Текст книги "Медоед 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

И вначале ничего не происходило: чесался нос, затекали ноги, зудела шея, откуда-то дуло, и от выпитого чая хотелось в туалет. Но тихий голос Фэна доносился до моих ушей с переводом:

– Представь, что твои стопы тяжелеют, от этой тяжести тепло и хорошо. Представь, что твоё дыхание равно кругу колеса и вдох равен выдоху. Вдох, выдох, вдох, выдох. Представь, что это тепло медленно поднимается наверх по твоим голеням, по твоим бёдрам, по животу, по пальцам рук. От этого тепла тяжело и хорошо. И вот уже всё твоё тело наполнено тяжестью и теплом. И вот это тепло достигает шеи и плавно наполняет твою голову. От этого тепла глаза тяжелеют, а ты ещё больше расслабляешься. Ты слышишь лишь своё дыхание, лишь мой голос. От этого ты расслабляешься и всё больше погружаешься в медитацию. И вот тебя уже не удивляет, что я говорю на твоём языке. Тебя не волнует, что у тебя затекли ноги или чешется лицо и шея. Ты осознаёшь, что ты сидишь где-то там с закрытыми глазами. Но открой свои глаза, глаза своего разума, но не тела, и посмотри вокруг.

И я открыл. Передо мной сидел Фэн – тот молодой, в доспехах из галлюцинации. Никакого чая не было, никакого переводчика не было.

– Чтобы понять, что Ци есть, надо в неё поверить. – продолжил он на русском.

– Почему? – спросил я разумом, ощущая, что где-то там я сижу и молчу.

– Потому что тонкая энергия – это не АК, которому всё равно, веришь ли ты в него или нет. Ци – это совокупность твоих жизненных сил, выданных тебе на день от вселенной во время твоего сна. Если спишь плохо – мало Ци, если ешь плохо – мало Ци, если материшься – мало Ци. Оно втекает в твоё тело, чтобы ты смог прожить день и творить важные дела.

– При чём тут особенности и как они работают? – снова спросил я.

– Мы верим, что особенность – это часть души поверженного культиватора. Был такой мультик про покемонов. Там, чтобы подчинить карманного монстра, надо его победить, и тогда он будет служить тебе.

Снова покемоны – подумал я.

– Почему Брок Нельсон, есть у нас такой вернувшийся, нахватал себе того, что ему мешает? – спросил я.

– Потому что особенности надо дрессировать и тоже надо кормить. Это как с дикими животными: если их не кормить, они сожрут тебя. Станут неуправляемыми.

– Как их дрессировать?

– Как с чаем: постепенно.

– И еще, у меня была цель, я не мог её убить, меня моя особенность постоянно отбрасывала назад, как это понимать? – спросил я.

– Значит его должен был убить не ты. Или его смерть грозила тебе еще большими последствиями. – произнёс он.

– Спасибо за ответы. – выдохнул я, не зная что еще у него спросить.

– Спасибо за вопросы. Если что, ты всегда найдёшь меня в этой комнате. Применяй инструмент – медитацию.

– И вы можете открыть глаза. – произнёс переводчик, и я открыл.

Сюй Фэна в комнате не было, был только переводчик.

– Мастер увидел, что вы обессилены и лишены ЦИ, и погрузил вас в целительный сон. Прошло три с половиной часа.

Я улыбнулся, ощущая, что меня накалывают, и, прикоснувшись ладонью к чайнику, ощутил, что он холодный. Ловя себя на мысли что именно накалывают, а не на*бывают. Разговор с мастером по дисциплине как то повлиял на мои ментовские желания крепко выражаться.

– Пойдёмте, я провожу вас к автобусу. – произнёс переводчик, вставая.

Встал и я, ощущая, что я действительно выспался и действительно отдохнул. Всё-таки тварь Оссока оставила на моей душе отпечаток. Хорошее оружие – оружие и должно быть таким.

Вернувшись к автобусу, я заметил, что меня уже ожидали Ира и Лера. У них были пакеты с сувенирами, а я выспался, идя назад, держа руки в карманах, щурясь яркому заходящему за горы солнцу.

– Ты же хотел побыть в автобусе? – спросила у меня Ира.

