Текст книги "Медоед 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25
Настоящий лицедей

Дверь открылась властно и быстро, но трое пришедших так и замерли в дверном проходе, потому что на них смотрел ствол АКМа у меня в руках.

– Пацан, ты чего? – спросил у меня тот, кто был первым, и я перевёл взгляд на него и обомлел.

Дядя Миша стоял в дверном проёме и смотрел на меня, словно бы не узнавая. На нём был осенний дорогой костюм, наверное даже тот самый, что был в нашу первую с ним встречу, на груди как и тогда был значок «ветеран службы КГБ – ФСБ».

– Дядя Миша? – спросил я, не веря своим глазам.

– Ну да, а кто ещё? – спросил он у меня, выдавив улыбку через лёгкую дрожь.

– Что вы тут делаете? – спросил я.

– Пришёл тебя забрать. Опусти автомат, – попросил он.

И тут в моём ухе ожил Тиммейт:

– Голос не похож на товарища генерала. Я не знаю, с кем ты говоришь, но это не он. 94% даю!!!

– Я что, генерала не отличу? – спросил я.

– Так, боец! Скажи-ка мне, что тут происходит⁈ – повысил на меня тон генерал-полковник.

– Ни шагу вперёд! – произнёс я. – Ответьте мне сейчас! Как звали того, кто людей ломал и получал от этого удовольствие?

– Не время для шарад! Опусти АК и дай зайти! Нас ждёт долгий разговор! – произнёс он.

– Мама⁈ – прозвучал голос за их спинами, и я увидел Питона, который смотрел на Дядю Мишу с непонимающими глазами.

И я выстрелил – прямо по ногам того, кто казался мне Дядей Мишей, а Питону казался мамой, и тут же перевёл АКМ на двух других, которые чуть присели и подняли свои руки. А тот, кто казался Дядей Мишей, вдруг стал совсем на него непохожим: седовласым и поджарым, с вытянутым лицом, и сейчас он лежал, нервозно зажимая рану на бедре.

– Из машины, блядь! – донеслось с дороги голосом Бизона.

– Вот гадина, – произнёс Питон. – Я реально маму увидел. Ту, из прошлой жизни.

– На пол, – холодно произнёс я оставшимся двоим. – Работает СМЕРШ.

И вот эти трое и четвёртый водитель – все солидно одетые мужчины разных возрастов – сидели у нас у печи в наручниках за спинами и кляпами во ртах. А мы вдвоём с Питоном смотрели на них. Бизон остался на дороге в качестве караульного, заглушил движок их фургона и залез в него с целью осмотра – ну и там реально было теплее наблюдать за дорогой.

– Откуда ты вернулся? – спросил я у ЛДМа, которому Питон затампонировал рану на левой ноге бинтами и перевязал.

Притом он сделал это настолько умело, что не всякий санинструктор смог бы. Да, война в его реальности требовала и этого навыка.

– Консула, – произнёс ложный Дядя Миша. – Я гражданин Германии, и вы не имеете права меня удерживать, кто бы вы ни были!

– А знаешь, кто мы? – спросил я. – Мы те, под кого вы мимикрировали. И тебя, гражданин Германии, я консулу не отдам. Я лучше тебя в огороде прикопаю вместе с твоими товарищами по оружию!

– ОЗЛ? – спросил меня ЛДМ.

– И-и-и, это правильный ответ! – восхитился я.

– Сраный Шульц, сдал всё-таки, скотина, тупорылый жид! А мог бы как в масле купаться, – произнёс ЛДМ.

– Ты скажи, гадина, куда наших вернувшихся дел? – спросил я.

– Я тебе ничего не скажу! Хочешь – режь, хочешь – стреляй! – выдал гражданин Германии.

– Кляп ему засунь в рот, – попросил я Питона, и Питон затолкал человеку звукоизолирующую тряпку.

– Смотрите, вороги. У меня нет задачи вас арестовывать, – произнёс я, обращаясь к пленным. – И если вернувшийся мне плюс-минус нужен, хотя и это не факт, то вы мне совершенно не интересны. Первый, кто заговорит, будет жить и получит пожизненное в отеле ОЗЛ. Остальных – в расход пущу. Все же про меня ролики СиСР смотрели?

