Текст книги "Медоед 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Грузи своих олухов сверху, чтобы избежать этого позора! – перевёл мне Тиммейт.

– Бля. Дай-ка мне личный канал связи с этим хером, – попросил я Тиммейта.

– Сделано.

– Майор. Спасибо за содействие! Партия тебя не забудет! – произнёс я и скомандовал умникам грузиться на броню.

А когда мы все уже поехали, майор грозно смотрел на меня и вдруг произнёс:

– Тебя расстреляют за такую работу! Ты обманул партию, и все это узнали!

– Друг, каких роботов дали – с такими и бегаю! Вчера слышал, в Пекине район оцепили?

– Ну слышал! – вольно перевёл Тиммейт.

– Так вот: вчера роботы спасли Пекин и весь Китай. И были повреждены. Поэтому сегодня бегут операторы. Это как знаешь: если собака не прыгает через препятствие, то её кинолог должен прыгнуть за неё.

Майор посмотрел на меня. Долго и подозрительно. Потом перевёл взгляд на то, куда нас везла БМПшка, а потом снова на моих «роботов», которые, свесив ноги с брони, пытались отдышаться.

– Кто-то должен понести за это ответственность, – покачал он головой. – У тебя странный акцент. Откуда ты и в каком ты звании?

– Я единственный робот среди них, – произнёс я. – Могу бегать на 1000 километров, не чувствую усталости, жалости, я лишён страха и ипотеки. Свободно говорю на русском, потому что мы все должны объединиться против Запада.

– Если ты робот, помножь 856 на 71!

– 60 776, – произнёс Тиммейт за меня, но моим голосом.

– Проверять будешь? – спросил я.

– Мне нужен калькулятор. Я же не робот, – произнёс майор.

Но БМП привезла нас к джунглям, которые восходили на гору – ту самую высоту, которую нам и надо было достичь.

И мои оловянные солдатики спешились.

– Спасибо, – произнёс я по-русски.

– Помножь 840 на 12, – выдал снова майор.

– 10 080, – ответил ему Тиммейт.

– За вами будущее. Моя мама правильно говорила: «Чайхун, иди учиться на программиста, за компьютерами будущее!» Не ездил бы сейчас с автоматом на броне.

– Смотри, Чайхун. Все эти люди выбрали компьютеры – и они всё равно бегают с автоматами. Увидимся в будущем!

До точки оставалось ещё метров 500, но эти 500 метров были вверх и по пересечёнке. Ну не тащить же их за собой.

И я повернулся к операторам:

– Задача: занять ту высоту. Я выдвигаюсь первым, вы следом. Это последний рывок. Я и партия будем ждать вас наверху.

С этими словами я взял пару чемоданов у операторов, которые плохо выглядели, побежал наверх, закинув автомат за спину. Бег давался мне легко – несмотря на броню, несмотря на жару под бронёй, несмотря на джунгли. А впереди уже жужжали боевые дроны. Они достигли объекта и уже докладывали.

– Впереди человек, – произнёс Тиммейт.

– Что за человек? – спросил я.

– Не знаю. Он в гражданской одежде и рыжей жилетке.

– Арбитр, может быть, – произнёс я.

– На учениях они называются посредники. Они останавливают столкновения. Главная их задача – физически не допустить прямого контакта подразделений «противников», который в реальном бою привёл бы к рукопашной. Как только дистанция сокращается до определённой (например, 100 метров), посредник даёт сигнал к остановке.

В том числе принимает решения. Они оценивают ситуацию, позиции войск, плотность огня и выносят вердикт: «Ваше подразделение потеряло треть личного состава и выходит из боя» или «Ваша атака успешна, противник отступает».

Плюс фиксируют «потери». Если на учениях используется имитационное оборудование (лазерная стрельба, холостые патроны с пиротехникой), именно посредники контролируют, чтобы «поражённые» бойцы действительно покидали «игру» согласно правилам.

– Вот жуки, а… – проговорил я и поспешил наверх. – Доложите, что видите на точке, кроме человека в жилетке?

– Видим метеостанцию и группу противника в неизвестном количестве. Они держат позицию, – доложили мне.

– Здания есть? – спросил я.

– Есть, – ответили мне.

