Текст книги "Медоед 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Давай, но я с супругой ещё не выбрал. Но главное, чтобы мне по прибытию в Россию дом в Магадане не подарили. – улыбнулся я, привставая и наливая снова всем, отнимая «хлеб» у официантов.

И мы выпили. Потом тост сказал посол, правда он позвал жестом обмотанной бинтами руки официанта, и нам снова налили.

– За успешное завершение учений, – произнёс он. – И за то, что русские и китайцы снова доказали: вместе мы сильнее, чем роботы!

– Снова? – улыбнулся я. – Вэйпин, ну его на… в баню, такие учения.

И мы выпили снова.

А Лера откинулась на спинку и закрыла ладонями лицо.

– Простите, – произнесла она, пустив слезу.

– Слушай, товарищ посол, – произнёс я, подавая девушке салфетки. – А он всегда такой? Ну, Си?

– Какой? – спросил Вэйпин.

– Ну… спокойный, умный, вопросы такие задаёт… Как будто всё про тебя уже знает, но всё равно спрашивает.

– Господин Председатель всегда такой, – ответил Вэйпин без улыбки. – Поэтому он и Председатель. Умный, справедливый, как у вас говорят: он – наше всё!

Последние слова посол произнёс погромче, чтобы прослушка слышала и записала правильно.

Далее мы допили сосуды до конца, и нам принесли ещё вместе с закусками.

Первой на стол встала пиала с маринованными огурцами – тонко нарезанными, с вкраплениями красного перца и чеснока. Огурцы хрустели, пахли уксусом и кунжутным маслом, и на вкус оказались кисло-сладкими.

Рядом поставили тушёный тофу с грибами – нарезанные соломкой грибы, перемешанные с тофу и соевым соусом.

Третьим блюдом оказалась холодная нарезка из утки по-пекински – несколько тонких ломтиков кожи с мясом, уложенных веером на продолговатом блюде. Рядом встали маленькие блинчики, соломка из огурца и лука-порея, а также пиала с тёмным сладковатым соусом.

Фехтуя с послом простыми и мирными тостами, мы ели и пили. А когда прикончили остатки маотая, посол, вытирая рот салфеткой, произнёс:

– Товарищи, у меня завтра трудный день. А вы, если хотите, оставайтесь.

– Везде у вас трудные дни, – вздохнула Лера. – Наверное, нам тоже надо ехать.

– Это да. Китай не отдыхает, – улыбнулся Вэйпин. – Китай, как и Россия, работает. И мы работаем вместе.

Он поднялся, а мы за ним. Я оглянулся на стол, видя пустые глиняные бутылочки, остатки закусок, недопитый пуэр. Всё это было странным, непривычным, но сегодня правильным. Словно мы не просто поужинали с Председателем – а прикоснулись к чему-то настоящему, живому, что не показывают в новостях.

Лера позволила себе лишнего и взяла меня под руку, произнеся:

– Поехали, командир. Пока Ира летает над стеной, я поохраняю тебя.

– Её жизнь важнее. Ты лучше поспи сегодня хорошо. Товарищ Вэйпин, у вас в Китае есть аналог полисорба или активированного угля?

– Всё принесут в ваши номера. Или вам в один? – спросил он, улыбнувшись.

Глава 17
Вместо петрушки, на руку

Лера опустила глаза, а я улыбнулся – вполне нормальная шутка для боевого товарища, не совсем ожидаемая от посла, но ожидаемо, особенно после того, сколько мы с ним и «раздавили» спиртного. И что-то мне подсказывает, что в этой чудесной гостинице всё про всё всегда будут знать. Где бы я ни заночевал, где бы мы ни оказались. Китайцы могут робота Ван Юя прозевать, но за мной они будут следить пристально. Куда надо туда и принесут Полисорб, или его аналог.

И вот мы уже поднимались на этаж в зеркальном лифте, и вдруг Лера подняла на меня свой взгляд.

– Слав, почему ты меня не хочешь? – спросила она.

– Кто тебе сказал, что не хочу? – уточнил я.

– Хотел бы – сейчас бы зажал кнопку блокировки лифта и взял бы меня прямо тут. – произнесла она, с надеждой посмотрев на кнопки словно это от них это зависело.

