Текст книги "Время неблагих. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Максим Далин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Теперь уже августейшие мои переглянулись. Растерялись.

– Ну да, – неуверенно сказала Глейза. – Если даже королева Уэльма…

– Вот именно! – воскликнула Карла нетерпеливо. – Её законно короновали – и она обрела королевское чудо! А Далору королевское чудо, как и вам, передалось по наследству. К вам всем оно тоже перешло по наследству. Но что, скажите, будет, если умрёте вы все? И король Кеннет?

– К маме? – робко спросила Ильсора.

Карла мотнула головой так, что взметнулись кудряшки.

– Нет! – рыкнула она. – Никто королеве Вирелле официально трон Святой Земли не завещал! Она останется вдовствующей королевой, точка! Следующим королём, мои милые, станет герцог Сэгл! Откроем родовое древо, посмотрим: он – потомок Далора по прямой, его прадед – Наджел Снежнолесский. Которого едва не взгромоздили на трон в тот замечательный момент, когда Алвина уже объявили узурпатором, а Эральда ещё не признали!

Августейшие стояли, как громом ошарашены – и заговорили все разом.

– Боже, нет! – охнула Глейза.

– Что⁈ Сэгл⁈ – Лэрик чуть не задохнулся. – Да будь я проклят!

– Он⁈ – Ильсора сморщила нос.

Даже Рошеру, по-моему, стало худо. Только я не знал герцога Сэгла… но и я уже имел кое-какое представление.

– Оценили ситуацию? – спросила Карла.

Оценили они, оценили. Мы все оценили.

– Поэтому, дорогие мои, – сказала Виллемина, – вам совершенно необходимо выжить. Принципиально необходимо. Пока вы живы – у мерзавцев, что надеются забрать власть, связаны руки. Пока вы живы – государю Кеннету не угрожает смерть. Им просто незачем его убивать, понимаете? Им будет некем его заменить.

Лэрик чуть улыбнулся.

– Ну… мы постараемся, по крайней мере. Да, старшая?

– Если повезёт, – тихо сказала Глейза. – Если судьба. Если захочет Господь.

– Пока всё идёт замечательно, – сказала Виллемина. – Посольства Святой Земли в Прибережье всё ещё нет: оно сильно скомпрометировало себя после войны. Нам пришлось его заменить. Вампиры идеально передают дипломатическую почту, но при сложившемся в Святой Земле положении вещей им нужен посредник. Мы очень горевали, когда ваш батюшка, дорогие друзья, перестал выходить на связь. Потом мы узнали, что был убит мессир Доршан.

– Честно… я думал, он просто ведьмак, – растерянно сказал Лэрик.

– Отец подолгу с ним беседовал, – сказала Глейза. – Но да… Доршан был как все…

– Государь Кеннет прикрывал его, сколько мог, – сказала Виллемина. – Но для некромантов из свиты Иерарха в высшей степени опасно проявлять к королевскому дому большую лояльность, чем им позволено. Мессир Доршан был отважен и осторожен… и умер за государя и народ Святой Земли. Огромная потеря, которую государь Кеннет долго не мог возместить. И когда он снова связался с нами, мы были вне себя от радости. Благодаря вашему отцу, мессир Валиен!

У меня щёки вспыхнули – не столько от Дара, сколько…

– Он… вот тоже… отважен и острожен, государыня, – еле выговорил я.

– Это правда, – сказала Виллемина. – Но у мессира Шельда совсем другой подход. Он удивительно быстро стал нам другом. Если бы не он и не вы, дорогой мессир Валиен – мы все могли бы попасть в страшную беду.

– Неужели эти уроды из Заозерья впрямь могли затопить всё южное побережье? – спросил Лэрик.

– Не всё, – сказала Виллемина. – Всё – это могло бы быть опасно и для них самих. Нашу столицу. Несколько больших городов. До Жемчужного Мола – чтобы мыс, как щит, прикрыл от страшных волн само Заозерье. Но я думаю, что смерти мы бы считали десятками, если не сотнями тысяч.

Глейза содрогнулась, и я почувствовал, как Ильсора прижалась ко мне плечом.

– Государыня, – спросил Лэрик, – а почему вы-то? Почему именно Прибережье считается главным злом? Нет, насчёт ограбить – я понимаю… Но ведь такое чувство, что они прямо против вас, лично против вас что-то имеют. В газетах… ну… «кошмар, который они сделали с Прибережьем», ля-ля-ля… в чём кошмар-то? В Заозерье, что характерно, не кошмар…

– Вильма, – сказала Карла мрачно, – они вообще не в курсе.

