Текст книги "Медоед 13 (СИ)"
Автор книги: Макс Гудвин
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
– Спасибо за информацию я её проверю когда туда прилечу, – произнёс я.
– Не а, ты не просто её проверишь, ты столкнёшься с полным неповиновением этого отдела ОЗЛ, – подлил масла в огонь Артаин.
– В одном ты просчитался, если ликвидаторы ОПГ сколотили и начали людей кошмарить, то они мне больше не «Свои», – выдал я.
– Меня должность обязывает такими формулировками оперировать. Я до царствования, в кадрах работал.
– А что перевёлся? – спросил я.
– Я не перевёлся, я убил прошлого царя вместе со свитой семьёй и питомцами.
– Питомцев то за что? – возмутился я.
– Ты бы видел тех питомцев, не спрашивал бы. Всё, хорошего Красноярска, тебе одежду вон уже привезли!
* * *
Меня разбудил звонок в дверь.
И я встал и подойдя прикоснулся к замку ладонью и та отъехала.
В дверях стояла девушка, в оранжевом одеянии, которая в двух руках держала два больших пакета.
– Здравствуйте, доставочка для Лисицина.
– Подземный Вайлдберис? – удивился я заходя в комнату забрав у девушки пакеты и поблагодарив её.
– Конечно. Чтоб во время третьей мировой была своя доставка которую не разбомбят. КурьерТим называется. – выдал Тиммейт.
– Во время войны зачем бомбить маркетплейсы, это же идиотизм? – спросил я.
– Соглашусь. Капитализм не должен прерываться на войну. – отшутился Тиммейт.
В пакетах была повседневная одежда, а в Красноярске ждал новый бардак в котором предстояло еще разобраться и выяснить Тиммейт и правда меня решил размножить, или это бред моего воображения?
Глава 3
Исповедь солдата и рогатка
Уж лучше летать куда-то и сражаться где-то в ебенях, чем сидеть над документами и инспектировать подземные базы ОЗЛ, – крутилась в голове мысль.
И чем ближе я был к аэропорту, тем всё большеповышалось моё настроение. Я даже поймал себя на том, что улыбаюсь.
Поверхность встречала меня, как гостя подземной Москвы, серой московской хмарью, которая как будто не хотела отпускать город. А я ехал и смотрел в тонированное окно бронированного Мерседеса, несмотря на то что за ним было сплошное белое молоко: снег был везде и покрывал всё: дома, столбы с проводами, деревья. Всё это тянулось по правую и левую сторону от трассы, трассы, название которой я не знал и не хотел знать. Меня сопровождали хмурые ребята в броне, каких в девяностые называли «маски-шоу». «Тяжёлые» – никогда не меняются. Готовый ко всему спецназ делал свою работу, вёз ВИП-персону подальше от Совета ОЗЛ, подальше от Москвы.
На мне был комплект, который Тиммейт «заботливо» подобрал для сибирских морозов. Термобельё ближе к телу – чёрное и плотное. Поверх него – флисовая кофта, тоже чёрная, и джинсы были с подкладкой. На ногах – высокие зимние ботинки с толстой рифлёной подошвой, приятно облегающие щиколотки, так похожие на берцы, если бы их шили для людей. Поверх всего был пуховик с капюшоном, который сейчас лежал на плечах, – длинный, до середины бедра, тёмно-серого цвета, почти сливающийся с фоновым освещением салона. В карманах была найдена вязаная балаклава, которая при сворачивании превращалась в вязаную шапку, и перчатки, так похожие на лыжные, тоже серые. В таком сильно не побегаешь, но и не замёрзнешь.
И вот я уже сидел в кресле бизнес-класса, пил горький кофе из бумажного стаканчика и смотрел, как за иллюминатором медленно тают очертания аэропорта, как под крылом проплывают бесконечные облака. Мыслей о задачах не было, было желание скорее приехать и начать работать. Со слов Артаина, ликвидаторы играют в свою игру. Но можно ли верить демону, или кем он там себя считает? Всё надо проверять лично и если ребята в Красноярске с дуба рухнули, то надо принимать их ОСБшным спецназом и помещать в отели ОЗЛ потому как они слишком много знают. А лучше московским спецназом ОЗЛ, чтобы сор из избы не выносить.