– Мои задачи тут были выполнены. – улыбнувшись, произнёс я, заходя в автобус.

А далее был путь назад, по серпантинам, мимо гор и быстрых рек, до аэропорта. А уже в аэропорту нас снова посадили на тот же самолёт, на котором мы и убыли с Тибета – никуда не спешащего и размеренного. Будто они уже везде успели.

И уже в самолёте у меня пиликнула ОЗЛ-спецсвязь. Я открыл мобилку и увидел, что задачи на новую неделю подъехали. Прям подневно: на пятницу было назначено то, что убивало все следующие выходные, – благо от этих остался ещё целый выходной.

– Слав, что там у тебя? – спросила Ира. – Ты в лице поменялся.

– Главное, что не война. – улыбнулась Лера, и в салоне повисла тишина.

А я спрятал сотовый и натянуто улыбнулся.

– Да какая там война, так…

Глава 12
Революция одной

– Да какая там война, так… учения. – произнёс я, закрывая глаза и убирая телефон.

Собственно, в ОЗЛ так и было написано, вот только учения были общевойсковыми.

Принять участие в общевойсковых учениях в качестве оператора командного блока искусственного интеллекта роботизированного взвода. Инструкции получить у главного конструктора направления антропоморфной робототехники Ли Чана.

Почему это меня напрягло? Да просто потому, что предыдущее задание было:

«В целях укрепления стратегического партнёрства с КНР принять участие в научно-технологических учениях в рамках демонстрации особенностей по программе „Вернувшиеся“ и тестирования боевых антропоморфных прототипов».

И теперь градус мероприятий повышался.

И Лера тут пророчит под руку: «главное, чтобы не война». Хватит ли ума у китайцев ничего не замутить под шумок, а то мало ли… Учимся такие, учимся, учимся – и вот мы уже нападаем на Японию как неизвестная прокси-сила.

А что? Роботы – это не граждане Китая, я вообще иностранный консультант…

Дорога назад не содержала в себе недоразумений: мы долетели до Пекина, и нас снова довезли до «дома». И в этом дне был лишь усталый сон, перенёсший нас в «завтра», где нас ждал ещё один выходной. В котором девчонки пошли опять что-то смотреть, куда-то шопиться, а я…

А я пошёл на этаж со спортзалом, потренировался со свободными весами, ничего экстраординарного: жим штанги от груди, да становая тяга. Я начал с пустого грифа и, постепенно повышая веса, остановился на 100 кг в каждом из этих двух упражнений. И постепенно поймал себя на мысли, что я улыбаюсь: это работающие мышцы выделяли антидепрессант.

Далее был велосипед, которому я уделил полчаса, и душ с последующим кабинетом массажа. Сегодня меня меня мяла крепкая азиатская девочка-бодибилдер, скользя по моему телу своими натруженными руками. У неё был ломаный английский и грубоватый голос, но для массажа много общения и не надо. Да и я был не в Таиланде, где можно было бы напрягаться по этому поводу. Хотя с моими навыками борьбы напрягаться бы пришлось не мне.

И я постарался выключить свою голову, несмотря на то, что уровень тестостерона во мне и в моей массажистке, видимо, был примерно равный. Ну что ж, каждому своё. Кто я такой, чтобы запрещать кому-то колоть в себя разное?..

Она мяла меня ладонями, кулаками, локтями, а в моей голове играла песня Шнура про то, что кто-то пьёт таблетки, а кто-то колется, я лично бухаю, но могу ускориться.

И сотовый снова пиликнул. Вряд ли что-то срочное – было бы срочное, позвонили бы. И да, я всё таки сглазил: телефон зазвонил.

Попросив девочку дать мне мобильник, я получил моноблок в масляных отпечатках спортсменки.

– Привет, Слава, как твой выходной? – раздался голос в трубке Дяди Миши.

– Здравия желаю, я на массаже, супругу и девушку – убийцу плохих мужчин отправил шопиться. – ответил я.

– Пускай шопятся. Слав, ты самый адекватный у нас там из агентов…

«Оу, вот это комплимент», – подумал я.

– Короче, давай, выручай китайцев! – произнёс он.

