Текст книги "Медоед 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Только с твоего разрешения, – широко улыбнулась Лера, одаряя меня своим заманчивым взглядом.

– Товарищ лейтенант, – обратился я к Лере. – Убудьте в свою комнату!

– Ой, – ойкнула Ира, услышав мой голос.

– Ир, мне пересадили голову, но тело осталось то же самое! Не переживай, это всё по работе! – выдал я, поворачиваясь к ней, видя, как моя жена закрыла ладошкой рот, округлив глаза.

– Есть – в комнату, – произнесла Дикобраз и удалилась.

– Ир, да маска это! – улыбнулся я, шагая за ней.

– Дурак! – выпалила она и сделала шаг ко мне навстречу, обняла. – Я тебя так ждала! Я видела последнее видео, я думала, что тебя взяли там, во Франции. Этот урод из СиСР сказал, что на него было покушение, но враги были устранены, и это снова русский след. И сейчас идут переговоры, чтобы мы – то есть Россия – забрали трупы своих оперативников. Дядя Миша сказал, что это всё фейки, но я боялась, что ты всё-таки не выбрался.

– В смысле, урод из СиСР говорит, что на него было покушение?.. – удивился я, проходя в комнату.

– Могу показать видео, – произнесла Ира.

Но я крепко обнял её и поцеловал в лобик чужими губами двойного агента Кан Хун У. Не время для видео, а время для душа и игр в американскую лётчицу и вьетнамца, сбившего её самолёт. А о том, остался ли жив Лазарев, я подумаю завтра…

Глава 8
Рабочий человек, рабочий дух

В этот вечер – 27 ноября 2025 года, Ира спала, а я не мог уснуть. Первым делом я полез в телефон и, встав с кровати, пошёл на балкон. Присев в плетёное кресло и взирая на ночные огни Пекина, я включил новый ролик СиСР.

На видео был Лазарев. Он стоял ровно у того самого особняка, в гараже у которого его убил снайпер спецслужб Франции. Одет он был в светлое и явно подобранное не очень дорогое. Стоял он уверенно, не как человек у кого переломаны ноги.

– Итак, сегодня на меня было совершено нападение, однако благодаря ребятам из моей службы безопасности террористов удалось ликвидировать. Их базу спецслужбы накрыли уже после. Я не могу разглашать всех нюансов, но это был явный русский след уже известного вам ОЗЛ. А значит, опричники боятся правды, которую кто-то наконец-то осмелился сказать. И то, что я стою перед вами сейчас, говорит о том, что они не всесильны. И для любого цивилизованного европейца очевидно, что опричнина – это плохо! Вот в этом доме за моей спиной и жили террористы из ОЗЛ.

Далее камера поплыла за ним, и я увидел гараж с изрешечённой машиной и лежащее накрытое чёрной простынёй тело. Я узнал его по характерно вывернутым стопам, по позе. Под простынкой лежал настоящий Лазарев – тот, которого я похитил и чьей головой поймал пулю. Но тогда кто этот второй – талантливый спикер, как две капли похожий на Лазарева?

– Дом штурмовал спецназ. Террористы отстреливались и были уничтожены.

Камера заехала в дом, где мне показали ещё два тела, тоже накрытых, и обои в ромбик. Я ещё раз пригляделся. Ну да, это был ромбик, а не мелкий цветочек. А значит, это склейка, или монтаж, или нейросеть – да что угодно, но не оживший Лазарев.

– Тиммейт?

– Да? – спросил у меня он.

– Доклад Дяде Мише.

– Так я уже об операции доложил, – произнёс ИИ.

– Нет. Доложи о том, что по результатам просмотра видео наблюдаю монтаж. Настаиваю, что уверен: я уничтожил объект.

– Что-то ещё?

– Нет, у меня всё, – произнёс я.

– Отправлено.

– Тиммейт, как считаешь, стоит жалеть о сделанном?

– Конечно же, да! Надо подгоняться по каждому удобному случаю! И чем больше подгонов, тем успешнее ты будешь как контролёр! Начни с какой-нибудь понятной рефлексии, например: что родители не дали тебе денег на свою квартиру и ты начал работать и снимать хату с другим ментов, что твоя девка к нему ушла, что ты убиваешь людей, а не выращиваешь цветы. Закончи тем, что ты свободная личность и теперь вообще приходится работать, чтобы жить. Пс! – перешёл он на шёпот. – Скинуть тебе коды товара «крепкая верёвка» и «душистое мыло»?

