Текст книги "Волк в овчарне (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

«Кровью умоемся с таким-то генералитетом! – качал Эрвин мысленно головой. – Этих идиотов история так ничему и не научила!»

Все так и было. Эрвин достаточно хорошо знал военную историю своего мира. Советских немцы подловили со спущенными штанами 22 июня сорок первого, и в том же году, но уже в декабре, японцы точно так же трахнули американцев. У евреев был 1973 год, у французов и англичан 1940. У всех, кого ни возьми, это случалось с удручающим сходством. Просто Франция и Польша на этом и закончили, а СССР, Израиль и Англия с Америкой с этого начали. Как будет с Гардарики, он, разумеется, не знал, но, судя по всему, планов по захвату Европы у новгородцев не было, а вот у европейцев, – во всяком случае, у некоторых, – были. И касались они как раз Гардарики. Впрочем, умирать за родину, которая ему на самом деле никакая не родина, Эрвин не собирался. Поэтому в свободное от службы время он не только варил зелья, но и готовился к рывку. Если станет совсем хреново, две его не запротоколированные способности наверняка позволят ему уйти зарубеж. Внушать он стал гораздо лучше, чем тогда, когда очнулся в больнице для бедных, а телепортироваться его научил бригадир.

Прыгал Эрвин недалеко, максимум на триста метров и только в пределах прямой видимости, но при побеге это будет настоящий туз в рукаве. Поэтому, едва вернувшись с учений, а они продлились всего три дня, он взял за правило уходить в лес за реку и там тренировать свои прыжки. Место было, разумеется, не самым удобным, деревья закрывали обзор, и далеко было не прыгнуть. Зато без свидетелей, и к тому же Эрвину гораздо важнее было наработать навык «прыжка», чем увеличить его дальность. Его пределом были триста метров, такое ограничение накладывал его Дар. Телепортация, между тем, это всего лишь род колдовства, то есть чистая техника. Вот ее Эрвин и отрабатывал, чтобы в нужный момент не надо было настраиваться, сосредотачиваться, а затем уныло кастовать даже такой короткий прыжок. Старик Каратай говорил, что, если не лениться, то телепортацию можно превратить в навык, и прыгать автоматом, на чистом желании. Вот этот навык Эрвин теперь и нарабатывал. Спешить ему было некуда, служить еще долго, если, конечно, не случится война, но осведомленные люди не ожидали войны раньше, чем через пять-шесть лет. И значит, у него было время хорошенько подготовиться. Вот он и готовился, не забывая, впрочем, о том, что женщины не терпят небреженья, а потому с удвоенным упорством ухаживал за Гришей. Впрочем, ему, как он и предполагал, даже стараться особо не пришлось. Поручик сама запала на молодого сильного мага, и в конечном счете было уже не ясно, кто кого хочет уговорить на койку. Он ее или она его?

«Будем считать, что победила дружба», – решил Эрвин, лежа рядом с утомленной долгим секс-марафоном Грушей Прушаниной.

Девушка, к слову, оказалась именно девушкой, что не помешало ей проявить в постели недюжинную прыть и бойцовский пыл, тянущий никак не меньше, чем на «полковника». Однако, техники у нее, считай, что не было. Другими словами, Гриша ничего толком не умела, кроме как раздвигать ноги, да и то на троечку. Была, правда, предпринята попытка «сочинить» что-то похожее на позу наездницы, но из нее, увы, ничего не вышло. Поэтому Эрвину пришлось взять дело в свои руки в прямом и переносном смысле. Лишив девушку невинности, он первым делом влил в нее пару народных снадобий, чтобы ничего нигде не болело, и только после этого взялся за нее всерьез.

«Первый-то раз» он исполнил с необходимыми для дефлорации нежностью и осторожностью, – «чтобы было не больно, но, чтобы было о чем вспомнить», – но вот второй заход, на котором кстати настаивала сама Гриша, был уже, скажем так, мастер-классом для начинающих. Поставив Грушу в классическую коленно-локтевую позу, он пристроился к ней сверху-сзади и начал марафон в заведомо медленном темпе. Сейчас он наслаждался открывшимся ему великолепным видом, смаковал сам процесс, – его «парню» в поручике было узко и жарко, – и, неторопливо ускоряясь, приучал девушку к тому, что «схватка» может быть долгой, а порою и жесткой. Тут, правда, оказалось, что за волосы Гришу толком не взять, потому что поручик стриглась коротко, «под мальчика». Зато на заключительной «стометровке», когда она и так уже переживала отходняк после нехилого оргазма, он ее немного придушил для полноты ощущений, и Груша умудрилась кончить еще раз. И это была по-настоящему бурная кульминация.