– Я думаю, в Святой Земле избегают обсуждать вслух такие вещи, – сказала Виллемина. – Его величество, во всяком случае, уж точно не обсуждал их с детьми. Из страха за них… Понятно: чем старше ваши высочества становились, тем для противников вашего отца было очевиднее, что использовать в своих целях мессира Лэрика не получится. Даже в той степени, а какой им удавалось использовать государя. Насколько я понимаю, мессир Лэрик очень отважен, вспыльчив и не склонен к компромиссам…

– Это правда, – сказал Лэрик мрачно. – Я паршивый дипломат, да?

– Вы слишком честны для дипломата, – ласково и грустно сказала Виллемина. – Вы рыцарь. Государь боялся, что это вас погубит. Таким, как вы, дорогой принц, в стране, которую сделали бы из Святой Земли после вашей гибели – совершенно не место. Впрочем, с точки зрения их нового порядка, вам всем там не место. Эти люди считают вас предателями.

– Да кого мы предали-то⁈ – возмутился Лэрик совсем по-детски.

– Кровь и Дар, – сказала Виллемина. – Вы, леди принцессы, мессир Валиен… парадоксально прозвучит, но и мессир Рошер тоже.

– Я? – удивился Рошер.

– Вы – не чернокнижник, – сказала Виллемина. – Вы тоже рыцарь не ко времени, мессир Рошер. Впрочем, и я предательница, друзья мои. И Карла. Уже много лет мы заняты тем, что пытаемся поставить кровь и Дар на службу всем людям. Всем жителям побережья. Всем жителям Великих Лесов. Одарённым, простецам, бедным, богатым, больным, здоровым, умным, глупым – любым. Здесь у нас, на юге, считается, что каждый человек ценен и уникален – и каждый имеет право жить, как хочет и может.

Считается, что у нас на севере – тоже, подумал я. Святая Земля же… а по факту…

Железные каторжники – это те, кто не имеет права?

Ну, на побережье тоже нарушают закон ведь?

– Вы знаете, кто такой Гилрой Святоземельский? – спросила Карла.

– Философ, – выскочило у меня, как на уроке. – Жил двести лет назад, писал, что власть всегда даруется свыше, а Предопределённость… ну она буквальная совершенно. То есть, если тебе суждено… ну… в общем, ты можешь делать только то, что тебе суждено и позволено.

– Ой, любимый философ ведьмаков! – фыркнул Лэрик. – Предопределённость, ля-ля-ля, инстинкт власти, одарённость как знак свыше, вот это всё! И что одна из важнейших целей человечества – физическое бессмертие для высших и избранных. В ад неохота же!

– Про одарённость в учебнике не было, – сказал я. – И про физическое бессмертие – тоже.

– Так для простецов же учебник! Я его без цензуры читал. Помнишь, в поезде ещё Ричард говорил, что ведьмаки планируют сделать простецов рабами? Ну, вот тебе база! Знаешь, что удивительней всего? Что в городских школах вообще изучают Гилроя!

– Готовят почву, – кивнула Карла. – Он ещё станет главным философом Святой Земли, пророком и ясновидцем, который предсказал будущее, не сомневайтесь. И простецам будут объяснять, что им их положение даровано свыше, а мечтать о большем – грех. Нагберт любил говорить, что Гилрой – гений. Ещё бы! Он так увязал адские идейки с государственной пользой, что в храмах Сердца и Розы их будут проповедовать, а никто ничего и не заметит. Подменное священное Писание. С адской прокладкой. Их союзники это примут, а те, кто держит нейтралитет – не станут спорить. Только мы вот – нет, мы же еретики, мы язычники, мы будем возражать… Нас вообще не должно быть, мы мешаем перекраивать мир по их лекалам.

– Если так смотреть, даже грабёж побоку, – сказал Лэрик.

– Нет, что вы, принц, – хмыкнула Карла. – Ограбят обязательно, но уже потом. Когда нейтрализуют. Совместят, так сказать, приятное с полезным.

– Это странно прозвучит, – сказала Виллемина, – но вы не только сорвали им планы, друзья мои. Вы ещё и раскрыли их карты. До всей этой чудовищной истории мы не думали, что ваши упыри готовы так далеко зайти… но теперь вся расстановка сил видна как на ладони. Теперь мы все должны решить, что делать дальше.

