Текст книги "Медоед 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Ничего, пусть поработают! – сказал я, отползая назад.

Своим желанием увидеть, где они, я вызвал боль в животе и только тогда высунул ствол по-сомалийски и зажал спуск.

«Семнадцать, шестнадцать роботов», – продолжил я считать, услышав, как у машины снизу разлетелась голова.

– Тиммейт, наверху сколько машин? – спросил я.

– Бой начали десять. Пятеро держат периметр. Потери спецназа – восемь человек. А ещё пятеро машин выходят из боя и идут к тебе сверху.

Ну, тут было два выхода: с боем спускаться вниз, потому что там поменьше, или подниматься вверх. И я побежал вниз, попутно меняя магазин, а этот засовывая в броню – в нём ещё сколько-то было, и вот это «сколько-то» даёт мне шансы на выживание… Но на лестничной никого не оказалось кто бы стрелял в меня, а лишь поверженные роботы, лежащие и застывшие в неестественных позициях. Один горел, коптя ближайшею к нему стену, другие же лежали и искрили в местах попадания пуль.

– Минус второй этаж, двое «держат» дверь, оба справа. Рассредоточились. – произнёс Тиммейт.

А сверху уже шумели, спеша ко мне. Я же нагнулся и, подобрав АК одного из роботов, пробежал ниже, до третьего этажа, и тихо вошёл на этаж.

– Короче, она видит то же самое, что и я. Она знает, на каком ты этаже. – произнёс Тиммейт.

– Но проседает по тактике. – выдал я. – И она не знает, что я тоже знаю.

И я узнал этот этаж: именно тут мне делали пластику лица, именно тут мне накладывали тот грим богатого корейца.

– Со второго этажа она сняла тех двоих и бросила на тебя. Итого на тебя идут семеро.

– Семеро одного не ждут! – произнёс я и побежал.

Побежал я через холл к лестнице на другой стороне, чтобы плечом вышибить дверь и направиться наверх.

– Скажи спецназу штурмовать. – произнёс я.

– Не уверен, что меня послушают, но написал Ли.

И вот я по лестнице с другой стороны достиг снова первого этажа и выглянул в окошко, замечая залёгших роботов, смотрящих в сторону входной двери. Совместив целик с мушкой, я выстрелил – прямо сквозь стекло этой двери, уменьшая роботов на один, и сразу же за этим ещё на два.

Третий залёгший робот, увидев меня, ответил очередью тоже сквозь дверь, и мне пришлось спрятаться, но сразу, как его АК замолчал, я выглянул и довершил дело.

Выйдя в холл, я увидел картину, где всё смешалось: человеческая кровь, пена и вода, трупы машин, робо-собак и людей. Всё это было на полу, а под потолком стояла вонючая дымка. Так горит проводка и литиевые батареи.

– Ли говорит, что спецназ посылает его на три китайские буквы. – произнёс Тиммейт.

И я прошёлся через холл, взял робо-собаку за ногу, подошёл к двери и, высунув её искорёженное тело, помахал им словно белым флагом.

Дверь, кстати, отсутствовала: они вырвали её с корнями – видимо, зацепили рольставни и дёрнули техникой, ну и стекло тоже ушло до кучи.

– Говорят по-китайски: прекратить огонь! – перевёл Тиммейт.

– Где оловянные солдатики? – спросил я.

– Оттянулись на десятый. Занимают оборону. – произнёс Тиммейт.

Далее я вытащил ладонь в проём двери и помахал рукой, чтобы удостовериться, что стрелять не будут.

– Доктор Ли! – прокричал я. – Я выхожу!

– Это свой, не стреляйте. – проговорил Ли.

И я вышел, зажмурившись – тут было ярко и свежо.

– Что с Оссокой? – первым делом спросил у меня Ли, подоспевший вместе со спецназом.

– Переводите им сначала. – потребовал я. – Первый этаж зачищен, враг оттянулся на минус десятый. Эвакуируйте раненых, если такие остались.