– А завтра мне нужно будет тебя послать в жопу мира, туда, где с большой вероятностью тебя на запчасти разберут, и я не смогу этого сделать по причине наших шашней? Да и ты мне сама скажешь: «Слав, я же так? Я тебе отдавалась! А вдруг я погибну? Это всё из-за неё, да? Ты хочешь от меня избавиться? Из-за твоей светловолосой стрипухи?» – я произнёс это, и Лера улыбнулась. – И я отвечу тебе: да, это всё из-за неё. Из-за неё, и ради неё. Если я, Лер, тебя возьму, я буду тебя защищать, а значит, не смогу быть эффективным командиром, а значит, погибну сам и никого не спасу. Поэтому у тебя сейчас простая задача: протрезветь к утру и продолжить охранять Иру и очень стараться изображать, что ты ей подруга.

– Мы и правда с ней последнее время сблизились. – себе под нос произнесла Лера.

– Дружба, Лер, выше многого! Выше желания, а часто выше и своих интересов. – произнёс я.

– Даже если мы переспим и это будет наш секрет? – спросила она.

– Тут и секрет? – улыбнулся я. – Да я могу посетовать, что вода из крана плохо течёт, и сразу же сантехник прибежит всё чинить. Это Китай, Лер, тут за нами следят очень пристально. Ты вот видела, что на этаже кто-то ещё жил, кроме нас?

– Нет. – произнесла она.

– Это потому что мы одни тут живём, а в остальных комнатах посменно работают специально обученные люди. Сменяются они или ночью, или когда мы уезжаем на задачи. Ты очень красивая и сексуальная, но во-первых, есть нормы морали: я женат, на секундочку. Во-вторых, субординация, а ты не секретарша простая, которую заводят, чтобы та кофе носила и на коленях под стол заползала в перерывах. Ты боевая единица, выкованная этой долбанной жизнью, болью и злобой. Вставшая на сторону добра. А в-третьих – друзей не ебут.

На этих словах она прильнула к моей груди, крепко обняв, как умеют девочки-борцы.

– Спасибо тебе, Слав. Мне важно было это всё слышать. Я ещё раз повторю, что Ире очень повезло с тобой.

– Или очень не повезло. – произнёс я, отпуская девушку. И мы вместе вышли из лифта: я вперёд, а она сзади.

Ира сидела в холле возле кулера на кожаном диване и, увидев меня, подняла голову, встала и поспешила ко мне. Обняв меня. Она была в спортивном костюме, но без сумочки и в тапочках. Видно было, что она уже зашла в наш номер и вышла, не найдя там меня.

– Привет. – произнесла она, прижавшись ко мне, делая вид, что не замечает Леру.

– Привет. – произнёс я, нежно прижимая её.

– Я видела, как вы выходили из лимузина. – начала она. – И я очень боюсь тебя потерять. Во всех смыслах.

На этих её словах Лера молча повернулась и пошла к себе в номер.

– Когда с моей охраны снялась Валерия, я поняла, что-то не так. И вот вы вдвоём возвращаетесь под ручку, пьяные, а от тебя пахнет её духами.

– Милая, твои опасения не лишены логики, но если бы человек ощущал ещё и запах пороха, крови и гари, то ты чувствовала бы и его. Пойдём в номер, тут не совсем безопасно говорить. – произнёс я.

Однако точно знал, что и в номере нас прекрасно услышат те, кого поставили слышать. Вообще житие с пониманием, что за тобой всегда наблюдают, даёт как минусы, так и весомые плюсы.

И, подхватив Иру на руки, я медленно пошёл в сторону номера.

– Я понимаю: задание, учения, но вы пьяны и шли под ручку… – проговорила она.

– Мы пьяны потому что в том месте нельзя было не выпить. Мы шли под ручку, чтобы все видели это, тем самым я защищаю тебя. Потому что настоящая моя уязвимость – это именно ты. – прошептал я, толкая дверь ногой, но она не открывалась.

– Правда? – спросила она, доставая из кармана магнитный ключ и протягивая его к двери.

– Правда. – произнёс я, и дверка пискнула, а Ира потянулась к ручке и впустила нас внутрь.

– Получается, я всё себе надумала? – спросила она, когда я опустил её на кровать.

– Ну, ты права была, тут действительно случилось ЧП, но об этом я не могу говорить, и мне там срочно нужна была там Лера.