И я подошёл к тому, кто был правее, из тех, кто представился НКВД, и вытащил из его рта тряпку.

– Вещай! – произнёс я.

– Я не знаю ничего. Я просто телохранитель. У меня работа – психов и мажоров доставлять, на лечение, кого родители устали от наркотиков отваживать.

– Достойная мотивация, – похвалил я. – Куда доставлять?

– Сначала в клинику, а потом в клинику в Германии. Но там всё легально: близкие подписывают документы, что не против, что человек лечится за рубежом. И всё делается по решению суда.

«Интересно, судья в деле или играется в тёмную?» – задал я себе уточняющий вопрос.

– Клиника ваша по какому адресу находится? – спросил я и, получив адрес, кивнул, возвращая кляп человеку в рот.

– Ну что, командир? Минусуем всех? – спросил у меня Питон, чем вызвал коллективное мычание и мотание головой у пленных.

– Я не могу такого решения принять, пока с ними не поработали спецы других наших направлений. Я как мент боюсь что-то упускать, – произнёс я и, отойдя к окну, воззвал к ИИ: – Тиммейт, спасибо за предупреждение. Седлай доклад Дяде Мише, обо всём.

– Не за что. А наведи мою камеру на задержанных, – проговорил он, и я навёл, чтобы после вспышки убрать.

Далее мы всех их грузили в их же автобус. В сарае был найден скотч, которым им заклеили глаза, и колонной из двух машин мы выдвинулись к городу. За рулём был я, а Бизон держал людей на мушке. И в какой-то момент я услышал сзади:

– Настя? Как⁈ Как ты тут⁈ – произнёс Бизон потянувшись к задержанному.

– Эй, немчурА! – прокричал я, оборачиваясь. – Я тебе сейчас вторую ногу прострелю!

– Блин, – выдал Бизон помотав головой. – Я реально её увидел. У, тварь! Что делает! При том в голове ни на секунду не мелькнула мысль, что её тут быть не должно.

– Давай-ка поменяемся местами, – произнёс я, останавливаясь и давая сигнал фарами Питону.

И мы пересели: Бизон за руль, а я – к попаданцу. Взяв АКМ в руки и направляя его на этого жука.

– Ты, конечно, феномен, – произнёс я. – Я почти поверил в Дядю Мишу. Но ещё раз «обратишься» – я тебе реально вторую ногу прострелю.

И, достав сотовый, я написал Тиммейту: «Дополни доклад: захваченный вернувшийся обладает особенностью – казаться уважаемым или близким человеком, подражается голос и внешность. Я не могу объяснить с точки зрения науки эту особенность».

– Пришёл ответ от Дяди Миши. Если коротко – «везите их в отель, группа специалистов по допросам формируется», – произнёс Тиммейт. – И это какая-то ваша белковая штучка, потому что я-то сразу понял, что это не Александр Сергеевич. То есть ты правильно сформулировал: он именно кажется или заставляет видеть, но не меняет внешность или голос.

«Странно, что Питон видел мать, Бизон – какую-то девушку, а я – Дядю Мишу», – написал я ему, держа захваченного на мушке.

– К психологу тебе надо, если тебе генералы вместо жены мерещатся, – произнёс Тиммейт.

И тут она всхлипнула. Она сидела передо мной в голубом вечернем платье, а её светлые волосы были перемотаны липким скотчем, из-под которого струилась влага. Раскрасневшиеся губы Иры были открыты, а в них была вставлена грязная тряпка, скрученная и плотная. Её всю трясло. Её ноги – нежные и спортивные – лежали вытянутые ко мне, а левая нога кровоточила из-под раны. Её грудь стала больше, а живот уже очерчивал срок её беременности.

– Милая, – прошептал я и отложил автомат. Без задней мысли о том, как она тут оказалась и почему она связана, я подошёл к ней и вытащил изо рта кляп.

– Я тебя вытащу, – прошептал я, бросая взгляд на Бизона.