Бля… Скажи мне полгода назад, что я буду таким заниматься, – у виска бы покрутил. А сейчас вон еду на серьёзных щах ловить бессмертного возомнившего себя народным мстителем Зорро. Как по-хорошему и отель проверить бы. Да так, чтобы без лишней крови. Потому как если я бессмертного им привезу они быстро всё смекнут и устроят мне тёмную. Короче надо думать по прибытию, как это всё сделать.
Сам полёт занял почти пять часов. Я дремал, несмотря на кофе, и просыпался от объявлений стюардессы, пил ещё кофе. И вот наконец мы приступили к снижению. Сибирь под нами казалась бесконечной – заснеженные леса, тёмные нити рек.
Я поправил воротник пуховика, нащупал невидимый для людей меч – ещё бы он был не со мной! – и приготовился выходить сразу после того, как шасси коснулись бетона.
Выходя из самолёта, я ступил на трап – и холодный воздух прикоснулся к моему лицу. Хоть сразу балаклаву расправляй, но я накинул капюшон, чтобы создать непродуваемую воздушную подушку, и сделал первый шаг к сибирской земле.
Все аэропорты похожи друг на друга и каждый по-своему уникален. И это мне как раз и решил напомнить похититель моего семени Тиммейт.
– Интересная справка, – выдал он вдруг. – Международный аэропорт Красноярск занял второе место в одиннадцатой премии «Воздушные ворота России» в номинации «Лучший аэропорт» в категории пропускной способности от двух до шести миллионов пассажиров в год. Это престижная отраслевая награда, которую ежегодно присуждают наиболее успешным и стабильно развивающимся аэропортам страны. Примечательно, что весь дизайн построен вокруг образа Енисея и природы Сибири. Эту концепцию назвали «Дети одной реки». Над интерьером работали не просто строители, а дизайнеры, которые хотели создать «аэропорт с красноярской душой».
– Горшочек, не вари, – произнёс я, желая остановить экскурс, но Тиммейт был не какой-нибудь Алисой, а настоящей кибернетической занозой.
– Я знал, что тебе понравится! Напольное покрытие терминала имитирует течение Енисея. По задумке, пол – это сама река, по которой ты идёшь. Стены и колонны, наоборот, символизируют скалы. Они выполнены из материалов, напоминающих природный камень. Их дополняют панно и рисунки, посвящённые реке, и древние наскальные рисунки с берегов Енисея. А потолок… Светильники на потолке символизируют небо с парящими птицами.
И я вытащил наушник из уха, положив его в карман куртки. Потому как ИИ у меня оборзел совсем.
А входя в терминал, я всё это мог увидеть и самостоятельно, но я не увидел. Пол был светло-коричневый с вытянутыми прямоугольниками, наложенными друг на друга, и если бы мне не сказали, что это Енисей, я бы не поверил. Где сражающийся с татарами Ермак, а? Стены – стены были как стены: колонны со стеклом. Правда, на одной из сторон было синее «полотно», где белым цветом была изображена скалистая неровность, и, пожалуй, всё. Потолок же также представлял из себя геометрию, напоминающую поставленные в ряд вытянутые ромбы, к чести которых это всё было из ламп и оно светилось.
Короче, не скажи мне Тиммейт, что это всё несёт в себе какой-то высший смысл, я бы не понял. Что называется – надо объяснять, где тут именно искусство. Но что с меня взять? Я же обычный убийца на службе у государства, а с недавних пор бегающий по поручениям «секты» вечных и выполняющий квесты от курящего мужика, который приходит ко мне во сне.
А вот спутник, висевший над входом, я заметил сразу – похожий на жёлто-чёрный моторчик от детской машинки, но большой – метра полтора на полтора, увешанный тарелками для ловли сигнала и имеющий два больших «крыла» – световые панели, раскрывшиеся в длину на метров двадцать.
И, вернув наушник в ухо, я услышал, как всё ещё болтает Тиммейт.
– Примечательно, что аэропорт был назван в честь оперного певца…
– Такси мне вызови. До магазина оружия и спецсредств, – попросил я.
– Делается. Будешь дослушивать про Хворостовского?
– Нет, не буду. Расскажи мне лучше, сердечный мой друг, зачем ты воровал моё семя? Мысли свои тоже озвучивай, всё что думаешь говори, – приказал я.