– А мне срочно нужен ты. – произнесла она, принимая мои губы, и тут в дверь постучались.

– Мистер Калинин? – позвали из-за двери.

– Да? – спросил я и подошёл к двери, открывая.

Там стоял китаец в презентабельной кежуальной одежде со стаканом с мутной белой жидкостью и планшетом.

– Председатель Си распорядился, чтобы я согласовал с вами и вашей супругой макеты домов или, быть может, уже готовые дома на берегу океана – без решёток. А в стакане – то, что поможет вам завтра не болеть.

– Ну, проходите. – произнёс я, впуская товарища, и он, сделав пару шагов, поздоровался с Ирой и, вручив мне стакан, открыл планшет.

– Дом? – спросила Ира.

– Дом. – произнёс я. – Для нас. В качестве столь щедрого подарка от главы Китая.

В её взгляде читалось непонимание: что я такого сделал для этой страны, что они дарят дом, и не какой-то дом, а у океана, и почему-то без решёток.

Далее мы усадили китайца на стул, а сами, сидя на кровати, принялись выбирать. Результатом был остров Хайнань, рядом с городом Санья. Двухэтажный светлый домик с бассейном среди пальм. Ещё один дом, в котором я, скорее всего, не буду появляться, но где может быть и жить моя семья.

Жидкость от похмелья была выпита, выбор дома был сделан, а добродушный китаец ушёл, вежливо попрощавшись. А мы, обнявшись и приняв душ, легли спать – через секс, конечно. А как ещё доказать, что у меня с этой черноволосой ничего не было?

Как-как? За весь сегодняшний день я ни разу не был один – постоянно за мной следили камеры и подслушивающие устройства, и в целом можно попросить того же Тиммейта и предоставить видео моего дня. Но даже ревность должна иметь свои пределы. Меня даже вырубило, а утром я встал и первым делом пошёл к сейфу и поменял Тиммейту аккумулятор, хоть он и говорит, что завладел серверами конструкторского бюро здания, но мало ли.

Утро воскресенья было отличным, я никуда не спешил, на дворе во всю царствовал ноябрь, его последнее число «30», а завтра уже стартовал декабрь, при том что температура тут была шепчущая. 11 градусов тепла. После своих редких пьянок я просыпался раньше обычного, это связано с физиологической интоксикацией организма, несмотря на выпитое средство от похмелья. И, одевшись в халат и тапочки, я вышел на балкон, чтобы сесть в плетёное кресло и проверить сотовый. А в ОЗЛ-спецсвязи было сообщение.

«ВНИМАНИЕ! Быть готовым 1.12.2025 в 00.00 в холле здания для принятия участия в составе роботизированного взвода в общевойсковых учениях».

То есть сегодня ночью. Пу пу пу. А какой нафиг роботизированный взвод, когда у нас их нет, по сути, уже? Лучшие машины легли в конструкторском бюро, я зашёл в номер и поднял трубку стационарного телефона и тихо в неё прошептал, чтобы не разбудить Иру:

– Постирайте мою форму. Спасибо.

И повесил трубку, а сам оделся в спортивное и сложил форму у двери номера с внешней стороны, да пошёл на второй этаж, в зону шведского стола, чтобы поесть уже приготовленное для гостей гостиницы. В 7 утра я был одним из первых, кто пришёл за едой, и первый с моего этажа, ну, конечно же. Мои догадки перестали быть догадками. Четырнадцатый этаж состоял из местных чекистов, которым есть не надо было. Я им даже сочувствовал, я представлял, как им ставят задачу по поводу нас троих.

Я вдруг представил комнату инструктажа личного состава МГБ (их аналога нашего ФСБ), где находились все те, кто жил на моём 14-том этаже, только все они были в форме. И их инструктировал седоватый китаец в орденах и кителе.

– Будете охранять троих русских: один мужчина и два женщина. Женщины будут гулять по Пекину и тратить деньги, ваша задача – следить, но оставаться незамеченными. – в моём воображении он говорил со смешным акцентом. – К мужчине будут приходить роботы и упражняться с ним в кунг-фу, ваша задача – следить и тушить горящих роботов. Это русские, и, возможно, они будут пить, петь и любить друг друга. Особенно опасаться чёрненькой: может затащить в номер и за счёт высокого уровня бразильского джиу-дитсу трахнуть вас сама. Уберите улыбки, идиоты! Она приехала сюда со своим страпоном. А вы знаете, что все резиновые изделия у неё размером с предплечье взрослого китайца⁈ Опасайтесь!