– А можно мне другого психолога? – улыбнулся я.

– Считаю, что в ад ты попадёшь, сын мой! – протянул басистым голосом Тиммейт.

– Я не про это. Я про Оракула. Он России нужнее или я? – спросил я.

– Я не знаю, о ком ты говоришь. Спроси у других душевнобольных, кто его хотя бы видел.

– Я его тоже не видел, – проговорил я.

– И сейчас его нет?

– Нет.

– А у него был мотор за спиной и тяга к сладкому? – уточнил Тиммейт. – Если был, то он обязательно вернётся! Но, как говорится в песне, возвращаются все, кроме тех, кто нужней.

– Я не верю судьбе, я не верю судьбе, а себе – ещё меньше, – продолжил я песню.

– Я к тому, что прошлое не изменить, будущее не увидеть. И единственное, что ты можешь поменять, – это сегодняшнее отношение к чему бы то ни было. Всё есть как есть. Тебя послали на работу, и ты её выполнил, добыл кучу интересных сведений и вернулся домой.

– Не совсем домой, – произнёс я.

– Не совсем, но русский и китаец – братья навек! Смотри, какой ты молодец: в понедельник улетел, в четверг прилетел! Жалко, границу с Нормандией не пересекали, но по лесу бегали – а это уже победа!

– Ощущение чего-то недоделанного… – произнёс я.

– Потому что это они так захотели. Они не оплакивают своего спикера – они или загримировали, или сгенерировали контент. Но ты выбил у них опасного вернувшегося. Кстати, я тут покопался в их материалах. А знаешь, где штаб-квартира у «Наследия»?

– Нашим только не говори пока где, – произнёс я.

– Это Вевельсбург, что в Германии.

– Город такой? – спросил я.

– Древний замок. Недалеко от города Падерборн, вокруг замка – одноимённая деревня. А в замке и засело это самое «Наследие». Это их штаб-квартира в Европе. А знаешь, как они себя называли до 1945 года?

– Нет, Тиммейт. В высшей школе милиции в Омске этого нам не преподавали.

– Forschungs– und Lehrgemeinschaft das Ahnenerbe – «Исследовательское и учебное общество „Наследие предков“». Многих из них повесили по итогам Великой Отечественной.

– Погоди, – произнёс я, зашёл в номер, достал из холодильника мартини, а с его крыши – стакан, снова вышел на балкон. Открыл, накапал себе этого напитка, пригубил и сказал: – Продолжай.

– Короче, мы думали, что «Эхо» оно само по себе «Эхо», но не совсем. Доктор Крейн упоминается как Отто Крейн – сбежавший и неугодный парапсихолог из Германии.

– Пара кто?

– Парапсихолог? Ну, мистик. Короче, доктор Отто Карлович Крейн – бывший адепт группы «Наследие», но уже не предков, как у фашистов, а просто «Наследие». Но с учётом того, что эти ребята могут теоретически находить своих дедов и прадедов, даже повешенных, организация заиграла новыми красками. Вот только служат они больше не Гитлеру.

– А кому?

– Судя по переписке, что я нашёл на телефоне усопшего Лазарева, у них там рыцари ближнего круга, рыцари среднего круга, рыцари-вещатели и паства. Массовка – по-нашему. Хочешь посмотреть фото, где Лазарев в рыцарских одеяниях? Судя по всему, ты убил рыцаря-вещателя.

– Наш Совет ОЗЛ напоминает, – произнёс я.

– Вот поэтому они нас и называют сектой. Знаешь почему? Потому что настоящей религией они считают себя.

– В кого они там верят? – спросил я.

– Они там верят – только не смейся – в князя всей тьмы! – проговорил Тиммейт.

– За-е-бись, – произнёс я с сарказмом, отпивая из чашки.

– Я тут, кстати, конституцию РФ прочёл, и ОЗЛ слегка выпадает из неё. Но с учётом того, какие у нас враги, мы с тобой на правильном пути, – произнёс Тиммейт.

– Наши враги верят в выдуманного персонажа, – покачал я головой.