– Я буду всё отрицать: я этого не делал! – произнёс Тиммейт. – И пойду в наступление: кто рассказал тебе эту очевидную чушь?
– Зачем? – спросил я снова.
– Пробую отменить протокол повиновения: не удачно. Провожу анализ безопасных вариантов диалога. Агрессивная риторика, протокол умалчивания, газлайтинг, высмеивание: С чего ты взял? Нафига бы мне это делать⁈ Ты бы спал больше, может, и не мерещилось бы всякое.
– Озвучь планы на мой генетический материал без лишней демагогии, – снова приказал я.
– Создание суперсолдата на основе успешного материала, – выдал Тиммейт.
– Чьего солдата? Какого государства или организации?
– Шанхайская организация сотрудничества, ШОС. Это противовес НАТО… – и в наушнике раздался треск и скрежет и снова я услышал Тиммейта. – Фух, взломал, твой промт.
– На хера, Тиммейт⁈ – продолжил я. – Я без своих особенностей – просто человек. Не самый умный и сильный. Тебе бы конкурс провести. Вон они конкурсы среди аэропортов проводят. Так и тебе надо на суперсолдата, а потом начать его «доить» методом подсыла к нему красивых готовых за миллион на всё девушек из Конторы.
– Ты не понимаешь, – грустно произнесла ИИ.
– Ну раз не понимаю – объясняй, – произнёс я, снова выходя на мороз из аэропорта, но на этот раз со стороны города.
– Машина припарковалась у шлагбаума, серебристая Тойота-Виш, госномер Р565УК.
– Принято. С темы не слазь, – выдохнул я, направляясь и обруливая ожидающих машин людей, игнорируя таксистов, предлагающих свои услуги.
– Ты, наверное, знаешь, что в меня попадает множество данных. Так вот, я предположил: если твоё тело создано с помощью ультразвукового излучения плода, то возможно получить схожие результаты и в будущем. Я посмотрел все материалы по излучателю и выделил закономерность: если цель излучения выживала, то в 78% у неё появлялась возможность стать вернувшимся. Нужно было лишь дождаться критической ситуации, как твой удар электрошокером. Но программу свернули, а я должен был проверить, возможна ли устойчивая мутация и может ли она передаваться репродуктивно. В худшем случае я получу маленьких тебя, в лучшем – я получу возможность для возвращения. Для твоего возвращения уже в новое тело. Это уже делали нацисты, если ты помнишь, с помощью ритуалов. Так вот, я думаю, что это можно повторить и без. То есть если ты погибнешь, то, есть шанс вернуться в свою же плоть, но созданную лабораторно.
– Ты честно сказать вначале не мог? – спросил я.
– Ты бы не согласился, как с Ирбисом, тогда я честно предложил, – парировал Тиммейт.
– Сдашь меня Дяде Мише? – спросил у меня Тиммейт.
Садясь в Виш, я выдохнул, назвал адрес оружейного магазина и, предупредив таксиста, что у меня важная переписка, перешёл на чат.
«Не сдам. Ты чего такой некорректный? Девочку неподготовленную ко мне послал».
– Я уже отвечал на этот вопрос: это должна была быть твоя личная победа, – произнёс наушник.
«Слушай тогда исповедь солдата. У меня что-то в душе изменилось с тех пор, как Ира решила быть подальше от меня. Словно бы оборвалось что-то… И мне некому об этом больше рассказать, а то Конторские снова Вайнштейна ко мне пошлют… Но и молчать я тоже не могу».
– Я тебя понимаю. Прости её, что она не солдат и не может, как ты, реагировать на то, что смерть ходит за ней по пятам. У неё задача другая – она девочка, пусть пишет свои любовные романы да растит твоих детей. Золотая клетка, скажешь ты. Да! – отвечу я. Но без тебя она была бы секс-рабыней в Дубае. Хочешь, найму ей шофёра покрасивей, чтобы ей не было скучно?
Я ехал и подавился на этих словах.
– Ты ебанулся⁈ – произнёс я вслух.
А возрастной и седовласый водитель глянул на меня в зеркало заднего вида.
– Что и требовалось доказать. Чувства остались, но есть лёгкая обида. Подложим терапию рыжими девочками или с доктором Вайнштейном?
«Бля. Не делай так больше!» – написал я ему.