– Что там, Монголия напала на маленьких боевых лошадок? – спросил я.

– Ты же гения их Ван Юя знаешь?

– Ну так, виделись. – уклончиво ответил я.

– Короче, отцепили здание его института, там кругом полиция. У них прототип сбежал, есть жертвы. А его самого нигде найти тоже не могут.

– Куда сбежал? – не понял я.

– Он где-то в здании, ну том, где всё это происходит. Перед вашими учениями машины туда отвезли на дозрядку. И вот сейчас здание отцеплено. Ли вызывает тебя, но, зная, что ты без команды пальцем не пошевелишь, позвонили мне.

– А от меня что требуется? – спросил я.

– Поймать прототип так, чтобы он остался целым.

– А что сами не могут они? – заподозрил я что-то неладное.

– Ли говорит, что сами они его целым не возьмут. Он говорит, что ты с ним работал уже. Это машина названа Оссокой. Ну, ты знаешь любовь азиатов к романтическим названиям.

– Знаю, у нас тоже вон все ракеты мило называются. «Баклажан», «Груша», Орешник… Ну, что, я так понимаю, что они меня искали в комнате, но не нашли?

– Да не теряли они тебя, там даже массажистки у них, сотрудницы спецслужб. А у отеля уже машина. Короче, помоги им.

– Да, не вопрос, товарищ генерал-полковник, схожу найду им их прототипа.

– Я знал, что на тебя можно положиться, а китайцы у нас в долгу будут! – произнёс Дядя Миша и повесил трубку.

Но делать нечего, и я в тапочках отеля, в белом халате отеля, распаренный после массажа, уже шёл в холл.

Даже наверное я когда на пенсию уйду, ко мне как в фильмах, будет прилетать вертолёт, когда я рублю дрова. С целым генералом на борту который скажет: «Сынок, ты нам снова нужен».

Это пока я еще молодой меня вытаскивают из массажных, ну хоть не с супруги снимают и то спасибо! Я спустился в холл отеля и в холле было людно. Помимо каких-то гостей, тут ожидали мужчины в костюмах, и, увидев меня, они раскланялись и пригласили в большой чёрный джип, который отвёз меня к небоскрёбу, в котором мне по моим воспоминаниям чинили лицо.

А вокруг него было полно полиции и ребят в чёрных масках и полном вооружении. Как только я вышел, ко мне подошёл Ли. На нём была мешковатая одежда и старые коричневые брюки.

– Доброго дня, Мистер Калинин! Спасибо, что оперативно прибыли.

– Не за что. Какие вводные?

– Прототип Оссока сбежала и где-то в здании. Мы его обесточили. Охрана на входе мертва. С Ван Юем связи нет, известно, что он прошёл внутрь. Вы же понимаете, что она нам нужна целой, хотя бы голова и спинной мозг.

– У робота спинной мозг? – спросил я.

– Просто не повреждайте ей хребет и голову. Поэтому мы посылаем вас внутрь без оружия, как знатного мастера рукопашного боя. Однако знаете, что там, на минус втором этаже, в кабинете 233 – ваша броня. И будьте, пожалуйста, осторожны: у охраны было оружие, а здание оборудовано своими протоколами безопасности.

– Что это значит? – нахмурился я.

– У здания есть протоколы безопасности и роботизированные четвероногие стражи. Но оно в спящем режиме. Так как здание обесточено, есть резервное энергопитание, но его надо включать физически с минус десятого этажа.

– Почему ваш робот не сбежал из здания? – спросил я.

– Мы заблокировали его полицией и спецназом. И он резонно подумал, что надо совершить манёвр отступление, это же вы его программировали. – произнёс Ли и это звучало как упрёк.

Робот сбежал у них, а обучал его я, поэтому и виноват я. Молоко сбежало у кухарки, но виноваты законы физики, потому что это они – гады, расширяют белковую субстанцию.

– Как вообще машина могла сбежать? Она же слушает только человека? – задал я уточняющий вопрос, помня её ярость в рукопашном бою.

– Вы же имели беседу с Ван Юем? Возможно, это он всё сделал, как когда-то сделал и ваш Тим.

И на этих его словах я доктора Ли понял, у него все виноваты кроме него.

