Текст книги "Медоед 13 (СИ)"
Автор книги: Макс Гудвин
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
А я стоял на улице – один, с информацией, которая мне никогда не пригодится, и с мыслью о том, что где-то там, в Москве, жив Дядя Миша. Из полезного было то, что странное поведение ликвидаторов – это следствие аномалии в мозгу. Какую у меня лично в Вевельсбурге убрал, словно Чумак и Кашпировский в одном лице, товарищ Осьминог.
Ну и происхождение нашей программы «Вернувшиеся» – искусственное появление попаданцев из самых героических жизней наших людей. Но ведь в США и в Европе тоже идут такие же программы – «Эхо» и «Наследие». Даже странно, как одна и та же технология излучателей появилась во всём мире одновременно. Интересно, мы-то её свернули, а вот они, похоже, развернули и запустили. С этой точки зрения мы действительно от них сильно отставали и отстаём. Но это не всё равно повод снова облучать всех подряд. Да и ликвидаторы вправе злиться на власть, потому как на жернова этой мельницы были брошены тысячи жизней. Однако какое важное дело делается без жертв?
– Тиммейт, – позвал я, стоя на холоде и смотря на китайское авто, в котором листал ленту Конь.
– Я воль? – отозвался он.
– Есть мысль, что Дядя Миша жив.
– Да ты что? – поразился Тиммейт. – На чём основана?
– На оперативных данных. Проверь все телефоны в подземной Москве, особенно новые, ищи его сигнатуру голоса. Я думаю, что он если не инсценировал своё убийство сам, то как минимум после удара дроном решил залечь на дно.
– Понял. Подземная Москва мне не подчиняется, но попробую найти.
И я пошёл к машине и, сев в неё, попросил отвезти меня в отель. По пути я смотрел в окно на пустые ночные улицы. Яркие фонари и реклама заведений проплывали мимо. Думая о Дяде Мише, окончательно уверившись, что он жив просто играет в свою игру.
– Медоед, – вдруг подал голос Конь, не отрываясь от телефона. – А правда, что вы в Вевельсбурге в одиночку…
Он не договорил.
Звук бьющегося стекла раздался резко, словно удар хлыста. Лобовое стекло взорвалось, и я увидел, как голова Коня дёрнулась назад и наградила всё, что было внутри, кровавым месивом. Кровь, осколки, серое вещество – всё смешалось в одно мгновение и разлетелось по салону. Тело Коня обмякло, руки соскользнули с руля, а машина вильнула вправо.
Я не успел ничего сделать. Хотя что тут сделаешь? Машина шла юзом, загребая снег, и через секунду вонзилась в столб. От удара меня бросило вперёд, а в ушах зазвенело.
На секунду всё затихло, а потом я услышал это. Жужжание. Высокое, мерзкое, как дрель по металлу. Оно шло сверху – откуда-то из темноты, с неба. И я догадывался, что это за звук. Именно это слышит человек, когда в него летит микродрон.
Я открыл дверь плечом и вывалился наружу, пригнувшись, и покатился по снегу. А проулок передо мной манил меня, однако меня выслеживал не снайпер, а в узком коридоре, да ещё и на льду, получить пендель от микродрона можно со значительно большей вероятностью. Вечные не регенерируют и не живут без мозгов – этим мы отличаемся от медуз.
И вот звук получил очертания стороны атаки, и я, сидя на снегу, повернулся направо, где чёрная точка, дико жужжа, летела мне в голову, норовя выбить всю эту дурь про 13-й отдел и излучатели с контролируемой реинкарнацией…
Глава 10
Отряд 731
Во рту я ощутил привкус крови – видать, прикусил губу или язык в момент удара машины о столб. А вокруг была ночь, и на этой центральной и хорошо освещённой улице машин хоть было и мало, но некоторые уже останавливались, видя, что с китайцем приключилась беда.
С дороги же не видно, что у водителя нет головы, а из их салонов не слышно, что меня атакует дрон.
А оно уже летело ко мне и жужжало. Мерзко, словно бормашина в кабинете стоматолога. И я был уже на низком старте, будто спринтер, в стойке приземлившегося человека-паука, взирающего в небо.
Машина, Коня, стояла поперёк тротуара, а капот, из-под которого валил пар, превратился в гармошку. Стекло покрылось паутиной трещин, и сработали подушки безопасности. Они теперь все окровавленные.
