Текст книги "Волк в овчарне (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4

Глава 4

Имение Прушаниных «Валдома» находилось на южном берегу реки Свирь, в ее излучине, как раз напротив села Никольское. Это были старые, но все еще крепкие хоромы, сложенные из практически вечных лиственничных бревен. Большой дом с теремом, горницей и подклетом и обширное подворье обнесенное довольно высоким тыном. Красивое и удобное для жизни место, но они с Гришей пробыли у ее родных, – людей радушных и хлебосольных, но страшно занятых своим немалым хозяйством, – всего одну ночь, проведя ее без всякого стеснения в одной постели. Возможно, родителям Аграфены это не понравилось, но они промолчали, да и, вообще, пообщаться с ними толком как-то не получилось. До Валдомы добрались своим ходом на арендованном в Ниене «Поморнике» – самолете-амфибии, напомнившем Эрвину американский Seawolf в гражданской комплектации[1]. Садились прямо на реку в первых вечерних сумерках, а вылетели к месту назначения уже на рассвете. Прилетели вдвоем с Гришей, а улетали уже втроем с присоединившимся к ним кузеном Груши Федором Куницыным.

Надо сказать, этот ее родственничек был ну очень крупным мужиком. Уж на что Эрвин большой, но Федор Куницын оказался просто громадным. Бородатый и татуированный, как какой-нибудь ушкуйник[2], и в возрасте под тридцать, своими повадками он напомнил Эрвину некоторых из тех наемников, с которыми сводила его судьба в Африке. Поручик могла не знать всех подробностей биографии своего родственника или просто его идеализировала, – все-таки родня, – но было очевидно, этот здоровенный верзила и есть один из тех душегубов, о которых, рассказывая о будущей экспедиции, упоминала Аграфена Прушанина. Экипировка, повадки и манера двигаться, цепкий взгляд серых холодных глаз – все говорило о том, что этот мужик знает, что такое опасный промысел, как и то, почем фунт лиха в северных землях Гардарики. Однако, это не пугало, Эрвин сразу понял, Федор их с Грушей не обманет, не подведет, да и в обиду не даст. Впрочем, Эрвин и сам по себе был «оружием массового поражения», – эдакий ТОС[3] на ножках, – и к тому же в деле была задействована поручик, а «мобильный комплекс ПВО» с ногами, растущими от корневых зубов, и грудью «почти четвертого» размера, это вам не берданка и даже не охотничий карабин. Впрочем, огнестрел они с собой тоже взяли. На бога надейся, как говорится, но и сам не плошай.

Между тем, самолетик, который не без блеска пилотировала Аграфена Прушанина, пролетев ни шатко ни валко шесть сотен верст над северной тайгой с ее реками, озерами и болотами, доставил их уже через три часа к месту назначения. А место, к слову сказать, оказалось вполне себе стремным. Вытянутое с севера на юг лесное озеро, – где-то под километр в длину и метров двести в самом широком месте, – а вокруг него, если не дремучий лес, так болотные топи. Вода темная и выглядит опасно, но, если и прятать ведьмин клад, то именно в таком месте. Да и название, вроде бы, намекает: озеро Мошна.

«Но, может быть, и в самом деле мошна?» – задумался Эрвин, выбравшись из самолета на небольшой островок.

Мудрить не стал и, как только сбросили якорь, кинул двадцатиметровый ледяной мост, по которому они втроем и перешли на невеликую твердь острова. Вот там, встав на землю, едва возвышающуюся на самом деле, над зеркалом вод, он и оценил наконец место и его особенности. Вода в озере была темно-зеленой, почти черной и совершенно недвижна, и к тому же пахла морозом, хотя до зимы было еще далеко и долго. Ну и в добавок здесь было страшновато, но это шалили древние проклятия, наложенные на это место в давние времена. Опасности для людей они уже не представляли, поскольку выдохлись, но напугать неподготовленного человека могли неслабо. В общем, атмосфера была самая, что ни на есть подходящая, чтобы поиграть на нервах у доверчивого обывателя, но Эрвин и Гриша как ни как являлись боевыми магами штурм-мейстерами, а Федор Куницын, по всему видно, человек бывалый, и его, вообще, непросто взять на испуг. И еще здесь и вода, и воздух были буквально пропитаны сырой стихийной магией, что тоже неслабо давило на нервы. Во всяком случае, тем, кто мог эту магию ощущать.

