Текст книги "Волк в овчарне (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Тише, тише! – в успокаивающем жесте поднял он перед собой руки, и чуть-чуть нажал на присутствующих своей магией, но не той, которой пользовались здешние волшебники, а той, которой оперировал, бросая огонь или вымораживая влагу в лед на настоящей войне. Кстати, в купе сразу же чуть похолодало, и видно неспроста.

– Рон! – продолжил он, дав почувствовать всем присутствующим, «кто в доме хозяин». – Тебя же зовут Рон?

– Д-да… – потерял настрой Уизли.

– Так вот Рон, ты только что оскорбил мою подругу. Полагаю, что ты плохо воспитан, но проблема в том, что тебе дома не объяснили, какими могут быть последствия твоих необдуманных действий.

– Ты о чем, вообще? – вылупился на него мелкий провокатор.

– Я могу тебя избить, – пожал плечами Эрвин. – Парень ты хилый и драться наверняка не умеешь, а я в своем праве. Ты оскорбил мою подругу. Но ты же чистокровный… Я видел фамилию Уизли в реестре старых чистокровных родов, а значит я могу вызвать тебя на дуэль. На шпагах или магическую, и что-то мне подсказывает, что ни фехтовать, ни колдовать ты пока не умеешь, и, значит, будешь полностью в моей власти.

– Дуэль – это варварство! – вмешалась возмущенная Грейнджер, а вот Поттер, кажется, над его словами задумался. – Не бойся, Рон, никто ему не разрешит вызвать тебя на дуэль. Мы не в средневековье живем!

– Ошибаешься, Гермиона, – улыбнулся Эрвин девочке. – Волшебники и ведьмы живут не в твоем мире, где феминизм, равенство перед законом и демократия. Мир магии другой. И был бы Рон маглорожденным, он действительно мог бы отказаться, но он чистокровный. Откажется, и с их семьей даже здороваться перестанут. А у него братья и сестра. Сестру труса не возьмут замуж… Понимаешь? И все только потому, что он оскорбил девочку, у которой есть серьезно настроенный друг. Я на первый раз готов его простить, но только на первый раз. Еще раз откроешь рот на Беллу, и я тебя так отделаю, что родная мать не узнает. Ты меня понял?

Все эти подробности Эрвин узнал, всего лишь ознакомившись с уставом Хогвартса. И сейчас был удивлен, что, судя по всему, ни Рон, ни Гарри ничего этого не знали.

– Я хотел бы услышать внятный ответ и слова извинения, – еще больше нажал он на Уизли своей аурой, а температура воздуха в купе опустилась еще на пару-другую градусов.

– Понял, – хмуро буркнул рыжий. – Извини!

– Не совсем то, что можно ожидать от воспитанного человека, но будем считать, что взаимопонимание достигнуто.

На самом деле, на этом стоило бы завершить знакомство и уйти, но, взглянув, на Мальчика-Который-Выжил, Эрвин окончательно понял, что дело нечисто. Как-то не вязался рассказ, читаный в книге «Взлет и падение темных искусств», с тем, что он видел перед собой. И это, как ни странно, задело его за живое. Хотя, спрашивается, с чего бы вдруг? Альтруист, понимаешь, выискался.

– Поттер! – окликнул он паренька. – Только без обид, но почему ты в одежде с чужого плеча и в сломанных очках?

Поттер смутился. Видно, понимал, что выглядит не очень. Но делать нечего: вопрос задан, надо отвечать.

– У меня другой одежды нет, – сказал он.

– А купить? Я читал, Поттеры богатая семья. – На самом деле, не читал. Это ему бабушка рассказала про всех, кто поступает нынче в Хогвартс или уже там учится.

– Это да, – замялся Мальчик-Который-Выжил. – У меня в сейфе есть деньги, но Хагрид сказал много не брать.

– Кто этот Хагрид, он твой опекун? – не понял Эрвин подоплеки вопроса.

– Нет, он лесничий в Хогвартсе…

– Ничего не понимаю, – искренно изумился Эрвин. – Ты сказал, лесничий?

– Он еще хранитель ключей, – попробовал Поттер заступиться за неизвестного Эрвину Хагрида.