– Во первых строках моего письма: загоните им в форточку условного дрона-камикадзе, а тех, кто будет выбегать из помещения, добивайте сбросами. Ну и сами подтягивайтесь, – распорядился я, спеша в условный бой.

Глава 19
Горшочек, не вари!

Метеостанция оказалась не просто метеостанцией. Это был бетонный куб в два этажа с плоской крышей, облепленный антеннами и спутниковыми тарелками. Окна были столь узки, что их можно было смело назвать бойницами. Вокруг станции был сетчатый забор и колючая проволока над ним в три ряда, натянутая на свежевыкрашенные столбы. Перед колючкой же был ров с воткнутыми в него заточенными кольями, торчащими в разные стороны, – какие-то азиатские приколюшки. За забором создан был бруствер из мешков с песком, а за бруствером пролегали окопы, соединённые ходами сообщения. Судя по тому, что мне докладывали, там сидело отделение, а может, и взвод. К зданию вела тропинка – столь крутой был подъём, – которая и упиралась в сетчатые ворота. И как полагается, охраняемая пулемётным расчётом.

А ещё, подкрадываясь сбоку к забору и слыша, как говорит «арбитр» после хлопков пиротехники, я увидел их минные поля. Утыканные колышками с красными флажками. Имитация, конечно, но если наступить – хлопнет, и ты будешь условно «подорван».

– Тиммейт, подтверди: минные поля – пиротехника? – спросил я.

– Подтверждаю. Красящие заряды. Жёлтый и синий. Наступишь – окрасишься. Посредник запишет как потерю.

– Красота, – усмехнулся я.

Дроны уже начали работать. Первый зашёл со стороны солнца – я видел, как он влетел в одну из бойниц на втором этаже, и та полыхнула оранжевым: пиротехнический заряд имитировал попадание дрона-камикадзе. Второй дрон сбросил что-то на окопы, и там, где упал заряд, взметнулся столб красящего дыма. Третий дрон кружил над входом, сбрасывая шашки на пулемётный расчёт и на тех, кто выбегал из здания.

И тут я увидел его. Того, что в рыжей жилетке. Он стоял за периметром метеостанции, наблюдая за суетой и за дымами.

Азиатский мужик лет пятидесяти, с короткой стрижкой, квадратной челюстью и глубоко посаженными глазами.

– О, вердикт от арбитра прилетел, как ты его называешь, – произнёс Тиммейт. – Командир роботизированного взвода Семь-семь-ноль. Ваши дроны выполнили условное поражение объекта: одно здание – поражено, два окопа – подавлены. Личный состав противника условно выведен из строя. Но вы всё ещё на подступах. До высоты – 400 метров. До условной линии соприкосновения – 150. У вас есть двадцать минут, чтобы занять позицию. Если не успеете – я зафиксирую невыполнение задачи.

– Чего тут не успевать? – спросил я, направляясь под прикрытием леса к тропинке.

Ворота забора открылись, и оттуда выходили окрашенные люди и, обойдя строение, пошли на спуск. Они шли, смотря на меня, как я неспешно шёл к зданию, не видя их. Я же не замечаю условно уничтоженных, а вот роботы могли бы и спутать. И, войдя на территорию, я лёг на точку, где был пулемёт, проговорив в свою гарнитуру своим китайским балванчикам:

– Вы слышали. У нас двадцать минут. Всем срочно сюда!

Они бежали медленно, как не прошедшие курс молодого бойца, но в целом, вскоре у меня на позиции были все четырнадцать. Шестеро остались под горой в воронках, но они и оттуда делали полезное.

И когда все прибыли и расположились, я закрыл калитку, а они подняли боевые машины в воздух, кружа ястребами над метеостанцией, обозначая своё присутствие.

– Держать оборону высоты, произвести доразведку местности, – произнесли мне в гарнитуру.

– Держать оборону высоты, на своих позициях, – выдал я. – Произвести доразведку местности и доложить об обнаруженной живой и механизированной силе условного противника.