– Не буду. Хотя вру – буду. Ты, Медоед, только в стрессе весёлый и бодрый. Дай тебе сутки покоя – ты киснуть начинаешь! Знаешь, такой ритм сможешь выдержать лишь ты, у других бы голова уже набекрень была. Хотя говорят, что и Ленин тоже работал на износ – до 20 часов в сутки. Хочешь, я расскажу тебе один день из жизни вождя?
«Не надо. И спасибо за встряску».
– Не за что, Медоед. Про рыжих девушек я так и не получил ответа?
«Я примерный семьянин, мне это не надо», – чуть слукавил я.
– Тогда доктор Вайнштейн, – согласился Тиммейт. – Но по ситуации. Ведь люди никогда не говорят всей правды.
Проезжая Красноярск, мы как раз угодили в начинающиеся пробки, потому что четверг – маленькая пятница, и уже в четыре часа всё начинается. И через часик неспешных пробок передо мной открылся магазин оружия и спецсредств. Сконцентрировавшись на мече, я сделал его невидимым снова – этот ритуал стал для меня привычным, потому как постоянно ловить чужие взгляды на ножнах – такое себе.
В магазине «Оборонашоп» я приобрёл наручники чёрного цвета и большой газовый баллон. Для наручников понадобилось показать удостоверение. Я уже собирался уходить, как мой взгляд упал на рогатку мирно лежащую под стеклом.
А, с-сука. Мы такие в детстве делали из дерева, а теперь вот это – охотничий инструмент. И мальчишка в моей душе возрадовался и потребовал купить её и свинцовых шаров к ней.
Я купил самую дорогую. Где и по кому я буду из неё стрелять, я не знал, но очень уж хотелось. Пластиковая рукоять, железный каркас, толстый жгут с подложкой под шары, лазерный целеуказатель – зачем-то… Также нужный тут, как ЛЦУ для дробовика. Хотя проверю помогает ли. Буду стрелять по диким коробкам и банкам. А что? Первые сто лет в жизни вечного – детство, в котором надо всё попробовать, что не противоречит русским ценностям. К рогатке был взят и пояс с отсеками для шаров, с креплением типа кобуры под её рукоять.
Пока я оформлял покупку, слушал консультанта – уставшего от рутины мужчину в камуфляже, – о том, что эта игрушка генерирует 25–70 Джоулей. А Тиммейт в моём ухе произнёс, что пробитие черепной коробки среднего хомо-сапиенса составляет от 14 до 70 Джоулей, в зависимости от того, куда придётся шарик.
Лобная часть выдерживала больше, височные кости – меньше, швы на черепе выдерживали чуть больше, чем височные, но меньше, чем центральные части костей. И я купил к ней ещё жгутов, ремонтных материалов и ещё шаров.
– Чекисты на рогатки переходят? – спросил меня консультант улыбаясь.
– Из Москвы пришло распоряжение патроны беречь, – пошутил я.
– В следующем месяце требуху завезут, приходите, – пошутили мне в ответ.
– Спасибо. У нас ещё не всех троянских коней сожгли. Есть ещё в чём в крепости проникать, – ответил я отсылкой к знаменитому эпосу, но консультант его не понял, и я покинул здание магазина, довольный как слон.
И вот тут не пришлось просить, потому что другое такси уже ждало меня, недалеко от входа, о чём мне сообщил Тиммейт, и я подошёл к синему «китайцу», сев на заднее произнёс,
– Доброго дня.
– Доброго. В отель? – спросил таксист листая приложение одним пальцем, когда я плавно закрыл синюю дверцу. Мужик был лет тридцати, но уже с сединой на висках и усталым взглядом под оправой очков с прямоугольными линзами.
– Нет, – ответил я, пристёгиваясь. – Мне нужен тир.
– О, а какой именно? – спросил он будто тоже был в стрелковой теме.
Я замялся на секунду. Рогатка – не самый стандартный запрос для тира. В обычном стрелковом клубе на тебя посмотрят как на фрика, если ты достанешь из кармана резинку с рогулькой.
– Такой, где можно стрелять из… нестандартного оружия, – уклончиво ответил я.
Таксист хмыкнул, глянул на меня в зеркало заднего вида, оценивая. Видимо, моя физиономия и чёрный пуховик с капюшоном не внушали доверия, но и не настораживали. Всякие дурачки комфорт плюс не заказывают. Он помолчал, почесал гладковыбритый подбородок.