– То есть, он слуга, – кивнул Эрвин. – Поттер, ты себя-то слышишь? Плебей указывает тебе лорду-наследнику одного из древнейших в Англии родов, сколько ты можешь взять золота из собственного сейфа? А что же твой опекун? Ты же, как и я, сирота, значит должен быть опекун.

– Я живу с тетей, сестрой матери…

– То есть, ты живешь с маглами? – В книге говорилось, что мать Поттера единственная волшебница в семье.

– Ну, да, – пожал плечами мальчик.

– Но магла не может быть опекуном волшебника, это нонсенс! – Сказать, что Эрвин был удивлен, значит ничего не сказать.

– Ну, не знаю, – растерялся Поттер.

– То есть, ты не знаешь, кто твой настоящий опекун, я правильно понял? – решил уточнить Эрвин, которому чем дальше, тем больше не нравилась эта история.

– А ты уверен, что у меня должен быть магический опекун? – озадачился его собеседник, который, судя по всему, ничего о своих правах не знал.

– Послушай, Поттер, – Эрвин не знал, что и думать, но кто-то явно играл с парнишкой в грязные игры, – ты рос с маглами, но про магию-то ты знал?

Это была интуитивная догадка, и Эрвин не ошибся.

– Не знал, – поежился Мальчика-Который-Выжил. – Узнал только тогда, когда Хагрид пришел с письмом… Ну, он мне и рассказал, что я волшебник. И про магию, и про мою семью…

В купе стало тихо. То есть, затихли все присутствующие еще раньше, потому что все, что говорил Поттер, ни у кого, даже у маглорожденной Грейнджер, не укладывалось в голове. Однако сейчас это стало особенно заметно. Кажется, что даже колеса перестали стучать на рельсовых стыках.

– Вот, что Поттер, – сказал Эрвин, нарушая повисшую в купе тишину, – ты рос с маглами, и этого не знаешь. Но у магов есть законы. Маг сирота не может не иметь опекуна. Правильный опекун действительно не даст ребенку дотронутся до наследства и сам оплатит покупки и даст денег на карманные расходы. Похоже, твой опекун или нищий или жадный, раз он тебя не посещал, а он, я думаю, не посещал, раз вы не знакомы, и похоже, он не оплачивал твое проживание у маглов. Послать к тебе третье лицо, опекун может только, если болен или имеется другая веская причина, но тот, кого он пошлет, должен о тебе позаботиться, даже если из твоих собственных средств. Этот Хагрид должен был не ограничивать тебя в тратах, а напротив объяснить, что лорд-наследник не может ходить в обносках и носить сломанные очки. Он обязан был пройти с тобой по лавкам и купить тебе все, что требуется.

– Ну, мы же купили, – попробовал возразить Поттер, но прозвучало это как-то неубедительно. – Палочку, перья, ингредиенты и котел… Сундук еще… И он подарил мне сову!

– Поттер, а кому ты будешь посылать письма? – неожиданно отмерла Белла. – Зачем тебе сова, если тебе некому писать?

– Молчи, Блэк! – опять возник Уизли. – Это не твое дело!

– Ошибаешься, Уизли! – решительно остановила его Белла. – Это мое дело, потому что Поттер мой кузен. С Драко он тоже в родстве. А вот ты ему практически никто. Уизли с Поттерами лет триста уже не пересекались.

– В общем, так, Поттер, – решил подвести черту Эрвин. – Бог с ним с твоим опекуном. Думаю, он очень нехороший человек, а возможно, что и хуже, чем нехороший. Но я о другом. Приедем в Хогвартс обратимся к декану твоего факультета за разрешением, посетим в сопровождении кого-то из взрослых Гринготс… Можно попросить мою бабушку или бабушку Беллы…

– Или мою маму, – встрял Драко.

– Возьмешь деньги, пройдешься по лавкам…

– У меня нет ключа от сейфа.

– То есть, как это нет? – снова, в который уже раз опешил Эрвин. – Это же твой сейф, Поттер! Твой личный сейф, и ключ от него должен быть у тебя. Это, вообще, не обсуждается!

– Хагрид сказал…

– Можешь не продолжать, – махнул рукой Эрвин. – Просто пойми. Он не имел права отнимать у тебя ключ от твоего собственного сейфа, и опекун не имеет такого права… Ну, да ладно! Сделаем так. Тебе одиннадцать лет, через шесть лет ты станешь совершеннолетним…

– А разве не в восемнадцать? – сделала удивленные глаза Грейнджер.