– Для начала пусть доберутся до нашей базы, – сказала Карла. – При самом большом везении, даже если сам Отец Вод их на ладонях понесёт – дней десять пути, а?

– Оптимистично, – сказала Виллемина. – Я бы дала дней пять только до Русалочьего Форта. И думаю, что так и нужно сделать. Море опаснее, даже когда они войдут в наши воды… пусть «Мираж» идёт в Русалочий Форт, мы пришлём туда аэроплан.

– Плохая идея, – сказала Карла. – На границе с Заозерьем бои идут… неизвестно, что они завтра выкинут. И неизвестно, что Девятиозерье завтра выкинет. Там на границах тоже не травничек с мёдом пьют… до Русалочьего Форта – считанные мили.

– За десять дней в море, когда в море идёт охота на «Миражи», тоже может случиться что угодно, – сказала Виллемина. – Десять дней… в такое тревожное время десять дней – это слишком долго… Скажите, как вы думаете, дорогие друзья мои, не кажется ли вам Русалочий Форт и маршрут через него более привлекательным?

– Ну… – Лэрик чуть пожал плечами. – Лучше, конечно, если быстрее…

– И на аэроплане лететь? – прошептала Ильсора с явственным ужасом в голосе.

– Боитесь? – сочувственно спросила Карла и взглянула на свою королеву. – Вот и мне страшновато. Ты же знаешь, что там делается в воздухе…

Виллемина на миг опустила прекрасные ресницы – даже не скажешь, что кукольные – и выдохнула, как живая. Приняла решение.

– Что ж. Мы свяжемся с капитаном Соуром, когда «Мираж» будет подходить к Русалочьему Форту. Не стоит, конечно, сейчас прикидывать, какая обстановка будет у Жемчужного Мола через целых пять дней. А пока наберитесь мужества, мои дорогие. Я понимаю, что дорога, скорее всего, будет тяжёлой… подводный корабль – не прогулочная яхта… но это самый безопасный транспорт для вас, какой мы смогли выбрать.

– Чудесный транспорт, – сказала Глейза и тронула стекло, как Виллемина. – Замечательный транспорт. Каким счастьем было оказаться на борту «Миража», если бы вы могли знать, государыня!

– Это да, – сказал Лэрик. – Мы все так думаем.

– Что ж, счастливого пути! – сказала Виллемина с каким-то сожалением, будто ей было грустно прекращать разговор. – Знайте: мы все – и мы, прибережцы, и ваш отец, и ваши друзья в Святой Земле, на побережье и в Перелесье – мы все ждём вас, мы все за вас молимся.

– Счастливого пути, – сказала Карла. – Добрых вод.

– До встречи, – сказал Лэрик. – Спасибо вам за всё.

И мы все снова поклонились, как только позволила рубка. И зеркало погасло.

Мы ещё не сразу ушли. Только когда радист отодвинул фанерную перегородку, стало прямо совсем понятно, что мы уже мешаем – ну вот, ушли.

Глава 19

Вернулись в каюту. В растрёпанных чувствах и мыслях.

– Они так и не сели, – огорчённо сказала Глейза. – Мы стояли, потому что в рубку столько стульев не притащишь, да их, наверное, и нет на «Мираже» – и они стояли. А они старше… И мне всё время хотелось попросить их сесть, но я никак не могла придумать, как сделать правильно…

– Ага! – сказал Рошер. – И я! Но я-то как… я вообще из свиты… не посмел как-то…

– Ну и зря промолчали, – сказал я. Я не додумался, и мне было ужасно неловко.

– Я одно понял, – сказал Лэрик с лихой и мрачной ухмылочкой. – Я безнадёжный политик совершенно. Отец, отец настоящий политик! И леди Виллемина, – и вздохнул. – Леди Виллемина… она же вдова, да?

– Ты что, собрался на ней жениться? – хихикнула Ильсора.

– Нужна ей всякая мелочь… – отмахнулся Лэрик печально.

– Вдовствующие королевы не выходят замуж, – кивнула Глейза. – И потом, она же фарфоровая… и прибереженка.

– Да что вы в самом деле! – возмутился Лэрик. – Я вообще не об этом! Просто леди Виллемина… я просто чувствую, как она обо всём думает. Всё продумывает. Я так, наверное, никогда не научусь, даже в старости. Если доживу. Потому что был такой момент: я вообще ни о чём думать не мог, только о том, что Сэгла бы пристрелил лично! Они же правы, и леди Виллемина, и отец: я вспыльчивый.