Арбитр наблюдал за этим всем молча, но дроны принялись разлетаться, прочёсывая зелёнку острова. Я же так и лежал за пулемётом, понимая, что существует несколько сценариев нашего проигрыша: например, нас плотно накрывают артиллерией, или теми же дронами, или выбивают нас штурмуя по вот этой вот дорожке, потому как по периметру мины, ров, колья, колючка и забор, а с фронта только калитка и мешки с песком. Было бы это мероприятие долгое – и пришлось бы ночевать на этой позиции, а судя по тому, что еды мы с собой не взяли, – не придётся. Хотя с китайцев станется заявить, что это же машины, какая им еда? Робот он тем и отличается от человека, что сидит на позиции без еды и воды.

– Тиммейт, – произнёс я, – учения эти на сколько дней?

– По плану – трое суток, – голос ИИ звучал серьёзно, без обычных его подколов. – Высадка, захват, удержание, контратака противника, свёртывание. Это стандартный пакет для общевойсковых учений уровня «бригада-дивизия». Короче, три дня, Медоед. Если не случится форс-мажора.

– Трое суток, – повторил я. – А еды у нас нет. Воды нет. Только за боеприпасы я не волнуюсь.

– Еду подвезут ночью. Под видом ремкомплектов. По крайней мере, должны.

А дальше мои дроноводы обнаружили колонны техники, которые выдвигались к месту высадки, и рассредоточение противника, а после доклада была получена задача атаковать. И умники условно атаковали. Те, кто отстал при высадке, добрались до нас уже к вечеру и пополнили число роботов на высоте. Конечно же, эффективность дроноводов была низкая, но других у меня не было.

Лёжа на позиции и смотря на тропку за калиткой, я думал: где была моя голова, что я даже не подумал, что это может быть на три дня? Обычно такие вещи доводят командиры, но ОЗЛ-спецсвязь молчала, а Ли… А Ли было пофигу на личный состав. Собственно, основная движуха происходила снизу под горой: условные наши теснили условных ненаших, победоносно идя вперёд за Родину, за партию. Арбитр покинул нашу позицию, и когда взошла луна, Тиммейт произнёс мне, что провиант и боезапас ждёт нас у подножья горы. Там, откуда мы начали наше восхождение. Ждёт у тропы.

– А они знают, что роботов надо обслуживать? – спросил я.

– Они знают, что это дроноводы. Ли уже получил звиздюлей, – выдал Тиммейт. – С вас уже не хотят спрашивать как с машин, но за провизией придётся отправиться пешком.

– Переводи тогда, – попросил я и произнёс в подшлемную гарнитуру: – Кто хочет есть? Я думаю, все. У подножья горы к нам прибыл груз, его надо забрать наверх. В чём груз – непонятно, но нам тут ещё два дня и эта ночь. Добровольцы есть? Десять человек?

Добровольцев не было. И тогда я приказал.

– 1, 3, 5, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 19 – оборонять вверенную позицию. Остальные за мной.

И снова они выползали из окопов, замученные и уставшие, но уже без чемоданов.

– Командир? – обратился один из них. – Давай, может, оружие оставим? Оно всё равно холостое.

– Отставить нести чушь. 1 и 3-й – дронами произвести разведку от нашей позиции до груза, при обнаружении противника доложить.

Поход за провизией был полегче штурма высоты. Мы легко спустились, забрав камуфлированные рюкзаки и ещё тактические чемоданчики, и потопали наверх, не оставив снизу ничего. И это был снова километр восхождения и снова тяжёлые вздохи, и в какой-то момент один из китайцев рухнул в обморок. Его груз распределили, а я подхватил бойца на плечи и потащил его наверх.

А наверху на этой станции, окрашенной нашей пиротехникой, был туалет – хоть не пришлось копать, а то мои бы работяги утомились бы от такой примудрости. Дежуря по очереди, спя в помещениях, питаясь сухими пайками, мы поддерживали дронами наступающую китайскую армию, условно уничтожая колонны, тратя дроны лишь на технику, потому что у нас их было мало. Мы ещё раз спустились вниз за провизией, но это было уже на следующие сутки, пока не прозвучала общая команда «отбой».

Сборы были не быстрыми, но, забрав всё ценное, мы выдвинулись на пляж, где уже стояли баржи, в которые заезжала техника и заходила пехота. Мы выходили первыми, а заходили последними. Немытые и задолбавшиеся. Благо, из моих роботов никого сердечный приступ не хватил. И, расположившись на тех же местах, с которых уже были убраны те нечистоты, что оставили мои бойцы, мы пошли на этой барже обратно в порт Пекина.