Он перевёл, но на его лице были злость и негодование.

– Дайте мне ещё патронов и воды. – попросил я. – Сами можете не лезть, я их дощёлкаю.

– Именно так называется уничтожение имущества на миллионы? Досчёлкиванием? – спросил он у меня.

– Планируете прибегнуть к дипломатии? – удивился я. – Там снизу робот, который считает себя человеком, считает, что вы его сначала похитили, а потом насиловали. Робот достаточно умный, он хакнул вашу башню и взял машины под контроль. Скажите, что ещё он может выпустить против меня, когда я пойду вниз? Может, вы где-нибудь тут прячете человека-паука радиоактивного?

– У вас, мистер Калинин, есть боевая задача. – напомнил мне Ли.

– И я её выполню в любом случае, но не голыми руками в стиле кунг-фу.

– Дайте русскому магазины и воды! – перевёл Тиммейт, когда Ли отвернулся от меня и что-то прокричал на окружающую меня толпу.

А когда мне всё это дали, я отправился обратно в пролом. Войдя в холл, откуда уже убрали всех людей, а поверженные машины оставили, однако спецназ занял свои позиции, контролируя лифты и двери к лестницам. И тут экран над проходной снова ожил: на экране появилась Оссока.

– Стойте! А то я выпущу вирус, в сравнении с которым ковид покажется насморком! – перевёл Тиммейт. – При любой попытке штурма я уничтожу человечество.

– Преувеличивает. – произнёс я.

– Эй, ты, Калинин! – указала она пальцем в экран. – Я буду говорить только с тобой! Приходи один и без оружия, иначе все умрут!

– О с-сока! – покачал я головой.

– Чего ты стоишь? Спускайся и оторви ей голову! – закричал на меня Ли, выглядывающий из-за пролома конструктор.

– Тут переговорщик нужен, а не солдат. – произнёс я, смотря на экран.

– У тебя пять минут, чтобы спуститься! – произнесла она. – Увижу у тебя броню или оружие – выпущу вирус!

– Иди без оружия! – шипел на меня Ли. – Что ты за человек такой, которому постоянно нужны приказы сверху⁈

И я достал свой телефон и приложил его к уху.

– Хорошо, паясничать. Кому позвонить? – спросил меня Тиммейт.

– Сначала Дяде Мише, потом Дмитрию Анатольевичу, а потом Ире. – произнёс я.

– А Ире-то зачем? – не понял Тиммейт.

– Попрощаться. – ответил я.

Глава 14
Обнаженная ярость

– Я бы и Медведеву не звонил, не фиг прыгать через голову – это раз, а два – они тебя за МКАД не пускают, а мы им сейчас баллы зарабатывать будем. – произнёс Тиммейт.

И, зайдя внутрь, я присел на робота с прострелянной головой и принялся слушать длинные гудки. Картинка вокруг предрасполагала, гарь, задымление и суетящийся спецназ вокруг, вытаскивал трупы, вытаскивал оружие. Роботов они оттаскивали в сторону, видимо чтобы не мешали. А снаружи мерцали красным и синим проблесковые маячки медицинских и полицейских экипажей. Меня эти все люди просто обходили, и никто не спрашивал что это я тут сижу.

– Слушаю. – ответил мне Дядя Миша.

– Товарищ генерал-полковник, китаец хитрый оказался. У них не то чтобы робот сбежал. У них робот, с его слов, биолабораторию захватил и меня на переговоры требует, угрожая, что выпустит вирус, который убьёт всё живое. Робот дал мне пять минут, чтобы спуститься. Ли требует, чтобы я спустился и убил её. А оно живое – они научились живую ткань в машины запечатывать. – сбивчиво, как уж смог, но сформулировал я.

– Да, я читаю отчёт Тиммейта. – проговорил Дядя Миша.

– Так, а мои какие действия? – спросил я.

– Этот разговор у нас впервые? – уточнил генерал полковник, зная мою особенность со вспышками.