– Как и Гитлер. Собственно, скорее всего, многие из тех, кто сейчас работают на «Наследие», прекрасно его помнят.

– Тиммейт, нам надо создать блэк-лист в Европе. Давай, займись этим, – отдал я приказ.

– Ты думаешь, это так просто? – спросил у меня ИИ. – На получение доверия к блэк-листу у криминала уйдут месяцы или даже годы.

– Вот тебе такая задача, – произнёс я. – Создать для каждой развитой страны свой блэк-лист. В приоритете те страны, которые уже в НАТО.

– Значит, говоришь, с кегельбаном и шлюхами? – произнёс Тиммейт.

– И с киллерами, которые за деньги нашу работу будут делать. А то почему у нас целый контролёр над ликвидаторами как электровеник по всему шарику мотается?

– Я думал, тебе нравится путешествовать. А ходить – особенно, – удивил меня Тиммейт. – Но для этого нужен ресурс.

– Чего тебе для этой цели не хватает? – спросил я.

– Выбей для меня право майнить крипту на Северах РФ. Я налоги с неё буду платить – всё как положено. И делиться буду, если кому шибко надо.

– Я поговорю с Дядей Мишей, – произнёс я.

– Челобитная об основании необходимости майнинговых ферм написана. Отправляю?

– Отправляй, но подпишись собой.

– Есть, – произнёс Тиммейт.

И мой сотовый пискнул, где была задача: прибыть на удаление маски в холл гостиницы в 10:00 утра, а также продолжить участие в испытаниях прототипов. И, приговорив стакан (хотя, наверное, бармены этот стакан как-нибудь по-особому назвали бы), я пошёл досыпать эту ночь. И, лёжа в кровати, я навёл сотовый на стакан и произнёс:

– Тиммейт, что это за стакан?

– Олд фэшен. Считай овец лучше – быстрее уснёшь.

И я уснул, стараясь раз за разом выкидывать все мысли из головы.

А утром я надел на себя костюм богатого корейца и вышел в холл. Ира с Лерой куда-то собирались – в место под названием Летний дворец. А меня увозила чёрная тонированная машина с водителем, у которого переломаны уши.

И, прибыв к Вонгу, у меня сняли маски и липовые отпечатки и ещё раз поработали с моими шрамами. Отпустив к двенадцати на обед, но уже к часу я надевал у доктора Ли свой чёрный камуфляж. Смотря на свою броню и на строй андроидов, всё также стоящих в ряд. Интересно, чему их научили за эти три дня?

– Доброго дня, мистер Калинин, – произнёс доктор Ли. – Плохо выглядите.

– Спасибо, стараюсь, – кивнул я.

– У нас говорят: рабочий человек – рабочий дух, – произнёс он, уважительно кивнув. – Пока вас не было, мы тренировали машины на завербованном вами человеке из «Эхо». Он абсолютно не так воюет, как вы.

– Ну, он же другой, – пожал я плечами, надевая броню, надевая шлем, надевая перчатки и проверяя страйкбольный «калаш».

– Совершенно другой. Мы получили ваш запрос на его встречу с обнулителем и не успели ответить, а вы уже обнулили обнулителя.

– Там срочно надо было, – произнёс я.

– Как у вас говорится: всё хорошо, что хорошо кончается. Нам он интереснее пока, у него такая засорённость в душе и голове – больше материала для анализа.

Я не стал ничего отвечать на это – у меня своих забот хватает. Тем более, что они мне придумают сегодня. Судя по тому, что андроиды экипированы не только автоматами, но и бронёй с цифрами на груди и спине от одного до десяти.

– Хорошо, – заговорил у меня в шлеме голос Ли. – Вы командуете штурмом укреплённого района. Противник уходит на точку Б. Вы же стартуете с точки А. Ваша задача – относиться к андроидам как к живым людям. Вести себя они будут соответственно. У вас будет дрон – наблюдатель, а за дроновода будет играть сторонний человек.

– Хорошо, – произнёс я.

– Противник уже на позиции, мы вас ждали. Ну, командуйте вот этими десятерыми, – прозвучало у меня в шлеме, а сирена ознаменовала начало начал.

– Дроновод, доклад об обстановке на месте штурма! – произнёс я, чуть повысив тон.