– Это у маглов в восемнадцать, а у нас в семнадцать, – объяснил Эрвин. – Тебе надо продержаться всего шесть лет, Поттер. Если не роскошествовать, тебе нужно где-то пятьсот галеонов в год, то есть, всего три тысячи. Я тебе их ссужу. Станешь лордом, вернешь. Без процентов, разумеется.

– Мне Хагрид разрешил взять всего сто, сказал больше не надо… – Сказано было шепотом, но это был крик души, и Эрвин его понял.

– Сделаем все по правилам, – продолжил он, покачав мысленно головой. – Когда распределимся, можно будет попросить твоего декана подтвердить наш договор, чтобы не было сомнений. Беспроцентная ссуда до твоего совершеннолетия и вступления в наследство. Потом договоримся, чтобы тебя отпустили за покупками. Одеться нужно, очки новые купить, целителю нормальному показаться…

– Зачем к целителю?

– Поттер, ты, вообще, головой думать умеешь? – возмутился Эрвин. – Без обид, но ты слишком мелкий для своего возраста, зрение у тебя плохое, да и выглядишь ты как-то болезненно. Может быть, надо пить какие-то зелья или соблюдать какую-нибудь особую диету. И еще Поттер, я слышал с чего началась ссора. Драко, может быть, сформулировал свое предложение не очень корректно, но в чем-то он прав. Я так понимаю, Рон, хоть и чистокровный, ничего про мир магии толком не знает и рассказать тебе не может. Тем более, что он не наследник, а младший сын в многодетной семье. А вот ты как раз наследник. Последний в роду, Поттер, между прочим, и это накладывает на тебя определенные обязательства, знаешь ли. Хочешь, я тебе буду объяснять, хочешь Драко…

– Я тоже могу, – неожиданно предложила Беллатрикс.

– Видишь, Бэлла тоже готова помочь. Тебе, Поттер, надо понять свои права и обязанности, свое место в мире, узнать свое прошлое, не говоря уже о родне. У тебя в мире магов есть кузен и кузина, и на седьмом курсе учится еще одна. Зовут Нимфадорой. Нимфадора Тонкс такая же твоя кузина, как Белла. Лонгботтом тебе тоже родня, пусть и дальняя. Ты не один, Поттер. А для того, чтобы разобраться в правилах и законах существуют книги… Но это отдельный разговор. И пойми уже, таким, как Хагрид или Рон, доверять нельзя, они сами ничего толком не знают и ничего не могут ни объяснить, ни посоветовать, а вот Драко или Белла могут.

[1] Фильм «Девять с половиной недель» (англ. Nine ½ Weeks) вышел в прокат14 февраля 1986 года.

[2] Автор не знает, сколько стоила в Лондоне проститутка чуть выше средней руки в 1991 году.

Глава 8

Глава 8

Распределение проводилось в алфавитном порядке, и Блэк, соответственно, надела шляпу перед Бойдом, и та ожидаемо отправила ее на Слизерин. После этого у Эрвина уже не было иного выхода, как пойти вслед за девочкой, но, к его удивлению, шляпа уперлась и ни в какую не желала распределять его на Змеиный факультет. Он бодался с этой «одушевленной» ветошью долгих три минуты, но в результате был все-таки отправлен на Гриффиндор.

«Зря ты это, – сказал он шляпе мысленно, – наступит день, и я с огромным удовольствием сожгу тебя дотла!»

Удивительно, но шляпа ему поверила и прониклась. Он уже снял ее с головы, бросил брезгливо на табурет и неторопливо шел к столу Львиного факультета, когда она заверещала, как резаная.

– Нет, нет! – вопила шляпа. – Извините меня, лорд Бойд! Простите меня великодушно! Я ошиблась! Ошиблась! Слизерин! Я направляю вас на Слизерин!

Но было уже поздно. Директор, на которого оглянулся Эрвин, предполагая, что тот разрешит ему отправиться на Слизерин, отказался менять первое решение древнего артефакта. Трудно сказать, понял ли он подоплеку событий, но у Эрвина создалось впечатление, что Дамблдор был просто рад поглумиться над очередным чистокровным «аристократишкой». Ничего личного, как говорится, всего лишь классовая ненависть, как она есть.