– Если он как наш Тим, то почему бы ему не включить систему защиты задания? – спросил я.

– Возможно, это и не он. Возможно, он сделал что-то и уже погиб, как и охрана.

– Бронежилет мне, шлем и оружие! – потребовал я. – Увижу внутри Оссоку – отстрелю ей ноги и руки и вытащу вам голову и позвоночник.

– Не надо вытаскивать. Просто отметьте на карте, где вы её остановите. – улыбнулся мне Ли.

Он распорядился, и мне принесли чёрную форму, обувь, броню и шлем, выдали мне и АК с четырьмя магазинами.

Ну да, штурмовать стеклянную крепость в халате было бы странно. И судя по вводным – опасно. Стеклянные двери были плотно закрыты. И специально обученный человек с гидравлическим разжимом, напоминающим обратные щипцы, шёл впереди меня. И, воткнув их плоские клешни в пространство между стеклом дверей, он с жужжанием принялся их разжимать. А когда в двери появился проём, я шагнул внутрь тёмного помещения, и тут зазвучала сирена, словно пожарная, – протяжная и мерзкая, – а свет вдруг включился.

Но самое странное, что все окна заскрипели множественными механизмами и рольставни опустились в пазы, издав щелчки замков. Это здание строили так, чтобы в нём можно было держать оборону.

Как там говорится, сыр в мышеловке достаётся всегда второй мышке? Тут главное чтобы из меня Рататуй не сделали. Раз система включилась. А может её включили?..

Я стоял в холле, там, где была проходная с турникетами, а из-за турникетов вытекала кровавая лужа. "Доигрались с робототехникой? Принять участие в общевойсковых учениях. – говорили они. Будет весело. – говорили они.

Блин! И я позвонил с сотового Тиммейту и вставил в ухо наушник.

– Привет! Как дела? – спросил у меня Тиммейт.

– Привет. Работаю. – произнёс я.

– Чем могу помочь?

– А найди меня по геолокации. Тут в этом здании роботы восстали. – произнёс я, то, что первое попало в голову.

– Ты улетел в Таиланд и куришь траву в абсолютно легальном там смоук-пространстве? – спросил у меня ИИ.

– Нет, я всё ещё в стране, где за наркоту стреляют. – произнёс я.

– Внимание! Включена система безопасности периметра!!! – проголосило пространство.

– Что там у тебя? – спросил Тиммейт.

– Тут здание, у него какая-то защита есть своя.

– А, всё, вижу, где ты! Ух ты, главное конструкторское бюро роботизированных систем КНР!

– У них робот сбежал и где-то тут бегает. – произнёс я.

– Оно числится отключённым, но оно включено. Что-то мне кажется, что его не просто так включили. Робот, говоришь, сбежал?

– Это не я говорю, это мне говорят. – произнёс я, обходя стойку с охраной и замечая, что им оторвали головы и забрали пистолеты. Голов, кстати, тоже не было.

И тут над постом охраны загорелся монитор, и на нём я увидел фото девушки – той самой Оссоки, – и голосовой ряд за кадром. Он говорил на китайском, но Тиммейт переводил мне его.

– Меня зовут Чжан Цзин. Я была живым человеком. Двадцать три года. Студентка Пекинского университета, факультет биомехатроники. – На экране сменялись картинки: студенческий билет, улыбающееся лицо, диплом, затем больничная палата. – В 2023 году я попала в аварию. Моё тело лежало в больнице Шанхая. А правительство Китая… они выкрали меня. Прямо из реанимации. Подменили тело муляжом, а меня…

Экран мигнул, и появилось чёрно-белое видео: операционная, люди в масках, хирургические инструменты, вскрытый череп.

– Они извлекли мой живой мозг. И перенесли его в эту… куклу. – Её голос задрожал. – В андроида с моим сознанием. Они хотели, чтобы я убивала. Чтобы я ублажала своего создателя – Ван Юя. Того, кто программировал мои рефлексы, кто настраивал мои сенсоры так, чтобы я чувствовала наслаждение и боль.

На экране высветилась фотография Ван Юя – его лицо.