Как ни странно, магией фонили несколько скальных выходов, находившихся, однако, ниже поверхности воды. Это создавало давольно эффективный маскирующий фон, и у Эрвина взяло не меньше получаса, чтобы определиться на местности и, отделив зерно от плевел, обнаружить источник сильной и неприятной магии метрах в семидесяти на север от островка, на котором они находились, и на глубине не меньше, чем в полста метров. По-видимому, это и был ведьмин схрон, и Эрвин сразу понял, что обнаружить такой клад без его особых способностей и без карты, которую надыбала Гриша, было бы, пожалуй, невозможно.

– Место я определил, – сказал он, оборачиваясь к своим безмолвным зрителям. – Во всяком случае, похоже, это именно то, что мы ищем.

Гриша сразу же оживилась, а вот Федор остался хмуро-озабоченным.

– Еще что-то? – спросил он после короткой паузы.

– Место опасное, – поделился Эрвин своими наблюдениями. – Есть ли ловушки, не скажу, но, если бы прятал сокровища я сам, обязательно заложил бы пару-другую подлянок. Магии там многовато на мой взгляд. Если только это не какая-нибудь обманка. Но думаю, что это все-таки не замануха, а именно то, что мы ищем.

– Ладно, тогда, – кивнул Федор. – Ныряем мы с Грушей, а ты Алексей, как и договаривались, нас страхуешь.

«Страхую, разумеется, – кивнул он мысленно. – Куда ж я денусь?»

Дальше действовали по плану. Надули с помощью компрессора десантную лодку и уже на ней отправились к тому месту, которое приметил Эрвин. Федор и Гриша были уже в гидрокостюмах из неопрена со всем необходимым в их деле обвесом, – фонари, кинжалы и прочее все, – но акваланги надели только над точкой сброса. Глубина здесь была, и в самом деле, большая – под пятьдесят метров, – так что спуск предстоял небыстрый и в достаточной степени утомительный[4]. Эрвин помог Грише закрепить на лодыжке страховочный линь, проверил баллоны, и она кувыркнулась в темную воду. Следующим на глубину ушел Федор, а Эрвин «встал» на вахту. Он стремился одновременно отслеживать своих компаньонов и сканировать окружающий озеро лес. В принципе, сейчас он представлял собой отличную мишень. Торчит, как кол в чистом поле, даже оптика не нужна, если стрелок хороший. Но Эрвин тоже не лыком шит. Он метров за триста-четыреста почувствует чужой взгляд, и, если что, миндальничать не станет, – и разбираться, кто там и что, тоже не будет, – сразу ебнет Всполохом или запустит Огненный Смерч.

Однако вскоре ему стало сложно отслеживать обстановку вокруг озера, потому что на глубине начались «спецэффекты». Рассмотреть сквозь толщу воды, что это такое, ему, к сожалению, не удалось, и единственное, чем он мог помочь дайверам, это «гасить» всплески чужих чар собственной магией. По ощущениям это было похоже на «продавливание» ладонью туго натянутой резиновой оболочки. Поддается, если нажать посильнее, но, чуть отпустишь, сразу же возвращается в исходное состояние. Бодались долго, но в конце концов аквалангистам пришлось вернуться несолоно хлебавши. Поднимались долго, «ступень за ступенью», еще не хватало схватить декомпрессионный удар. Так что, карабкались наверх с остановками, а Эрвин все это время «гасил» спецэффекты и отпугивал Водяным Бичем какую-то невразумительную мертвечину, полезшую со дна озера. И главное, столько усилий, и все напрасно. Впрочем, Гриша утверждала, что смогла разглядеть на дне опутанные цепями сундуки, но так ли это, сказать было сложно. Что там увидишь в темной мутной воде, да еще и находясь все время под магическим прессингом! Федор, например, ничего не рассмотрел, но он все-таки не маг, так что, возможно, Гриша действительно что-то там видела, и это внушало Эрвину осторожный оптимизм.