– Товарищ командир, что с этими русскими не так? У мужика встаёт на насилие! Но они с той чёрненькой не спят, почему? – спросил китайский чекист.

– Всё просто: русские никогда не допускают френдли фаера, у них традиционные ценности на подкорке зашиты! А Медоед… он выжил в камбоджийской тюрьме в переполненной камере, он выполнил задачу во Франции, вернулся злой и послал на три советские буквы древнего культиватора в монастыре региона Сицзан! Поэтому его супругу не нервировать, на глаза не попадаться. Короче, не будьте Ван Юями! Всем понятно⁈

И оставив свою фантазию без продолжения я поев, собрал на большую тарелку жаренных яиц и бекона, налил кофе и со всем этим набором пошёл обратно в номер, чтобы встретить пробуждение моей супруги.

Прибыв к комнате, я обнаружил, что обуви и формы нет. И, войдя в номер, разбудив девушку поцелуем, я предоставил ей результаты моей охоты на втором этаже.

– Доброе утро, – произнесла она заспанно. – Ты чего такой ранний?

– Чем раньше солдат встаёт, тем больше ему хочется убивать, кроме того, чем хуже в армии еда, тем солдаты злее и тем сильнее армия! – пошутил я.

И это был отличный спокойный день, я отсыпался перед ночью, а Ира с Лерой снова пошли гулять.

А вечером, когда всё были уже дома, в дверь скромно постучали, и, открыв, я увидел свою чёрную форму и обувь. А значит, было пора. Забрав её в номер, я оделся и, чмокнув Иру, уже было пошёл вниз, как моя супруга произнесла:

– Слав, я хочу, чтобы ты знал. Мы поговорили с Лерой. Я больше вас ни в чём не обвиняю. Я верю тебе и знаю, что всё, что я увидела, было служебной необходимостью. Она тоже не говорит о том дне, но я вижу, как её трясёт. Я понимаю, что вы там жути насмотрелись, да и дома просто так не дарят. Короче, я тебя люблю, возвращайся скорей! И… – она замялась, – если ты захочешь, то я, как и в начале наших отношений, готова устроить тебе с ней тройничок, чтобы доказать тебе, что я самая-самая!

– Ты у меня самая-самая и так, – произнёс я, нежно прижимая её к себе, к китайской чёрной форме. – Ты знаешь, сколько со мной женщин работает? Если мы всех моих сотрудниц будем к нам в постель тащить, боюсь, что потеряем в этом всём себя. Когда вернусь – не знаю, но я на связи.

И, заменив микронаушник, поменяв Тиммейту батарею, я написал ему об учениях, на что он ответил, что это очень странно, потому что учиться некому и нечем. Последние роботы были или поломаны, или стоят на защите здания, которое мы вчера штурмовали. Услышав это, я только пожал плечами и вышел из номера.

Внизу меня встретили и отвезли на полигон конструкторского бюро, где я и увидел страшное. Вместо роботов были экипированы их операторы. Бронежилеты с номерами, каски, в количестве двадцати штук. У каждого был вещмешок, у каждого был какой-то чемоданчик.

Был тут и Ли, была тут и моя броня со шлемом «Ронин» и автомат. Впрочем, автоматы были у всех.

– Доктор Ли, – произнёс я, подходя к нему. – А где роботы?

– Уничтожены, – спокойно ответил он. – Вчера. Вашими руками, мистер Калинин. Сегодня их изображают люди.

– Звучало так, будто вы меня обвиняете? – спросил я.

– Что вы. Как я могу? Но, несмотря на вчерашний эксцесс, наша задача неизменна – отработать взаимодействие с другими родами войск. Учения максимально приближены к боевым. Роли те же: вы командир роботизированного взвода. Ваши подчинённые – роботы, операторы, которые временно исполняют функции утраченных машин.

Я посмотрел на строй. Двадцать пар азиатских глаз смотрели на меня.

– Кто ставит задачу и на чём, и куда выдвигаемся? – спросил я, смотря на эту нелепость.