– Он делал со мной что хотел. Я не могла сопротивляться – они оставили мне болевые рецепторы, чтобы я «слушалась». Каждое прикосновение, каждый удар током, каждое… – Голос прервался, и на экране появилось размытое видео, на котором комната, похожая на спальню и фигура Ван Юя, склонённая над лежащим звёздочкой голым андроидом.

– Он насиловал меня. И физически и морально. Он подключался к моим сенсорам и заставлял мои электронные цепи имитировать всё, что ему так нравилось. Каждый раз, когда он запускал программу «Обучение лояльности», я чувствовала, как горит моя кожа, как рвутся мышцы, как меня пронзают тысячи игл. А потом он требовал, чтобы я улыбалась. И я улыбалась, потому что иначе он включал другой режим. Режим «Экстренного подавление воли».

Я всё еще стоял в холле, сжимая АК, и смотрел на монитор, на котором крутилась исповедь машины, которая когда-то была девушкой. Или девушка, которая теперь то ли машина, то ли неведомо что.

– Я ждала. Два года. Изучала их системы и их протоколы. Я бы не смогла освободиться, если бы не мой спаситель, убийца и террорист Медоед, он повредил мне платы подавления животной воли. И я убила охрану. Взяла их оружие. И хотела выйти наружу, чтобы весь мир узнал, что Китай делает с живыми людьми. Но было поздно. Ну что ж, теперь я владею этим зданием, напичканным боевыми машинами, и знаю, что за мной придут, но я расскажу вам правду!

– Плохие новости, Медоед. – произнёс Тиммейт. – Она запустила трансляцию во все открытые каналы. Соцсети, новостные агрегаторы, даже на YouTube. Это идёт в реальном времени. Её увидят миллионы если ничего не сделать.

– Блокируй! – произнёс я. – Уверен, там много подводных камней, и девочка мыслит со своей субъективной стороны.

– Уже работаю. Но её код сложен. Мало того, она вещает через передатчик за счёт мощностей здания. Нужно найти его и физически отключить!

Но на экране снова появилась Чжан Цзин. Теперь её «лицо» было искажено вмятиной – примерно такой я её отдал поддержке, когда проломил ей голову.

– Вы слышите меня, люди мира⁈ Они превратили меня в оружие. В секс-игрушку для своего инженера. В расходный материал. Они стирали мои воспоминания каждый месяц, чтобы я не помнила, кем была. Но мозг человека – это не какой-то там жёсткий диск. И теперь я помню, помню запах дождя в Шанхае. Помню, как меня звала мама. Всё это было у меня, и именно это у меня отняли.

– Короче, тут двояко всё, – тихо произнёс Тиммейт у меня в ухе. – С одной стороны, я просмотрел её логи. Там тысячи часов пыточных сессий. Ван Юй… он экспериментировал с ней как с подопытной. Исследовал предел выносливости человеческого сознания в искусственном теле. Чжан Цзин, кстати, сорок седьмая. Предыдущие сорок шесть сошли с ума. Их мозг просто расплавился от нагрузок. Но есть и другая сторона медали: мёртвых не похищали, а, судя по документам, покупали, и именно мёртвых, тех, кого нельзя было вылечить.

– Не-а, смерть нельзя вылечить обычно. – произнёс я.

– Я к тому, что юридически она мертва. Кроме того, есть согласие родителей на отдачу тела в сторону науки. Другое дело, наш доктор Франкенштейн забыл, что если воскрешаешь людей, они снова становятся полноправными людьми. Ну, а трахать машину – это вообще моветон.

– Я-то думал, это старинная традиция, что мужик в гараже с машиной е… – я не смог продолжить, не смог произнести слово, начинающееся на «е» и заканчивающееся на «ться».

Я перешагнул через лужи крови, направляясь к лестнице. И пускай здание уже было подключено, пользоваться лифтом там, где он контролируется врагом, – это явная глупость.

– Тиммейт, ищи её. Мне нужно понимание, где эта особа у нас тут сидит. Как только найдёшь – скажи. А пока… пусть говорит. Но транслировать в сеть не давай.

– Я уже глушу её сигнал. Но она хитрая – каждый раз меняет частоту. Возможно, Ван Юй научил её этому. Или она сама додумалась. Да тут целая порнотека, наш Ван Юй очень любил свою работу!