– В следующий раз с Федором пойду я, – решил он, обдумав все pro et contra[5]. – А ты, Гриша, встанешь дозором. На глубину тебе заглядывать необходимости нет, там буду я. Но вот за берегами присматривай. Какое-то у меня нехорошее предчувствие…

Предчувствие действительно имело место быть, и оно, и в самом деле, имело негативную окраску, но Эрвин не ведун и не вещун, «заглядывать за горизонт» не умеет. Можно было бы, конечно, провести один из тех ритуалов, которым обучал его бригадир Тавров, но у него с собой не было подходящих для этого дела инструментов, так что приходилось просто проявлять бдительность.

– Я не шучу, – добавил он вслух, увидев выражение скепсиса на симпатичной мордашке поручика Гриши.

– Так, может, сдернем? – предложила враз посерьезневшая девушка.

– Нам тут задерживаться не резон, – согласился с ней Эрвин, – но и поспешать надо с умом. Если ты действительно видела сундуки, то мы их завтра вытащим, но бдительности терять нельзя.

Итак, сразу спускаться под воду было нельзя. Во-первых, даже двужильный Федор мог загнуться от таких экзерсисов, а во-вторых, надо было дать успокоиться потревоженной магии ведьминого клада, да и болотную нечисть следовало разогнать. В общем, хоть и надо было бы поспешить, пока не проклюнулся какой-нибудь левый искатель приключений, пришлось устраивать дневку, плавно перешедшую в ночевку. Разбили лагерь, – палатка, спальники и немного магии для сугрева, – разогрели все той же магией консервы, заварили чай, и Эрвин заставил своих спутников выпить несколько зелий, которые должны были помочь им справиться с последствиями погружения и привести в норму их психику.

– Что там случилось на глубине? – спросил он за чаем.

Вопрос не праздный, но он не хотел торопить события.

– Сначала пугала нас всякими ужасами, – ответил за Гришу Федор.

– Пугала? – переспросил Эрвин, обративший внимание на женский род глагола.

Что-то такое рассказывал ему на таежной заимке Михаил Борисович. Вроде бы, ведьмы, в отличие от «правильных» магов, обладали некими «психотропными»[6] талантами и были более чем хороши в поверхностной менталистике.

– Ведьма, – пояснил ушкуйник. – Сама нам представилась, сказала, чтобы уходили и не возвращались. Не тревожили ее покой.

– Не привидение, – добавила Аграфена, – скорее, иллюзия. Но очень качественная и почти материальная. До костей пробирает.

«Психотропные иллюзии… – попробовал Эрвин посчитать потребную силу. – Под водой… На глубине, между 30 и 50 метрами…»

– Когда она умерла?

– Восемьдесят три года назад. – Гриша поняла его вопрос правильно и ответила по существу.

– Сильная ведьма, – кивнул Эрвин.

«Но богат ли ее клад? – Сильная ведьма могла ведь и пошутить. – Вдруг это всего лишь пустышка?»

– Вы оба спать! – Практически приказал Эрвин. – Через четыре часа разбужу тебя, Федор.

– Значит, третья вахта моя, – согласилась Гриша.

То, что ей потом держать периметр, нестрашно. Выпьет Свевского Бодрина и будет свежа, как огурчик. А вот им с Федором пить зелья перед погружением противопоказано. Неровен час какой-нибудь ингредиент войдет в конфликт с газовой смесью[7], в целом, или с одним из ее компонентов, и тогда, если что и всплывет, то это будет уже не тот человек, который нырнул.

Эрвин не нервничал. Свою вторую жизнь он жил почти так же, как первую: с твердым убеждением, что рисковать ради самого риска не стоит, но и бояться рисковать тоже не надо. Чему быть, того не миновать, и завтрашняя операция в этом смысле не являлась исключением из правил. Риск, по оценке Эрвина, был не так, чтобы высок, хотя и имел место быть. Но зато и куш был велик, а о том, что игра стоит свеч, он уже догадался. У многих магов, – особенно к старости, – не слабо так едет крыша. Истинные ведьмы не исключение, но даже больной на голову колдун не станет городить огород на пустом месте. Поставив на свой схрон такую мощную защиту, ведьма сразу же объявила, что это настоящий клад, а не обманка. Эрвину о такого рода вещах рассказал Михаил Борисович, учивший его всему и основательно. И психология магов была отнюдь не последним вопросом, который они обсуждали. Так что, Эрвин был настроен вполне оптимистично и даже, можно сказать, предвкушал открытую схватку со старой магией, но вот волнения не было и в помине. Слишком во многих операциях он участвовал в своей прошлой жизни, чтобы мандражировать сейчас, как салага перед первым парашютным прыжком. Поэтому он, прежде всего, как следует, выспался, – шесть часов для его нынешнего организма было настоящим оптимумом, – затем позавтракал, не отягощая, впрочем, ни желудка, ни мочевого пузыря, и под воду ушел, твердо зная, что на этот раз они с Федором вернутся не с пустыми руками.