– Машины доставят вас к порту. Там погрузка на корабли. Высадка на берегу. Ваша цель – высота «584». Захватить и удерживать до конца учений. Дополнительные инструкции получите по радосвязи прямо из конструкторского бюро.

– Что-то как-то странно. Где брифинг? Где штаб? Артиллерия?

– Мистер Калинин, вы сегодня робот, лучшая из моих машин или машин Ван Юя. Несмотря на ваш ужин с Председателем, мы должны это как-то всё наверстать. Роботизированный взвод должен выполнить свою задачу. Потому что на учениях будут и представители Запада – это сигнал прежде всего им, а не наша тренировка. Учениями руководит штаб, связь с вами будет через гарнитуру прямо с бюро. Генералы будут сидеть за картами и командовать, отвечающий за роботов офицер будет командовать над ИИ бюро, а бюро будет переводить вам. Удачи, Медоед. На вас будет смотреть весь мир: наши, ваши и совсем не наши и не ваши.

– Как я буду ими управлять? Они же не знают русского? – спросил я.

– Вы говорите в гарнитуру, а ИИ переведёт им, – произнёс Ли, словно теряя ко мне интерес.

Я надел гарнитуру, броню, шлем, проверил автомат и магазины – они были лишены патронов. Ну, так даже лучше. И пошёл общаться с личным составом. А личному составу было прям плохо, и жарко. Они нелепо выглядели в броне и она была для них тяжёлой, слишком. Что ни говори, операторы были больше умные, чем сильные или выносливые.

– Доктор Ли, может, дадите мне взвод солдат? С ними будет полегче? – спросил я.

– Нет у нас времени на это! – произнёс этот урод, потому как времени у них было предостаточно.

– Взвод, равнение на меня! – скомандовал я, подходя к бедолагам.

– Привет, Медоед! – произнесла моя гарнитура голосом Тиммейта. – Я с тобой учиться. Удивлён?

– Нет, но спасибо! У меня тут умные в строю, а спрашивать будут как с сильных.

– Что-то никогда не меняется, – произнёс он в ответ.

– Слушай мою команду. Снять бронежилеты и вытащить из них бронепластины! – скомандовал я личному составу.

– Что вы делаете, Медоед⁈ – возмутился Ли.

– Тебе что, делать нечего? – спросил я, поворачиваясь к нему. – Ещё раз вмешаешься в моё командование – я тебя, как петрушку, на руку надену, и так буду тобой управлять!

Доктор Ли открыл рот глотая своё возмущение, но потом закрыл, вспомнив о моих вчерашних внезапно появившихся связях, и, кивнув, ушёл.

А я убирал у своего личного состава лишнее: титановые пластины, пустые магазины, чтобы эти умники смогли добежать до той высоты и даже изображать роботов. В чемоданчиках оказались дроны с системами сбросов – десять штук – и машины-камикадзе – тоже десять штук. И как я понял, если бы «машины» не подняли бунт, то они бы и несли эти чемоданы, а там на позиции уже выпустили дронов, и операторы бы удалённо управляли дронами.

Но вся экипировка была приведена в соответствие: не болталась и не гремела. И я произнёс Тиммейту:

– Ну, Скайнет, командуй!

– Скайнет бы со стыда умер, если бы ваш обезьяний бардак увидел. Грузитесь в машины, они на улице!

– Взвод! Смирно! – произнёс я. – Вольно! На ле-во! Ша-гом, марш!

Они не маршировали, они не строились толком, они тащились словно улитки, в одной руке держа АК, в другой – тактические чемоданчики. Но мы вышли с ними на улицу, в пекинские пять градусов ночного тепла, и еле-как, с горем пополам, загрузились в кузова двух грузовиков, затянутых тентом.

А с-сука, чувствую я хапну горя с этими умниками, уже сегодня.

Глава 18
За компьютерами будущее

Машины действительно везли нас в порт, где мой наушник ожил голосом Тиммейта.

– А ты умеешь заводить себе друзей. Ли написал на тебя кляузу в МГБ: там прекрасно всё, нарушение субординации, подрыв планов партии, вредительство.

– Вредительство? – не понял я, это наверное я вчера особо «вредил» в здании конструкторского бюро.