Через дорогу была пятиэтажка. Справа – также жилой дом с аркой, ведущей во двор, за которой на меня взирала темнота. Вдалеке, на перекрёстке, мигал жёлтым светофор.
И машинка появилась откуда-то сверху – словно жужжащий шершень, она ринулась в мою голову. А я, аки зверь, отпрыгнул в сторону арки, быстрее, чем я мог раньше, не иначе особенность «Двойной шаг». Снег там, где я сидел, взорвался, оставляя после себя черноту дыма и дыру в насте. Оператор был наверняка где-то близко, но где?
Следопыт молчал, ведь я не видел дроновода лично. А «Точный выстрел» не работал без прицеливания – даже в этом выставляя мне условия и сложности. Пространство зажужжало вновь, но моя рогатка была уже у меня в руках, а свинцовый шарик лёг на кожух. Я целился вверх, а люди уже спешили мне на помощь.
– Ты как, мужик, цел⁈ – спросил у меня какой-то полненький человек, подоспевший к тачке Коня.
– На пол! – рявкнул я, прицеливаясь на звук жужжания.
И пространство вдруг дрогнуло и приблизилось, показывая мне позицию стрелка, из вентиляционного окна одной из крыш на меня смотрело что-то странное, отдалённо напоминающее оружие. А за ним был то ли стрелок, то ли дроновод. И я отпустил жгут.
Помнится, один книжный герой рубил стрелы в полёте, чтобы показать свою удаль. Смог бы он разрубить микродрон, летящий к нему в голову?
Я кувыркнулся вперёд, потому что машинка была очень близко. Понимая, что я попал по дроноводу, или снайперу, или корректировщику, но не убил – сыграло расстояние, сыграла лобовая кость. И снова «Двойной шаг» ускорил мой кувырок, а снег за спиной хлопнул.
– Ох ё! – завопил мужичок, пригибаясь.
Но я уже бежал к дому, с чердака которого орудовал кто-то.
– Тиммейт, найди мне информационный след дроновода! – прокричал я, однако ответа не последовало.
Перебегая через дорогу, маневрируя между машинами, которые и так сбавляли скорость для того, чтобы оказать помощь тому, кто врезался. И вот четырёхполосая дорога оказалась позади, я забежал во двор, находя подъезд дома.
И, схватившись за рукоять железной двери, я упёрся сначала одной ногой, а потом другой в железо откоса. И в падении дёрнул ручку на себя всем телом и ногами в первую очередь, словно тянул становую тягу, вновь применяя особенность скоростного сокращения мышц. Подобная была у Питона, только он бил молниеносно, а мне досталось скоростное сокращение мышц на ногах, значит надо их использовать.
Магнитный замок звякнул и открылся. А я, распахнув дверь, побежал на пятый этаж, скользя на кафеле площадок, помогая себе руками, дёргая за перила. А от чердака меня отделял люк, окованный железом, с пришуруповёрнутыми на саморезы хлипкими петлями и кодовым замком на них.
– Скажу код, если выполнишь условие, – прозвучал в моей голове голос Артаина.
– Заебал. Чего тебе от меня надо? – прорычал я, доставая меч и вставляя плашмя между петлями и дверью, и, повиснув, дёрнул.
Звон от падающих петель разнёсся на весь подъезд, и я взобрался по лестнице наверх, отворив люк.
Чердак казался длинным и даже бесконечным. И там, впереди, у одного из выходящих на улицу окон, кто-то стонал. Меч пошёл в ножны, а в руки снова была взята рогатка. Я двигался быстро, насколько позволяли бетонные перекрытия, через которые нужно было перешагивать, а под ногами мягко шуршал мусор – скорее всего, облупившийся утеплитель или гидроизолятор. У некоторых окон был снег, а света не хватало, чтобы видеть и целиться.
– Nani ni yarareta n da? – прохрипела темнота, а я уже натягивал жгут.
– Говорит по-японски! – громко заявил Тиммейт. – Чем это меня…
– С-сука… – прошипел я, потому что ИИ меня выдал.
– Кто тут⁈ – прокричали из темноты, а я встал за колонной.
– ФСБ, с-сука, сдавайся! Дом окружён! – произнёс я, и мой голос прокатился эхом по чердаку.