«Ну, ну, пидоры! – думал Эрвин, рассматривая преподавательский стол. – Развлекайтесь пока. Посмотрим, как вам понравится, когда глумиться над вами, болезные, начну я».

Он был зол на директора и эту его шляпу Основателей, и на весь этот средневековый паноптикум со странными нравами и не менее странными людьми, одетыми, как клоуны в цирке. И, не отличаясь особым хладнокровием, мог сорваться в любой момент, был бы повод. И повод нашелся. Возможность выплеснуть на кого-нибудь свой гнев представилась Эрвину практически сразу, как только на столе появилась еда.

– Уизли! – обратился он к рыжему мальчику, сидевшему вместе с Грейнджер как раз напротив него. – Я понимаю, что тебя дома не кормят. Сочувствую тебе от всей души, но прошу не портить мне и мисс Грейнджер аппетит. Кушай, пожалуйста, аккуратно. Еда от тебя никуда не убежит!

Еще в поезде у него возникло стойкое неприятие этого ребенка. Рон Уизли не вызывал у Эрвина ничего, кроме раздражения, к которому сейчас прибавилась брезгливость, – тот не ел, а буквально жрал, не соблюдая ни этикета, ни простых норм приличия, – и все это на фоне острого недовольства решением директора. В результате Эрвин обрушил свой гнев, в общем-то, на случайную жертву.Понятное дело, возник скандал. Оскорбленный Рон пошел красными пятнами и теперь что-то гневно орал, но разобрать его инвективы[1] было невозможно, так как он кричал с до отказа набитым курятиной ртом. Впрочем, бог бы с ней с разборчивостью речи, но в Эрвина и Поттера полетели брызги, слюни и куски не пережеванной курицы. Эрвину это, понятное дело, не понравилось, кому хочется быть забрызганным объедками и чужой слюной, и, выхватив палочку, он поставил кинетический щит с отражающим эффектом. Слабенький, маленький, но вполне работоспособный щит, и теперь все, что вылетало изо рта Уизли, полетело обратно в него. Заодно, прикрывшись одним колдовством, Эрвин втихую совершил другое, выплеснув в лицо рыжему идиоту содержимое своего кубка. Обвинить его в этом никто бы не смог, все видели, что палочкой он держал щит, а кубка даже не касался.

Трудно сказать, поверила ли в это профессор Макганагал – декан их факультета, но она отчего-то не вмешалась, не остановила Рона и не мешала Эрвину творить свой самосуд. Стояла в стороне и наблюдала за развитием событий. Вмешалась она лишь тогда, когда за брата вступились близнецы Уизли, старшие братья Рона, учившиеся на третьем курсе. Они попытались побить Эрвина, и он получил чудесную возможность поколотить их обоих. Драться они не умели, в росте он им не уступал, но зато был куда сильнее, не говоря уже о технике боя. Но даже после этого декан вмешалась лишь тогда, когда оба брата-акробата уже лежали на каменном полу. Со сломанными носами и ущемленным самолюбием. Однако ему она и слова не сказала, и это вначале его сильно удивило, а потом он вспомнил, что они с ней, в общем-то, родня. Не близкая, но все-таки родня. Бойды – большой клан со множеством ветвей, но волшебных семей в нем только две: графы Арран и лэрды[2] Макганагал.

«Надо же, как тесен мир! – восхитился Эрвин превратностям судьбы. – Впрочем, я кажется, поддался своей детской импульсивности. Все-таки физиология в большой мере определяет психологию!»

Был он когда-то мужчиной средних лет с большим и, большей частью, кровавым жизненным опытом. Был юным идиотом, а теперь вот стал подростком. И, вроде бы, всегда и везде оставался одним и тем же человеком, ан нет. Нынешний он ни на того брутального мужика, ни на того ушлого Алёксу похож не был. Одним словом, пацан: гормоны в крови и дурь в жопе. Зачем, спрашивается, связался с рыжими в первый же день? Не было для этого веской причины, но сделанного не воротишь. Уже подставился. А Макганагал его по-хорошему удивила, и не только тем, что позволила разобраться с двумя дураками. Когда новички прибыли в башню Гриффиндора, выяснилось, что спальня здесь для всех мальчиков-первокурсников одна, а их, к слову сказать, набралось шесть человек. Однако декан, и глазом не моргнув, объявила, что поскольку шесть человек в комнате – это явный перебор, а Эрвин к тому же действующий лорд-наследник, его поселят отдельно от остальных.