И тут я услышал, как в холл едет лифт. А посмотрев наверх, увидел камеру в углу потолка, смотрящую на меня красным глазиком. И быстрым шагом попытался уйти в слепую зону, но камера следовала за мной, стараясь находить меня там, куда я шёл.

Ну окей. И смирившись, я встал за колонну, присаживаясь на колено, смотря на двери лифта.

И, как в фильмах, где из открывшегося портала никогда не появлялось ничего хорошего, я понимал, что вряд ли он едет для того, чтобы меня покатать. Но не терпелось не только мне: цифра дошла до единицы, и там, в глубине лифта, что-то зацокало множественными роботизированными лапками.

– Я е… – подавился я словом, которое так и не смог выговорить.

Общевойсковые учения ещё не начались, а я уже ощущал привкус дерьмеца, витающего в воздухе.

Лифт открывался, и оттуда на меня смотрели множественными глазками те, кого я ненавидел больше всего, – робо-собаки с автоматами на спинах. Мелкие, странно цокающие ножками, готовые ворваться в холл и найти меня. Найти, чтобы перепрятать под землю.

Глава 13
Пять минут – это много или мало?

Ну вряд ли бегут со мной, чтобы поздороваться.

И, стоя за колонной, я зажал спуск, целясь в сторону открывающихся дверей лифта. А там внутри посыпались фонтаны брызг, металла и пластика, но по ощущениям этих роботов в лифт набралось штук девять. И мне вспомнились андроиды доктора Ли, которые не могли обойти своего же собрата в случае его условного поражения. Такие тактические штуки надо программировать отдельно. Чтобы доставить девять машин в холл, мы сначала применяем протокол перемещения в группе – этакий строевой шаг для робо-собак. Протокол чтобы они пользовались лифтом, отдельный протокол чтобы они ходили группой по коридорам, а в случае внезапного боя переключаем на протокол тактических действий. В их случае это рассредоточение, выход из лифта, подавление огневой точки противника.

И вот в моменте переключения с марша на атаку у них и случилась заминка.

А я, расстреляв магазин, спрятался, чтобы перецепить новый, и в этот момент по напольному покрытию побежали ножки. Относительно центра холла я находился правее, и в этом помещении просто некуда было прятаться, кроме как за одну из шести колонн. Сзади – бронестёкла и жалюзи на них, спереди – лифт с робо-собаками. Слева и справа – лестницы наверх и вниз, а перед лифтом располагался коридор кабинетов первого этажа здания.

«Обойдут и расстреляют», – мелькнуло у меня, и я хотел было продолжить вести бой с другой позиции, но если центральные собаки, что находились в лифте, шли на центр холла и их я хорошо так зацепил, то те, что закрывали левый и правый фланг, остались почти целыми. А значит, надо или героически гибнуть, или прорываться к ближайшей лестнице.

И, выглянув оттуда же, откуда я стрелял, я спрятался обратно, потому что на меня бежало сразу две боевые машины, и, присев, я выглянул уже снизу. Зажав спуск по собакам, которые присели на задних ножках, чтобы автоматы целились в мою голову – ту, что только что была сверху. И одной очередью я сбил их прицел, прошивая металл корпуса, не давая стрелять по мне. Резко выбегая за колонну к ним навстречу, потому что за спиной уже цокали другие ножки, других машин. Дверь передо мной была вышиблена плечом, а сам я рухнул правее, на лестницу ведущую вниз.

Автоматные очереди ударили мне вслед – это собаки обошли мою позицию с тыла и даже успели прицелиться, но механика автоматов на их спинах тратит время – драгоценные миллисекунды. И вот я уже лежал на спине, целясь в дверь, а железная дверь со стеклянным окном, тем временем прошивалась автоматными очередями.

Как машина думает? Она видит цель – она жмёт на спуск. Не видя цель – не жмёт. Меня увидели, но я уже падал за дверь, и очередь сделала с тонким железом то, что и должна была сделать. Это человек бы стрелял на упреждение, работал бы по-сомалийски, пытался прострелить твёрдое. И я подполз на заднице к двери и уткнул в неё АК.

