Ричард. – Скоро полнолуние. Может, ещё распогодится.

– Не пожалейте, мессиры! – воскликнула Клисса.

И в этот момент замок, и стены его, и огоньки свечей, вдруг заколебался и рассыпался искрами и струйками дыма. И видение пропало.

Мы сидели в купе с бледными лицами, глаза по плошке – и держали за руки Ричарда. А Ричард смотрел на нас с грустной улыбкой.

– Что за мрак… – растерянно сказал Лэрик. – Эта дамочка… приморская…

– А у принца Ланна невеста, вот как… – Глейза потёрла виски. – Уже тогда была… А мне не сказали… и я не догадалась бы…

– Ричард, – сказал я, – скажите, пожалуйста, а эта Клисса – она старая… ну, то есть, в смысле, она уже давно вампир же?

Ричард улыбнулся.

– Хочешь спросить, помнит ли ту заварушку, когда всё Приморье слетело с катушек долой? Да помнит, я думаю, не молоденькая. Ведь и было-то всего лет двести назад, для Князей вампиров – не срок. Это я у них считаюсь едва ли не младенцем в пелёнках, мне ещё и пятьдесят не сравнялось…

– Вас на той войне убили, Ричард? – тихо спросил Рошер. – В Перелесье?

– Нет, подпоручик, не на войне, – сказал Ричард. – Сам я ушёл в Сумерки. Побратался с мессиром Олгреном, адмиралом с побережья, мы с ним кровь смешали, и я тёмным стражем Перелесья стал тогда. Нарочно, намеренно – знал, на что иду. У нас в Перелесье тогда такой же адский дурман стоял, как у вас… ну, то есть, может, у вас и погуще, но по сути такой же. Надо было кому-то оружие брать и идти воевать туда, где не достать смертным… Вам, святоземельцам, сравнительно повезло ещё: у вас вот Лео есть, он парень честный, надёжный и в вере крепок. А у нас тогда в Князьях ходил Эрнст, упырюга и продажная тварь: аду продался, лишь бы свои счёты свести…

– Ничего себе, – удивился Лэрик. – Политика вампиров?

– А куда денешься, ваше высочество! – Ричард и ему улыбнулся ласково. – Конечно, обычно говорится, что Сумерки, мол, кончаются с рассветом, что неумершим с живыми не годится плескаться в одном житейском болоте… да только всё это гордыня. Я вот перелесский солдат. Присягу давал защищать страну… хоть на этом свете, хоть на том, хоть на Меже. Значит, обязан защищать, верно? Лео – святоземельский дворянин, у него честь, кровь дома, могилы предков. И мессир Оскар – опять же дворянин, а адмирал – опять же солдат… Мэтр Ульриг, я слышал – из купцов, но, по всему, и у него своя присяга имеется… да и у леди Клиссы есть, чего говорить-то… Все мы, выходит, привязаны к своим землям, где наши могилы – и нам за эту связь ответ держать. Такой уж у всех нас долг и договор с Богом. Кто нарушает – тот неизбежно становится упырём. Страшной, конечно, тварью, сильной… но нелюдем. И на грани.

– Но как приморка нас ненавидит, – усмехнулся Лэрик. – Её аж колотит.

– Ясное дело, колотит, ваше высочество, – согласился Ричард. – Она же и раньше не сказать, чтоб сильно любила Святую Землю, а тут ещё смертные подбавляют дыма с копотью: когда радиоточки эти проклятущие весь день напролёт одно и то же гудят чуть не над твоей могилой – никуда не денешься, отлетит кукушечка-то. А у них там, в Приморье, не то что по радио – по примусу и то передают, что Святая Земля главный враг. И я так скажу: кое-какие основания у них на это есть. Они ведь до сих пор оклематься не могут от Тангры. Дивная королева же Горслинду Святоземельскому махнула в подарок Добрый мыс, вместе с портом – сделала приятное отцу. А уж как Добрый мыс Приморью сейчас пригодился бы! Через него и предгорья Драконьего Хребта сухопутные пути шли на континент, а теперь, значит, Хребет Приморье от всего Великого Севера отделяет, как крепостная стена. Торговлишка – только по морю. Перелесье по суше – рукой подать, а по морю – у-у! Можно через этот узенький путь между горами, но ведь здесь опять же святоземельцы: мол, будете заноситься – закроем да и всё. Плавайте корабликами, рыбки наши – кругом, в обход, месяц вместо пары дней, а потом прибережцам заплатите за провоз по их реке. Вот приморцы и думают, как бы вернуть Добрый мыс, а с ним заодно и Светломорье прихватить, просто заодно, чтоб два раза не ходить. Хорошие торговые пути: и Перелесье, и Заболотье, и озёрные королевства – сразу всё становится очень удобно и красиво.