«Отдельно – это хорошо, – порадовался Эрвин, которого еще в прошлой жизни задолбало спать в больших дортуарах, но тут же понял, что вот он момент истины. – Я буду дураком, если не воспользуюсь такой возможностью!»

Решение пришло мгновенно, но позже он разобрал всю ситуацию, что называется, на составные части и пришел к выводу, что все сделал правильно, потому что репутацию не купишь, и вложения на перспективу обычно себя оправдывают.

– Профессор, – обратился он к Макганагал, зная, что их подслушивают не только первокурсники, но и ученики старших классов – а можно, чтобы со мной поселился Поттер? Он, в принципе, ведь тоже наследник, только кольцо ему взять не дали. Не знаю, кто у него опекун, но этот человек нарушил уже все законы божеские и человеческие.

Интересна была реакция декана. Сначала она явно обрадовалась его предложению поселить Поттера вместе с ним, у нее даже глаза засеяли. А вот его филиппика[3] в адрес неизвестного Поттеровского опекуна ее явно сильно расстроила. И огорчение декана явно не было связано с незавидной участью Гарри Поттера, оно было вызвано чем-то другим. Возможно, дело было в характеристике, которую Эрвин дал «неизвестному благодетелю» Мальчика-Который-Выжил. Похоже, она лично знала этого человека, но было не совсем понятно, что именно испортило ей настроение: то ли то, что знакомый ей человек оказался негодяем, то ли то, что про него так плохо говорят. Однако с предложением Эрвина она согласилась и даже поблагодарила его за заботу о практически незнакомом ему мальчике. И тогда Эрвин решил ковать железо пока горячо, и попросил ее быть свидетелем заключения между ними контракта и помочь затем Поттеру попасть на Косую аллею, чтобы докупить там все необходимое.

Макганагал его сначала не поняла. Что за контракт такой, какие покупки? Пришлось обратить ее внимание на внешний вид Мальчика-Который-Выжил и рассказать о ключе от сейфа, Хагриде и прочем всем, включая сову, которая на хрен не сдалась мальчику, живущему с маглами.

– Ему же некому писать! – закончил он свой рассказ.

– Ну, может быть, потом появится… – попыталась декан найти рациональное объяснение Хагридовой глупости.

– Профессор, – возразил Эрвин, – когда Поттер находится у маглов, он ни отправлять, ни получать письма совиной почтой не может. Это станет прямым нарушением Статута о Секретности. А когда он в замке, то всегда сможет, если вдруг возникнет такая надобность, воспользоваться совой Беллатрикс, Драко или моей. В конце концов, как я понял, в школе есть свои совы. Но опять-таки, кому ему писать? Он до нашей встречи даже не знал, что у него полно родни по отцовской линии.

Рассказ Эрвина и его рассуждения о совиной почте и о родственниках Поттера декану явно не понравились, но, учитывая ситуацию, она не имела возможности что-либо возразить Эрвину и поэтому предложила отложить этот разговор назавтра.

– Извините, профессор, – не уступил Эрвин, – но Мальчик-Который-Выжил не может ходить по Хогвартсу в отрепье, как какой-нибудь беспризорник. Он не бомж, а наследник древнего рода.

– Хорошо, мистер Бойд, – тяжело вздохнула немолодая женщина, выслушав его доводы, – обещаю вам, что завтра к вечеру у мистера Поттера будут и деньги, и ключ от его сейфа, и вся необходимая ему одежда.

– Верю вашему слову, профессор! – вежливо поклонился Эрвин, и на этом их разговор закончился, но зато состоялся другой.

– Спасибо, Бойд, – поблагодарил его Поттер, когда они остались в своей новой спальне вдвоем.

– Обращайся! – ухмыльнулся Эрвин.

– Как думаешь, профессор знает, кто мой опекун? – Это был крайне неприятный вопрос, потому что, во-первых, Эрвин понял уже, что она это знает, а во-вторых, у него появилось предположение по поводу личности этого анонима, и это предположение ему совсем не нравилось.