И подхватив оружие, я ткнул ему автоматом в затылок, приказав:

– Стой, с-сука!

Машина медленно остановилась, моргнув фарами, а Бизон также медленно поднял руки.

– Ключи от браслетов где? – спросил я.

– Ты их Питону отдал. Я ему посигналил, он сейчас подъедет!

– Я вам, твари, намекал много раз! Я говорил, что за семью буду убивать! – прошипел я.

– Всё хорошо, Медоед. Я на твоей стороне. Мы все на твоей стороне! – успокаивал меня Бизон.

И тут, в моём ухе резко свистнуло, до боли, так что я оглох на секунды, – это Тиммейт снова подал сигнал. А вместо Иры в авто снова сидел тот, кто надеялся сбежать, и шептал своим голосом, которого уже коснулись возрастные изменения: – Они! Они хотели меня изнасиловать! Спаси меня!

Мой левый ботинок хлопнул вернувшегося в его седую, замотанную скотчем голову, и тело завалилось на остальных пленных. А моё наваждение тут же прошло, но тело всё ещё колотила ярость от того, что ОЗЛ якобы схватил Иру и пытал.

– Медоед, эту тварь нельзя живой везти, – произнёс Бизон, а Питон как раз подъезжал к нам, выходя из своего авто с оружием.

– Хорошо, что ключи у Питона в машине, – произнёс я.

– Что случилось? Кого увидел? – спросил Питон.

– Супругу увидел. Даже кляп вытащил, – произнёс я, восстанавливая дыхание.

– Жалко, поцеловать ты её не успел, или трусы стянуть и прямо тут этого гада не отодрать! – выдал Питон.

– Фу, мерзость, – нахмурился Бизон, скривившись.

– Для них, для европейцев, это теперь, наверное, норма, – продолжил Питон.

– Бизон прав. Эту тварь так просто везти нельзя, – произнёс я.

– Давай я ему голову отпилю и тоже буду всем нравиться? – спросил Питон.

– Нет. Я у тебя аптечку видел, здоровую. У тебя там «наркота» есть? – спросил я.

– Ну как бы да, на случай отрыва конечностей… – протянул Питон.

– Ты к чему её такую приготовил? – спросил Бизон.

– К нормальной войне, – ответил ему его коллега.

– Доставай и обкалывай урода, а то заставит нас друг друга перестрелять, – приказал я, и Питон, кивнув, убежал в свой седан.

А я подышал ещё и вновь произнёс слова благодарности Тиммейту.

– Ага, я как услышал, что мужик с тобой говорит, сразу понял, что надо тебя будить. Так что если бы ты кляп не вытащил, я бы и не понял, – прокомментировал ИИ.

И, снова собравшись по машинам, мы ехали дальше уже без эксцессов. ЛДМ пришёл в себя и что-то стонал под дурью, но то были безопасные стоны. А прибыв в отель, мы разместили их всех по отдельным комнатам – тем, что без компьютеров и связи, без телевизоров и холодильников. Каждый был раздет, а одежда и документы были изъяты. На их водителе татуировок не было, а вот на этих троих – были.

Один из них носил на левом предплечье татуировку в виде руны «Одал» – такая угловатая петля с усиками вниз внутри перевёрнутой пирамиды. Вокруг неё, словно создавая из себя свастику, расходились мелкие, следующие друг за другом символы, похожие на рунические ряды.

– «Отлично», – произнёс я, снимая это на Тиммейта и отправляя дурня в камеру.

Второй из них, – на груди, почти у сердца, имел татуировку в виде стилизованного волка и ворона, а на плече – такую же руну в треугольнике, внутри свастики.

А вот сам ЛДМ имел на спине массивное изображение. Мы перевернули его, и я увидел композицию из кельтского креста, вписанного в сложную геометрическую фигуру, с рунами по краям. В центре – буква «А», вписанная в два круга, и венок из дубовых листьев. И ещё одна татуировка – на шее, чуть ниже затылка, маленькая и чёрная, стилизованная буква «RA» тоже с перевёрнутым треугольником. На плече же была такая же руна «Одал» в свастике.