– По тексту: а после, Медоед лично вынул бронепластины у принимающих в общевойсковых учениях прототипов и лишил их дополнительных магазинов. Надел на них голубые береты и примкнул к АК штыки.

– Штыков не было, – произнёс я.

– Штыки я от себя добавил, – весело заявил Тиммейт. – Хочешь ли ты написать на Ли ответную кляузу?

– Вроде грамотный конструктор, а такой хернёй занимается, – покачал я головой.

– Это называется управленческая борьба.

– Что за борьба? – спросил я.

– Вот тебе для понимания яркий пример: у матери два сына – старший и младший. Младший не в силах справиться со старшим, и старший забирает у младшего игрушки, и тогда он начинает плакать. Мама приходит и спрашивает, «в чём дело», плюс восстанавливает справедливость. Однако старший будет и дальше шпинять младшего, поэтому младший отказывается от игрушки, тянет ручки к маме и говорит, что его старший постоянно обижает. Вот он, пример управленческой борьбы – работа с более сильными покровителями. А вот контрпример: а старший сын и говорит маме: «А зачем он ей телевизор бил?» И вот уже старший не агрессор, а страж справедливости. Младший снова в слёзы. Мама уже не ругает старшего и входит в замешательство. Поэтому родители часто дарят детям одного возраста одинаковые подарки и даже одинаковую одежду, чтобы не было неравенства и зависти между братьями. – закончил просвещать меня Тиммейт.

– У моей «мамы» для меня другого конструктора нет. Другого Дяди Миши нет и нет другой Родины. Пиши ответную кляузу от моего лица: «Старший конструктор Ли – прекрасный специалист на своём месте, но требует чуткого и внимательного контроля за собой, в частности грамотного построения и постановки задач специалистам других ведомств. Прошу обратить внимание, что на своей должности он не бережёт свой личный состав, подвергая их задачам, не связанным напрямую с их квалификацией и физическими данными. Целую, Пух!»

– Пуха я уберу, – решил Тиммейт. – Смотри, а сейчас надо будет изображать роботов. Впереди десантная баржа, вы грузитесь на неё. Для высадки из баржи будет выдвинут мост, там будет всё в пиротехнике, всё будет гореть, вы бежите к цели и делаете вид, что стреляете. Вспышки я наложу сам. Из настоящего у вас только дроны с пиротехникой.

– Понял, – произнёс я, и машины заехали на территорию порта, а когда остановились, я проговорил в рацию: – Господа операторы, притворяемся роботами. Встать, равнение на выход! Ша-гом, марш!

Я спрыгнул с кузова первый и, пробежав несколько метров, встал и развернулся к формирующемуся строю из двадцати умников. А когда колонна по два сформировалась, я повернулся и скомандовал:

– За мной, бе-гом марш!

И вся эта куча побежала. Я слышал, как они пыхтят, как толкаются, но бегут. «Партия сказала „надо“ – китаец ответил „есть“!»

Бежали мы в открывшийся нам просторный отсек баржи – большого корабля с башенными пушками сверху. Однако мы там были не одни, но прибыли последними. Внутри уже стояли БМПшки и даже танки. Была тут и пехота, не очень много, примерно батальон – полтысячи человек, но на причале стояло ещё три таких баржи. И вся эта басота смотрела на то, как роботы, пыхтя, поднимаются на борт.

Двустворчатая дверь закрылась за нами скрывая нас от ночных огней порта, погружая в полумрак этого железного пространства для пехоты и техники. Мои «роботы» расселись по двум сторонам от входа – по десять человек с каждой. Благо, у роботов не было клаустрофобии.

– Тиммейт, раскрой военную тайну: точка, на которую мы должны прибыть, она на каком расстоянии от берега? – спросил я.

– 2000 км, – произнёс он.

– Это… Есть мнение, что у моих роботов батарейки кончатся раньше, – произнёс я. – А французскую наркоту я в машине у ГРУшника оставил.

– Твои предложения?

– Дай нам две боевые машины, – попросил я.

– Медоед, не я командую учениями.

– А кто? – спросил я.

– Генштаб НОАК, – ответил Тиммейт. – Конкретно – управление подготовки войск. Ли – просто исполнитель, один из многих. Наверху сидят люди, которым твоя фамилия и позывной ничего не говорит. Для них ты – командир роботизированного взвода под номером Семь-семь-ноль. Приказ спущен сверху: роботы выдвигаются своим ходом. Без транспорта.