– Может быть, да, а может быть, нет, – пожал он плечами. – Мой совет, Поттер. Оставь этот вопрос пока в стороне. Черт его знает твоего опекуна, кто он такой и что он из себя представляет. Просто иногда не стоит ворошить улей. У тебя теперь все будет в порядке. Я с тобой, Белла и Драко признали свое с тобой родство, они тебя тоже не оставят. Ты больше не один, Поттер, и мы не маглы. Не пропадешь!

***

Первый учебный день ничем Эрвина не удивил, но и не разочаровал. Трансфигурация оказалась все-таки в большей мере наукой, чем искусством, но теории их не учили, предлагая использовать готовые формулы и шаблоны расчетов. Чем-то это напоминало обучение в офицерском училище, но там хотя бы было понятно почему. Офицерам от сохи много знать не следует, а то изобретут что-нибудь эдакое, что потом никому мало не покажется. Неприятно, конечно, но хотя бы ясна логика. Почему теории не обучали в Хогвартсе, понять было куда сложнее. Здесь же, вроде бы, не парии учатся, а элита магической Англии. Соль земли английской… Ну да бог с ними и их заморочками, нет так нет. Не он здесь распоряжается, не ему и решать. А теорию он и сам вполне может превзойти, и книги ему в помощь.

Единственным приятным моментом на сдвоенной трансфигурации было то, что Гриффиндор с какого-то перепуга занимался вместе со Слизерином, и Эрвин смог сесть вместе с Беллой. Она ему, кажется, тоже обрадовалась, но нормально поговорить во время урока не получилось. Профессор Макганагал оказалась строгим учителем и не давала разговаривать на своих уроках. А на перемене Блэк сразу же утащили ее новые приятельницы Паркинсон, Булстроуд и Гринграсс. Впрочем, было очевидно, что дело не в дружбе, а в «политике партии». Девочки не столько хотели водиться с опасной Беллой Блэк, сколько демонстрировали единство змеиного факультета. Хорошо хоть оставили без комментариев то, что за партой с ней сидел не слизеринец. В отличие от них, на Гриффиндоре никакого единства не было и в помине, а вот нелестные замечания в адрес Эрвина имели место быть. Отличился затаивший на него обиду Рон Уизли и примкнувшие к нему Дин Томас и Симус Финниган. Лонгботтом в этом не участвовал, но смотрел на Эрвина с отчетливо выраженным неодобрением, девочки-гриффиндорки заняли наблюдательную позицию, а Поттер попытался всех помирить, но, разумеется, сделать ничего не смог, только сам попал под раздачу.

– Оставь! – сказал ему Эрвин. – Это не лечится!

Поттер, который не знал, что ему делать, примолк, но попыток всех помирить не оставлял. Чувство справедливости в нем было развито сверх всякой меры, и Эрвин заподозрил, что все дело в том, что в своей короткой жизни Мальчик-Который-Выжил слишком часто сталкивался с несправедливостью.

После Трансфигурации были Чары с Рейвенкло, так что сидел Эрвин с Поттером, определив этим порядок рассадки на все остальное время. Если занятие проходит со Слизерином, он сидит с Блэк, а на всех остальных уроках и за столом в Большом зале с Поттером, который, как ни странно, весь урок крутился, словно у него шило в одном месте. Слушал преподавателя рассеянно и не слишком хорошо справлялся с заданиями. Если же говорить о самих Чарах, то профессор Флитвик Эрвину понравился, но следовало отметить, что теории их не стали обучать и здесь. А сами задания точно так же, как и у Макганагал, были для Эрвина слишком простыми, чтобы требовать от него хотя бы малейшего усилия. Превратить спичку в иголку у него получилось обоими способами, – и трансфигуративным, и тем, которым владел Алексей Устюжанин, – но демонстрировать этот второй способ профессору и ученикам он не стал. Туз в рукаве никому еще в жизни не помешал. Тоже случилось и на чарах. Поднять перышко в воздух удалось и с палочкой, и без нее. И это, кажется, заметила сидевшая позади них с Поттером Грейнджер. И разумеется, не удержалась, чтобы не задать вопрос, как это возможно, но Эрвин на первый раз отшутился, сказав, что это был всего лишь фокус, а не беспалочковая магия.