Прошло всего три дня, а такое ощущение, что вечность. И, разоружившись и наконец-то приняв душ, я уже планировал поехать в отель, как ко мне вышел Ван Юй. На нём был белый халат, очки. Он смотрел на меня и улыбался.

– Здравствуйте, мистер Калинин, – произнёс он.

– Ты кто? Кукла или живой? – спросил я.

– Моё тело умерло, к сожалению, и меня пересадили в моё же создание, и теперь я почти такой же, как и Оссока.

– Такой же ёбнутый? – спросил я.

– Такой же андроид, как и она. Человеческий мозг и силиконовое тело с электронной начинкой.

– А Ли где? – спросил я.

– Ли отстранён и переведён на другое направление.

– Хорошо. А то личный состав совсем не щадил. Кто вместо него?

– Я. – ответил мне Ван Юй.

– Как тебя взяли? Ты же по сути помогал Оссоке? – удивился я.

– Сначала сняли Ли, а потом загрузили в сеть конструкторского бюро информацию о кандидатах, и она выбрала меня. Считай, второй шанс. – заулыбался андроид.

Я смотрел на него и думал, что это всё проделки Тиммейта, что ИИшке удобнее работать с андроидом, чем с людьми.

– Ну, поздравляю с назначением, – произнёс я.

– Спасибо. Желаю вам хорошей дороги назад. – кивнул он как живой.

– Дороги? – спросил я, понимая, что все вокруг знают больше меня.

– Мне кажется, я достаточно собрал информации, чтобы восстановить и поставить в ОЗЛ первую партию человекоподобных роботов. Я думаю, мы сможем кое-что поправить удалённо, если произойдут какие-нибудь сбои.

– Думаю, не сможете. Мы просто будем отключать их и отсылать назад. Кстати, где у твоих роботов кнопка выключения? Ведь как нас учит советская фантастика, у каждого робота должна быть кнопка. – спросил я.

– Звуковой код, или зрительный QR-код – всё настраиваемое и будет внедрено в обновлениях. Но пока что я зашил в них словосочетание на выключение: «Горшочек, не вари». Это из одной сказки.

– Понял. Ну тогда увидимся в будущем, – произнёс я и пожал андроиду руку.

С полигона меня увозил всё тот же мужичок со сломанными ушами, и когда мы приехали, я вместо прощания произнёс «Горшочек не вари», на что водитель с удивлением посмотрел на меня и попросил повторить, что именно я имею в виду.

– Да нет ничего. Хорошего тебе вечера. – произнёс я.

– Хм, мне приказано отвести вас через два часа в аэропорт, – произнёс он.

– Я снова всё узнаю последним, – покачал я головой и поднялся наверх.

Ира вовсю собиралась. В номере были чемоданы, в которые она впихивала всё самое нужное. Увидев, что я вошёл, она обняла меня прыгнув мне на грудь.

– Привет! Я соскучилась, – произнесла она.

– Кто тебе сказал, что мы улетаем? – спросил я.

– Енот написал, сказал, что у тебя сегодня заканчиваются мероприятия и мы можем лететь.

– Получается, не соврал, – улыбнулся я, садясь на кровать.

– Ты очень устало выглядишь, а ещё у тебя вмятины на лице, как от маски во время ковида были.

– Да в шлеме три дня провёл, вот кожа и помялась. Тебе помочь со сборами?

– Да нет, не стоит, – произнесла она, и я, кивнув, залез в холодильник, взял холодную мартини и, накапав себе в стакан, вышел на балкон.

– Доброго вечера, – произнёс Вэй Вэйпин, и я вздрогнул от неожиданности.

Китайский дипломат сидел в плетёном кресле на балконе у Леры, в халатике и курил.

Глупо было спрашивать, что он там делает. Странно было видеть, что он решил побыть с Лерой, когда он и командовал всем этим мероприятием. И так в открытую. Не заподозрят ли его свои в работе на Россию? Не заподозрю ли я Леру в работе на Китай? В личном деле у девочки я это, конечно же, укажу. Поставлю её мессенджеры и связь на прослушку, на полгодика-годик. ИИ с этим справится запросто, а там уже приму решение. Всё-таки спать с представителем стратегического союзника с одной стороны не возбраняется, с другой – наблюдать надо за такими кадрами. О, я даже знаю, что мне скажет Тиммейт, когда я поставлю ему такую задачу. Спросит: «Надо ли прослушивать Эмили?» – чем напомнит мне о моём романе в США. Но Эмили не служит, а Лера служит. И дипломат Вэйпин служит.