– Она же дружила с Лео… – заикнулся я. – Клисса…

– Так историю Лео все Сумерки знают, – кивнул Ричард. – Его же из-за королевы Уэльмы убили, он вроде жестоко пострадал от святоземельских благих дев. Клисса его и привечала как пострадавшего. Думала, я полагаю, что он ей в случае чего будет союзником. Тем более, что матушку Лео в Сумерках, Княгиню Зельду, впрямь убили по приказу вашего расчудесного клира, ещё до короля Эральда. Вот Клисса и думала, что у неё-то с Лео точно Сумерки общие, что он мстить будет всему вашему двору и клиру заодно. А он – вон что… Святоземельский дворянин. Земля, родные могилы, честь… Конечно, после такого у них и дружба врозь.

– Но Уэльма – не благая святоземельская дева же, – сказала Глейза. – Она вообще из Заозерья родом была. Вдова государя Иллроя, мать государя Далора. При чём тут?..

– Ну так Иллрой ей же корону официально передал, – сказал Лэрик. – Он же от сепсиса умирал, да, так говорят? На турнире пырнули… ну и туда… У самого с даром целителя был швах, если верить летописям – с денежками выходило лучше, а Далору сколько было, год? Два? Ну вот, король умирает, корону передаёт любимой жене, не как регентше, а все права, ля-ля-ля, а её благодать осеняет на коронации со страшной силой, м?

– А отчего он все права-то передал, Лэрик? – спросил Рошер. – И как ему Малый Совет позволил?

– Пёс знает… любил, наверное, – Лэрик нервно дёрнул плечом. – А может, здраво подумал: так она вернее деточку не грохнет. Когда регентша – ну ведь прям руки чешутся у многих. А так – королева, вся полнота власти, деточка растёт себе, не мешает. А вырастет – сама разберётся, нормально. Неглупо так-то. И сработало, что показательно.

– Ребята, – сказал я, – простите, нам бы сейчас думать не об этом.

– А войны с Приморьем вообще никто не ждёт, – сказал Рошер. – Их как-то всерьёз не воспринимают.

– Сложненько им с вами будет воевать, – сказал Ричард. – Армия через горы не пройдёт. Через Добрый мыс бы – запросто бы, а теперь всё, подсуропила Тангра, закрыта дверца. Если только на море силой мериться… ну, как всегда. Пиратствовать помаленьку. Адмирал Олгрен Прибережский ещё, я думаю, юнгой был, а ваши с приморцами на море уже друг у друга кораблики либо топили, либо уводили. Но это не та война. Та будет с нами. Всё к тому идёт.

– С Перелесьем, – кивнул Лэрик.

Рошер тоже сделал какой-то согласный жест.

– А вы пришли, выходит, разговаривать с детьми короля своих врагов, Ричард? – спросила Глейза.

– Так ведь не ваш батюшка нам враг, светлая леди, – грустно улыбнулся Ричард. – Ад. Я вот в перелесской армии был, когда в Перелесье ад у власти стоял. Знаю, как его прикармливают собственными солдатиками. Ты ж понимаешь, подпоручик, что пойдёшь на корм аду, верно?

– Ты знаешь⁈ – заорал Рошер потрясённо.

– Как не знать. Всё это у нас уже было. Как чернокнижники или, по-вашему, ведьмаки, дорываются до власти – так армия под нож и идёт. Зачем им в тылу всякие чистоплюи с оружием… Заставить присягнуть можно. Обманом. Но всё равно ненадёжно выходит: клянутся-то перед Богом – а обязанные оказываются аду. Какой-нибудь сильно умный может это понять да и решить, что враги у него оказались за спиной. У нас вот чернокнижники такую ошибочку сделали: нашёлся отчаянный, сломал систему…

– Маршал Норфин? – спросил Рошер.