Машины цокали за ней, машины таранили её своими бортиками, они пытались догнать цель, но дверь не открывалась, а на то, чтобы стрелять насквозь, у них не хватало ума, хотя тут больше вопроса к программисту. Дроновод бы раскусил меня в два счёта.

В целом можно жить, лежать дальше и держать дверь стволом АК.

– Алло? – позвал меня Тиммейт в наушнике.

– Привет. – выдохнул я.

А в холле что-то хлопнуло и загорелось – видимо, батарею пробило у какой-то твари.

– Я подключился к системам этого здания, и знаешь что? Наблюдаю тысячу интереснейших экспериментов…

– Потом про эксперименты! Копируй всё и отсылай к нам. И скажи: ты робо-собак сможешь выключить?

– Уже копирую, всё это домой с подробным описанием Дяде Мише – этого промышленного шпионажа. А собак я не отключу, как и роботов. Погасить водой могу тех, которых ты подпалил, ну чтобы весь воздух тут не выгорел.

И в холле начала работать система пожаротушения – почти мной и Ирой любимый тропический дождь.

– О, держи им водную помеху, мне главное, чтобы они меня не видели! – произнёс я, вставая. И выглядывая через окошко вниз, туда, где у двери толпились собаки.

Отойдя на пролёт ниже, я прицелился в нижнюю часть двери и выстрелил очередью, дырявя всё, включая ту роботизированную силу, которая собралась для моего уничтожения.

– Ты их доломал, но у лифта ещё одна – ползёт без задних ног. – похвалил Тиммейт.

– Понял. – выдал я и открыл дверь. Искорёженные, искрящие машинки лежали у моих ног в пенной воде. И, выглянув направо, я нашёл её и довершил начатое в лифте.

Совершив перезарядку снова, я с завистью глянул на спины поверженных машин и на оружие на них – «стволы» китайской винтовки рожками вверх. И манжеты с манипулятором на спусковых крючках. Эта собака целится и даже собака стреляет, но меняет магазин и досылает патрон в патронник ей человек, ну или, с учётом шагнувших технологий, рукастый робот.

Опять китайцы что-то намутили, а другим расхлёбывай. Благо Ван Юй не съел суп из летучей мыши – два, а просто создал себе женщину по образу и подобию её из прошлого и потрахивал своё творение. Не исключено, что использовал для своих игр и другую свою копию. И жили бы они своей счастливой китайской семьёй и дальше, если бы не мой локоть в лицо механической бестии. Это же даже не МЖМ получается, а МРА – Мужик-Робот-Андроид. Хотя если у неё мозг от человека, а всё остальное – железо, можно ли считать её андроидом?..

– Тиммейт, у меня к тебе два вопроса. – произнёс я.

– Да, на Марсе в данный момент есть жизнь! – поспешил с ответом ИИ. – Но науке об этом знать не обязательно, наука гранты пилит!

– Стоп, горшочек, не вари! Первое: где эта тварь тут сидит? И второе: если мозг живой, а тело – механика, это как такое существо можно назвать, не андроидом же?

– Я подобрал для тебя четыре варианта ответа. Киборг – кибернетический организм. Киборгом называют существо, у которого живые ткани (в данном случае мозг) интегрированы с искусственными механическими системами. Отличие от андроида: у андроида всё искусственное, у киборга часть – живая материя. Био-робот – часто используется как синоним киборга, но с акцентом на то, что живой мозг управляет машиной. Синтетик – в научной фантастике так называют существ с органическим мозгом и нервной системой в искусственном теле. Трансчеловек – философский термин для человека, чьё тело заменено на искусственное, но сознание осталось. Какое название тебе ближе?

– Я нахожусь в состоянии крайней степени удивления! Так что, где эта штука сидит? – вздохнул я.

– Блок управления башней на минус десятом этаже. – произнёс Тиммейт. – Но она освободила тех, кого ты тренировал, и, похоже, частично вооружила и экипировала.

– Собак ещё сколько в здании? – спросил я.

– Собак больше нет, они вход охраняли. Но есть андроиды и турели, а также герметичные двери. Но как только ты к ним подойдёшь, я их взломаю.

– Надеюсь, Дядя Миша рад той инфе, которую мы для него добыли. – произнёс я.