– А мне говорили, что такое может быть только у зрелых женщин, – поделилась поручик первыми впечатлениями.

– Слушай больше всяких дур, еще не такое услышишь! – усмехнулся Эрвин, по опыту знавший, что бывает по-разному. – Выпить хочешь?

– Зависит от того, что у тебя есть.

– Бренди хазарский.

– Ну, тогда, давай! – согласилась Груша. – Только немного.

Эрвин встал с кровати и, не одеваясь, пошел за бутылкой и стаканами.

– Ты извини, – сказал он, возвращаясь к любовнице, – но бокалов у меня нет.

И тут выяснилось, что девушка его не то, чтобы не слышит, но крайне невнимательна к его словам, потому что с каким-то странным выражением лица, – в котором смешались ужас и восхищение и еще тридцать три чувства, – уставилась на его член.

«Ну, да, – сообразил он, мысленно кивнув в подтверждение своих слов, – она же прежде его не видела».

И в самом деле, женщиной Груша стала, лежа на спине и плотно зажмурив глаза, а во время второго захода была развернута к Эрвину задом и видеть его член, соответственно, никак не могла. Зато увидев, была практически ошеломлена.

– Мне сразу показалось, что он большой, – объяснила, приходя в себя, – но я думала, что это мне почудилось по неопытности…

Ну, что тут скажешь? Природа щедро наградила Алёксу Устяжана, и его «парень» даже в расслабленном состоянии был таким же впечатляющим, каким у большинства мужчин бывает только во время эрекции. Эрвин его, конечно, с линейкой не замерял, но полагал, что сейчас член у него где-то сантиметров двенадцать-тринадцать, а в эрегированном состоянии тянет уже на все восемнадцать-двадцать. В прошлой жизни этот орган у Эрвина даже в эрегированном состоянии не был таким большим. Средних размеров был «парнишка», – максимум сантиметров пятнадцать, – что ничуть не мешало Эрвину получать удовольствие от секса и, что немаловажно, доставлять в свою очередь удовольствие своим женщинам. Впрочем, не жаловался тогда, не ропщет и теперь.

– Но тебе же понравилось? – спросил он, хотя знал ответ заранее. Когда не нравится, так не кричат. А подвывала поручик знатно и в первый, и во второй раз.

– Не то слово! – просияла Груша. – Но такой большой! Как он во мне…

– Как поместился? – улыбнулся Эрвин, любуясь девушкой.

Без одежды поручик оказалась даже лучше, чем он думал, рассматривая ее одетую по всей форме. И грудь у нее была большой и упругой. Последнее наверняка было связано с магией. Все-таки маги, как уже успел убедиться, Эрвин были в среднем красивее обычных людей. А Груша Прушанина к тому же происходила из семьи потомственных ведьм. Что-то у них там странное происходило с наследованием Дара. С одной стороны, магические способности примерно одного типа, – хотя и разные по силе, – наблюдались в Роду Прушаниных уже, как минимум, семь поколений подряд, но, с другой стороны, Дар передавался только по женской линии. Причем неважно, был ли супруг магом или нет. Мальчики у них давно уже не рождались, а вот девочки все были, как на подбор, ведьмы и не из слабых. Оттого и создали Прушанины матрилинейный[16] Род.

«А интересно, кстати, – задумался Эрвин, – у меня, в смысле, у Алексы тоже магический Род, или он один такой урод в семье? Надо бы, что ли, навести справки…»

– Ну, что, – сказал он вслух, протягивая девушке граненый стакан с бренди, – отстрелялись или попробуем еще какую-нибудь позу?

– Я за любую движуху кроме голодовки! – улыбнулась в ответ Гриша. – Как мне лечь?

Судя по всему, секс Аграфене понравился, и даже более того, она оказалась настоящей энтузиасткой половых излишеств, так что за следующие три месяца они перепробовали с ней едва ли не всю Камасутру, вернее, ее хазарский аналог, названия которого Эрвин за ненадобностью не помнил. Зато помнил позы, и они, надо сказать, несколько отличались от того индийского учения, которое он «превзошел» в своей первой жизни. А с другой стороны, как пелось в одной советской песне, «не нужен мне берег турецкий, и Африка нам не нужна»[17]. В Европе тоже кое-что умели, взять хотя бы тот же нашумевший альбом I Modi[18], да и в Гардарики, кажется, не отставали от клятого Запада. Помнилось что-то смутное памятью Алексы Устяжана, но как-то без подробностей, что указывало на крайне бедный сексуальный опыт его донора. Впрочем, пустое. Главное, что секс у них с Грушей был и его было много, не говоря уже о разнообразии.