– Это ничего, заяц, – сказала Глейза. – Мы же все вместе… ну и думать будем вместе.

– Утешила! – хихикнул Лэрик.

– Позволите войти, мессиры и леди? – тихонько окликнул из-за перегородки Гектор.

– Ого! – обрадовался Лэрик. – Вы пришли, можете ходить? Заходите, конечно.

– Благодарю, – сказал Гектор и вошёл, держась сначала за переборку, а потом за верхнюю койку.

– Садитесь! – сказала Ильсора и показала на койку, где обычно спали Рошер и Глейза.

Они прыснули оба, но даже не подумали возражать. Рошер только поправил шерстяное одеяло.

– Вам лучше, да? – спросила Ильсора.

Гектор поклонился. Кажется, ему и впрямь было лучше: лицо уже не выглядело как каучуковое, и губы не синие. Рошер подвинулся, чтобы он смог сесть.

Но садился Гектор тяжеловато – и чуть охнул, когда согнулся. В общем, ему было лучше, но ещё не совсем хорошо.

– У меня есть новости для вас, – сказал он, устроившись на койке. – Более или менее хорошие, сравнительно нейтральные и совсем скверные. Не могу не поделиться с вами… мы теперь… в одной лодке, буквально…

– Начните с хорошего, пожалуйста, – попросила Глейза.

– Хорошее вы все, наверное, знаете и так, – сказал Гектор. – Прибережцы – ваши союзники, ваши высочества. И относятся к вам предельно серьёзно.

– Наши же? – спросил я. – В смысле – союзники. Наши?

Гектор качнул головой.

– Нет, Валиен. Ты – быть может, и да. Но я… Я поговорил с леди Карлой, в присутствии Рауля… по-моему, капеллан присматривал за мной просто на всякий случай… и сделал вывод, что леди от меня отнюдь не в восторге. Признаёт некоторые мои заслуги перед вами, но не доверяет. Я чернокнижник, так они на побережье называют ведьмаков. Кроме того – я в чужом теле. И поэтому Карла считает, что мне нельзя сопровождать вас в Святую Землю, если вы туда отправитесь.

– Почему? – удивился Рошер. – Вы же впрямь вытащили всех…

– Да, – сказал Гектор. – Поэтому прибережцы не считают меня врагом и не прикончили на месте. Я полезный. Но леди Карла… во время их войны с Перелесьем она, оказывается, прямо участвовала в военных действиях. А потом помогала разбирать трофейные архивы. И в этих архивах она нашла много, по-настоящему много материалов, говорящих о том, что эти отморозки из Перелесья пытались ставить эксперименты по переселению души в чужое тело.

Лэрик свистнул.

– Ничего себе, – сказал я. – А как? Это ж надо самому убиться…

– Я так понял, что они пытались с помощью разных оккультных техник создавать некий мост сил между телом, скажем так, нужного человека и ненужного, – сказал Гектор. – Они использовали пленных. Цель поставили конкретно: безопасный переход в тот момент, когда инициатор перехода в своём уме, в здравой памяти и полностью контролирует ситуацию. Причём предполагалось, что переходить таким манером должны не только некроманты, но и простецы-ведьмаки… или даже не только ведьмаки… Такой, понимаете, возвратный Иерарх… или вечно обновляющийся король… Не знаю, как они собирались донести это до общественности, но ведь явно думали именно о таких вещах.

– И как? – спросила Глейза.

С невероятной мучительной брезгливостью на лице. Почти болезненной.

Вообще-то всем было интересно. И мерзко. И августейшим даже мерзее, чем мне, кажется.

– Никак, – сказал Гектор. – Они не нашли способ. Какой-то старый упырь даже рискнул тушкой ради юного тела какого-то несчастного южанина. Но эксперимент закончился полным провалом: гончие уволокли упыря раньше, чем он успел грязно ругнуться. Война, ад рядом… местечко было из приятных. Гончим не пришлось добираться туда долго. Поэтому бедолагам из перелесских элит пришлось продлевать себе молодость и жизнь, высасывая её самым простым и буквальным образом из подданных простецов. Что и кончилось дворцовым переворотом в итоге. И кровавой кашей.