Итак, спуск. На глубину шли, не торопясь, и, что называется плечом к плечу. Вода темная и мутная, видно плохо, и, если Эрвин, одаренный Кошачьим Глазом, видел все вокруг совсем неплохо, то Федору приходилось по-настоящему туго. Даже его артефактный фонарь не пробивал толщу воды больше, чем на полтора метра. И это нельзя было объяснить всего лишь пасмурной погодой наверху и мутью, поднятой со дна озера вчерашней попыткой достать клад. Это тоже была магия. Не самая сильная защита, но все-таки препятствие, которое приходилось преодолевать. Поэтому Эрвин и держался рядом с Федором. Мужик, конечно, профи, но отнюдь не боевой маг, а не маги и слабосилки наверняка споткнулись бы уже на этой преграде.

Что ж, Темная Вода стала первым уровнем защиты, а вторым – оказался перепад температур. Черт его знает, может ли такое быть результатом естественных процессов. Эрвин в гидротехнике не разбирался от слова совсем, и поэтому решил, на всякий случай, считать чередование слоев воды с разной температурой вторым рубежом обороны. Это чередование создавало очень неприятный эффект. Во всяком случае, для восприятия гидроманта это было, как если бы обычный человек попал в пыльную бурю. Не будь Эрвин таким сильным магом и не имей в запасе иных способностей, проход через разнотемпературные слои мог серьезно затруднить спуск на глубину. Но он-то как раз был сильным колдуном, – легко уже мог претендовать на 2-й ранг, – и кроме стихии воды в запасе у него имелась пара-другая козырей в рукаве. Так что помимо Кошачьего Глаза, пришлось задействовал Сонар. Эта способность, похожая действием на эхолокацию летучих мышей, оказалась вполне рабочим инструментом, но была у него плохо развита, да и таланта особого, наверное, не было. Тем не менее, он свой, пусть и слабенький Сонар не афишировал и в присутствии других магов старался не использовать. Тузы в рукаве оттого так и называются, что другим о них знать не следует.

На глубине тридцати метров, – а у Эрвина кроме его собственного чутья был с собой и обычный глубиномер, встроенный в декомпрессиметр, – начались страшилки. Ну, что сказать? Это было весьма креативно. Просто леденящие кровь образы, возникавшие зелеными и красными вспышками в темной воде. Однако сейчас Эрвин смотрел на весь этот паноптикум не с галерки, а, что называется, из партера и отчетливо видел всю иллюзорность этих исчадий ада. Впрочем, он отлично понимал, что для кого-нибудь другого, кто не обладает таким же даром, как он, для того же Федора, например, эти чары не только выглядели вполне реальными демоническими существами, но еще и влияли на психику наведенным ужасом. Поэтому Эрвин приблизился к напарнику и в успокоительном жесте положил ему руку на плечо. Федора это явно взбодрило и, он стоически выдержал весь этот «ужас, летящий на крыльях ночи».