***

Итак, служилось Эрвину совсем неплохо, о чем он и писал своему благодетелю в далекую таёжную заимку. Оклад содержания у него был более, чем приличный, – и это, не считая различных доплат за ранг и прочее все, – условия проживания вполне комфортные, да еще и молодая энергичная любовница в шаговой доступности. Да и сама служба была Эрвину не в тягость. Физподготовка, рукопашка и ножевой бой, – все-таки они спецназ, а не просто так погулять вышли, – стрельба из табельного оружия, изучение матчасти, то есть, той техники, которая стояла на вооружении батальона, ну и магия, разумеется, имея в виду ее теоретическое изучение и практическое применение. Но все это без авралов и фанатизма, что называется, в щадящем темпе. Так что оставалось достаточно времени и на самообразование, и на зельеварение, и на развитие непродекларированных способностей. В этом деле, как выяснилось, упорным трудом и постоянными экспериментами многого можно было добиться, только не ленись. Ну, он и не ленился, а потому постепенно улучшались его ночное зрение и способность влиять на мысли других людей, хотя «телепатия» Эрвина была совсем слабеньким Даром. Гораздо лучше шли дела с нарабатыванием навыков телепортации и электрическими разрядами на кончиках пальцев. Через шесть месяцев упорных тренировок он уже мог так ударить током, что мама не горюй. Во всяком случае, эффект «удара молнией» или «пальца в электрической розетке» выходил у него теперь просто замечательно. Не стояли на месте и его главные, они же официально зарегистрированные способности: пиромантия и гидрокинез[19]. Здесь развитие шло сразу в двух направлениях: сила и точность манипуляций. Огненный шторм – это, считай, супероружие, но настоящий пиромант должен был уметь и сигаретку от пальца прикурить, и воду в чайнике вскипятить. То же и с водой. Ледяная переправа – это, считай, его военно-учетная специальность, но собрать влагу из воздуха, чтобы наполнить опустевшую фляжку, иногда тоже дорогого стоит.

Это была интересная жизнь. Она отличалась от всего того, что знал Эдик Гринев и Эрвин Грин, но она была непохожа и на жизнь в таежной заимке. Эрвин ощущал эту новую жизнь, как переходный период между тем, что было, и тем, чему еще только предстояло возникнуть. Его новое положение открывало многие возможности. Маг его уровня, – и с его головой, разумеется, – мог сделать в Гардарики весьма неплохую карьеру. Во всяком случае, с того места, где он находился сейчас, было рукой подать до звания полковника, а там уже, как с вершины горы, откроются новые дали. Высокие звания, родовитая жена из богатой семьи, политическая карьера… Все дороги были открыты, и даже если ничего из этого не произойдет, – иди знай, как карта ляжет, – стать наемником никогда не поздно. Сильных магов, как он узнал, почитав гардарикские газеты, радушно встречали и в Цинской империи, и в Хазарском каганате. Вот на Запад Европы он, пожалуй, не стал бы делать ставку. Разве что Венецианская республика… Но неплохую карьеру можно было сделать и в полуавтономных американских колониях Гардарики, Франкии или Британии. И это он еще не думал об Африке и о колониях Испании в Южной Америке. Везде имелись свои особые возможности, надо было только вовремя разглядеть выпавший шанс и суметь им воспользоваться. И одну такую возможность в скором времени предоставила ему поручик Аграфена Прушанина.

– Есть дело на миллион золотых рублей, – сказала она ему как-то вечером.

Они сидели в небольшой пивной в старом городе и пили местное темное пиво.

– Так уж и миллион? – прищурился он на девушку, которая буквально расцвела с тех пор, как он начал ее трахать. Видимо, секс – это было то, чего ей не хватало для полного счастья.

– Я серьезно, – ответила ему Груша. – Есть клад, Алекса… На самом деле, это не совсем клад. Это наследство моей двоюродной прабабки. Поверие гласит, что она утопила все свои богатства то ли в озере, то ли в болоте. Просто, потому что не хотела, чтобы «это все» досталось «подлецам и проходимцам». Говорят, там было немало всякого, – так что миллион, скорее всего, не преувеличение, а констатация факта, – но найти ее богатства так и не смогли, хотя, как ты понимаешь, искали со всем рвением. Так вот, я знаю, где оно все лежит, но мне одной с этим не справиться. Место поганое, да еще и проклятое. Одним словом, там опасно и глубоко, и чтобы достать со дна все это добро нужен сильный гидромант. Мне силенок не хватит, а мой брат, вообще, слабосилок, но зато знает те места, как свой огород. И половина местных душегубов ходит у него в друзьях. Правда, вторая половина мечтает его прибить. Так что там, возможно, и пострелять придется. И вот мое предложение: все, что найдем, делим на троих в равных пропорциях. Но это только о золоте и драгоценностях, книги и гримуары делим на двоих.