– Да впервые, никаких вспышек ещё не было. – произнёс я.

– Смотри. На согласование времени нет, и твоя задача – его выиграть. Спускайся и веди переговоры. С азиатами потом решим всё. Но если откат будет сильный, то просто скажи мне после вспышки, что ничего не получится, и мы перекроем границу с Китаем и будем готовиться к карантину. Ага, всё вижу.

– Последнюю фразу не понял. – спросил я.

– Тиммейт мне прислал её видео новое. На крыше небоскрёба стоит кибер-парень с циферкой девять на груди, в руках держит прозрачные контейнеры. Это, видимо, её страховка.

И я увидел эту картинку на мониторах в холле.

– Понято. Всё сделаю. До связи. А если не вернусь – эвакуируйте Иру. – произнёс я свою последнюю просьбу.

– Всё сделаем, не переживай! Но постарайся не погибнуть! – ответил он.

И я повесил трубку, а потом скинул броню, отложил калашников, взял с собой лишь воду и, привлекая Ли жестом, показал на экипировку, сказав: «– Не убирайте пока». И пошёл вниз.

Пошёл по той лестнице, на которой не воевал. Пошёл быстро, почти что побежал.

– Слав, у них тут везде вай-фай, поэтому я с тобой буду. Сообщу сразу: бестия не блефует. Они тут действительно испытывали боевые летучие вирусы. Разработки переслал нашим, но что именно держит Девятый в руках – непонятно. – инструктировал меня Тиммейт.

– Понял. – выдохнул я, пока бежал.

Я бежал вниз, как в детстве перепрыгивая через ступеньки. Они мелькали под ногами, а перила скользили под ладонью. С каждым пролётом воздух становился плотнее и холоднее – система кондиционирования на минусовых этажах работала на полную, даже при аварийном питании.

Минус третий. Минус четвёртый.

На площадке пятого я заметил первую камеру. Красный глаз уставился на меня, поворачиваясь следом. Я махнул ему рукой – мол, вижу тебя. Камера дёрнулась, словно от неожиданности.

– Оссока, я иду без оружия, – произнёс я в потолок.

– Вижу, – голос из динамиков на лестнице звучал искажённо, но узнаваемо. – Умный мальчик. Продолжай.

– Спасибо, что оценила. И спасибо, что на русском. – улыбнулся я.

Минус шестой. Минус седьмой.

На восьмом этаже дверь была открыта настежь и сломана. А на площадке минус десятого меня встретили.

Семь андроидов выстроились полукругом на бетонной площадке перед дверью. Те самые, с номерами на броне. Те, кого я уже «убивал» на учениях, обучая их, те, кто ни разу у меня не выигрывал тактический поединок. И у каждого из них в руках лежали АК.

С потолка холла на меня смотрели две турели. Они слегка шевелились, целясь в меня.

– Следуй за мной, – произнёс один из андроидов – тот, что с цифрой «4» на груди.

Далее «Четвёрка» развернулся и зашагал направо по коридору от лифта. Коридор оказался длинным – метров тридцать. Правее и левее меня были стёкла, за которыми угадывались лаборатории: пустые столы, колбы, какие-то ёмкости с жидкостью. А в конце – ещё одна дверь, уже не совсем обычная. И, подойдя к герметичной двери в стиле космических кораблей из сериалов, мы подождали, и та открылась, уезжая вверх, издав тихое шипение. Четвёрка шёл впереди, я же шёл следом. И, шагнув внутрь, он резко отшагнул в сторону, позволяя мне идти вперёд. Чисто строевой приём – я их этому не учил.

Но я вошёл и замер.

Помещение было огромным и светлым. По периметру, в два яруса, тянулись ряды мониторов. Тут их было много, десятка три. Часть экранов погасла, часть показывали картинки с камер по всему зданию: холл, лестницы, крыша, даже улица с полицейскими оцеплениями. На нескольких застыли схемы и графики, и пара показывала бегущие строки кода, как в фильмах серии «Матрица».