– Тут темно же, куда идти не видно, посвети мне фонариком! – ответили мне.
– Клади оружие и ползком на голос, – ответил я и выглянул из-за колонны.
И резкое жужжание было мне сигналом, что надо спрятаться опять. А мимо моего уха пронёсся микродрон и, судя по звуку, развернулся и готовился к удару. А я его совершенно тут не видел. Но зато у меня было направление, где микродрона не было, и я рванул к дроноводу. И в этот самый миг появился второй источник звука в темноте, и вспышка перенесла меня к колонне.
– Nani ni yarareta n da? – прохрипела темнота снова.
И, выхватив телефон, я сделал громкость на минимум.
И пошёл туда, где меня только что убили, попутно доставая микронаушник и вставляя в ухо.
– Что за дела, Медоед⁈ – спросил меня Тиммейт, но я не ответил, а упорно шёл.
– Chikushou! Atama ga itakute waresou da! – донеслось из темноты.
– Сволочь! Голова болит, сейчас расколется! – проговорил уже в микронаушнике Тиммейт.
«Сейчас расколется, погоди, надо до тебя добраться», – подумал я, заходя на цель.
Он сидел у окна, в чёрной милитари одежде, с каким-то подобием оружия в руках. В тусклом свете ночного Воронежа я мог разглядеть широкий квадратный ствол, оптическое приспособление на нём и рукоять со спусковым крючком.
Сам человек был в маске, и сейчас он сжимал пальцами в чёрных тактических перчатках свою голову, и я добавил в неё выстрелом из рогатки – туда же место, на повал.
И снова вспышка перенесла меня в темноту. Что за дичь? – поспешил я себе задать вопрос, а хрен снова выругался по-японски. А ну да, Конь был обнулителем, теперь этот жук тоже обнулитель, и моя особенность защищает меня, как в Париже при ликвидации Пьера Лазара.
Ну лады, возьмём пленного. И я подкравшись к дроноводу как и во второй раз, ускорился и на подскоке я пробил ему ногой в голову, сбоку, посылая хрена в глухой и тяжёлый нокаут.
Фонарик на сотовом включился, повинуясь моим пальцам, и мрак чердака отдал мне картину, как на полу валяется человек в чёрном одеянии, в чёрной маске, но с разгрузкой, в которой пистолет и нож японского типа, времён самураев.
Первым делом я забрал у хрена пистолет и нож, а после снял с него ремень и стянул его руки за спиной. Пистолет, нож и неизвестное оружие я закинул в его же рюкзак. Хотя куда мне теперь торопиться?..
– Тиммейт, – позвал я. – Переводчик ты хренов, рассекретил меня в темноте. УФСБ города Воронежа предупреди о нашей операции, пусть помогут в оцеплении места, по моей геолокации. И ОЗЛ предупреди, и Берёзу, и местных. Мне нужно сопровождение пленного в отель для допроса.
– Сделано! Я понимаю, ты расстроен, и ты абсолютно прав, я ошибся. В следующий раз я не буду переводить столь громко, – выдал Тиммейт.
– У тебя что, температура? – спросил я. – Что за вежливый ответ такой?
– Да я проги на твоём телефоне обновлял и прозевал начало твоего боя. Это кто, кстати?
– Тот, кто говорил на японском и откуда-то запускал микродроны.
– Ниндзя не иначе, – выдал Тиммейт.
А я достал из рюкзака оружие и подсветил его фонариком. Оно было лёгким, хоть и казалось громоздким. Труба квадратного сечения с квадратным срезом ствола, пистолетной руокяткой и оптикой на стволе.
«Что бы это могло быть? – задал я себе вопрос об оружии. – Для чего тебя сделали?»
И тут первый раз в моей жизни перед глазами побежали картинки с чертежами, словно я увидел историю этого оружия, и одновременно понял его назначение.
Пушка была стартовой площадкой для микродронов, которые, словно вагончики у поезда, сидели внутри ствола. А при нажатии на кнопку спуска внутреннее магнитное поле выталкивало машинку, которая оживала, видя то, куда целится оператор через прицел, который был также тепловизионный. ИИ микродрона было настроено так, чтобы догнать объект и взорваться, ткнувшись ему в голову. И документы были все на японском, но я видел их и читал, не зная языка, но понимая текст.