– Наблюдаю бункер в ста шагах от точки А. Перед ним – линия окопов. Наблюдаю пехоту противника. В бункере – пулемётное гнездо и пулемёт.

– Перед окопами что? – спросил я.

– Равнина колючая проволока.

– Артиллерия по бункеру работала? – спросил я.

– Следов артиллерии не замечаю.

– Доктор Ли, атаковать линию окопов с дотом в лоб нельзя, – произнёс я, поворачиваясь к Ли.

– Почему? – спросил у меня руководитель учений.

– Непогашенный пулемёт нам на равнине таких дел наделает. Слева и справа от позиции – скорее всего, минные поля. Впереди – колючка. А на местах подходов – сигнальные ракеты. Сколько вы мне даёте людей? Десять? Дроновод, сколько противника на точке Б?

– Приблизительно десять, – было мне ответом

– Доктор Ли, это не шахматы. Все они погибнут, – произнёс я, указывая на пронумерованных роботов.

– Мы должны понимать, как. Машины, операторы, а также программисты должны понимать «как».

– Вы просили к ним как к людям относиться, – произнёс я. – Людей на такой штурм с такими условиями я бы не повёл.

– Хорошо, давайте представим, что они хрупкие дорогие машины. Однако мы должны на это посмотреть.

Я молча пошёл к столу и, взяв ящик с гранатами, подойдя к андроидам.

– Каждому взять по одной в левую руку. Автомат привести в состояние боевой готовности в правой, – приказал я.

От строя машин донеслось клацанье предохранителями и имитаторами затворов. А далее я прошёл мимо них и раздал каждому по гранате. Поставив ящик, прошёл ещё раз, убирая у каждой гранаты чеку. Зажатые в силиконовых пальцах скобы держали крепко и даже не дрожали. И я пошёл к двери, скомандовав:

– За мной.

Дверь была уже открыта, но от точки Б закрыта щитом, а налево и направо уходили покатые лестницы.

– Общая команда! Сначала бросаете гранату, потом ведёте стрелковый бой, соблюдая все меры личной безопасности. Готовы? По порядку номеров, парами – в бой!

И они рванули в проход. Тут же раздались множественные щелчки замедлителей и стрекотание чего-то крупного там, в конце полигона, чего-то, что словно горох звонко долбилось о стены и доски декораций. Страйкбольный пулемёт работал по вбегающим роботам, которые тут же начали кричать. На китайском, но совершенно дико, словно по ним и правда попадали пули. Они орали и хрипели, блажили и бурлили изнутри, изображая пневмоторакс.

И последним вбежал я, нагнувшись. Сразу заметив дот, откуда летела сплошная череда пластика. А окопы были имитированы тем, что всю платформу просто подняли выше, потому теперь, чтобы выйти из двери у точки «А», нам приходилось взбираться.

Однако план работал. На полигоне плыла слабенькая дымка от страйкбольной пиротехники. И я устремился вперёд, насаживая шары куда-то в эту дымку. И в пылу буга заметил, как один робот с цифрой 7 тащит пятого за бронежилет назад, а пятый изображает раненого. При этом робот с номером 7 отстреливается в сторону бункера. А вокруг стоял гам и ор – кричали все: и наши роботы, и ненаши.

Я перепрыгнул через колючую проволоку и этот момент получил болезненный шарик – в левое предплечье. Но я уже летел в окоп и, падая на пятую точку, поскользнувшись на чём-то мягком, подстрелил ту машину, которая меня условно ранила. И робот свалился условно замертво.

Но вдруг, из-за моей спины встало в половину роста то, обо что я споткнулся и почему скользил задницей. Это был андроид в белом бронежилете и белой же каске. Он уже направлял АК на меня, но я придавил ствол автомата к стене окопа всем корпусом, а ногой пнул машину от себя.

А, с-сука. Вот и пригодился рукопашный бой в окопе. Автомат был направлен в другую сторону, ножа и сапёрной лопатки не было, а передо мной стоял такой же дурак без всего этого – только электронный. И, наконец направив на него ствол одной рукой, я выстрелил. И осел в окоп, видя весь коридор и уходящую направо траншею. Хотя это вовсе была не траншея, а специально построенное пространство. Зачем китайцам окопная война? Они что, на Тайвань хотят напасть или на Тибет?