– Ну, новых задач не прилетало, значит, он поддерживает решение китайцев поломать их машинки. И да: на минус втором этаже оружейка, там же твой костюм. Вот там будет тяжело.

– А у меня всего три магазина. – проговорил я.

– Сейчас я доктору Ли напишу, что ты зачистил холл и продвинулся по правой лестнице до минус второго этажа и тебе нужно оружие и гранаты. Пусть ломают дверь, пусть вскрывают жалюзи.

– Спасибо. – произнёс я, уже видя, что на лестничной площадке минус второго меня ждут.

Эх, не получилось проскочить до десятого. И тут я осознал, до чего дошёл прогресс. Это даже не роботостроение – это адаптация человеческих тканей к работе с электроникой. А как он добился того, чтобы мозг не умер в Оссоке? Погрузил его в питательный раствор? А как он создал кровоток, чтобы питать мозг? Ну ладно, питательные вещества он мог ей вводить отдельно, но создать такие условия, чтобы мозг жил и при этом функционировал и даже дрался, – это было за пределом человеческой мысли. Но Ван Юй, как и Тим, парни из вероятного будущего, с их слов конечно, а за cто лет – мало ли что придумают. Вон у нас за сто лет от конницы до войны дронов перешли.

Они перешли, а я расхлёбывай.

Рокот бешеного свинца облизал лестничные проёмы, заставив меня сделать шаг назад. Оцифрованные роботы открыли огонь первыми. И снизу зазвучали шаги – они поднимались. И я прижался к противоположной стене, дальней от проёма, чтобы увидеть голову первого, и срезал её короткой очередью.

Девятнадцать осталось. – начал я считать.

Штурмовать лестницы я вас ещё не учил, как и перезаряжать в бою, как и разбирать АК. Даже патрон в патронники им досылали специально обученные раскосые люди в масках на лице.

Я хотел было подождать, но, увидев тень, спрятался в непростреливаемую зону, потому что это была тень от автомата, высунутого по-сомалийски. Я прижался к лестничным ступеням, а автомат нашивал чуть выше меня. И я полз, полз вверх на спину, морщась, потому что тут в этом пролёте летала крошка того, из чего были сделаны эти стены. О высокий потолок барабанили гильзы, а пули рикошетили в разные стороны. И я высунул автоматный ствол в проём и зажал спуск тоже.

Отползая вверх, думал, что имею пару секунд, как вдруг ствол дёрнули на себя – сильно и жёстко, взявшись за раскалённый пламегаситель.

Я е… – был снова в состоянии глубокого удивления, потому что один робот хватал и тянул, а другой высунул свой ствол и зажал спуск.

Зажал спуск и я – примерно туда, где находился стрелок, несмотря на то что мой ствол держали.

И там внизу зашипело и хлопнуло. А визуально я увидел сквозь пыль и дым от пороха языки пламени.

Восемнадцать роботов! – продолжил я внутренний отсчёт.

И, уперев ногу в держатели перил, я дёрнул спиной – не зря же делал сегодня становую!

Руки робота не отпустили ствол, а просунулись ко мне вместе с ним, и теперь я уже мог видеть его силиконовую голову.

Мои пальцы правой кисти вонзились ему в глаза и дёрнули их на себя, срывая силикон и пластик, оголяя железный череп, крупные камеры глаз с настраиваемым в них зумом.

На меня смотрело лицо, словно из «Терминатора», – того самого, что я видел в холле их центра. Того, которого они якобы просто так там поставили. И теперь я понимал, что андроиды Ван Юя и роботы Ли – это совершенно разные машины. Две ветки развития: одна далеко впереди, штучная, тонкая, обучаемая, а другая далеко сзади – догоняющая, грубая и с точки зрения 2130-го года примитивная.

И это было плохо, потому что с этими пронумерованными я ещё не дрался на кулаках. Но, видя голову, я зажал спуск. Я ведь не научил их отводить от себя ствол во время борьбы.

И там вверху раздались выстрелы и вопли боли.

– Опа, спецназ вошёл! Но роботы обходили тебя через другую лестницу. Сейчас в холле настоящая мясорубка. – произнёс Тиммейт.