В сумке у хрена я нашёл и обойму со сменным стволом, где помещалось ещё пять дронов. Вот странные люди эти японцы – почему именно микродроны, почему не пули? И на этот вопрос я тоже нашёл ответ среди документов. Дроны не только могли облетать углы зданий, но могли ставиться на задержку: сидеть и ждать человека, похожего на загруженную в него БД. А когда человек приходил в то место, где его ждал микродрон, дрон уже сам атаковал. Этакие умные мины. Можно заминировать всю Москву, например, и ждать, пока мимо проедет или пройдёт человек, похожий на Дядю Мишу. И потом по команде со спутника уничтожить заряды или по той же команде со спутника приказать им собраться в одном месте. Например, в кузове проезжающего по местам минирования авто.
Эта же технология была в том механическом доспехе, который вытащил ложного Медоеда из отеля ОЗЛ. А это означало, что японцы работают с США. Да… Измельчал японец. Всего-то надо было две атомные бомбы на них сбросить, чтобы породить такую дружбу.
А дальше было всё как по лекалу, и это начинало раздражать, но мы не можем по-иному работать. Если в городе кому-то взрывают голову, то тут будут все… Никита, Стас, Турбо и Дюша Метёлкин… Ответственный от УФСБ, ответственный от УМВД, ответственный от Росгвардии, куча ментов, гайцов, люди в чёрном всех мастей. Прибыли и мои с ОЗЛ – именно им я приказал взять хрена под стражу и доставить в отель. А сам остался разгребать любопытство счастливчиков, носивших большие погоны. И как всегда лился гонор, высказывания типа «почему не взаимодействуете?» Я старался это всё сглаживать. В результате обменялся телефонами с большими головами из силовиков, и только под утро я приехал в «отель», и то меня подвезли УФСБшники. По пути отшучиваясь про рогатку. Благо меч человек сто не заметило – или заметило, но не обратило внимание из-за особенности.
Выходя из тонированной газели я поймал себя на мысли, что для них я как Борис «Базиль» для меня.
У Базиля мистика, а у меня сплошные разборки с аналогичными нашей ОЗЛ организациями, действующими на территории России. Интересно, куда смотрит контрразведка. Или она всё видит и потирает руки: слава богу, что не нам это всё разгребать, пока ОЗЛ каштаны из огня голыми руками достаёт?
Логично. Но там же тоже есть генералы, которые, услышав про действия агентов иных государств на территории России, будут топать ногами и кричать на подчинённых: «Почему бля ОЗЛ раскрывает, а мы нет! Поймайте мне, блядь, этих шпионов! Бездари!»
И его не колышет, что шпионов уже переловили, и где взяли, там уже нет – хоть жребий тяни и иди создавай сеть, чтоб потом самостоятельно раскрыть. Как в бредовой книжке у предателя и врага Резуна: ходить по секретным заводам и выискивать говорливых инженеров, чтобы выведать секрет и посадить болтливого работягу. С последующим препровождением того в кровавый ГУЛАГ. Не смотри, что ГУЛАГ – это Главное Управление Лагерей, а вовсе не родина нашего страха. Это то же самое, что бы я каждого мерзавца в Москву вёз. Лично.
Отель встретил меня импровизированным построением ликвидаторов по Воронежу, смотрителя и четырёх его помощников.
Итого девять ликвидаторов их было видно – это были крепкие мужчины в удобной утеплённой одежде. Все были с оружием. А смотритель с его помощниками выглядели обычно.
– Всем здравствуйте, – произнёс я.
И, вдохнув воздуха, они на третьей секунде выкрикнули:
– Здравжл-айтоварищ капитан!!!
И я опустил голову, звучно выдохнув носом.
– Пацаны. Завязывайте. Вольно, в смысле. У кого дела есть – никого не держу. Смотритель, где эта гадина?
– В шестой, – ответил светловолосый лысеющий мужичок в бронежилете и каске, с АК.
– Веди меня к нему, – произнёс я, удивляясь, откуда я знаю, что человек под каской лысеет.
– Товарищ капитан, а если «вольно», пиво можно выпить? – задал мне вопрос кто-то.
«Можно, Машку за ляжку, а у нас разрешите!» – ответил бы военный, но я сказал: – Можно. Но пьяными ко мне не подходить и не обращаться.