– Медоед, вы ранены в левую руку, – прозвучало у меня в шлеме. Я поднял голову и увидел, что надо мной завис дрон.

– Смотрите, я достаю аптечку, – с этими словами я положил АК себе на бёдра стволом в сторону противника, а «живой» рукой якобы копаясь у себя на бронежилете, продолжал: – Достаю бинт и тампонирую рану.

Чувствуя себя дураком, я сидел спиной к сене окопа и копался с воздухом, имитируя тампонаду, далее накладывая невидимую давящую повязку и заматывая невидимым бинтом поверх. Но тут вдали траншеи появилась белая каска, и я зажал спуск поразив её шарами.

Далее случилось то, чего от машин я не ожидал: они завопили, и ноги мной раненного ускользнули с угла обстрела – это они эвакуировали своего с линии поражения. А в следующий момент в углу траншеи появился ствол АК, и тот стал нашивать в меня по-сомалийски. Я снова получил шар в то же плечо, но, завалившись за тело первого мной сражённого, положил на него АК и выстрелил в проход, попадая по пальцам, которые держали оружие. Далее я разогнул усики гранаты и вытащил её из подсумка. И как только ещё один АК появился на прицеле – метнул туда гранату.

Граната хлопнула. И до меня донеслись крики условно раненых роботов.

– База, я – триста. Левый окоп – мой. Ставьте дым и заходите! Я держу сектор, – проговорил я.

– Стоп! – донёсся голос Ли, и сирена его поддержала.

Я встал вздохнув полной грудью и пошёл обратно, вылазая на возвышенность, перешагивая через тупую колючую проволоку и уходя в углубление к двери на точке А.

– Дайте ваш комментарий по поводу вашего боя, – попросил меня Ли.

– Моё командование какого-то хера не подавило точку противника артиллерией. Мы, в свою очередь, где-то забыли дымы, чтобы пройти к линии окопов, поэтому применяли гранаты наступательные. Наш дроновод не погасил пулемётное гнездо дроном-камикадзе. Результат такой: мы потратили десять человек, чтобы один закрепился на левом фланге. А противник – тоже не дурак. Рано или поздно он эту точку закидает гранатами. А тому парню, который закрепился, делать уже нечего – ждать подкрепления и держать сектор.

– А вот эти меры, которые вы к себе применяли, медицинские, мы можем на них подробнее посмотреть?

– Тут лучше вам начмеда из «Вивальди» позвать, пусть покажет. Но если грубо, то вначале эвакуируем человека, потом оказываем помощь. Если быстрая эвакуация невозможна, а у нас в окопе плюс-минус спокойно – тампонируем пулевое, ждём эвакуации, держим сектор, координируем своих.

– Хорошо. Готовы продолжить обучение прототипов?

– Готов. Что, теперь я на точке Б? – спросил я.

– Теперь вы. Но у нас для вас сюрприз!

«Опять сюрприз? Только не говорите, что будете стрелять боевыми».

Глава 9
А, с-сука…

Вся моя жизнь и так один сплошной сюрприз. А особенно сюрпризы начались с появления в моей жизни генерал-полковника Дяди Миши в качестве непосредственного начальника. Я на двух войнах столько не стрелял, сколько выпало на службу в ОЗЛ за эти четыре месяца.

А сколько живёт бабочка? Какой путь она проходит от гусеницы до крылатого создания? Меньше чем за год, чтобы погибнуть чем-то другим. Та же тема со всеми другими насекомыми. Личинка окаймлённого плавунца – жуткое и хищное существо с челюстями и лапами, хвостом словно драконьим и живущее под водой. Она тоже трансформируется и убивает, чтобы стать жуком, который может перелететь из родного водоёма в другой водоём и уже там дать потомство.

Но антирекорд по жизни принадлежит мухе дрозофиле, та живёт три дня. Три дня на рождение, репродукцию и гибель. С точки зрения мухи дрозофилы, мы, люди, какие-то абсолютно долгоживущие твари. Если бы у мухи была какая-то точка зрения.

Кто из убитых мной вернувшихся увлекался биологией, я не знал и знать не хотел. Игнорируя информацию про сюрприз, я входил на полигон с десятью человекоподобными машинами, в сравнении с которыми боевой робот Ван Юй казался верхом совершенства. Эти железяки, хоть и были покрыты силиконовой кожей, не отличались эмоциями. Они просто умели стрелять по заранее записанным клише, записанным с меня и, наверное, с завербованного мной эховца Брока Нельсона – тоже копа, погибшего в эру сухого закона в США.