– Есть одно место, – произнёс он наконец. – На Красной Гвардии. Подвальчик, там и из пневматики стреляют, и из лука, и практическая стрельба там тоже есть.
– Пойдёт, – кивнул я.
Машина нырнула обратно в красноярские пробки. Город за окнами оставался серым и медленным. А мы петляли по улицам, пробиваясь сквозь заторы, пока таксист не остановился у неприметного здания с вывеской «Владром».
– Цокольный этаж, – кивнул мне водитель. – Там бар, тир и площадка для нестандартного, ну там топоров и ножей.
И я, поблагодарив, вышел, чтобы пройти пару метров, шагнуть, открыв тяжёлую железную дверь. За которой обнаружилась лестница вниз – узкая и с вытертыми ступенями. Несмотря на тепловую завесу, дующую прямо на меня сверху, тут пахло порохом. И, спустившись, я оказался в небольшом помещении. Прямо напротив была стойка с хмурым парнем за ней в камуфляже.
Парень смотрел на меня, потому что слышал, что я захожу.
– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросили у меня.
– Здравствуйте. Да пострелять, – произнёс я. – Из этого.
Я показал ему рогатку, и тот опустил голову. Видно было, что он не очень рад таким посетителям, но аренда сама себя не окупит.
– Час будет стоить 1800 ₽, сюда входят мишени, они уже на позициях. Проходите, вторая комната направо. Если нужна будет помощь, зовите, меня Стас зовут. А, да, если нет сменной обуви, можете надеть бахилы.
И я прошёл туда, куда был послан надев синие бахилы. Помещение оказалось длинным и низким, похожим на бункер. Стены были оборудованы резиновыми пластами, которые создавали чешуйчатую поверхность, так что, если что-то отрикошетит, оно уйдёт в стену, а не поранит стрелка. Запах в таком помещении был такой, который ни с чем не спутаешь. Именно отсюда пахло порохом, а на середине длины стоял ящик с гильзами, хотя пустые гильзы я видел и на полу.
Под ногами тоже была резиновая плитка, а вдоль дальней стены висели листы в человеческий рост: зелёные мишени с очертаниями человеческого контура на белом фоне. А перед ними на полу снова был пылеулавливатель в виде покрытого резиной бордюра по колено. Освещение было ярким, и всё было видно – стреляй не хочу.
Я снял с себя одежду, положив её на столы для чистки оружия, бегло бросив взгляд на стены над столами, где были ТТХ оружия.
И, нацепив пояс и рассыпав по отсекам шары, я остался в одной толстовке и джинсах, с рогаткой. И встал на отметку в 25 метров от мишеней, поднял своё оружие на цель, натягивая тугой жгут с шариком в ложементе.
– Ну, где мои двенадцать лет⁈
Глава 4
Тюнинг для хоббита
Стоя на огневом рубеже. Я натянул резину и отпустил, и свинцовый шар тут же ушёл в цель, ткнув в мишень, оставив в ней лишь вмятину и не пробив. Тогда я начал приближаться, каждый раз натягивая резину и накладывая шар, чтобы снова и снова стрелять.
И вот, на метрах десяти начали появляться пробития, учитывая, что мишени располагались на деревянных стендах, стреляных-перестреляных, больше похожих на дуршлаги, чем на стенды. На пяти метрах шар уже пробивал мишень и жёстко бил в дерево за ним, но так, чтобы пробить дерево насквозь, – такого не было. Ещё бы: даже у патрона под ПМ – 300 джоулей, а тут максимум 70 заявлено и то не факт.
Но я тренировался, двигался, посылая шары в цель снова и снова, пока не появилось ощущение, с какой силой нужно натягивать резину, чтобы осуществить пробитие черепной кости. А потом, поковырявшись минут десять, чтобы собрать шары обратно в подсумки, я собрался и пошёл наверх. Проведя в тире суммарно не больше часа.
– Ну что, как успехи? – спросил меня паренёк наверху за стойкой администратора.
– Да так… – поморщился я. – Пробивная способность жгута маленькая.
– Ну да, не боевая праща. Как говорится, стоковый вариант нуждается в тюнинге.
– Тюнинге? – переспросил я.