– И вот эти удрали в Святую Землю, – Лэрик передёрнулся от гадливости. – Наши упыри их, наверное, долго целовали в задницу, чтобы увидеть материалы экспериментов… Вот интересно, чего добились.

– Что некоторых перелесцев в самых высших кругах целовали в задницу и целуют до сих пор – несомненно, ваше высочество, – поклонился Гектор. – Но поцелуи, похоже, не пошли им впрок. Я не слышал, чтобы эта программа сработала. Наши продлевают свои драгоценные жизни так же, как и перелесцы: за чужой счёт. Но не в чужих телах.

– А вы и про Сэгла не слышали, – буркнул Лэрик. – Не слышали же? Иначе сказали бы.

Смутил Гектора, тот замолчал.

– Что вы не слышали – ещё ничего не значит, – сказал Лэрик. – Они наверняка, наверняка ведут опыты! Прямо по Гилрою же!

– А леди Карла решила, что вы один из них, – понимающе кивнула Глейза. – Её можно понять.

– Да я клялся в рот и в нос, что мысль мне в башку стукнула случайно, – сказал Гектор с досадой. – Но она мне, кажется, до конца не поверила, и даже Рауль усомнился. Карла меня заставила рассказать в подробностях, что я и как делал – и, оказывается, такой способ уже описан в тех бумагах. Вообще-то таким образом можно пригласить дух в себя… на некоторое время… но обычно его в теле ничто не держит, даже простец легко вышвырнет, если чуть напряжётся. Задним числом я сам не понимаю, как этот дурной обряд мог сработать. Наверное, от ужаса за себя и за вас у меня удесятерились силы… так обычно это ни на что не влияет.

– А вы говорили, что это Промысел, – сказал я. – Что вам дано на время… всё такое…

Гектор усмехнулся.

– Сдуру я рассказал об этом и Карле. Вы бы видели, леди и мессиры, как она хохотала! Как артистка варьете! Хохотала и хлопала себя по коленям, вытирала слёзы и сказала Раулю: «Братец, ты когда-нибудь слышал такую отборную чушь?» С её точки зрения этот обряд до такой степени грязный, что ничего общего с Промыслом не может иметь в принципе. Карла считает, что я – законченный ведьмак, которому по какой-то причине повезло. Может, от ярости и страха – теоретически такое бывает. И Рауль, отметим, спорить не стал.

Вообще-то похоже на правду, если честно.

– Кратко говоря, – продолжал Гектор, – до моего сведения довели, что я сопровождаю вас только до Жемчужного Мола. Там, в городе Русалочий Форт вас посадят на поезд или мотор…

– Их государыня предложила аэроплан, – сказал Лэрик.

– Карла считает, что лучше по твёрдой земле. В любом случае, вас будут сопровождать проверенные люди. А что до меня… мне дадут пристанище до тех пор, пока международная обстановка не станет яснее. Я думаю, предложат повоевать за побережье… – Гектор скривился. – И не обязательно откажусь. У меня имеется несколько вопросов к заозерцам.

– Это сравнительно хорошие новости, – сказал Лэрик. – То есть… ну… мне будет грустно с вами расстаться, но ведь с вами не случится ничего плохого… кроме войны…

Гектор вздохнул.

– Миновало бы вас всех… – и вдруг насторожился.

Мы все услышали тихие «бип-бип» сигнала тревоги – и шум такой, скорее, шелест, с каким матросы спешно занимали свои места.

– Что это? – прошептала Ильсора, бледнея.

– Плохая новость, – Гектор напрягся и прислушивался, а его Дар полыхнул до горла. – Соглядатай.

Я попытался обшарить Даром море вокруг, почувствовать жуткую морскую тварь. Не почувствовал: море показалось мне пустым и спокойным. Но незнакомый тёмный ужас вдруг потянул за сердце.

– Я не чувствую, – шепнул я. – То есть, я не понимаю, где.

– Смотри вверх, – шепнул Гектор в ответ.

Вот тут меня и накрыло.

Если из моря в прошлый раз шли чудовищная стихийная сила и голод, то сверху – направленная такая, спокойная, целеустремлённая ненависть. Осмысленная. Намного, намного более осмысленная, чем у морского чудовища.

Сухое, жаркое, липкое, жадное нечто. Мёртвая жизнь какая-то.

Моя команда смотрела вопросительно: что, пугаться или не надо ещё? Лэрик тихо спросил:

– Опасное, да?

Гектор встал, всем поклонился и вышел из каюты. В центральный пост пошёл, подумал я – и ещё подумал, что и мне бы надо.