К счастью, продолжалось это совсем недолго, и вскоре они уже миновали уровень страшилок. Но радоваться этому не стоило, потому что теперь за них взялись болотные черти и прочая водяная нечисть. Вот это уже было серьезно. Эти темные твари были отнюдь не призрачными. Они были не иллюзорны, а вполне материальны. Больших, правда, среди них было немного, да и те не крупнее собаки, но у всех, даже у мелочи, были острые зубы и опасные когти. А еще они были черными и легко скользили в черной воде, – быстрые, верткие, и опасные, – и драться с ними, находясь на глубине сорока метров было совсем непросто. Тем не менее, Эрвин среагировал на атаку первым, и сразу же довольно качественно сократил число нападающих. Что-то такое мелькнуло в памяти про какого-то мальчика-волшебника, который, оказавшись под водой, отбивался от каких-то там водяных бесов или чертей крутым кипятком. Вскипятить воду для мага огня плевое дело, но сделать это аккуратно, так, чтобы не навредить напарнику гораздо сложнее. Тем не менее у него получилось. Наверное, даже когда он действует импульсивно, он не превращается в полного идиота. Так что, отварная нечисть отправилась на дно, поскольку они отчего-то не всплывали, а выпадали в осадок, тогда как с остальными они потом дрались еще, как минимум, четверть часа. Этих тварей осталось немного, но Эрвину и Федору, пришлось изрядно попотеть, особенно с учетом того, что приходилось все время быть начеку и не подпускать гадов к дыхательным трубкам и очкам. Однако вскоре и это испытание осталось позади, – пара-другая царапин на ногах и рука не в счет, – и они с Федором все-таки добрались до клада.

Гриша не ошиблась. На дне, полупогрузившись в ил, стояли два довольно больших сундука, связанных между собой ржавыми цепями. Эрвин попробовал поднять их телекинезом, но они оказались даже для него слишком крупным и тяжелым грузом. Так что пришлось действовать по-простому. У Федора с собой была бухта армированного троса, – как раз на шестьдесят метров, – и именно этим совсем не волшебным способом они несколько позже достали ведьмин клад. Но доставали уже не с лодки, а с самолета, который подогнали прямо к буйку, на котором был закреплен свободный конец троса. Тоже не панацея, слишком неустойчивая платформа, но лучше, чем ничего. Не меньшей проблемой стало вытащить сундуки из воды и, не упустив обратно на дно, втащить в салон. И все это под огнем.

Похоже, кто-то из заинтересованных лиц догадался о цели их путешествия, проследил их маршрут и выдвинулся к озеру, как раз тогда, когда они оказались в самом неудобном положении. И взлететь не могут, и груз упускать не хотят. Вот только охотники за чужими сокровищами не знали, видно, что Эрвин маг, и при том не из последних. Позже, рассматривая ситуацию обратным зрением, он пришел к выводу, что нападавшие знали о том, что Груша боевой маг, и напали они именно тогда, когда она сидела за штурвалом самолета. Федора они, по-видимому, тоже знали, а вот Эрвина, – из-за его размеров, – явно приняли за еще одного «гражданина» из силовой поддержки.

В общем, он уловил угрозу чуть раньше, чем началась пальба, и это было важное преимущество. Эрвин был штурм-мейстером, то есть он был «оружием» прорыва. Оборонительной магией он владел гораздо хуже. Мог, конечно, поставить перед наступающим противником стену огня, но, во-первых, его огненный щит растягивался всего на полста метров, да и то на удалении всего в 100–120 метров от Эрвина. А во-вторых, те, кто угрожал их экспедиции, прятались в лесу, и лесной пожар стал бы крайне неприятным следствием такой защиты. В результате Эрвин ограничился на первый случай всего лишь Противопульным Экраном. Площадь у этого щита небольшая, и устанавливается он максимум в двадцати метрах от чароплета. Им троим этого было вполне достаточно, так что Эрвин прикрыл самолет, крикнув Федору, чтобы тот взял устройство груза на себя. Между прочим, та еще работенка, если учесть, что сундуки имели внушительные размеры, – чуть больше метра в длину и около восьмидесяти сантиметров в ширину и высоту, – и набиты были отнюдь не мягкой рухлядью. Вот где пригодилась богатырская сила Федора, а Эрвин в это время удерживал щит, на плетение которого ушло практически все время полученной форы, и время от времени посылал в сторону стреляющих пучки острых сосулек. Пять-шесть длинных и острых шипов из «голубого» льда, летящих со скоростью всего лишь вдвое меньше скорости ружейной пули[8], могли наделать много дел, и, по-видимому, наделали, потому что после третьего сотворенного Эрвином «залпа», две огневые точки нападавших перестали подавать признаки жизни. Однако сил это противостояние отнимало немерено, так что, когда десять минут они все-таки взлетели, Эрвин буквально рухнул в пассажирское кресло и просто отключился минут на пять или шесть. У него не было даже сил достать ампулы с Восстанавливающим и Стимулирующим зельями.