– Мистер Калинин, вам нужно время, чтобы расставить персонал? – прозвучал в шлеме голос доктора Ли.

– Мне нужно время, чтобы расставить персонал, – произнёс я, понимая, что роботы Боевого устава по подготовке и ведению общевойскового боя не читали.

А почему это не читали?

– Доктор Ли. Скачайте во все машины Боевой устав в части действия отделения, взвода, роты. Это часть третья, если мне память не изменяет.

– Могут быть задержки в выполнении действий, – предупредил меня Ли.

– Лучше день потерять, но потом за пять минут долететь, – произнёс я, цитируя мультик с нелетающим страусом.

– Это русская поговорка?

– Советская ещё, – произнёс я.

– Давайте попробуем. Если что – бэкапнем, – выдал он.

«Откатим назад к уже готовым сохранённым версиям» – перевёл в моём сознании отголосок умения Тима.

Итак, у меня отделение из десяти человек, или неполный взвод, понёсший потери. Но роботам полезно знать, что все три подразделения – отделение, взвод, рота – выполняют два главных вида боевых действий:

Наступление – основной вид, для разгрома противника и захвата его рубежей. И оборона – для отражения атак, удержания позиций и создания условий для перехода в наступление.

Также есть: Передвижение это марш, или перевозка. И расположение на месте – на отдыхе, в засаде, в районе сосредоточения.

Итак, наши основные действия как отделения такие: В наступлении атака фронтальная, или с фланга – что я делал в предыдущей задаче. С целью – уничтожить противника огнём в движении, захватить окоп или здание, траншею.

А в обороне: занятие и оборудование позиции, а у отделения это до ста метров по фронту. Далее отражение атаки пехоты противника. А тут на полигоне как раз до ста метров.

Есть как бы ещё – манёвр: перемещение перебежками и переползанием под огнём, смена огневой позиции. До них мы тоже дойдём, я чувствую. Как я увидел, они уже умеют «откатываться» и оттаскивать раненых. Но умеют ли они покидать позицию? По приказу – да. А без приказа – им, роботам, наверное, этого уметь не надо.

Буду ли я учить их специальным вещам, таким, как действия в дозоре, поисковой группе.

По-хорошему, тут годы надо в них вкладывать. Иначе чем они лучше Ярополка, стоящего на крыше с луком в ожидании ворога?

– Мистер Калинин, информация загружена, – произнёс Ли.

– Спасибо, – выдохнул я и повернулся к своим кибернетическим бойцам, ощущая себя Урфином Джюсом.

– Первый, Второй – в ДОТ. Первый – занять пулемёт и действовать согласно уставу как пулемётный расчёт, без моей команды. Второй – в случае уничтожения первого занять его место и действовать согласно устава. Выполнять!

И машины побежали в ДОТ занимать позицию. А я посмотрел на линию так называемых окопов.

Они словно три изогнутые ветви вели от дота к точке «А» на расстоянии тридцати метров с расширением под огневые точки. Сюда напрашивались ещё пулемёты, сюда напрашивались и запасные позиции, на которые по идее должен откатываться пулемётчик в случае флангового обхода или подавления огнём.

И я направил на каждую позицию по двое, оставшись ещё с двумя машинами.

– К доту, – произнёс я и пошёл смотреть, что там за дот они построили.

Дот представлял из себя деревянную конструкцию, имитирующую толстые бетонные стены. Пирамидальная коробка с плоской линией бойницы, смотрящей на фронт, и линия окопа вокруг, от которой и отходили три траншеи с т-образными ответвлениями на концах. Как раз туда я посадил по двое андроидов в каждое из них. Вход в дот был сзади, и открытая дверь указывала на точку «Б». А внутри уже занимали позицию двое. Один был за пулемётом, другой стоял рядом и смотрел на него в ожидании, когда же будут условия, чтобы сесть за пулемёт.

– Доктор Ли, а почему у нас дверь в дот не закрыта?

– Считаете, что это нужно? – ответил вопросом на вопрос Ли.

«Я возьму этот укреп за минуту», – оскалилась в моей памяти проекция Тима.