Третьей парой у них была травология, и это оказалось неожиданно интересно, поскольку здесь было много растений, о которых Эрвин даже не слышал и, тем более, не читал в своем прежнем мире. В мире Алёксы Устяжана, разумеется, тоже росли волшебные цветы, травы и деревья с кустами. Однако, по большей части, это были обычные растения, подвергшиеся случайному или целенаправленному воздействию магии. В Местах Силы, например, вокруг озера Светлояр, на дно которого по легенде опустился город Китеж, росли по-настоящему волшебные цветы, кусты и деревья. Но можно было добиться подобного эффекта и вне районов с повышенным магическим фоном. Маги, обладавшие талантом Садовников, могли вырастить нечто волшебное и нужное для зельеварения или алхимических превращений из простой петрушки, репчатого лука, моркови или крыжовника. Но здесь, в этом мире, такого отчего-то никто не делал, зато было полно изначально магических растений, не имеющих аналогов в обычной флоре. Впрочем, с фауной дела обстояли ничуть не лучше. Так что Эрвину было что изучать, да и стоило как-нибудь попробовать втихую реализовать свой особый Дар Садовника. Вырастить, например, волшебную малину, которая резко повышает либидо. В особенности, между прочим, у женщин. Загоревшись этой идеей, он даже спросил у профессора Стебель, не растет ли где-нибудь поблизости лесная или домашняя малина. Оказалось, что растёт, но только дикая, и довольно большой малинник находится прямо в подлеске Запретного леса.

– Есть еще небольшой малинник на берегу Черного озера, – вспомнила декан Пуффендуя, указав направление рукой.

«Значит, будет чем угостить Беллу!» – усмехнулся мысленно Эрвин, но, разумеется, вслух никому ничего не сказал.

Потом был обед. Кормили в Хогвартсе неплохо. Не слишком разнообразно и достаточно просто, но зато обильно, сытно и вкусно. Однако Эрвин заметил, что, если белков, жиров и углеводов им давали достаточно, то вот витаминов, что на ужине с завтраком, что на обеде, явно недоставало. Слишком мало свежих овощей и фруктов, если не считать конечно тыквенный сок. Так что, он сделал себе мысленную заметку сварить при первой возможности витаминное зелье, а пока суд да дело придется обходиться купленными с запасом магловскими витаминами.

Второй момент, о котором он задумался, был на самом деле вопросом: позволяет ли регламент школы пересаживаться с одного стола за другой? В уставе он, вроде бы, ничего подобного не видел, но мог и пропустить, не считая этот момент важным. Сейчас же, все изменилось самым решительным образом, и он был бы не прочь пересесть к Беллатрикс, пусть даже не на постоянной основе, а хотя бы изредка. Было очевидно, что девочка ему нравится, и он, похоже, ей тоже приглянулся, однако, кроме как подержаться за ручку, в их нежном возрасте вряд ли что получится. Девочка еще маленькая, и его слишком решительных действий, скорее всего, не поймет и не примет.

«Не напугать бы ненароком…»

После обеда уроков не было, и они с Поттером засели в комнате, чтобы не пропустить Макганагал, которая обещала решить все Поттеровские проблемы, но ее все не было, и они по инициативе Эрвина взялись за домашние задания. Сам Поттер, судя по всему, делать бы их так сразу не стал. Было очевидно, что он не привык к серьезной систематической учебе, и кроме того, в магии его, как и любого другого ребенка, привлекала сама магия. Махать палочкой и творить колдовство было трудно, но интересно, а вот заниматься теорией, наоборот, скучно. Однако за компанию он тоже начал писать эссе по трансфигурации. Так прошел час, другой, и неожиданно все домашние задания кончились, но декан к Поттеру так и не пришла. Взглянув на часы, – было уже пять с четвертью, – Эрвин решил, что она и не придет.

«Обманула или возникли какие-то внешние причины?»