***

Найденными сокровищами занялись только на следующий день. Не то, чтобы кто-то ленился или не хотел спешить. Любопытство, как известно, не порок, а в этом случае интерес имел еще и меркантильную составляющую. Алчность страшная сила, и ценность подводного схрона была, в принципе, если и не единственной, то уж точно, что основной причиной их более, чем рискованной эскапады. Однако, когда Гриша дотянула их «Поморник» до заимки на острове Педай[9], Эрвин и Федор были уже никакими, да и сама госпожа поручик вымоталась, что называется, вусмерть. Впрочем, ее проблемы легко решались отдыхом и простейшими снадобьями. У мужчин же все обстояло куда хуже. У них наблюдалось острое отравление ядом тех мерзких тварей, что напали на них под водой. Оставленные этими болотными хищниками царапины и укусы быстро воспалились, и у Эрвина с Федором резко поднялась температура. Причем случилось это еще в полете, так что, когда они прибыли на место, – к заимке, взятой в аренду специально для этой операции, – оба уже едва соображали, кто они и где. Спутанное сознание, слуховые и зрительные галлюцинации, лихорадка и сильные боли по всему телу: яд оказался невероятно сильным, и его действие было наверняка усилено темной магией, растворенной в воде колдовского озера. В общем, спасибо еще, что Эрвин являлся сильным магом, и сопротивляемость его организма к ядам и проклятиям была выше среднего. Он смог на короткое время перебороть слабость и помрачение сознания ровно настолько, чтобы объяснить Грише, что и как надо делать, и практически сразу после этого окончательно отрубился. К счастью, поручик не подкачала. Она промыла их раны Обеззараживающим элексиром и смазала Заживляющим бальзамом. А затем заклеила их обыкновенным медицинским пластырем. Правда, в каждом случае между пластырем и ранкой она положила кусочек высушенного мха, пропитанного Универсальным Противоядием. После этого, убедившись, что ничего не пропустила, она влила в обоих Антидот и Восстанавливающее зелье.

Первым результаты ее стараний ощутил Эрвин. Он был магом, и его организм легче справлялся с ядами и последствиями проклятий.

– Ох! – простонал он, открывая глаза. – Это было эпично. Сколько времени я проспал?

– Семь часов и шесть минут, – усмехнулась в ответ Гриша. – Как ты?

– Как я?

Эрвин прислушался к ощущениям.

– Да, знаешь, вроде бы неплохо, – констатировал, он, проверив себя изнутри и снаружи. – Как Федор?

– Воспаление спало, лихорадка прошла, но температура все еще высокая. Я добавила ему Противовоспалительное, Восстанавливающее и Снотворное. Пусть пока поспит.

– То есть, ты уже отдохнула и готова на подвиги? – Улыбнулся Эрвин, садясь в постели.

– А как же ж! – снова ухмыльнулась поручик. – Не хочешь потереть мне спинку? Баня под парами!

– Звучит многообещающе! – ответил Эрвин, ощущая довольно отчетливый прилив сил в одном очень важном для мужчины месте.

– Ты мне ничего не подливала? – поднял он бровь, обозначая вопрос.

– А тебе разве надо? – «удивилась» Груша. – Ты же кобель, Ацо, разве нет?

– Кто-то напрашивается на марафон? – прищурился Эрвин, предвкушая все то, что можно сделать с великолепным телом поручика Прушаниной.

– Уже боюсь! – притворно «ужаснулась» Груша, которая Гриша.

«Значит, троеборье, – решил Эрвин. – Во все дырки и не по разу!»

– Зря смеешься! – предупредил он. – Готовь Обезболивающее и средство от Потертостей.

– Может, еще и затычки для носа? – подняла девушка бровь.

– Во-первых, милая, мне не мешает запах паленой резины, – напомнил Эрвин. – А, во-вторых, с каких пор мы стали пользоваться презервативами?

– Шутка не удалась, – признала поручик. – Придется отрабатывать задницей!

У Груши Прушаниной иногда срывала резьбу, и тогда она несла такое, что даже Эрвину становилось неловко. А, если добавить к этому явную склонность к мазохизму, – к счастью, всего лишь в гомеопатических дозах, – то секс с ней, порой превращался в по-настоящему грязные игры. Не то, чтобы ему это не нравилось, иногда очень даже заходило. И, судя по самочувствию, сейчас тоже должно было зайти.