– Доброго, – произнёс я, садясь в соседнее кресло и отпивая из бокала. Мартини было холодным и терпким.

– Я же всё правильно понял, что ты на неё видов не имел? – произнёс Вэйпин, кивнув в сторону номера Леры.

– Ты всё правильно понял, – ответил я.

Конечно, ты всё правильно понял. Ты же прослушиваешь наши номера, просматриваешь камеры и вообще командуешь нашими мероприятиями. Ты знаешь, кто, когда и с кем говорит, даже когда мы думаем, что мы одни. И то, что ты сейчас сидишь в халате на балконе у моей подчинённой, – это не случайность, но демонстрация. Ты показываешь мне, что контролируешь ситуацию, мол если я захочу сделать что-то, что тебе не понравится, ты об этом узнаешь первым. А может я и гоню, и секс может быть просто сексом.

– Как учения? – спросил он, затягиваясь сигаретой.

– Да нормально. Вместо роботов мучал людей, – выдал я.

– Прискорбно, – Вэйпин выпустил дым в сторону ночного неба. – Но я ввёл в их подготовку обязательные мероприятия по повышению выносливости. Теперь каждый день они будут бегать по минуте на протяжении всей недели, на следующей неделе – две, а далее – три, пока не повысим им уровень выносливости. Времени у нас много, а через полгодика проверим, как они у нас подготовлены. К тому времени, может, и ты снова к нам приедешь.

– Си подарил мне дом, но в первую очередь ко мне возникнут вопросы по прибытию на Родину, – произнёс я, зная, что вообще Верховный наказал ведомствам меня не трогать, но дом – не иголка в стоге сена. Вопросы всё равно будут. Хотя он сам обещал позвонить Дедушке и сообщить. Доверие – штука хрупкая, особенно когда ты – Медоед.

– Если посадят, – Вэйпин посмотрел на меня с лёгкой, почти отеческой улыбкой, – беги из тюрьмы и пешком через Казахстан в Китай. Мы тебя примем.

– Нет, – я покачал головой. – Если Родина меня отвергнет, боюсь, вы меня совсем потеряете.

– А, понимаю, – ухмыльнулся он. – Не сможешь пройти через конопляные поля Казахстана и остаться равнодушным.

Я усмехнулся. Шутка была глупой, но именно такие шутки и сближают людей, которые знают друг о друге слишком много.

– Конопляные поля – это, знаешь, для расслабления, а мне расслабляться некогда. Кроме того наркота зло, как и никотин как и алкоголь, – произнёс я.

– Насколько я знаю, дом будет записан на твою супругу, это компромисс такой, – Вэйпин затушил сигарету о пепельницу, стоящую на перилах. – Между Верховными.

Я допил мартини и поставил бокал на столик. Внизу, в ночном Пекине, горели огни, город засыпал.

– Вот и я стал типичным чиновником у которого на жену всё записано, – произнёс я.

Вэйпин грустно кивнул, поднялся, одёрнул халат и, прежде чем уйти, произнёс, обернувшись уже в дверях:

– Здравый смысл когда-нибудь победит.

Он скрылся за дверью номера Леры. Я снова остался один на балконе, глядя на ночной город.

За дверью Ира всё ещё собирала чемоданы. Она обернулась и улыбнулась мне когда я вошёл.

– Всё хорошо? – спросила она.

– Всё хорошо, – ответил я, подходя к ней. – Просто прощался с коллегами.

И Она прильнула ко мне, и я обнял её, вдыхая запах её волос. В этот запах я хотел бы возвращаться всегда из холодных окопов из заблёванных трюмов.

И я всё таки помог Ире собираться, у меня то вещей особо не было…

Вэйпин провожал нас, до самого выхода на посадочную площадку. И попрощавшись со мной за руку кивнул девушкам, сказав что-то на китайском.

– Хорошего возвращения на родину коллеги. – перевёл мне Тиммейт.