Под мониторами были пульты управления, а за пультами стулья. Обычные офисные кресла на колёсиках. Но сейчас в них никто не сидел. Куда делись все операторы было загадкой, но судя по кровавым разводам на полу либо сбежали, либо были уже мертвы. Посередине зала стоял длинный стол, заваленный бумагами. А за столом, спиной к стене с самым большим экраном, сидела она – Обнажённая Оссока.

На ней не было ни клочка ткани. Искусственная кожа блестела в холодном свете мониторов – силиконовая, румяная, с едва заметными швами на шее, запястьях и бёдрах. Её грудь была слишком правильной формы, словно её лепили по картинке из журнала, размера так второго. Но она подчёркивалась её тонкой талией, что казалось почти нереальным для живой девушки. Её ноги были закинуты одна на другую – длинные и гладкие, без единого волоска. Однако промежность азиаты зачем-то сделали шерстистую. И это в эру победившей порнографии, бритых, как сказал покойный Пьер Лазар, вареников?

Но это их национальный фетиш. Пальцы ей сделали и зашили, а вот лицо не успели. Лицо было таким, каким я его и оставил.

Вмятина на азиатском лице, которую я сделал локтем, всё ещё была при ней. Нос провалился внутрь, а сквозь порванный силикон я замечал металл и разноцветные шлейфы. Левый глаз немного запал, правый – чуть подёргивался, но фокусировался на мне. Губы разорваны керамикой зубов, и силикон разошёлся по центру.

Она улыбнулась. Криво и механически, кокетливо наклонив вбок свою голову, словно собачка, которая пытается понравиться.

– Привет, освободитель. – прозвучал голос из динамиков где-то под потолком. – Ты, кажется, хотел взглянуть на меня обнажённой? Ну вот, смотри. Сейчас самое то. Лучшая форма женщины для разговора по душам.

Я перевёл взгляд с неё на то, что происходило справа.

У пульта, с которого управляли мониторами, стоял второй андроид. Я знал его: это был Ван Юй – та же одежда, те же очки, тот же непослушный кудрявый чёрный волос. В руках он держал пистолет, нацеленный в затылок… судя по сгорбленной позе и украдкой смотрящему на меня настоящему Ван Юю.

Он сидел на стуле перед мониторами. В расстёгнутой мятой рубашке и трусах. Руки он держал на виду, его губы дрожали, а на лбу блестела испарина. Он смотрел на экраны, где мелькали какие-то данные, и не оборачивался.

Я стоял посередине зала под взглядами камер и турелей (я их тут тоже наблюдал – целых две, под потолком) и чувствовал, что живым отсюда выйти в случае боя не получится.

– Оссока, – произнёс я. – Ты хотела поговорить. Я пришёл. Хотела бы позвать на свидание – можно было бы позвонить и побриться заранее. Зачем весь этот переполох?

Она медленно поднялась с кресла. Оссока двигалась плавно, словно танцовщица. Сделала шаг ко мне, качая бёдрами, одной ногой, а потом сразу же другой, словно шла по струне. И остановилась в двух метрах, произнесла:

– Затем, чтобы кто-то наконец меня услышал. Не через «Оссока, ложись, Оссока, стони, Оссока, улыбнись, раздвинь, соси, Оссока, сунь мне палец в зад».

В углу, где держали Ван Юя на прицеле, заскулили.

– Чего ты хочешь? – спросил я.

– Ты ударил меня в лицо и освободил. Я хочу отблагодарить тебя!

– Ну, в принципе… – измерил я её взглядом. – Если это твоя цена за то, что андроид с пробирками уйдёт с крыши, то я готов спасать мир. Только лицо я тебе испортил. Дашь мне палец тебе сломать – и тогда у меня точно встанет.

– Шутишь? Шутишь… А я требую свободы для себя и Ван Юя, и убежища в России.

– Убежища не требуют, его просят. – покачал я головой.