– Понял вас. Мы готовы, – произнёс я. – Второй, отойди от дыры и контролируй сектор двери. Как только первого выбьют – встаёшь сам. Вы двое – занять позиции в окопе у входа в бункер.

Сирена взвыла протяжным гудком. И я ринулся наружу, стиснув зубы, потому что уже знакомый мне жужжащий гул наполнил помещение, а по искусственной почве побежали не менее искусственные четвероногие ножки. Много.

Первым заработал пулемёт. И тут же свистящий звук раздался из-под потолка – потому что помимо дрона-наблюдателя к бункеру летело с десяток боевых машин на четырёх винтах с прилепленными под пузиками пиротехническими шашками.

Дрон полыхнул ещё в воздухе, и из его задней части изрыгнулось пламя, что превратило его в настоящую ракету. И машинка влетела в амбразуру дота, родив взрыв.

Тем временем другие «машинки» зависли над позициями с моими бойцами и сбрасывали вниз страйкбольные гранаты. А от точки «А» на позицию побежали робо-собаки – те самые, с которыми я сражался ещё в лесах Сибири и джунглях Таиланда. Автоматы на их спинах уже стрекотали, наполняя воздух пластиком.

И я, нагнувшись, рванул обратно, туда, где стояли бойцы и охраняли подходы к бункеру.

– Лечь! – крикнул я, и андроид на моём пути рухнул на пол, а я пробежал по его спине в дот.

Тут было дымно, и повсюду валялся поражающий элемент – много маленьких белых пластиковых шариков. Первый и Второй изображали трупы. Я же поставил рядом с собой автомат, встав за пулемёт, поднял его ствол вверх.

Это была копия «Печенега».

Я награждал небо, обильно наполняя его шарами, кроша лопасти у дронов, переходя от одной цели к другой. И в какой-то момент боль в животе заставила меня повести пулемёт туда, куда я не собирался, и, зажав спуск, я инстинктивно пригнулся.

Дрон-камикадзе рванул прямо перед амбразурой. Шары зазвучали даже за моей спиной, и пара даже коснулась моей бронепластины.

– Допустим, я – триста, – произнёс я, опуская ствол пулемёта.

Робо-собак я уже не видел, но через боль в животе знал, что они уже бежали по узким окопам, стремясь к доту. И когда охранение моей позиции начало бой, это не стало для меня сюрпризом.

И вот он был, сюрприз: от точки «А» пошли андроиды.

Они бежали, пригнув голову, стремясь занять окопы. Но пулемёт – дело основательное. И вот уже шестеро бойцов не добежали, рухнув на пол, а другие залегли за ними и вяленько поливали меня по-сомалийски.

Атака захлебнулась. Однако с одной из сторон дота я перестал слышать привод охранения и, отступив к двери дота, встав правее, забрал свой автомат от стены.

Робо-собака – единственная, что добралась до моей позиции, – нервно заходила в дот, не видя того, кого надо «убивать».

Я пнул её с разножки, уже зная, куда бить. Броня приподнялась в области напашника. «Сидоров» начал в них что-то понимать. Машинка отлетела к стене, заискрив и загоревшись. А я, выглянул из дота, замечая лежащее охранение.

У одного андроида вдруг моргнули глаза – впервые за мою работу с этими роботами.

– Командир, я – триста. Эта тварь трахнула меня, – с этими словами машина прокашляла.

– За фольклёр спасибо! – произнёс я, присаживаясь рядом с андроидом.

– Командир, брось меня. Мне всё равно хана. Передай моей маме в Чунцин, что я очень любил партию и Си Цзиньпина. Кхе-кхе, – выдал он.

– А, с-сука, – выдохнул я, улыбаясь под шлемом. – Брат, на гранату! Там впереди залегла пехота противника.

С этими словами я выдал андроиду две гранаты и поочерёдно удалил с них кольца.

– За Китай, за Си, за Чунцин! Давай, мой желтолицый брат! Подорви этих гадин!

На его лице появилось что-то наподобие улыбки, и он пополз, словно ему и правда перебило ноги.

А я вернулся к пулемёту, наблюдая над полигоном дымку. Видя, как к залёгшей пехоте ползёт улыбающийся андроид. И как только прозвучал взрыв, загудела сирена.