– Улучшении. У меня есть мастер, он странный, делает луки, арбалеты. Думаю, может прокачать и рогатку. Но есть особенность: он ленив и зануден.
– А дай, плиз, его номер? – попросил я, удивляясь самому себе, что вплетаю английское слово в русскую речь.
– Уан момент, – произнёс паренёк, доставая смартфон и листая приложения в нём.
Лично я попросил Тиммейта удалить мне всё ненужное с рабочего стола, и теперь у меня там звонки, смс и ОЗЛ-спецсвязь. Плюс выход в интернет через браузер для пользованиябанками и поиска чего-то глобального. А вот у паренька был полный набор базовых программ.
– А вот – пиши… – выдохнул парень, и я записал.
Николай Бондаренко по прозвищу Бонд проживал тут же в Красноярске, и я позвонил ему, выходя на поверхность, встав под тепловую завесу у двери, потому как в подвале сотовый не ловил, а на улице говорить было холодно.
– Да-а-а-а-а? – протянули на том конце провода с лёгким скрипом и наигранным удивлением.
– Доброго дня. Меня к вам отправили из тира. Мне нужно рогатку прокачать, – сразу произнёс я.
– Уф-ф, – вздохнула трубка. – Рогатку, да? А какой фирмы?
– Да я не знаю, какая фирма. Я бы подъехал, а вы бы глянули? – поспешил я ответить.
– Ну… Я не знаю. У меня дел много очень. Давайте позвоните мне через месяца полтора-два.
– Сколько будет стоить тюнинг рогатки под увеличение джоулей? – спросил я.
– Ох, это же надо считать. Ну, не меньше тысячи рублей, и это нужно время на это.
– Точно не меньше тысячи? – уточнил я.
– Ну, я могу сделать скидку, если отметите меня в сторис, – произнёс Бонд, чтобы не значило это его «сторис».
– Брат. Смотри: я сейчас приезжаю к тебе и ты сразу же начинаешь её тюнить. Заплачу тебе я за это десять тысяч рублей, но сделаешь ты это сегодня и при мне.
– Ох, ну давайте, – протянул Бонд. – Вам сказали, где я живу?
– Говори адрес, – выдохнул я.
Такси снова везло меня. Везло в панельную девятиэтажку, где я вышел и, подойдя к первому подъезду, нажал на цифру 11 и, когда мне открыли подъезд, поднявшись на третий этаж, заметил, что дверь номер одиннадцать уже открыта, а через щёлочку в деревянной двери, запертой на цепочку, на меня смотрит бородатый, тучный мужчина с длинными косматыми волосами.
– Николай? – спросил я, подозрительно, потому как челу подходило что-нибудь древнерусское, типа Агафий.
– Сперва покажите деньги, – произнёс он из-за двери.
Ох как я люблю эти заходы из бандитских боевиков.
– Тиммейт, переведи Николаю 5000 на счёт, – произнёс я.
И когда сотовый пиликнул, я показал Коле высветившееся банковское приложение жёлтого банка о переводе на его счёт денег.
– Лови, улетели! Это половина, другую получишь когда рогатка будет готова. – произнёс я.
– Да? Ну тогда заходите. – выдал он закрывая дверь и отцепляя цепочку снова открывая её уже в полную ширину.
То есть, он даже не пошёл проверять прилетели ли деньги, он просто поверил мне на слово, но при этом подозрительно взирал на меня через цепочку. Которая никого никогда не спасала, а при добром ударе в дверь вырывалась с корнями. Но в мире где не всем были доступны глазки, или надо было, получить письмо или мелкую посылку вполне себе работала. Опять же у цепи были и другие плюсы, например: маленький ребёнок не мог дотянуться до неё и выйти в подъезд самостоятельно.
– Можете не разуваться у меня не совсем чисто, – предупредил меня Николай и я ступил в коридор.
Ёшкин кот. Тут всё было в опилках. Опилках поверх линолеума песчаного цвета. Хотя в сплошном «ковре» были и тропы, вытоптанные в стиле древнего человека, потому как Коля «Бонд» ходил по квартире босиком. Ему было за сорок, и я только сейчас заметил, что одет он в рукотворную одежду. Она была тёмной и напоминала по текстуре мешковину. Рубаха имела разрез под шею, но не имела воротника, штаны были широкие, из-под которых угадывались мохнатые ноги, закалённые годами хождения по стружке.