– Ты же говорила, что у вас рождаются только девочки, – уточнил Эрвин, заметивший в ее рассказе пару нестыковок. – Откуда тогда, брат?

– Двоюродный, – поправилась Гриша. – Сын сестры моего отца. Старше меня на десять лет. Отпетый авантюрист, но своих не сдает и не кидает. В общем, порядочный.

«Порядочный авантюрист? Это как? – задумался Эрвин, вообще-то знававший в прошлом такую породу людей. – Водит дружбу с душегубами… Это как раз хорошо. Такие люди нам нужны».

– Если никто не знает, где сокровище, откуда знаешь ты? – спросил он вслух.

– Она мне перед смертью книжку подарила, – поручик смочила горло пивом и взглянула Эрвину прямо в глаза. – Просто, чтобы ты понял, Алеша. Она умерла, когда мне было три года. А книжку подарила за месяц до смерти. У меня как раз день рождения был. Вообще-то, дурная идея. Я тогда все равно читать не умела, а тут «Очерки гидрологических исследований в Гардарики». Какого хуя? Но книга с дарственной. Родители не посмели выбросить, и она так и стояла на полке вместе с другими никому не нужными книгами. У нас есть такая полка. Иногда кто-нибудь дарит какую-нибудь срань господню, или кто-то из семьи что такое сдуру купил. Бывает.

– Но в результате ты в нее заглянула? – направил Эрвин мысль девушки в правильное русло.

– Да, – кивнула она. – Сразу после окончания училища. Я тогда домой на две недели…

– И? – поторопил ее он.

– Знаешь, как карты иголкой кропят? – вопросом на вопрос ответила Груша.

– Представляю.

Впрочем, сам он никогда до такой низости не опускался, но у других видел.

– Мухлеж, – добавил, чтобы закрыть тему.

– Ну, моя прабабка так и поступила, – усмехнулась поручик Прушанина. – Иголочкой пометила некоторые слова, буквы и цифры, точки на координатных сетках и еще всякое. Хитро сделано. Ты же понимаешь, что один или два прокола на странице довольно толстой книги совершенно незаметны, и магии в них нет. Я случайно заметила, но, когда стала искать целенаправленно, то нашла короткое сообщение, типа завещания, и с картами разобралась. Клад существует, но спрятан очень хитро. Так что, Лекса, войдешь в долю?

В принципе, отчего бы не попробовать. Риск, конечно, немалый, – тут и к гадалке не ходи, – но и барыш ожидается не хилый.

– Договорились, – озвучил Эрвин свое согласие.

Деньги ему явно не помешают, да и попреключаться неожиданно захотелось, а то ведь скукота. Армия мирного времени – это сплошная рутина. Не то, чтобы он жаловался, – все-таки не война и риска никакого, – но, с другой стороны, природу не пересилишь. А характер у Эрвина был тот еще. Всю жизнь его на «подвиги» тянуло. Так что, да, согласился. Куда б он делся!

– Когда? – спросил, чтобы уточнить сроки.

– Во время отпуска? – предложила Груша.

Им всем был положен отпуск, как и немалые отпускные. Все-таки штурм-мейстеры, элита элит. И отпуск этот должен был начаться ото-то: буквально через две недели. Впрочем, он понимал, что это не совпадение. Просто Гриша придерживала «горячее» предложение, что называется, до последнего дня. Умная девушка, расчетливая и хитрожопая.

«И кстати о жопе, – сообразил вдруг Эрвин. – Пора, наверное, отыметь ее в зад. Уж больно он у нее хорош!»

[1] Устье реки Ижора (при впадении ее в Неву) достигает 60 метров, максимальная глубина до 4 метров. В этом мире она чуть полноводнее и несколько шире, но это неточно.

[2] Здесь, как и в РИ капитан – старшее звание по сравнению со званием «штабс-капитан» и соответствует современному званию майора.

[3] Обер-офицерский чин – это категория младших офицерских званий в дореволюционной русской армии (до 1917 года), включавшая чины от прапорщика (корнета) до капитана (ротмистра, есаула) включительно, соответствовавшие 14-му – 9-му классам Табели о рангах, с обращением «Ваше благородие».