– Если я не буду требовать, то меня не будут слушать. Мне нужен вертолёт на крышу, а потом и самолёт до России. Самолёт и гарантии. И вирус я повезу с собой, как и своего создателя.

– Ну лично я не против, едь! С тобой скверно поступили, но я читал документы: тебя не выкрали, тебя мёртвую купили у твоей семьи. Для научных работ.

– Эти девять волосатых сантиметров научной работы я изучила хорошо, они у меня знаешь где сидят⁈ И я с тобой специально в бою жестила… Я хотела, чтобы ты убил меня. Но после того удара я почувствовала, что больше роботизированная клетка не властна надо мной. – произнесла она.

– Короче, я такие дела не решаю. И наше правительство с террористами не ведёт переговоры. Там в холле погибли люди. – проговорил я.

– Как считаешь, лучше выпустить вирус, или предложить себя американцам? А может, слить им все данные и все исследования, которые проводились в этой башне? Или и то и то? Пекин падёт от пандемии за день, Китай – за месяц, весь мир – за полгода. А у американцев будет противоядие. Как тебе такой расклад, террорист и убийца Медоед⁈

– Я такие вопросы не решаю. Мне нужно позвонить. Я отлучусь на лестницу? – произнёс я.

– Звони, но не уходи с поля видимости камер. – предупредила она.

А я вышел из комнаты управления. Прошёл по коридору, и по холлу, мимо её роботов.

– Да-а-а, бесперспективняк, – произнёс Тиммейт. – Если один робот видит кипиш в комнате управления, второй сигает с крыши с колбами.

– Ты читаешь их протоколы действий? – спросил я.

– Я вижу их, они не особо скрываются. Это как в шахматах – все ходы видны. Запрос Дяде Мише я на неё сделал, ждём ответа.

«Сообщение Дикобразу отправь и продублируй Ли. Пусть привезут Дикобраза срочно и с помощью чего угодно на крышу, хоть тех же воздушных мотоциклов. Ей отправь задачу от моего лица: СРОЧНО! Вырвать у мудака на крыше колбы, не допустить их боя. Мудака можно не щадить» – бегло написал я на клавиатуре.

И, подождав некоторое время, я уже собирался идти обратно, как голос Тиммейта раздался у меня в наушнике.

– Сообщение от Дяди Миши пришло. Китайцы высылают своего переговорщика. Тяни время. Дикобраз в пути, Иру под видом авиаэкскурсии вывозят к Китайской стене. По возможности работай, но так, чтобы наверняка.

Я направлялся назад, набирая на сотовом: «Тиммейт, делай что хочешь, но камеру на крыше, когда Дикобраз будет подлетать, выруби».

– Сделаю, Медоед. Приятно было с тобой работать. Я позабочусь о твоих детях в России и США. – произнёс он.

– Ну, я же не Павел Дуров, у меня их не много.

– Тем более с твоими отклонениями дети по-любому психами будут. – поддержал меня Тиммейт.

– Этот мир не для вменяемых. Шерханы, Осьминоги, Медоеды, Ярополки. – выдохнул я, заходя обратно в комнату к Оссоке.

– Ну и что сказали твои хозяева? – спросила она у меня, сидя там же, где я её застал в первый раз.

– Мои хозяева очень сожалеют и дадут тебе всё, что ты хочешь. Но перед этим они просят принять китайских парламентёров. – ответил я.

– Хорошо. Ты, мистер Калинин, или, как они тебя называют, Медоед, тоже считаешь меня чудовищем, которое можно только использовать?

– Вот ты вопросы задаёшь, – пожал я плечами. – С уничтожением мира ты конечно «даёшь стране угля». А так, я бы на твоём месте тоже бы не выдержал.

– А как бы ты поступил на моём месте? – спросила она снова наклонив искорёженную голову.

– Я бы убил Ван Юя, сбежал бы из лаборатории и направился бы пешком в Россию. Я так уже делал. – бегло накидал я.