– Есть пьяными не подходить, – заулыбалась парочка ликвидаторов.
Я же шёл в шестую камеру, со мной шёл смотритель и ещё один ликвидатор. В шестой комнате было всё как всегда, светло чисто, был холодильник и телевизор.
Он лежал на спине уже раздетый. Руки и ноги разведены в стороны и пристёгнуты – запястья и щиколотки зафиксированы стальными браслетами с цепочками, натянутыми так, что даже дыхание давалось с трудом. Кожа у него местами была белая, как и бывает у славян, но на этой белой коже расползались татуировки. Они покрывали всё, кроме лица и шеи, стоп и кистей. На его теле расположились: драконы, вившиеся от ключиц до паха, волны, карпы и хризантемы. У парня были светлые волосы и скуластое, с тонкими губами и прямым носом лицо. Глаза, когда он их открыл, оказались серо-голубыми.
На груди, прямо на уровне сердца, чёрной тушью было выбито число 731. Цифры старые, расплывшиеся по краям, как будто набиты давно и не в тату-салоне.
Он посмотрел на меня. Я – на него. Секунд десять мы молчали.
Потом он улыбнулся – криво, разбитыми губами, – и произнёс что-то по-японски. Хрипло. Я не понял, но Тиммейт в наушнике перевёл:
– «Ты пожалеешь, что не убил меня сразу».
Я не ответил. Подошёл ближе, сев на стул, наведя на задержанного камеру своего телефона. Смотритель и ликвидатор остались у двери.
– Тиммейт, – сказал я тихо. – Что за 731?
– Вероятнее всего, понимая твою специфику и везение на вернувшихся, это Отряд 731. Японское подразделение, занимавшееся биологическим оружием во время Второй мировой. Также проводившее эксперименты на живых людях, среди них китайцы, корейцы, русские. После войны часть сотрудников перебралась в США и продолжила работу под крылом американских спецслужб.
Я кивнул. Посмотрел на пленного.
– С какого ты года? – спросил я.
Он снова улыбнулся. Но ничего не сказал.
– Ладно, – произнёс я, вставая. – Поговорим позже. А пока – пусть полежит. Подумает.
Я вышел из камеры. А смотритель закрыл дверь. Я же направился в столовую с целью скоординировать вопросы к пленному с той же Берёзой и попить чая. В целом было многое понятно: и какого чёрта японский отряд 731 делает в Воронеже, и почему его микродроны охотятся на верхушку ОЗЛ.
Было непонятно, как произвели этого вернувшегося. Если случайность – что маловероятно, – то туда-сюда, но если нет… Вряд ли он приехал из Японии такой славянский. А может, завербовали тут? Однако я слышал его японский. Это прям речь, не отдельные слова, как в карате, дзюдо, джиу-джитсу: «хидари», «дзэнкуцу-дачи», «гэдан-барай», «хаджимэ», – а речь. И это всё предстояло выяснить.
Столовая пустовала, и я поднялся, чтобы налить себе чая, но вначале вскипятить чайник. Но следом за мной сюда прибыл один из ликвидаторов.
– Товарищ капитан, – обратился он.
– Слушаю вас? – произнёс я, щёлкая кнопкой электроприбора и убедившись, что в чайнике достаточно воды.
– Задание выполнено, – произнёс он и протянул мне банку для анализов. Она была окровавлена изнутри, а внутри что-то лежало.
– С-сука, что это⁈ – поморщился я. Неужели ухо отрезал задержанному? Да вроде не похоже. Но на всякий случай спросил: – Какое, на фиг, задание⁈
Глава 11
Уйти не сняв оковы
– Высокооплачиваемое, судя по пришедшим премиальным: собрать части кожи и мозгового вещества «Коня», выкачать из контейнера воздух и в замороженном виде передать Медоеду. Вот, вручаю, – произнёс ликвидатор, высокий черноволосый, худощавый и носатым парень лет тридцати. Как там его звали? Кобра?
– Спасибо, – произнёс я, забирая из рук ликвидатора баночку с вмонтированным в пластик соском от велосипедной шины, прямо в крышку, покрытую герметиком.
Банка и правда была холодной.
– Служу России! – отсалютовал ликвидатор, приложил ладонь к шлему и добавил: – Разрешите идти?