Я вошёл на трап самолёта ощущая, что сотовый пискунул.

В ОЗЛ спецсвязи была отмечена выполненной задача, та что про принять участие в учениях.

Но светилась новая: Срочная проверка личного состава ОЗЛ в городе Калининград.

Что ж, давненько я не был в Европе…

Глава 20
Нет повести печальнее на свете

За плечами остался прямой перелёт из Пекина, который отнял у нас почти девять часов жизни, и покупка тёплой одежды ещё в Китае была неспроста, потому что Питер встретил нас так, как умеет только он: с ходу, с размаха, по-ленинградски. Влажным и холодным воздухом, который старался забраться в полы нашей осенней одежды, словно тоже хотел погреться но уже об нашу кожу.

За окном было плюс два, а по ощущениям – минус пять, потому что ветер с Финского словно вспоминал нам Русско-финскую войну. А серое небо висело столь низко, что почти касалось крыш. Утренний туман чуть не испортил нам приземление столь густой он был, скрывая в себе огни взлётной полосы расплывались в молочной дымке.

Дорога до квартиры заняла еще час с лишним. Такси медленно ползло по мокрому асфальту, а дворники едва справлялись с кашей из дождя и мокрого снега, которая облепляла лобовое стекло. За окном мелькали мокрые деревья, такие же мокрые тротуары, да люди в пуховиках, съёжившиеся от ветра и идущие вдоль поребриков, живущие своей взрослой странной жизнью. Дороги гудели постоянными возмущениями водителей, что смело нажимали на сигнальную кнопку на руле, при каждом удобном случае, но никто не выходил драться – тут в Питере все были выше этого.

* * *

– У тебя снова работа, да? – спросила у меня моя супруга, прижимаясь к моей груди в нашей с ней постели, в купленной ей ранее квартире в спальном районе Петербурга.

За окном шуршал мокрый ветер, несущий такой же мокрый – то ли снег, то ли дождь. И это можно было описать одним словом – снегодождь – частый гость в этих краях.

– К сожалению, – выдохнул я, поглаживая её по плечу. – Сроков нет. Но есть пометка «срочно». А значит, я должен быть там ближайшим рейсом.

Ну а я полечу не совсем ближайший – на 20:00 «Победой».

Стоял Кёнигсбергский Отель ОЗЛ без проверки 20 лет и ещё пару часов простоит.

– Я бы хотела, чтобы мы виделись чаще, – произнесла Ира. – А то это какая-то золотая клетка. Дом в Питере, дом в Томске, дом на острове Хайнань. Везде можно жить, но мой муж, который новый – Калинин, вместо покойного Кузнецова, тоже постоянно занят. У нас с тобой через шесть месяцев будет ребёнок. И я бы хотела вернуться в Томск. Но головой я своей понимаю, что безопаснее в тех местах, которые не засвечены. Твоя зарплата позволяет и снять новое жильё, и помощников нанять. Но ты же не разрешишь нанять кого попало?

– Будут нужны помощники – и ты говори. Благо интернет есть, можно с любой точки друг-друга увидеть, – произнёс я.

– А когда на твоей должности пенсия? Я слышала, менты раньше уходят. А вы?

– Ещё двадцать лет, Ир. Ты успеешь ребёнка на ноги поднять – и не одного. – улыбнулся я.

– А можно подругу прикомандировать ко мне? – спросила она. – Я понимаю, что Лера она для другого у вас, но мне с ней спокойно и легко.

– Подумаем над этим. У ней вроде какие-то задачи были в Новосибирске.

– Второй мужчина, который, как и ты, который её отверг? – с сарказмом спросила Ира.

– Возможно. Но я отпустил её туда скататься. Ведь счастье сотрудников – оно очень хорошо влияет на работу, – произнёс я.

* * *

Но как бы не хотелось покидать Иру, долг звал меня лететь на запад. Мы долго обнимались, моя супруга даже проронила слезу, и тут её можно было понять. Я был крайностью – много зарабатывающий, постоянно рискующий жизнью, человек которого она не видела месяцами. С другой стороны этой шкалы был мужик в растянутой майке, в дырявых трусах, с большим пузом, с проблемами с работой, бухающий пиво на продавленном диване.