Встал – и Рошер взял меня за руку:

– Я с тобой, а?

Ему прямо мучительно было, что он – как пассажир, не участвует в защите «Миража» вообще никак. Но я руку освободил, помотал головой.

– Ты просто не можешь. Прости. Ребята, я – помочь.

И тоже вышел.

Глава 20

Они не в центральном посту были, я ошибся. Они были наверху.

В боевой рубке. Туда надо по трапу – и в люк.

Я подумал: можно ли мне туда? Там же самая война, вдруг я помешаю? И тут же подумал: нет, я не помешаю. Даже если толком не помогу – крови дам, поддержу резонансом и Рауля, и Гектора.

И поднялся туда, вообще не сомневаясь.

А там капитан прижался лицом к каучуковой штуковине наподобие тех, куда заглядываешь, чтобы диораму посмотреть в музее. Только эта была с ручками и закреплялась на трубе – капитан её поворачивал туда и сюда, рассматривал что-то.

– Почти над нами, – сказал он, отпустив ручки и отстранившись.

Ну да, там точно такая же маска была и стекло за ней.

– Эти безопасные, – сказал Рауль. – Разведчик. Есть время на погружение.

– И на том спасибо, – сказал капитан и снова заглянул в стекло. – Кружит… как ощущаешь, засёк он нас, Рауль?

– Пока не понимаю, – сказал Рауль. – Перископная глубина… опасно.

– Ищет, – сказал Гектор. – Простите. Но, по-моему, чует, что мы где-то здесь.

– Похоже, – сказал Рауль.

– Перископ убрать, – приказал капитан. – Погружение, – и начал диктовать экипажу про дифференты и градусы.

Я почувствовал, как «Мираж» валится в бездну. Но мне было очень понятно, что тот, наверху, нашим погружением не обманывается. Ровно как громадное морское чудовище: не видит, но чует, чует, что мы где-то поблизости – и бесит это его нестерпимо. До жаркой ярости.

– Он на аэроплане, да? – спросил я.

– Если бы… – Рауль вздохнул, как живой почти, и принялся выстраивать щит.

А мы с Гектором одновременно резанули ладони и протянули крови ему. Как полыхнуло! Я почувствовал, как Рауль раздвигает щит, раздвигает над «Миражом», как зонт… но тварь наверху оказалась сильно умнее, чем морское чудовище.

Никуда она не делась. Пока «Мираж» падал в глубину, и морская вода шумела прямо под ногами, и я слышал тот самый отвратительный хруст, будто металлический корпус хрустел, мы втроём стояли посреди боевой рубки и смотрели вверх. Будто могли рассмотреть тварь сквозь толщу воды и железо палубы подводного корабля. Не видели, конечно – но Даром чуяли, как она нарезает широкие круги: мол, ну не может же быть, чтобы вы были здесь и вдруг растворились в морской воде, как кусочек сахара в травнике! Где-то здесь вы и есть.

И подниметесь на поверхность в конце концов.

– А у него много горючки? – спросил я.

– Смотря сколько сожрал перед вылетом, – сказал Рауль.

– Достаточно, – сказал Гектор. – Бодро порхает. Мне кажется, что он квадрат засёк. Потому что сдвигается за «Миражом», по нашему курсу. Чувствуете?

Мы чувствовали.

Офицер, следящий за указателями глубины, тихо, но очень выразительно пожелал тому, сверху, много интересного. И «подавиться якорем» из всех пожеланий прозвучало приличнее всего.

– Нам крышка? – спросил Элис.

– Надеюсь, что нет, – сказал капитан. – Точное наше местонахождение он не засёк. Может, оторвёмся.

Рауль чуть качнул головой. Отрицательно.

– Будут гнать, как волки оленя. Этот, наверху – старичок. Ветеран. С опытом, хорошо соображает.

– Но квадрат – не меньше мили, – сказал Гектор.

– Если вздумают утюжить глубинными бомбами – шансов мало, – сказал Элис. – Я о таком слышал. Если им удаётся хоть как-то вычислить подводный корабль – они добивают.