– Давай, – кивнул я, и тот развернулся на пяточках и пошёл к двери, за которой была лестница на первый этаж. И только он вышел, я спросил обращаясь к ИИ: – Вот парень молодец, России служит. А ты, Тиммейт, кому – Сатане? Что за новые сборы материала, опять⁈
– Не за что! – заявил Тиммейт. – Я запускаю программу проекта «Вторая жизнь». Суть такова и никакова больше: всех, кого у нас убьют, мы клонируем и на ранних этапах развития облучим, постаравшись получить реинкарнацию той же души ликвидатора. А потом вырастить достойным человеком общества заново.
– Ты с каких пор в душу веришь? – спросил я.
– Послушал твоего коллегу из 13-го и проникся. А что, нацистам из «Наследия» можно, а нам нет? – возмутился ИИ.
– Банку эту зачем мне принёс?
– Как зачем? Согласовать! Ты же у нас по линии службы главный.
– Клонирование – это кадровый вопрос, – немного подумав, заявил я.
– Филина кто убил? С тех пор добор новых членов ОЗЛ лёг на плечи ликвидаторов, а офицеров поддержки – на Енота.
– Я почему об этом ничего не знаю?
– А ты спрашивал? Я думал, тебе фехтовать важнее и к балу вечных готовиться.
– Мозг мне не еби, – попросил я. – Банку куда дальше?
– У меня все мощности в Китае. Но сначала надо в Москву и как можно быстрее.
– А давай только ты мне ещё и этим голову не будешь греть? Считай, согласовал. Выращивай наших, но докладывай об успехах. А баночки твои я по шарику катать не буду.
– Есть не греть голову, – произнёс ИИ, и не успел я приступить к процедуре чаепития, как уставным шагом в столовую вошёл всё тот же ликвидатор. Теперь на нём не было брони и каски, оружия тоже не было видно.
– Товарищ Медоед, разрешите получить баночку⁈ – спросил Кобра.
– Разрешаю, вон баночка! Забирайте!
– Есть! – произнёс он и, подбежав к баночке, забрал её, отрапортовав: – Разрешите идти?
– Разрешаю! – в тон ему проговорил я.
И тот снова развернулся на пяточках и убыл.
– Тиммейт, ты в этот отель наркотики не поставляешь? – спросил я, заподозрив неладное.
– Нет, не поставляю. А вот твои видео, в том числе то, где ты к шее Коня меч приставил, я уже переслал.
– Вы кого из меня делаете⁈ – повысил я тон.
– Того, с кем не захотят спорить в отелях ОЗЛ. О, звонок. Будешь трубку брать?
– Буду! – согласился я.
– Ты даже не спросил, кто там.
– А смысл?.. – пожал я плечами.
– Алло? – раздался голос в трубке, а на заднем фоне слышались трезвучия аэропорта.
– Алло, – повторил я.
– Вячеслав Игоревич. Подполковник Довлатов беспокоит, Военная контрразведка ФСБ. Можно просто Виктор Сергеевич. Я лечу к вам по вашему японскому другу и по факту применения иностранного технического оружия на территории России. С этого момента все допросы по отряду 731 будут совместные.
– Безмерно рад, – выдохнул я. – Скажите рейс, вас встретят.
– Я временно интегрирован в вашу ОЗЛ-спецсвязь, я напишу туда.
– Так даже лучше. Жду вас в Воронеже, – произнёс я, вешая трубку.
– А что это ты рад контрразведке? – уточнил Тиммейт.
– Я рад, что не я один этим занимаюсь, – произнёс я, ловя себя на мысли, что за время боя с дроноводом протрезвел. Применение особенностей жрало ресурсы нещадно. Но это и хорошо, потому что общаться пьяным с полковниками и подполковниками – такое себе. А их туда на смерть Коня слетелось тьма-тьмущая.
И, подойдя к холодильнику, я открыл его, словно это был мой холодильник, и ничего там не нашёл. Тогда дело оставалось за растворимым кофе, и, дав указание Тиммейту дать указание ликвидатору встретить Довлатова с ВКР, я сделал себе напиток и пошёл к смотрителю отеля ОЗЛ. Добыв у него перекись и щётку для одежды, я отправился в свою комнату, чтобы заняться чисткой.
И через какой-то часик, очередная моя гражданская одежда, замаранная кровью, была отчищена и повешена на змеевик, а сам я завалился спать в своей комнате.