– Стриптиз будет? – спросил он, направляясь вслед за Грушей в баню.

– Это вряд ли, – оглянулась она через плечо. – Мне и снимать-то толком нечего.

И в самом деле. Одета она была в футболку и шорты, и, если про отсутствие на ней бюстгальтера Эрвин мог узнать, всего лишь взглянув на ее сиськи, то сейчас она сообщила ему, что трусов на ней тоже нет.

– Ладно, тогда, – согласился он с очевидным. – Обойдемся без стриптиза.

Вообще-то, Гриша действительно любила показывать себя Эрвину и, порой, устраивала для него сцены, живо напоминавшие ему так и не снятый в этом мире фильм «9 1/2 недель». Других мужчин у нее пока не было, так что выяснить, что это такое, было сложно. Возможно, эксгибиционизм, а может быть, девушка просто любит пошалить.

Между тем, они пришли в баню. Это было отдельное строение, соединенное с домом крытой дорожкой – декингом[10]. А в самой «бане», – поскольку эта заимка сдавалась для «культурного» отдыха, – были расположены сауна, холодный бассейн, вода в который поступала прямо из озера[11], джакузи и душевые кабинки, нормальный городской туалет и две комнаты отдыха. Одежду они сбросили еще в первой из них, где заботливая Груша заранее накрыла стол с выпивкой и холодным перекусом, а во второй, куда Эрвин заглянул по пути в душевую, уже была разложен и застелен диван-кровать, так что планы поручика были прозрачны, как детская слеза. Однако, Эрвин не какой-нибудь варвар, и поэтому первым делом отправился в душ. Пока мылся, снимая между делом, медицинские пластыри, обнаружил, что все зажило на нем, как на собаке. Остались лишь шрамики, да и те, как он знал по опыту, должны были исчезнуть дней за десять. Ну, а потом к нему под душ пришла нетерпеливая Гриша и первым делом, встав перед ним на колени, захватила в плен своих губ его член. Сказать по правде, о чем-то таком он мечтал уже минут десять, но думал обождать до окончания водных процедур. Однако его хер был явно с этим не согласен. И, когда подруга появилась в душевой кабинке ей не пришлось предпринимать никаких «мобилизационных» мер. Поручик получила бойца готового буквально ко всему, и минет являлся всего лишь одной из открытых перед ней опций. Впрочем, насладившись ее оральными ласками в течение каких-то пары минут, Эрвин поднял любовницу на ноги, развернул к себе задом и довольно быстро напомнил о том, для чего природа одарила женщин дырочкой между ног.

«Классика никогда не устаревает!» – хмыкнул Эрвин мысленно, овладевая девушкой.

Единственное, что мешало ему насладиться ее вагиной по-настоящему, был рост поручика. Так что, сначала он попытался решить проблему, взяв Грушу за бедра и приподняв на достаточную высоту, но, увы, его партнерше было не на что опереться. Будь перед ней обычная стена, с этим можно было бы работать, но мокрое стекло – это совсем другой коленкор. Смирившись с этой подставой, Эрвин снова развернул девушку, подхватив ее при этом на руки. Теперь лишь бы не поскользнуться, но с этим у него все было в порядке. Гравитация работала в его пользу, но зато вскоре начали уставать руки. Все-таки при росте 178 сантиметров поручик весила 69 килограммов. Брутальный Алёкса Устюжан был конечно здоровым, как лось, но даже для него это была приличная нагрузка. Тем не менее, он не сдавался и, в конце концов, довел дело до логического конца: кончил в любовницу мощно и длинно под аккомпанемент ее победного вопля. Оргазм буквально сотряс Грушу, вырвав из ее уст громкий стон удовольствия. Но и его, к слову сказать, тряхнуло не по-детски. Из него и обычно-то, – особенно в первом заходе, – изливалось довольно много спермы, но в этот раз он, кажется, превзошел самого себя. Его член пульсировал внутри Груши никак не меньше десяти секунд, впрыскивая в нее сперму порция за порцией.

«Вот это я и называю, качественным сексом!» – не без удовольствия констатировал Эрвин, получивший не только море удовольствия, но и качественную разрядку, впрочем, вслух он этого не сказал, хотя и мог бы. Груша такие вещи понимала и принимала, как есть.