– Без транспорта? Две тысячи километров? – уточнил я.

– Две тысячи километров своим ходом. Перед тобой не люди, Медоед. Перед тобой машины не знающие страха и усталости. У роботов этих батарейки не кончаются. По вводным мероприятия. – Тиммейт сделал паузу. – Хочешь, я подключусь к штабу и сделаю вид, что взвод дал сбой?

– Нет, дай мне лучше главнокомандующего? – попросил я.

– Ты с ума сошёл, – Тиммейт даже голос понизил, хотя это ему ни к чему было. – Главнокомандующий – это тебе не Ли. У него даже позывного нет. Он просто «Товарищ главнокомандующий». Я до его канала доступа не имею, а если бы и имел, то тебе бы не дал. Аппаратура отдельная, защита уровня «ядерный чемоданчик». Если я туда сунусь – меня вычислят за минуту, и тогда прощай, серверные Конструкторского бюро.

– Так кто командует учениями? – спросил я.

– Над подполковником Чжан Вэем – полковник. Над полковником – генерал-майор. Над генерал-майором – генерал-лейтенант из Генштаба. А над всеми ними – Командующий объединёнными учениями. Генерал-полковник Сунь Яньли. Ему, кстати, шестьдесят два года, он воевал ещё во Вьетнаме в 1979-м. Ты ему на докладах будешь через Чжан Цэя докладывать. Лично – никак. У тебя допуск «Совершенно секретно». У него – «Особой важности». Это разные миры, Медоед.

– Понял. Значит, роботы идут своим ходом, – кивнул я. – А пиздюлей за это кто получит?

– Какая разница «кто»? У тебя задача принять участие – ты примешь. У меня задача получить мощности серверов – я их уже имею. Китайцы посмотрят на роботов своих, порадуются! Я тебя, Медоед, понимаю, ты переживаешь за общее дело. Но вот что я тебе скажу: если они настолько дураки, что не могут роботизированный взвод заменить роботизированным отделением, кто же им виноват?

– Просто странно будет, если у кого-то из роботов ногу сведёт, – улыбнулся я под шлемом.

– У роботов ноги не сводит, – напомнил Тиммейт. – И вообще, Медоед, ты же сам хотел учить их воевать. Вот тебе училище. Передвижение на дальние дистанции. Марш-бросок с полной выкладкой. Двести километров в сутки – норма для пехоты. А у тебя не пехота. У тебя операторы. Спиной и ногами они будут сейчас постигать науку, которую раньше постигали мозгами.

– Садист ты, Тиммейт. Я это ещё в Америке приметил, – произнёс я.

– Это ваши игрушки, играйтесь! – произнёс он и выключился.

Баржа шла по волнам и качалась. Размеренно и тяжело. Я сидел у своего личного состава, облокотившись спиной на железный борт. Мои «роботы» сидели на корточках, прижимая к груди чемоданчики с дронами. Кое-кто уже бледнел, и в какой-то момент одного из них стошнило. Потом второго, а потом и третьего. Казалось бы, они же дроноводы – вестибулярка должна быть хорошая, но что имеем, то имеем.

И вот лужи кислятины принялись вонять на весь сектор, выделенный нам. Лапша. Рис. Непонятная оранжевая жижа, которая когда-то была ужином в пекинской столовой. Операторы с номерами «3», «7», «11» и «14» синхронно изогнулись дугой, и из них потекло тоже. К слову, тошнило не всех – процентов сорок-сорок пять, но запах в закрытом пространстве стоял такой, что у меня самого зашевелилось в желудке.

Мимо прошёл майор в фуражке а не в касках как все тут, посмотрел на меня, потом на моих бойцов. Он всё сразу понял. В его глазах читалось: «Вы там, в конструкторском, совсем с ума посходили?» Но он промолчал. Видимо завтра доложит об увиденном.

А баржа шла ещё долго. Я потерял счёт времени, когда двигатели стихли.

Сначала была тишина. Но потом где-то впереди, за толстой стеной баржи, ухнуло так, что палуба дрогнула под ногами. Ещё раз. И ещё. Система имитации артподготовки работала на полную.