Изъятое было выложено в холле: оружие, документы, телефоны, деньги и одежда.

Два чёрных «Глока» с глушителями, а третий, неизвестный мне, был определён Тиммейтом как SIG Sauer P226, и патронов к нему было с запасом – целых три магазина. Рядом с пистолетами лежали деньги. Толстые пачки евро – в каждой по пять тысяч. Фальшивых или настоящих? Я взял одну банкноту, посмотрел на свет. Водяные знаки, голограмма – всё было на месте. Я не большой эксперт, но, скорее всего, настоящие – около двадцати тысяч евро. И российские рубли в количестве 6 миллионов рублей. Плюс удостоверения – ФСБ, а даже не УФСБ, у каждого своё. У ЛДМ – на имя генерал-полковника Прохора Васильевича Михайлова. Нашлось даже удостоверение журналиста Первого канала на лицо ЛДМа. Видимо, чтобы в случае чего всегда можно было задать вопросы без давления.

Я пробежался по ксивам глазами. Фамилии, естественно, были вымышленные, но сделано красиво и качественно – как в лучших домах Парижа и ЛондО́на.

– Какие мысли, Медоед? – спросил у меня Питон. Надо сказать, что мы все тут были в задумчивости, стояли над этим оружием и ксивами.

– Это «Наследие», – произнёс я, поворачиваясь к ликвидаторам. – Орден, который базируется в Вевельсбурге. Нацистский аналог «Вернувшихся» и ОЗЛа в одном лице. Про их иерархию нам лучше расскажут они сами и их татуировки. Я думаю, уровень у них разный, судя по потокам, – ответил я. – У ЛДМа – высшая степень среди них троих. А у этих – ниже ранг. Простые исполнители. Водитель тоже при делах, но татуировки ещё видимо не достоин.

– Я зачем им наши? – спросил Бизон. – Они что, вербовали их для своей организации?

– Каждый вернувшийся, – начал я и поправился: – Многие. Многие имеют особенность, которая имеет процент перейти, если один вернувшийся убивает другого.

– А если не вернувшийся убьёт вернувшегося? – спросил Носорог.

– Точно я не знаю. Может, станет вернувшимся, может, ничего не произойдёт, – произнёс я. – У нас это почему-то не изучается, а вернувшиеся официально записываются в психопаты.

Но звонок от Дяди Миши вырвал меня из замешательства.

– Слушаю, – произнёс я, смахивая в сторону зелёное пятнышко.

– Привет, Слав, – голос Дяди Миши звучал с лёгкой усталостью – ещё бы, ночь на дворе. – Ты молодец. Такую ячейку вскрыть – это не просто удача. Никто не был в курсе, что Наследие подобралось так близко к нашим границам.

– Спасибо, – ответил я. – Но тут есть нюанс.

– Какой?

– Персонаж, которого мы зовём ЛДМ, – я посмотрел в сторону комнаты, куда я его определил, – он опасен. Он вызывает галлюцинации не хуже африканских лягушек. И каждый раз – разные. У нас Питон видел мать, Бизон – какую-то девушку из бывших, а я – Иру.

Секунд пять Дядя Миша просто молчал, а потом спросил:

– Интересный персонаж. Как вы его довезли?

– Накачали наркотой. Теперь сидит в камере, мечтает о рейхе, судя по его татуировкам. Ну, я всё изъятое и нательное сбрасывал. Перед нами, Дядя Миша, профессиональный враг, способный наколоть любого. Не уверен, что он может вызывать нужные ему галлюцинации, но он хорошо вызывает нужное ему чувство. И отыгрывает как актёр за того, кем он представляется.

– Тогда слушай. Сейчас к тебе в отель выехала группа ребят с ГРУ. Наши не успеют, да и у нас по вернувшимся серьёзных спецов нет – я да ты. ГРУшники знают, как работать с такими персонажами. Твоя задача – их страховать, но ЛДМа им не передавай. Пусть при тебе его допрашивают. Как понял?

– Понял, – ответил я. – Когда они будут?

– Скоро. И если он начнёт творить свои фокусы – глуши козла! Но держи его живым. Похоже, он ключ к Вевельсбургу. До связи!