– У нас есть запас глубины, – сказал каучуковый офицер, седой, сероглазый. Он рассматривал карты. – Можем идти на ста… на ста двадцати даже… Взгляните, мессир Соур: вот Чистая Гавань… вот мы, – и ткнул циркулем. – Им ведь из Чистой Гавани до нас добираться? Оттуда лететь столько, тут столько… надо ещё и назад попасть…

– Если бы на борту не было живых, меня бы вообще не беспокоила эта суета, – сказал капитан. – Я бы положил «Мираж» на грунт… сколько там, Тагрин? Сто пятьдесят? Наш корпус столько держит. Ну и полежали бы пару суток. Или трое. Но.

– Они на то и рассчитывают, – сказал Элис. – У нас на борту живые, живым нужно дышать… Как дела наверху, брат Рауль?

– Кружит, – сказал Рауль кратко.

Я тоже чувствовал, как он кружит. То приближаясь, то удаляясь. Когда он был ближе – на лицо будто липкая тень падала.

– А может, у них и в Запроливье база, – сказал седой Тагрин. – Воевать они не воюют, но с Заозерьем старинные приятели… Где-нибудь на Берегу Дельфинов, например…

– И мы, прибережцы, знаем, что Запроливье Рэнгу сапоги лижет… – задумчиво сказал капитан. – Поэтому предполагается, что западнее не сунемся, так и пойдём через пролив Гизеллы… нам же надо в базу, домой попасть… Поэтому гад даже не сомневается насчёт маршрута…

– Очень похоже, – сказал Элис.

– А мы сунемся, – сказал капитан. – Пойдём к Берегу Дельфинов, а там посмотрим. Потеряем время, но сейчас не это важно. Нам надо избегать боя. Прикиньте маршрут, Тагрин. Новый. Условно конечная точка – Берег Дельфинов, например, Весёлый мыс. И так, чтобы часов хотя бы восемь идти на максимальной глубине. Пока – самый малый ход.

Они углубились в карты, перешли на сплошные цифры: какая глубина, какие расстояния… А я в это время пытался ощутить грязный жар в небе – и вдруг понял, что он нас обогнал.

– Гектор, брат Рауль, – сказал я тихонько. – Он вроде уже дальше там кружит…

– Мы скорость скинули, – сказал Рауль. – А он уже рассчитывает на другую. Дорогие мои живые пассажиры, щит держит. Отлично держит.

«Мираж» между тем накренился на борт, поворачивая, и плавно выровнялся: курс поменяли.

– Скорость тридцать, – сказал капитан, так и разглядывая карту, которую ему Тагрин развернул. А чуть погодя: – Скорость сорок. Глубина восемьдесят пять.

Мне казалось, что я уже научился чувствовать движение «Миража» всем телом: будто он, словно кит, встрепенулся и быстрее пошёл вперёд, только что хвостом не плеснул. Ещё я слышал, как под ногами шелестела вода, как двигатели гудели низкой басовой струной – и чувствовал ступнями, как чуть заметно подрагивал пол.

А мы втроём так и стояли, уткнувшись взглядами в корпус над головой, будто можно было прямо глазами увидеть: как мы расходимся с этим шпионом гадским. Как «Мираж» начал забирать на запад, а тварь – южнее и восточнее.

– Йе-ха! – вырвался у Рауля пиратский какой-то и радостный возглас. – Обманули дурака!

Гектор хищно ухмыльнулся и стал на секундочку ужасно похож на Отри. А я просто оторваться не мог – я следил, как тварь кружит всё дальше и дальше, у меня просто отлегало от души. Небеса и тварь и лица моих друзей накладывались у меня в голове друг на друга, как на испорченной светокарточке.

И вдруг лицо Гектора окаменело, а Рауль насторожился. И я ощутил – аж ноги стали ватными, я чуть не плюхнулся на пол.

Волна, вал жаркой черноты катился по небу в нашу сторону. Нёс ровно то же самое: злобный голод, яростную ненависть и жажду убивать. Та небольшая тварь, которая уже крутилась где-то вдалеке, на пределе восприятия, просто в счёт не шла по сравнению с этой волной. У меня тошнота подкатила к горлу, я с трудом сглотнул и прошептал:

– Что это, а?

– Бомберы, – довольно спокойно сказал Рауль. – Их позвал наводчик.

Я очень постарался не зажмуриться. Хотелось. Но эти гады прошли над нами, обдав жирным жаром, как копотью – и ушли вперёд, туда, где ожидали нас достать. Они своему поверили! И нас не чуяли вообще!

И у меня случился совершенно дурной приступ щенячьего восторга.

– Мессиры! – сказал я. – А мы ж впрямь обманули дурака!