Разбудила меня моя комната – свет ламп стал плавно нарастать, а вокруг раздалась музыка, тоже набирающая обороты. И я приподнялся, всё ещё продирая глаза, не понимая, где я нахожусь.
– Медоед, ликвидатор Кобра с военным контрразведчиком подъезжают, – прозвучал голос Тиммейта.
– И нет нам покоя, гори, но живи… – выдохнул я, вставая и одеваясь. – Тиммейт, время?
– Шесть тридцать утра.
– Пиздец, – ответил я на это и, зайдя в туалет, потрогал свою гражданскую форму одежды, и она была ещё мокрая. – Смотрителю напиши, принесите мне камуфляж, какой-нибудь, согласно моему размеру.
– Делаю.
И мне принесли чёрную форму, один из помощников смотрителя. Она была надета, и я взглянул на себя в зеркало в туалете. Регенерация вечного убирала усталость, убирала морщины, и казалось, что я бодр и весел. Вот только я не был. И чтобы хоть как-то включиться, налил себе чашку кофе и стал ждать в холле первого этажа.
Он появился в дверях отеля, бросая свой взгляд на аскетичное убранство.
Ему было лет 42–45. Сухощавый, подтянутый. Ростом около 180 см. Гладко выбрит. Лицо волевое и скуластое, с тонкими губами. На левой брови, над серыми глубоко посажеными глазами, виднелся тонкий старый шрам. Он вошёл в отель, а смотритель за стойкой приподнялся.
Одет он был в гражданское: под серым пальто был тёмно-серый свитер, тёмные джинсы и крепкие ботинки на толстой подошве на ногах. А на голове – вязаная коричневая шапочка, на которой прямо сейчас таял снег, за «окном» видимо мело.
При себе мужчина имел кожаную чёрную папку.
– Доброе утро, – произнёс я, подходя ближе и подавая ему руку.
– Вижу, не спали? – спросил он. – Доброе!
– Чай, кофе? – спросил я.
– Кофе, – кивнул он.
– Товарищ смотритель, проводите гостя в его комнату, а я пока в столовую, – посмотрел я на смотрителя, и тот кивнул, выйдя из-за стойки, а на его место тут же встал его помощник, тот, что принёс мне чёрную форму без знаков отличия.
– Отлично. Я у вас тут надолго, – улыбнулся он и проследовал за смотрителем.
А я направился в столовую и, приготовив такое же, как и себе, с одной ложкой сахара, принялся ждать.
Подполковник Довлатов Виктор Сергеевич появился в столовой без папки и без пальто. В сером свитере с горлом и тёмных джинсах.
– Ну, Виктор Сергеевич, за встречу? – произнёс я, протянув подполковнику чашку, добавив: – Одна ложка сахара.
– За встречу, – согласился он. – Задержанный уже что-нибудь говорил?
– Пока нет. При нём был сотовый, мы его ещё не обследовали. Ружьё для запуска микродронов, нож японский, пистолет бесшумный. Говорил на японском, но, судя по виду, наш, русский дурачок. Скорее всего, вернувшийся – особенности слетели, так как он убил моего человека с обнулением.
– Вячеслав Игоревич, я, если честно, в эту всю мистику не очень верю, вашу ОЗЛовскую. Никогда не видел ничего такого, но много слышал. Для меня это вражеский диверсант оформлять его будем тоже как диверсанта. Наличие которого у нас никогда не признает официальная Япония. Но в будущем можно будет использовать его для обмена на кого-то из наших. То, что при нём новое оружие, – это хорошо. Нам технологии врага очень нужны и важны. Зачем вам меч, кстати? – спросил он напоследок.
– Вы его видите? – удивился я.
– Товарищ капитан, враги врагами, но спать-то тоже надо, – широко улыбнулся он.
– Товарищ Медоед!!! Товарищ Медоед!!! – закричали снизу, прям закричали, а потом в распахнувшиеся двери появился смотритель.
– Что еще? – спросил я.
– Пленный, он странно себя ведёт!
– Показывай! – ответил я, и мы поспешили в камеру к задержанному.
А вот в камере ничего странного не было. Он лежал бледный и голый, пристёгнутый к кушетке, глаза были широко открыты, как и рот, в котором была кровавое «озеро» заполненное по самые губы и стекающая вниз по изгибам лица. И я, приблизившись, пощупал пульс. Пациент был скорее мёртв, чем жив.