Эх, как и от мужиков в майках уходят жены, заводя себе деятельного любовника, так и от условного героя-космонавта, капитана-вахтовика, дальнего плавания, глубокого бурения может девочка уйти, а если не уйти, то завести себе кого поближе. Фитнес-тренера, массажиста, доктора, психолога – да кого угодно.

Я надеюсь, что Ира умнее. Я, блин, верю в это! А-то не дай бог станет реальностью такая вот ситуация: «Слав, у меня фитнес-тренер пропал, и массажист, и водитель. Ты не знаешь, куда они все делись? И почему Лера ходит довольная и с натёртыми до кровавых мозолей руками?» А я ей такой скажу: «Да откуда ж я знаю, может, уехали куда…»

Тьфу, блин. Мне очень повезло, что у меня она не легкомысленная, а то бы пришлось людей в подвале содержать с Валерией на должности анального палача, не в силах бросить жену из-за детей, и врать, что взял аскезу на поцелуи, потому как целовать человека, который тебя изменяет – такое себе? Трахать-то и то, мерзко…

И снова ТЬФУ! Надо в зал начать ходить, а то голову посещают тупорылые мысли.

Перелёт из Питера занял чуть больше двух часов. Самолёт «Победы» приземлился в Храброво в 22:15 по местному – на час позже московского.

В аэропорту я прошёл по «зелёному коридору» с новым паспортом на имя Калинина Вячеслава Игоревича. Никаких вопросов, никаких задержек не возникло. И как только я прибыл, я достал сотовый и написал в ОЗЛ, что прибыл, и тут же получил адрес «Отеля». И, вызвав такси до улицы Дзержинского, 252 «Г», стал ждать, смотря на Яндекс-карту города. И, сев в прибывший «Хавал» белого цвета, я поздоровался с водителем и поехал. На улице вечерело, и всю дорогу я смотрел в окно на огни Калининграда – когда-то бывшего Кёнигсбергом.

Такси остановилось у нужного адреса, и я остался один на тёмной улице. У типового бетонного забора с колючей проволокой и двухэтажной коробкой за ним. Где-то левее лаяла собака и гудел корабельными гудками порт. Воздух тут везде был как и полагается, морским, и чем-то отличался от воздуха городов возле морей, где я успел побывать. И я поймал себе на мысли что не смогу описать его, как бы Ира сказала не смогу раскрыть квалию. Но я и не писатель – я убиватель.

Я подошёл к тёмной калитке и, не найдя звонка, постучал. Но ничего не произошло. Потом постучал ещё раз.

Занятно – подумал я и, сняв с себя купленную в Китае куртку и накидывая её на колючку над калиткой, потянул на себя, вызвав скрип «колючки» наверху.

Потом подтянулся. Ткань куртки держала мой вес, колючка держала вес тоже – и вот я уже забрался на железо двери и спрыгнул на территорию. Тут было темно как у негра подмышкой, но очертания отеля манили меня своей простотой, и я подошёл к двери отеля, поглядывая наверх, наконец-то замечая камеру. Звонка на двери тоже не было, зато была ручка – круглая и поворачивающаяся. И я повернул её по часовой стрелке и буквально вскипел от ярости, потому что дверь отворилась, а мягкий свет холла отеля ослепил меня, обнажая пустующую стойку смотрителя с мониторами и клавиатурой. Мало того, откуда-то, с этого этажа, слышалась музыка и отголоски голосов.

Я прикрыл дверь за собой и подошёл к стойке, заглянул за неё, смотря на мониторы с разделёнными секторами обзора камер. Камеры видели тут всё: калитку с наброшенной курткой на колючку, холл с моей персоной, пустующие комнаты для заключённых, и даже столовую на втором этаже. Однако источника звука они не улавливали.

Я достал из кармана Тиммейта и, найдя в их компе USB-вход, подключил его к системе. Правее от компа стоял в деревянной колодке АКС-74У.

А, воткнув наушник Тиммейта в ухо, я взял оружие и привёл его в состояние боевой готовности.

– Приве-еД, Медоед! – произнёс ИИ. – Что за новое устройство?

– Это передача «Угадай устройство по контенту», с вами ваш бессменный ведущий Влад Цепеш! – произнёс я.

– Ты имел в виду Влада Пельша?