У него такое лицо было… я подумал, что ему Ричард ещё более свой, чем мне.

– Он самый, – сказал Ричард. – Маршал Норфин. Его убили в коронацию… горе… но он успел сделать всю работу. Когда ваш Иерарх Норфина убил, ад уже настоящей силы не имел, так, злобился. Красиво вышло у перелесцев… но только, боюсь, у вас не выйдет так.

– А как ты видишь, почему? – спросил Лэрик. С каким-то даже азартом.

– У вас ведь не крикнешь, как Норфин, мол, бей чернокнижников, адово отродье, они в королевском дворце засели, – сказал Ричард. – У вас клир. Как пойдёшь против церкви… с детства завинчено: мы ж не враги Божьи… и это главная адова подлость…

– Большая удача пропаганды, – сказала Глейза. – Про всё и про всех можно плохо, но про клир можно только хорошо, потому что иначе выйдет ересь и богохульство. И точка. Все знают.

– Ещё и уживается в одной голове, что ведьмак – дело богоугодное, – грустно сказал Рошер. – Как у моего отца.

– Ладно-ладно, сюпруг, это у всей Святой Земли в башке такая каша… и что делать, неясно, – Лэрик взглянул на Ричарда хмуро. – Вам ведь тоже неясно? Ни вам, ни Лео?

– У Лео положение такое, печальное, – сказал Ричард. – Как в осаждённой крепости. Умники из клира всё сумеречными щитами разукрасили, не проехать, не пройти. На нервы давит, думать тяжело. А я – стихийно-вольный, шляюсь, где хочу, предела-то нет… Если позовёте – я ведь и в Заозерье приду, хоть там, может, и драться придётся… А вот что, сиятельные вы мои господа… вы меня, пожалуй, позовите! В Заозерье. Без зова туда никому не пробиться, а вот если ты мне путь откроешь, Валиен – я ж приду. Вроде разведки, а? Хоть разберёмся, туда мой старый приятель Эрнст кости перекинул или в другое какое место.

Он так улыбался, что у меня прямо-таки отлегло от сердца. Я в жизни таких спокойных и уверенных не видел, спокойных и отважных. Он же не просто вампир был, Ричард – он был ветеран, видел войну, сам ушёл в Сумерки… тоже ведь не жук чихнул…

И то, что он собирается прийти в Заозерье, если позову, мне показалось прям подарком судьбы. И моей команде – даже Рошер чуть улыбнулся.

– А что! – ласково сказал Ричард. – Вешать нос – последнее дело. В разных переделках бывали… отобьёмся. Мне б вот только разобраться, что к чему – и тогда составим мы с вами штабной оперативный план, как и полагается. Отыщем слабое место – туда и шарахнем.

– А если слабых мест нет? – спросила Глейза.

– Ваше прекраснейшее высочество, – улыбнулся Ричард, – такого лучезарного совершенства на свете не бывает, чтоб слабых мест не было. Тем более – у ада. Если кажется, что нет, значит – мы не знаем, где они есть. На то – разведка.

– А вы разбираетесь в некромантии, Ричард? – спросил я. – В обрядах?

– Я во всём разбираюсь, – Ричард улыбался совсем уж откровенно. – Солдату положено. Мы ж в ту войну сами, бывало, откалывали всякие некромантские штуки, что вампирам не совсем и по чину. Демонов гоняли, например – и заклинаниями, и молитвой.

– Молитвой⁈ – поразился Лэрик.

– А что ж такое? Я чуть-чуть только в семинарии до наставника не доучился, – весело сказал Ричард. – Немного понимаю в молитвах.

Ну вот как он это делает, скажи? Пришёл – и у нас совсем другой воздух. И надежда. И я окончательно понял, что Ричарду можно рассказывать вообще всё. И по тому, как мои ребята улыбались, я понял, что и они так думают.

Я ощущал – и Даром, и душой – что в Ричарде не было зла вовсе. Совсем никакого. И решился.

– А тогда – вот, – сказал я и открыл ему блокнот. – Это же мертвецы поднятые, да? Кадавры? Смотрите, тут Сэдрик пишет: «Покоя сим костям во имя милосердия», – это их можно уложить обратно в землю же, да?