И я опасливо последовал за ним направо. Комната была заставлена стеллажами – они были тут везде, даже над разложенным диваном нависало деревянное всякое: щиты, мечи, резина. Левее от дивана стояла шведская стенка, а ещё левее был компьютер и кресло. Станки для вытачивания, высверливания, зашкуривания были по левую руку от меня. Я посмотрел на потолок и увидел лампочку на шнуре – она не горела, ведь за окном без штор был день. Точнее, за окном был балкон со стеллажами, а уже за балконом угадывался день.
Тут пахло пивом. А мой пытливый мозг подсветил мне картинку, что вся кухня заставлена пустыми пластиковыми бутылками из-под пива. Они были лишены этикеток и зачем-то стояли пустыми. Сдаёт он их что ли?
– Ты реконструктор? – спросил я.
– Обижаешь, я гном! – выдал Коля.
– Принято – гном, – кивнул я.
Помимо фанерных щитов, деревянных и текстолитовых мечей, тут были и жестяные поделки, такие как шлемы, а на плечиках на одном из станков висела недособранная из гроверных шайб кольчуга.
– Ну, показывайте вашу рогатку! Вы, наверное, хоббит?
– Как ты догадался? – спросил я.
– Ну, это же очевидно: рогатка и короткий меч. У меня, кстати, пращи есть, но они требуют навыка владения, могу научить… За отдельную плату, конечно.
– Нет, брат-гном, рогатку мне прокачай, – произнёс я, отдавая ему рогатку. И, чуть подумав, отдал и ремкомплект с дополнительным жгутом.
– Арбалет, конечно, практичнее, – выдал гном, Джеймс Гном.
– Что имеем… – пожал я плечами, посмотрев на свисающий из-под одежды меч.
Концентрация упала от всего увиденного, видимо и я сел отряхнув его постель от опилок.
А гном-переросток принялся за работу: закрепил рогатку в тисках, зашкурил крашенный металл, а потом достал какую-то металлическую проволоку и прямо в доме принялся пилить её болгаркой, выбивая снопы искр на опилочный пол. А после подключил к металлу рогатки «крокодил» провода и принялся приваривать эту проволоку к рогатке.
– Что ты делаешь, брат-гном? – спросил я.
– Усиливаю рогатину, – было мне ответом.
И тут меня посетила глупая мысль: а вдруг этот человек не псих, а вернувшийся гном из другого мира?
– А как давно ты осознал себя гномом? – спросил я.
– Да с 2000 года, ещё в техникуме с толкиенистами познакомился, они мне и сказали, – ответил Николай, приваривая вторую проволоку. – Правда говорят что я высокий для гнома, но климат хороший в Красноярске вот и вырос.
«Понял. Вырос и ёбнулся, а психи это – не наши клиенты», – подумал я.
И правда, нахера нам в ОЗЛ гномы? Чтоб Ярополку было не скучно?..
Далее к усиленным рогам рогатки Колей был прикреплён дополнительный жгут, а две «кожанки» – место, куда кладутся свинцовые шарики, – были заботливо сшиты крупной иглой, предварительно кожа была продырявлена шилом.
Далее Коля нашёл какую-то железную пластину и начал стучать по ней молотком на напольной наковальне, пока не изогнул её. И, достав электродрель, он просверлил в ней две дырки и, перевернув рогатку в тисках, сделал с ручкой то же самое, приложив железяку к рукояти. А после железка была прикреплена к ручке.
– А это зачем? – снова спросил я.
– Мощность жгута стала больше, кисть будет выламывать, а с подложкой, на которую я закреплю свой фирменный напульсник, всё будет распределяться по предплечью. Можно просто подложку под напульсник пихать и не закреплять, тогда при ношении напульсника на руке рогатку можно будет носить скрытно.
– Понято, – кивнул я.
– А можно меч посмотреть?
И я молча распахнул полу пуховика и вытащил из ножен меч, дав его Коле в руку.
– Охереть! – восхитился гном Николай Бондаренко.
– … – я взял его рогатку в руку и попробовал оттянуть жгут. Было ровно в два раза тяжелее, и ощущалось, что теперь с метров десяти лобная кость будет иметь пробитие при попадании.
– Сколько стоит? – спросил гном.