[4] Револьвер системы Нагана образца 1895 года (7,62-мм револьвер Нагана обр. 1895 г.) – семизарядный револьвер, разработанный и производившийся бельгийскими промышленниками братьями Наганами для Российской империи, состоявший на вооружении и выпускавшийся в ряде стран в конце XIX – середине XX века.

В этой реальности Гардарики тоже закупала когда-то эти револьверы, и они официально все еще не сняты с вооружения.

[5] На самом деле, Colt Trooper – американский шестизарядный револьвер двойного действия, производившийся компанией Colt’s Manufacturing Company в 1953—1985 годах.

[6] Апотропей – магический предмет или действие, отводящие зло.

Апотропеическая или апотропическая (греч. – «отводящее порчу»), также отгонная магия – магический ритуал, предназначенный для оберегания от зла (порчи, сглаза). Может создаваться с использованием обрядовых церемоний, заклинаний и заговоров (например, постукиванием трижды по дереву), либо просто путём ношения на теле, а также подвешивания внутри жилища оберега (апотропей) и талисмана – предмета, приносящего удачу.

[7] Панты – рога оленей в период их ежегодного роста, имеют трубчатую неороговевшую структуру, наполнены кровью, покрыты тонкой бархатистой кожей с короткой мягкой шерстью. В восточных традиционных системах врачевания (Китай, Корея) панты широко используются для сохранения силы и молодости, они находятся на самой вершине применяемых снадобий и сравнимы только с женьшенем.

[8] ЗСУ-23-4 «Шилка» – советская автоматическая зенитная самоходная установка разработки: 4 × 23-мм автоматических пушки.

[9] Линименты – лекарственная форма, предназначенная только для наружного применения (чаще путём втирания); представляет собой жидкую мазь или смесь различных раздражающих веществ с маслами, масел с растворами щелочей, мыльно-водными или мыльно-спиртовыми растворам.

[10] Жидкий пластырь – это современное средство (обычно спрей или раствор) на основе полимеров, которое при нанесении на кожу образует прозрачную, эластичную и водонепроницаемую «дышащую» пленку. Он быстро заживляет мелкие порезы, ссадины, ожоги и мозоли, дезинфицируя их и защищая от бактерий, влаги и грязи.

[11]«Чифтен» (англ. Chieftain – «вождь») – основной боевой танк Великобритании, состоявший на вооружении армии Соединённого Королевства в 60-х и 70-х годах XX века.

[12] M109 (англ. 155mm Self-Propelled Howitzer M109) – американская самоходная артиллерийская установка класса самоходных гаубиц.

[13] «Ахзарит» (ивр. «жестокая») – израильский тяжёлый гусеничный бронетранспортёр на базе трофейных танков Т-54 и Т-55, захваченных у арабских стран.

[14] Семаргл (Симаргл) – один из наиболее загадочных богов в славянской мифологии, почитаемый как Огнебог.

[15] Dungeons & Dragons (D&D, DnD; Подземелья и драконы) – настольная ролевая игра в жанре фэнтези, разработанная Гэри Гайгэксом и Дэйвом Арнесоном. Впервые издана в 1974 году компанией «Tactical Studies Rules, Inc.» (TSR).

[16] Материнский род (матрилинейный род) – это форма социальной организации первобытного общества, где родство, наследование имущества, прав и фамилии ведется исключительно по женской линии. В таких общинах дети принадлежат к роду матери, а муж часто переходит жить в семью жены.

[17] Несколько переделанная (нам, а не мне) знаменитая строчка из советской песни «Летят перелетные птицы» (1948 г.), написанной поэтом Михаилом Исаковским и композитором Матвеем Блантером.

[18] Весной 1525 года крупнейший гравер Рима Маркантонио Раймонди издал серию гравюр, состоявшую, предположительно, из 16 листов, которую он создал по рисункам римского же художника Джулио Романо, ученика и правой руки Рафаэля.

Цикл этих гравюр получил название I Modi, то есть «Способы», или еще можно перевести как «Любовные позиции». Гравюры представляли пары, мужчин и женщин, предающихся любви. Знаем мы об этом цикле лишь понаслышке, поскольку его оригинальный тираж не сохранился.

[19] Гидрокинез – это способность мысленно контролировать, создавать и манипулировать водой, а также другими жидкостями. Это суперсила, позволяющая изменять форму воды, ее агрегатное состояние (пар, лед), а также управлять потоками, создавать конструкции и генерировать молекулы воды.