Рауль чуть-чуть улыбнулся, и капитан мне кивнул одобрительно, и Гектор показал два пальца… Но в общем-целом я, кажется, радовался здесь больше всех.

– Отбой общей тревоги, – сказал капитан. – Пока. Рауль, останься. Слушать небо.

– Есть, – сказал Рауль, как в принципе не полагалось бы говорить капеллану.

А мы с Гектором спустились в центральный пост – и он собрался в лазарет, где жил, а я потянул его в каюту.

– Поговорить же надо! Вы же всё понимаете, да, Гектор?

Он только вздохнул.

– Вы не хотите разговаривать, да?

– Видишь ли, Валиен, – сказал Гектор мрачно, – есть вещи, которые… очень… неприятно обсуждать… но – ладно. Некуда мне деваться.

И обрадовались же мне в каюте!

– Отбой, да? – спросил Лэрик весело. – Вы опять кого-то – того? Гоняли или грохнули? Тварюгу какую-то, да?

– Очень страшно, – улыбнулась Глейза даже, кажется, облегчённо. – Когда не видишь и не понимаешь, что происходит, так страшно, что вся леденеешь.

А Ильсора взяла меня за руку, заглянула в лицо, серьёзно:

– Я два раза думала, что всё, тонем… так здорово, что всё уже…

– Малютка каждый раз дёргается, когда быстро погружаемся, – сказал Лэрик.

– Кто её осудит, – немного смущённо сказал Рошер. – Я тоже дёргаюсь. Каждый раз просто сердце в желудок проваливается, а душа – в пятки.

– Вы тоже гоняли чудовище, Гектор? – спросил Лэрик. – Как дышится, ничего? Вид у вас не очень… не для боёв. Да, старшая?

– Гектор, дорогой, сядьте сюда, пожалуйста, – Глейза показала место на койке и, как только он сел, положила ладонь на его рану.

И сделалась сосредоточенной и тревожной.

– Что, худо? – спросил Лэрик.

– Нет… не совсем… хуже, чем могло бы… иди сюда, заяц, глянь.

Лэрик встал рядом, принялся, чуть касаясь, ощупывать грудь Гектора от плеча и ниже.

– Я всё испортила⁈ – чуть не со слезами спросила Ильсора.

– Что вы, принцесса! – возразил Гектор с нежностью. – Я бы без вас до утра не дожил. Верно, ваши высочества?

– Кстати, да, – сказал Лэрик. – Ты напрасно, малютка, ты хорошо полечила. Просто мессир уже работает, воюет. Много сил отдаёт. Ему рановато, ему бы в госпиталь дней хоть на пять…

– Это да, – сказала Глейза. – Гектор, вдохните, пожалуйста. Ещё разок, ладно? Знаешь, заяц, его лёгкое я очень хорошо чувствую, вдоху ничто не мешает. Просто какое-то странное тепло… не воспалилось бы. И организм на пределе, ты прав.

– Я – лев! – улыбнулся Лэрик и обнял Гектора за плечи. – Это ничего, старшая. Сейчас погреем – и полегчает. Не воспалится.

Благодать вокруг Лэрика стояла, как тёплое облако. Видимо, Гектору в этом тепле впрямь полегчало: у него лицо разгладилось, как у человека, которого боль отпустила. Но тревога и тоска в глазах так и остались.

– Признателен вам глубоко, мессир Лэрик, – сказал Гектор. – Ох, как жалею, что мы с вами здесь… всей душой жалею.

– Мессир Гектор, – сказал я, – вы простите меня, но мне правда надо же знать…

– Судьба, судьба… – пробормотал Гектор с мрачной усмешкой. – Пока я ещё с вами и не ввязался в какую-нибудь драку, мне, очевидно, придётся отвечать на любые вопросы.

– Это же были аэропланы? – спросил я немедленно. – А почему Рауль сказал «если бы»?

– Нет, – сказал Гектор.

Ему прям мучительно не хотелось говорить. До тоски.

– Но оно же… летало? – спросил я.

– Летало оно, летало! – Гектор очень старался как-то перестать раздражаться, но его очень всё это мучило и обсуждать категорически не хотелось. – Если бы аэропланы, то зачем бы здесь этот юный капеллан с задатками ведьмака! Аэропланы слышно, их слышит акустик, их и в перископ ловить не надо! Они опасны для подводных судов, кто спорит, но на демона нужны некроманты, чтобы засечь аэроплан⁈