– Блядь… – выдохнул я. – Как⁈
– Я встречал подполковника, смотрел в камеры помощник и сразу же доложил, как увидел, – затараторил смотритель.
– Ну как… – протянул Довлатов. – Судя по всему. Он откусил себе язык и сглатывал кровь, а когда почувствовал, что вырубается, набрал крови в рот и сделал вдох.
– Рвотный рефлекс, откашливание должны были выбросить кровь, – начал я.
– Самовнушение, скорее всего позволило сделать с собой этот трюк. Судя по татуировкам, он считал себя каким-то якудзой, вот и совершил самоубийство, чтобы не покрыть себя позором плена. А вы, коллеги, упустили важного свидетеля.
– Бля, как мы его должны были не упустить? – спросил я, повернувшись к контрразведчику.
– Капу в рот, на нижнюю и верхнюю челюсть, рентген ротовой полости на предмет капсул с ядом. Дежурный врач у койки преступника. Ну или бдящий дежурный. У вас этого не было сделано. Спасибо за кофе, Вячеслав Игоревич, я, пожалуй, поеду. С трупом и описанием вещдоков я надеюсь, вы сами справитесь? – произнёс он, и было видно, что он разочарован в том, что у нас увидел.
– Справимся, – произнёс я, видя, как Довлатов ставит кружку на стол в камере и выходит.
– С-сука… – выдохнул я, осознав, что потерял свидетеля.
Я остался тут один, а воздух вдруг поплыл зелёным болотным маревом, и я даже потёр глаза, потому что этого не могло быть.
Артаин появился у койки прямо под камерой.
– Блядь, – поморщился я видя незваного гостя.
– Не совсем блядь. Я скорее тот, кто командует той, кто командует блядями. Могу познакомить – мерзопакостнейшая демоница.
– С-сука, ты на хера появился? Тут же камеры? – произнёс я, впервые видя существо не во сне, а наяву.
– А ты меня один видишь. Ты сколько не спал нормально? Думал, вечность даёт вечную нервную систему? Опять же, Зорро должен был тебе сказать, или тот псевдовампир, что это не так работает, – усмехнулся он, добавив: – Что, опозорился пред контрразведчиками? И правда, кто мог знать, что самурай, попавший в плен, с собой не захочет покончить. Нонсенс! Ты про камикадзе слышал когда-нибудь? А про торпеды с японцами внутри, которые заваривали, отправляя их в последний путь?
– Слушай, что ты соль на рану сыпешь⁈ – произнёс я.
– Вячеслав Игоревич, всё хорошо? – спросил меня помощник смотрителя, который заглянул в камеру. Он смотрел насквозь Артаина и переводил взгляд с меня на труп и с трупа на меня.
– Уйди по-братски, – попросил я его, и тот скрылся.
А вот галлюн в виде черноволосого Артаина, чем-то похожего на героя из вселенной Marvel – Локи, не скрылся, а просто стоял и улыбался.
– Все псы попадают в рай, – начал галлюн, – а самоубийцы – в мир самоубийц. Ну как мир – кармашекподмира. Хочешь, я допрошу Ямамото Масацуки за тебя там? Или лучше – в глубокой медитации сам вопросы ему там задашь?
– А Довлатова можно туда на допрос Ямамото? – спросил я, запоминая предполагаемое имя самоубийцы.
– Довлатов твой, как и твой Борис, эфирно иммунен. С такими ничего не сделать. А вот твоё сознание можно перенести… Ну или жди, пока японцы кого-нибудь ещё убьют. Тогда и на след их ячеек выйдешь.
– И ты снова про цены? – догадался я.
– Скучно у меня там, бюрократия страшная, а у вас тут жизнь, страсти, смерть опять же, – с этими словами он взглянул на покойника.
– Какова цена такого допроса? – спросил я.
– Цена – пленение твоего врага, того, на кого я покажу. И пожизненное его заключение в ОЗЛ-отеле.
– А это что за прикол такой? Кого попало, что ли, я буду в отеле держать⁈
– Зубчихина же держишь? У мужика мало того что сына взорвали, так ещё и его самого на пожизненное, без права переписки, оформили.




