Если опекуном Мальчика-Который-Выжил, и в самом деле, как уже предположил Эрвин, являлся директор Дамблдор, то старик мог помешать Макганагал исполнить ее обещание. Однако в этом случае, Поттеру следовало ожидать вызова к директору, который будет вынужден оправдываться и объяснять Гарри, как же так вышло, что он отправил мальчика к маглам и забыл о нем на целых десять лет. А когда все-таки вспомнил, не нашел ничего лучше, чем послать к Поттеру Хагрида. Видел Эрвин вчера по прибытии в Хогсмит этого недовеликана, и не впечатлился ни его умом, ни тактом. Вернее, впечатлился полным отсутствием и того, и другого. Сам Эрвин визит эдакой образины посчитал бы оскорблением и отослал «ключника» назад к тому, кто его послал, но неискушенный во всех этих политесах Поттер ничего конечно же не понял и все тупые объяснения, которые давал ему полувеликан, – а они были именно, что тупые, – принял за чистую монету. Поэтому отпускать его теперь так сразу в Гринготс было, разумеется, нельзя. Могло ударить по авторитету и престижу директора. Значит позовет к себе и будет морочить мальчишке голову, объясняя, что был занят и все прочее в том же роде.

«Что ж, подождем, – решил Эрвин. – Но учти, старик, мой счет к тебе растет, как на дрожжах!»

Вообще-то, все это было странно. Одно дело Беллатрикс, – любовь, морковь и страстное желание иметь ее нежно и во все дырки, – и совсем другое – Поттер. Было совершенно непонятно, с какой стати он вписался за этого несчастного мальчишку. А то, что Поттер несчастен, как мало кто еще, Эрвин понял еще в поезде. Удивительно, но, кажется, он стал единственным, кто, глядя на Поттера, видел не знаменитого Мальчика-Который-Выжил, а обыкновенного неухоженного и явно недокормленного подростка. Однако так и обстояли дела, он видел, другие – нет. Их ослепляла слава Мальчика-об-Которого-Убился-Волан-де-Морт, и тот дурацкий образ юного героя, который тиражировался благодаря вранью журналистов и фантазиям детских писателей. Впрочем, дистанция от «знал правду» до «вписался за мальца» отнюдь не символическая. Как же так вышло, что, едва познакомившись с ним в Хогвартс-экспресс, Эрвин взялся покровительствовать Гарри Поттеру? Он ведь не альтруист какой-нибудь, не борец за гребанные идеалы Света и права человека. Он, мать их за ногу, темный маг из темной семьи, солдафон, ландскнехт и кровавый упырь, но никак не рыцарь без страха и упрека. Так с какого перепугу его понесло опекать этого странного ребенка? Бог весть, а он нет.

Впрочем, релаксировать он тоже не умел, и взявшись за гуж, Эрвин никогда не говорил, что не дюж, даже если дело оказывалось труднее, чем он думал, принимая заказ.

Между тем, ожидание декана затянулось до самого ужина, а в большом зале Поттера выдернул из-за стола, не дав даже притронутся к еде, какой-то старшеклассник и сразу же увел к директору. Эрвину это не понравилось. Во-первых, ему не хотелось оказаться правым в своих подозрениях, а во-вторых, его поразило полное пренебрежение директором интересами ребенка. Поттеру совершенно по-хамски не дали поесть, а вернется он наверняка тогда, когда ужин уже закончится, и значит гарантированно останется голодным на всю ночь. Это, вообще, нормально? Но единственное, что мог сделать Эрвин в этой ситуации, это соорудить для Поттера несколько бутербродов и набрать для него же сладких пирожков.

***

Поттер вернулся только через два часа, и Эрвин сразу понял, что с парнем не все в порядке. То есть, кто-то другой, тем более, ребенок, скорее всего, даже не заметил бы, но Бойд и в первой, и во второй своей жизни, – правда, по разным причинам, – развивал в себе внимание даже к самым мелким деталям. Физиогномика[4] – не сказка и не фантазия. Она искусство, которому можно обучиться, а если у тебя есть к этому еще и способности, то уровень мастерства может быть достаточно высок, чтобы подмечать малейшие изменения в поведении другого человека. Так вот, это было первое, что бросилось Эрвину в глаза. Несколько расфокусированный взгляд, неуверенная и не акцентированная мимика и некая неточность и даже, пожалуй, разболтанность в движениях. Поттер даже в обычном своем состоянии несколько излишне подвижен, неусидчив и порою невнимателен, но сейчас он, вообще, не мог усидеть на месте. Все время вскакивал и хотел куда-то бежать, начинал что-то говорить и тут же переключался на другую тему. И Эрвин сразу понял, что парня опоили чем-то весьма забористым, а если вслушаться в ту дичь, которую он нес, можно было заподозрить и ментальное вмешательство.