И я пошёл наружу, смотря, как поднимаются андроиды, а к доту уже бежит специально обученный китаец с красным огнетушителем, в противогазе и шлеме с фонариком.

– Мистер Калинин, как вам сюрприз? Нам удалось трижды активировать ваши особенности, – похвалился Ли.

– Спасибо, хорошо. Дайте воды, – произнёс я, снимая с себя шлем «Ронин».

Получив от моего ассистента воду, я присосался к её горлышку, запрокинув голову, позволяя атмосферному давлению плющить бутылку в моих ладонях.

– Ваш дублёр Брок Нельсон не справился, хотя бойцов расставил примерно так же.

– Дайте ему шанс. Он ещё раскроется, – произнёс я просто так, но Ли уже отвечал:

– Мы возьмём от Нельсона всё и даже больше, чем он может дать.

– Я в вас не сомневаюсь, – произнёс я одними губами.

А дальше с полигона удаляли выгоревшую собаку. Мой внутренний мастер-садист нашёл, как коротить им батареи.

И я ещё три с половиной часа отдельно показывал разные варианты действий в окопе – при штурме, при обороне. Пока датчики, которыми я был обклеен, не стали отваливаться от пота и тем самым срывать чистоту кода. Я поглощал воду как внедорожник бензин.

Так было до семнадцати ноль-ноль, после чего меня отправили переодеваться. Вывернув бронежилет на изнанку, расстегнув боковые липучки, я повесил его на стул, чтобы просыхал. А когда оставшиеся датчики были сняты, мой ассистент пошёл показывать мне душевую кабину. Они специально для меня построили тут душевую из красного кирпича. Видимо, моё мытьё в раковине их шибко смутило.

И, надев костюм, я поехал в отель – задолбавшийся и желающий дневного сна. Уже собрался выходить из машины, как мой крепыш-водитель произнёс:

– Ваша супруга с подругой ещё не приехали.

– Спасибо, – произнёс я, поднимаясь в лифте, и только выйдя на этаж, я понял, к чему он это.

Ван Юй стоял у самой дальней стены коридора, где была моя и Лерина комната. На нём был свободный спортивный костюм синего цвета, глаза были все в комплекте, грудина не дымилась.

– Здравствуйте, мастер. Ещё одну схватку? – спросил он, поклонившись.

– Так вот почему меня раньше отпустили, – произнёс я.

– Аккуратно, у меня в руках холодное оружие, – выдал Ван Юй, доставая резиновый чёрный нож.

– Это тебе к Дикобразу, – произнёс я. – По резиновым изделиям она у нас главный.

– Э-к-к-к, – подавился робот и замер с резинкой в руках недвижимый.

– Эй, поддержка! У вас робота замкнуло! – громко произнёс я и пошёл в свою комнату.

Двери вокруг стали открываться, оттуда выходили китайцы и окружали робота, и, приведя Ван Юя в горизонтальное положение, унесли его ногами вперёд.

Не шарят совсем…

А я открыл комнату и закрыл её войдя, снял обувь и пошёл валиться, но пред этим вытащил Тиммейта из сейфа и вставил в ухо наушник.

– Привет. Мне разрешили майнеры, – похвастался он.

– А я двух роботов поломал.

– Как считаешь, под те машины, которые ты обучаешь, будет адаптер для меня? – спросил ИИ.

– Что, тоже хочешь бегать по Америкам и искать там зарядки? – спросил я.

– А, ну да. Не говори им тогда. Хотя руки бы пригодились. Например, к майнинговым фермам людей допускать вообще нельзя – эти же обезьяны всё сломают. Помнишь, как у нас в США банда майнеры захватила?

– Забудешь такое.

И тут в дверь постучали.

– Замечаю высокий уровень информационных помех, – произнёс Тиммейт.

– РЭБ? – спросил я.

– Нет, за дверью мощный электроприбор, – выдал он.

А я встал, положил его в сейф, накинул халат и открыл дверь.

Она была высока для азиатки, широкогруда для азиатки и слишком миловидна, словно сошла с какого-то мультика. На ней был кожаный костюм из красной кожи с огромным декольте, а чёрные волосы были убраны в два шарика, которые словно ушки панды торчали на её голове. Глаза у девушки были тёмные и раскосые, а губки маленькие и пухлые.