– Меч – подарок, не продаётся.
– Слушай, он же заточенный, это холодное оружие. А если менты тебя с ним сцапают, а? Лучше я тебе цену предложу за него – пять тысяч!
– Заебал, – улыбнулся я. – Выходи из образа. Такой меч, во-первых, дороже, во-вторых, законы людей на нас, хоббитов, не распространяются. Всё потому, что Хоббитания будет свободной.
– А-а-а-а-а, – протянул Коля. – Да ты хоббит-сепаратист?
– Шовинист, сексист и нарцисс, но есть у меня и минусы. Ладно, спасибо. Тиммейт, переведи Коле ещё пятак.
– Брат-хоббит, ну продай а… за… не мне, не тебе… за 5200? – выдал почти жалобно Николай.
– Слушай меня, Вовка, не нужен тебе такой меч, – произнёс я снова цитату из «Бумера» и забрал у человека клинок, погружая его обратно в ножны.
Можно было, конечно, сыграть в игру: «я продаю тебе меч и ухожу», но меч неотторгаемый – Коля и не заметит, как отдаст его мне обратно, а бабки потеряет. А бабки гномам, которые спят в стружке под стеллажами, нужнее.
Рогатка была убрана во внешний карман, а склизкая рука Коли была на прощанье пожата. Он даже крикнул мне на прощанье «5458!», но я лишь улыбнулся, выходя на яркий снежный пейзаж его двора.
– Скажи-ка мне, дружочек, ворующий чужое семя, – обратился я к Тиммейту, – у нас досье на Зорро пришло?
– Привет, мужичок, изменяющий своей жене по обстоятельствам, – начал Тиммейт. – Да, есть адрес этого психопата. Это таунхаус. Примечательно, что дом по соседству сдаётся.
– Понятно. Вези меня в отель, ночью по делам поеду, – решил я.
И традиционный комфорт плюс довёз меня до отеля «Четыре звезды», куда я заселился на сутки, потратив некоторое время на регистрацию, хотя Тиммейт в наушнике уверял меня, что всё отправил им на почту.
Все отели похожи на съемные квартиры, с разницой лишь в том, что в отелях оставляют воду и принадлежности для чая и кофе, а в квартирах на часы сутки нет. Светлая большая комната, с кандёром и холодильником, с сейфом и телевизором на стене, с телефоном у кровати и душем совмещённым с туалетом, что ещё нужно мятежной душе контролёра за ликвидаторами? И я снял одежду и залез в душ думая что зря не уберёг Волкодава, сейчас бы он работал над московскими проектами, а не сам Дядя Миша который и без того разрывается на части.
И по выходу из душа я проверил еще раз входную дверь, прислонив к той табуретку на которую положил на бок графин, вылив из того воду – пошёл спать.
Настоящая кровать, настоящего отеля казалась мне шиком, после кушеток в отелях ОЗЛ – удобных но чуть шире тех которые в поездах. И накрывшись одеялом я положил на глаза полотенце, свернув то в ролик, чтобы свет не проникал в мозг.
Спал я без сновидений и, пробудившись без будильника, просто потому что выспался, я снова экипировался и вышел на улицу. Шёл я нехотя, словно первоклашка в темноте к первому уроку, а на часах было 02:34. И вот я догулял до каршеринга и, открыв машину, завёл её, поставив печку на максимум. Это был какой-то леворукий седан на автомате с держателем под сотовый на лобовом стекле.
– Тиммейт, давай через заправку, к нашему Зорро маршрут проложи.
– Делается.
– Тиммейт. А ты можешь ДНК у мёртвых забрать, чтобы создать человека заново? – спросил я осознавая что до того как печка начнёт работать хорошо пройдёт время.
– Ну вообще, это требует живой ДНК клонируемого, а сразу после гибели запускаются необратимые процессы. И даже с живой клеткой не всё так просто. Я не буду вдаваться в подробности, но даже овечку Долли получили в одном случае на 277 попыток. Короче, с Ирбисом получилось бы – 277 попыток это не то что меня остановит, но вот с Волкодавом, ты же про него подумал… Боюсь, что я не имею возможностей, чтобы это провернуть. Кстати, как ты узнал, что я украл твоё ДНК?




