– Есть, – сказал я и повесил трубку.

Я повернулся к Питону, Бизону и Носорогу. Они стояли молча, но я видел, что они всё слышали.

– Ждём, короче, – произнёс я. – ЛДМа один на один ни с кем не оставлять. Если он начнёт дёргаться – сразу вколоть дозу. Питон, нам нужно много дряни, этот гад с нами надолго.

– Я только за, – произнёс Питон. – Только это не дрянь, а хороший медикамент. У вас в Афгане такого не было, а вот куче бойцов оно жизнь спасло, как минимум от суицида, когда надежды нет, а вместе с ней нет ноги и руки, а до своих – километров двадцать еще ползти.

Я не стал с ним спорить. У каждого поколения своя война, а Питон выглядел тем, кто натерпелся в своей реальности.

И через час за воротами отеля послышался гул двигателей. Я вышел на крыльцо, встречая машины, заезжающие во двор. Два чёрных «Тигра» с тонированными стёклами остановились. Из них вышли: двое в гражданке, в костюмах, с планшетами, а четверо в чёрной форме – с автоматами, с короткими стволами и глушителями, в касках и бронежилетах, не чета нашим.

Вся делегация подошла ко мне, видя моё снаряжение и спайку магазинов на АКМ с деревянным прикладом. Вперёд вышел первый из них – высокий и сухой, с короткой стрижкой и глубокими глазами. Он подошёл ко мне и протянул руку:

– Медоед, как я понимаю? Я подполковник Бережной Алексей Семёнович, ГРУ. Мы забираем у вас объекты. Это согласовано.

Я пожал руку и, покачав головой, цыкнул:

– Алексей Семёнович. Объекты – в камерах. И я бы рад их вам отдать и больше о них не думать, но есть нюанс.

– Какой же? – спросил он, и его лицо напряглось от того, что сейчас будут переговоры, хотя огневая мощь была явно на его стороне, однако мы тут все не стрелять собрались.

– Вы знаете про специфику ОЗЛ? – спросил я.

– В общих чертах. Вы наши Маулдер и Скалли и Люди в чёрном одновременно.

– А про концепт «Вернувшихся»? – спросил я.

– Вы про распространённое и опасное отклонение в психике, позволяющее думать объекту, что он из другой эпохи? – спросил он.

– Пускай будет «ключиница», – согласился я, цитируя Ивана Васильевича, который собирался сменить профессию. – У некоторых вернувшихся наблюдается достаточно заразительная особенность. Например, у сегодня задержанного – способность убеждать, что он – это не он.

– Младший лейтенант. Декабрь на дворе, а не первое апреля, – улыбнулся снисходительно подполковник.

– Подполковник. Зайдите и проверьте, только один. – посоветовал я.

– Почему один? – спросил он.

– Потому что вы отдадите вашим людям команду стрелять, как только увидите в камере свою мать, отца, любимую жену, умершую дочку от первого брака, – проговорил я.

– Вы хотите сказать, что у вас в камере сидит медиум? – спросил подполковник уже с серьёзным лицом.

– Я не знаю, как это называется на вашем языке.

– Ну а на вашем?

– На нашем… – протянул я. – У нас в камере сидит вернувшийся с особенностью, позволяющей ему влиять на окружающих его людей, заставляя их видеть самое важное и дорогое в их жизни. Его группа занималась похищением других вернувшихся и вывозом их за границу. Переводя на ваш язык, Алексей Семёнович, враг похищал русских людей, работал на правительство врага, сколотив у нас с вами в Калининграде организованную преступную группу.

– Вкусно нарисовал. Ну веди, я согласен. Покажешь своего медиума. Но ответь ещё на такой вопрос. Вы же вроде очень продвинутая организация, а экипирован ты как масхадовец. Это почему так?

– Кто такие масхадовцы, подполковник? Я просто раньше умер. – ответил я не останавливаясь.

И мы с ним вошли внутрь «отеля». Однако, войдя, нас ждал неприятный сюрприз…

Продолжение следует: /reader/610666/5829847