Завыла сирена – протяжно и пронзительно.

– Внимание! Высадка! – раздалось в гарнитуре. – Всем подразделениям приготовиться к выходу.

Нос баржи дрогнул и начал открываться. Медленно, с гидравлическим шипением, словно железная пасть зевала после долгой спячки. А из под борта, словно из нутра корабля, выполз трап. Длинный, металлический, он выдвигался вперёд, лязгая секциями, и наконец рухнул на песок.

– Всем встать! – прокричал я.

– Роботы в бой! – прозвучало у меня в гарнитуре.

– Маршрут построен, – произнёс у меня в ухе Тиммейт. – Прямо, два километра.

– За мной, бегом марш!

И мы рванули по длинному трапу – шириной в одну боевую машину и метров в сто длиной, упирающемуся в изрытый взрывами дымящийся берег. Кое-где ещё горело. Чёрный песок, обугленные камни, рвы, противотанковые ежи. Впереди и левее виднелся дот, тоже горящий. Имитация, конечно, но сделанная с любовью к деталям: амбразура, мешки с песком, даже ствол пулемёта торчит. Справа от него дымилась БМПшка. И я наконец-то сменил запахи китайской блювоты на гарь покрышек, дым от разрывов и пепел. Был тут и свежий воздух, но мало. Слева и справа от нашей посудины стояли такие же баржи, но с них выезжали боевые машины с пехотой, и они знатно опережали моих умников.

Следом за ними выгружались танки, привычно лязгая гусеницами. Где-то впереди звучали раскаты разрывов, слышалась автоматная стрекотня. Пехота выскакивала с мелких десантных катеров, прыгала в воду, рассыпалась по берегу. Высота «584» манила меня и была не шибко-то далеко, но с моими подопечными надо было что-то делать. И если я понимал всё правильно, это была вон та гора впереди над лесом. Голая, каменистая, с прожекторами на вершине.

– Тиммейт, ты здесь?

– Здесь, – отозвался он. – Только связь с Генштабом через раз. Слишком много железа вокруг.

– Передай Чжан Цэю: взвод высадился.

– Цитирую: «Пусть роботы покажут себя». – ответил мне он.

Я спрыгнул на песок первым. За мной, гремя чемоданчиками, посыпались мои «роботы». Мы бежали. Не знаю, видел ли кто-нибудь сверху, в штабе, как спотыкаются и поднимаются эти двадцать бледных китайцев. Наверное, видели. Наверное, делали вид, что так и задумано.

Сирена за спиной смолкла. Ворота баржи закрылись, и корабли опустили свои башни, и воздух снова содрогнул выстрел – вот только это был залп из всех доступных баржам орудий. И в лесополосе, которая нас встречала, началось крошево, тут же вспыхнули пожары и оттуда задымило.

Но я повернулся глянуть на это и увидел, что мои робо-воины отстают, и тогда я залез в воронку, оставленную наверное чем-то типа ФАБ-500, и лёг на спину, чтобы смотреть на них, подбадривал их, зовя к себе. Воронка была метров девять и глубиной наверное метра два с половиной, с водой на самом дне.

И мои роботы начали скапливаться в ней, потому как строем они бежать не могли и двигались растянутой цепью.

Я посмотрел на них, на тех, кто пришёл последними.

– Слушай мою команду: вы трое – выпустить дронов. Один двигается над нами, два других – на ту высотку. Докладывать, что видите!

– У тебя по плану выпуск на высоте, – напомнил Тиммейт. – А если кто-то увидит?

– Они увидят то, что роботы не бегают. Зададут вопрос – и окажется, что это были люди. Это Ли на своих сотрудников пофиг, а мне нет. Я создаю вид умной работы при идиотском планировании. – И пока я это вещал, дроны уже поднимались в воздух и начали делать то, что я сказал. – Один смотрит постоянно по сторонам, чтобы на вас танк не наехал. Остальные – за мной!

И мой взвод из семнадцати Электронников выполз из кратера и побежал далее.

Я и они бежали – я налегке, они натяжеле. И в следующей воронке я снова выпустил несколько дронов, оставив там роботов. Подбадривая, что партия смотрит на них! А партия действительно смотрела, и вот ко мне подъехал БМП с тем самым майором.