– Да нет, тут Пельш не поможет. Тут Колосажатель нужен! – покачал я головой.

– О, ты в отеле ОЗЛ по Калининградской области?

– В точку! – произнёс я.

– Ух ты. Вижу, как ты открыл открытую дверь и стучал в калитку… – проговаривал Тиммейт, смотря видеофайлы.

– Где смотритель? – спросил я.

– Тут она. Это не смотритель, а смотрительница. Девочка, раньше в тюрьме работала, в ОЗЛ пришла, потому что попросили найти ей место. Вижу ходатайства с самого Совета – чья-то племяшка походу.

– Племяшка, – произнёс я.

И тут справа от меня донёсся голос – весёлый, мужской, и в какой-то момент одна из дверей открылась, и на пороге показался голый мужик. Накаченный, загорелый, черноволосый и с огромной колбасой между ног.

– Что может быть лучше второй бутылки шампанского? – спросил он, а из открытой комнаты, откуда он вышел, ему ответили:

– Только быстрее, мой неутомимый Питон!

Голос был женский. Ну слава богу, что женский.

– Тиммейт, камеру на голодранца! – произнёс я, направляя АК на обладателя питона, и прорычал: – Ты, пидор, кто такой⁈

– Вера!!! – вдруг закричал он, оборачиваясь, и я зажал спуск, целясь, конечно же, ниже пояса.

Ногу Питона отбросило, а сам он повалился на пол, завопив как резаная обезьяна. А из комнаты завопили в ответ:

– Андрей!!!

Я резко встал и быстро сократил дистанцию до корчащегося ёборя, и когда я поравнялся с дверным проёмом, направляя АК в голову раненного, я увидел, как внутри комнаты, голенькая хрупкая девочка с дрожащими руками пыталась привести пистолет Макарова в состояние боевой готовности. Видя меня, видя раненого и зажимающего фонтанирующую рану на ноге Андрея, чей член стал сжиматься в этой окровавленной какофонии движений, но всё ещё был огромным.

– Ствол на пол, иначе пристрелю пидораса! – рявкнул я, когда Вера наконец справилась с предохранителем и затвором и уже целилась в меня дрожащими от страха и волнения руками.

– Вер, стреляй! – прорычал Питон – Андрей. – Он всё равно нас ёбнет!

– Нажимаешь ты – нажимаю я. Ты, возможно, убиваешь меня, я стопроцентно гашу его! – произнёс я, всё также направляя калаш на Питона.

– Вер, стреляй!!! – потребовал Питон.

– Вер, ствол на пол! Иначе твой Питон будет червей в земле кормить!

– Не надо, – проскулила она. – Пожалуйста! Чего вы хотите⁈

Она стояла обнажённая на трясущихся ножках с депилированным лобком, из прорези которого аккуратно выступал капюшон клитора. Её маленькая грудь, сжавшаяся между предплечий, смотрела на меня разбухшими горошинами сосков, словно тоже, как и её ПМ, могла стрелять. Волосы у девочки были рыжие, словно проволока, и короткие, а глаза заплаканные и зелёные. На лице был румянец, не сошедший после страстного секса, а её маленькие, но пухлые губы дрожали. Сексуальный образ нарушала бесцветная жижа, стекающая из носа – так бывает, когда сосуды расширяются от стресса и гайморовы пазухи выбрасывают лишнее.

– Отпустите его, пожалуйста, – произнесла она, опуская руки с оружием вниз.

– Дура, блядь! – выругался Питон, корча лицо от боли.

И я поднял ствол АК на Веру, повторив свои требования, уже спокойнее:

– Оружие на пол.

И вдруг она вскинула ПМ и зажала спуск, но моя очередь была быстрее. АК нашпиговал её тело, отбросив на тумбочку у кровати, на которой стояла пустая бутылка шампанского и наполовину полные бокалы. Однако и я уже падал – пуля пришлась куда-то в грудь, и я летел назад, словно падший ангел по ликвидатору Фоме. Питон же рванул на меня, наваливаясь сверху, забыв про фонтанирующее бедро, он бил моё лицо, неистово что-то рыча, добивая меня, умирая сам, даже не смотря на лежащий труп своей подруги. Я умирал и скалился ему в лицо, понимая, что произошло.