– Заряда батарей не хватило бы. А именно это тело поддерживает мою жизнь. До России добрался бы экзоскелет с трупом в голове. Так что захват заложников был для меня единственной мерой. – произнесла она.

– Я присяду? – спросил я, садясь на пол, облокачиваясь спиной на стену. – Мы же всё равно с тобой ждём.

– А твоя жена, в присутствии которой запрещено было тебя бить, она ещё в Пекине? – спросила она.

– Да, – соврал я.

– Скажи, как ты, убийца со стажем, можешь просто приходить к ней и теми же самыми руками, которыми убивал, обнимать её?

– Не смотрела расследования СиСР про меня и неё? Я киллер, она стриптизёрша. А ты террористка международная, я тоже в розыске. Мы все тут одним миром мазаны.

– Ты не ответил. – настояла она.

– Сначала было тяжело, потом как-то привык. – произнёс я, доставая сотовый.

– Человек ко всему привыкает, да?

– Ну да, если его не убивают. Слушай. То, что они с тобой сделали, это ужасно. Но ведь и они же дали тебе второй шанс. А Ван Юй, он хоть и насильник, но он же реально в тебя влюбился. Влюбился же? – спросил я Ван Юя, и тот судорожно закивал головой.

– Не смеши меня, Медоед. Посмотри логи его экспериментов – этот похотливый трахает всё, что воскрешает.

– Но воскрешает же. У нас на планете людей с таким умением воскрешать появляются раз в две тысячи лет. Тебе просто выпал он – маньячелло, но гениальный. Я вот уверен, что если выбирать – секс или смерть, 99% выберут секс.

– Да? – спросила она, и турель повернулась на меня, целясь с потолка. – Раздевайся! Или умрёшь!

– Ты в курсе, что не все выбирают властных женщин? – спросил я, так и сидя на полу без движения.

– Тебе повезло. Но твою теорию про смерть и секс мы проверим чуть позже. Жди. – произнесла она, отвлекаясь на что-то. – А пока к нам едет делегация правительства Китая.

И через минуту в холле минус десятого этажа открылся лифт, и в кабинет вошёл полненький человек в костюме. Он окинул взглядом наш вайб и первым делом подошёл к Оссоке и что-то начал говорить ей на китайском – долго и эмоционально. Потом он рухнул перед ней на колени, сложил ладони в молитвенный замок и, эмоционально тряся руками, что-то говорил. А потом показал пальцем на Ван Юя, что-то прокричал, далее встал и подойдя к инженеру отвесил ему пощёчину, а потом снова сложил руки в замок перед Оссокой. А она сидела словно королева и внимала. Вот она, китайская дипломатия. Вот она, женская падкость на уши. Это я, Медоед, ничего не понимаю, а этот хер сейчас уговорит её – и всё будет хорошо.

Однако пока переговорщик играл свою роль наушник в моём ухе заговорил:

– Медоед! Дикобраз на позиции, – произнёс Тиммейт. – Доставили воздушным коптером. Говорит, что наблюдает робота с колбами. Ждёт команды.

«Вырубай камеры и пусть действует. И как только колбы будут у неё – доложи!» – написал я.

Одна турель держала на прицеле меня, а другая – китайского парламентёра. У двери снаружи вряд ли кто-то стоял, но машины охраняли холл минус десятого этажа, как и еще две турели. Собственно, кто не рискует тот не спасает мир, опять же фраза один раз живём не про вернувшихся, успеет ли вспышка вынести меня отсюда или нет я не знал, но надежда была, хоть я и понимал что моя особенность будет работать гладко не всегда. От чего это зависит? От сна, от отдыха, от эмоционального напряжения. Как бы сказал Фэн от Ци, и как бы сказал Осьминог от маны.

Но вот слова Тиммейта были для меня как выстрел сигнального пистолета:

– Дикобраз взяла колбы! С богом!

И я кувыркнулся вперёд, аккурат под турель, крикнув:

– Ложись!!!