Он почти не взглянул на рисунок, забрал блокнот у меня, закрыл, погладил обложку.

– Отец подарил? Тетрадку?

– Да нет, – растерялся я. – Моя старая…

– Ну, благословил, значит, каким-то особенным обрядом. Ты правильно делаешь, что в ней рисуешь. Рисуй. Что-то в этом есть… – и вернул блокнот мне. – А на картинке… тебя потрясло прям очень, да? Поразило? Я видел. У тебя в душе это видел, когда ты в мою память смотрел. И железных видел, и гада на мотопеде, и колыбельную эту жуткую, про короля Лагриана и рыцарей Золотой Розы – всё я это через тебя увидел. И вот думаю: как бы вам, ребятки, как-то… объяснить… чтоб…

В этот момент Ричард был настолько наш и настолько не вампир, что Рошер его за плечо тронул, как старого приятеля:

– Слушай, не останавливайся, мы уже не боимся вообще ничего! Объясни!

И не так уж и дёрнуло его от прикосновения к вампиру. Правда, пахло от Ричарда ладаном и морозом, но то ли он не хотел, чтобы нас накрыло ледяной силой Сумерек, то ли она у него другая была… в общем, мы сидели совсем рядом – и не чувствовали никакой потусторонней жути вообще.

Ричард улыбнулся совсем тепло. Даже у Лео так не выходило.

– Хорошо. Слушайте. Вот прямо с некромантии и начнём. Сэдрик был некромант знаменитый, меня вот до сих пор его записки греют… Здесь ведь у тебя, да, Валиен? Ну и правильно, держи при себе. Но дело такое: вот эта формула, некромантская заупокойная молитва – она не для железных, ребята. Не пойдёт.

– А почему⁈ – тут же спросил Лэрик. Огорчился.

– А потому что железные – не кадавры, – сказал Ричард с горечью. – Не рассказывать бы вам о таких делах, вы всё же дети ещё… но деваться некуда. Время такое, лучше вам знать. Так вот, кадавр – это труп просто. Мясо, некоторые несознательные некроманты говорят. Душа покинула юдоль, мы её проводили правильным образом, осталась одна оболочка. Всё Божье из неё ушло – но механика эта самая, кости, мышцы, что движут кости – ещё немного может и поработать. Ты, Валиен, никогда мёртвое не двигал? Мышей там из мышеловки? Может, дохлыми кошками девчонок пугал?

И все на меня посмотрели с острым прям интересом.

– Да вы чего! – возмутился я больше для своей команды. – За мной же в четыре глаза следили, какие дохлые кошки! Я так… один разик только… крысиным черепом пощёлкал. Челюстями, знаете? На пробу.

Команду это не разочаровало. А я подумал, что дохлую кошку они мне обязательно разыщут, когда доедем. Или хоть мышь притиснутую из мышеловки – слишком у них много было энтузиазма на лицах.

– Ну, хоть череп, – сказал Ричард. – Значит, знаешь, как это делается. И мы, вампиры, тоже знаем: видели. Некромант Дар впускает внутрь, вставляет в тело, как руку в перчатку – и движет мёртвое Даром, как рукой. Так ведь?

Я кивнул.

– Сил-то у всех некромантов – по-разному, – продолжал Ричард. – Но на войне даже слабые ребята, бывало… вы уж простите меня, милая принцесса, не выкинешь слова из песни – так вот, даже слабые некроманты, когда живых не хватало для работы, убитых поднимали: ящики таскать, снаряды подавать… Души Господь принял, а тело поднять, чтоб товарищей спасти – Господь простит.

Судя по лицам, все мои были согласны. И очарованы абсолютно.

– Ну вот, – сказал Ричард. – Можно, конечно, и в атаку послать, но тут уже много силы надо некроманту. Всех их держать под контролем, ясно. Но умельцы есть. Так вот: страшное, конечно, дело – атака мертвецов… Но если на той стороне кто-то помолится за них, вот как раз ту молитву произнесёт, что ты у Сэдрика вычитал: покоя сим костям – эти ниточки, которыми Дар мёртвых движет, тут же оборвутся. И всё, тела лягут, с концами. Эта молитва даёт покой костям, приказ именем Божьим, точка.