– Ну, ты и даешь! – хмыкнул он, опуская девушку на пол. – В смысле, даешь ты, Груня, просто восхитительно!

– Что, действительно? – плотоядно улыбнулась поручик. – Тогда у тебя еще все впереди, потому что я с тобой не закончила.

«Нет, милая, – подумал Эрвин, усиливая напор воды, чтобы смыть с себя пот и любовные соки, – это я с тобой еще не закончил!»

Сейчас он окончательно понял, что одним перепихом дело сегодня не закончиться. После такой операции, какую они провернули накануне, трахать напарницу он предполагал долго, со вкусом и максимально разнообразно. Она была более, чем хороша собой и со всеми своими прелестями отлично подходила для предстоящего марафона. А ему требовалось срочно спустить пар. Грише, судя по ее энтузиазму, это было необходимо никак не меньше.

– Я хочу выпить, – заявила Груша, демонстративно вытирая полотенцем влагу между своих длинных ног.

«Она быстро учится, – отметил Эрвин. – Мне с ней неожиданно повезло».

И в самом деле, если в начале их отношений, она была для него всего лишь «еще одной женщиной», то сейчас он был уже готов к долговременным отношениям, тем более что им еще служить и служить. И дело не только в красивом теле и небезобразной физиономии, у поручика был на редкость подходящий для этого типа отношений характер. С такой девушкой, как она, уже в недалеком будущем можно будет вместе ходить не только в стрип-бары, но и по шлюхам. Эта не только поймет, но и правильно оценит те возможности, которые откроются перед ней в том случае, если они останутся вместе на его условиях.

***

Федор проснулся только к вечеру, так что Эрвин и Груня успели практически все, что было запланировано и даже чуть больше. Впрочем, вскрытие сундуков снова пришлось отложить, так что ночью они поддали еще немного жару, но уже утром взялись за дело на ясную голову, и не отвлекаясь на эротические фантазии. И это было правильно, потому что ведьма зачаровала свое наследство настолько серьёзно, что расплетать ее чары пришлось в четыре руки, да и то замыкались. А ведь на сундуках висели не только замки, но и проклятия трех видов, разрушать которые не умели ни Эрвин, ни Груша. Впрочем, с проклятиями они, в конце концов, справились. Тут ведь как? Глаза боятся, а руки делают, и если в голове достаточно мозгов, и руки растут откуда следует, то остальное, что называется, дело техники. Эрвин припомнил все, чему его учил старик Каратай, но правда в том, что основную работу выполнила Гриша. Ее великолепная интуиция и способность к тонким магическим манипуляциям решили проблему лучше, чем его читерство. В результате они все-таки вскрыли оба сундука и были по-настоящему обескуражены их содержимым. Если говорить именно о ценностях в рублевом эквиваленте, то денег там было немного, но и немало: двенадцать десятикилограммовых слитков золота[12], три десятикилограммовых слитка мифрила, стоивших втрое дороже, чем 12 слитков золота, четыре килограмма драгоценных камней и золотые изделия в ассортименте, от колец и прочих мелких побрякушек с камушками до кубков и братин. Однако самым ценным, во всяком случае, для Эрвина и Аграфены, являлись одиннадцать древних рукописных книг. Сложные чары, наложенные на них, защитили манускрипты от воды и перепадов температуры, и все они сохранились в очень хорошем состоянии. Эрвин после розыгрыша получил пять книг, одна из которых оказалась гримуаром на старославянском языке, и свою долю в «золоте и бриллиантах» – почти пятьдесят тысяч целковых, – разом решив все свои финансовые проблемы, как минимум, на десять лет вперед. Впрочем, получить все и сразу он не смог. Для начала пришлось найти оптового покупателя, потому что никто из них троих не был готов заниматься розничной продажей. Поиску подходящего купца заняли почти два месяца, и все это время сокровища старой ведьмы хранились в подвалах 1-го Ниенского Коммерческого Банка. Банк у них, в конце концов, и выкупил клад по оптовой цене. На этой сделке они потеряли процентов пятнадцать-двадцать от теоретически возможного куша, но зато избавились от головной боли и могли двигаться дальше.