Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Хотела адамантий? Будет тебе адамантий! – прорычал неизвестный с алыми глазами, горящими огнём ненависти и мести. Тело вновь вернуло подвижность и её зашвырнули, словно драную кошку к подножию серебряного древа. – Попробуй взять!

Откуда-то Юмэ знала, что серебро адамантия – мечта всей её прошлой жизни. Лапы кицунэ провалились в ствол древа, желая заполучить весь его в своё единоличное пользование. Такими предложениями не разбрасывались. Вот только металл не впитывался в тело кицунэ. Более того, он и не позволил Юмэ отстарниться. Она была в ловушке.

Из древа тонкими иглами стал прорастать металл, намереваясь впиться в её тело.

Иглы из адамантия замерли на расстоянии толщины человеческого волоса от тела Юмэ.

– Ну же! Ну! Иди к мамочке! – уговаривала в прошлой жизни кицунэ эту странную субстанцию, и та откликнулась. Правда, не так, как надеялась кицунэ. Иглы вошли в её тело, а по серебристыми каналам ринулась лавиной неизвестная магия розового цвета, разъедая и выжигая всё внутри.

– Нет! Куда⁈ – взвизгнула кицунэ, пытаясь одёрнуть руки, но не тут-то было. Её выкачивали, чуть ли не урча от удовольствия. Юмэ запаниковала: – Я готова на всё что угодно, только освободи! Он же меня убивает!

– Знаю, – пожал незнакомец с безразличием. – Так же, как ты убивала Исико Инари и Тэймэй, вырывая дар иллюзий из её тела.

– Обычные человечки! Они не чета нам!

Юмэ отчаянно молила ту прошлую себя заткнуться, не провоцировать охотника ещё сильнее. Но во сне она не могла ничего изменить, лишь страдала и проживала эту сцену вновь и вновь.

– Боги не убивают друг друга из-за смертных. Одумайся! Они лишь пыль, тлен, кормовая база. Умерли одни, придут на смену другие.

– Я не бог, а ты дважды пыталась убить моего сына. За всё в этой жизни нужно платить. Нужно было думать раньше.

Эти слова звучали окончательным приговором. За ними должна была следовать смерть. Но прошлая Юмэ не сдавалась и принялась отгрызать себе руки-лапы.

Одну она успела, а на второй у неё появилась нечаянная союзница. Девушка юная и беременная, словно сомнамбула, идущая под властью приказа прошлой Юмэ.

Раскачиваясь из стороны в сторону, девушка держала ладонь на рукояти родового княжеского меча.

Когда до Юмэ оставалось меньше полуметра, Юмэ отдала ещё один приказ, указав на охотника:

– Убей его!

Эти глаза полные боли, удовольствия и отмщения она не забудет никогда, ведь азиатка вынула меч и снесла голову прошложизненной Юмэ. Кажется, она была ещё жива полсекунды или секунду, пока голова слетала с плеч, менялся ракурс зрения, а её убийца произносила:

– Богиня умерла! Да здравствует новый бог! – опускаясь на одно колено перед охотником с мечом на вытянутых руках.

Юмэ просыпалась вновь и вновь. Она не хотела верить в то, что это и был конец её прошлой жизни, реальный шанс на обожествление, утраченный так глупо. Из этих снов она запомнила внешность своих убийц и название божественного металла. Но так и не могла понять, как это было связанно с тем, что её магнитом тянуло к Юрию.

Ладно бы проблема была только в памяти. У Юмэ имелись и более насущные проблемы. Она застряла на распутье, будто бы попала в ловушку, не хуже своей прошлой жизни, выхода из которой не видела. Юмэ была свободна от обязательств перед родом ровно до того момента, покуда являлась мико, жрицей храма иллюзий. Но если она хотела отказаться от подобного статуса, то это официально низводило её до уровня одной из тысяч внучек погибшего архимага Кагэро, и тогда она подпадала под юрисдикцию рода и оказывалась в полной власти нового главы рода, который ещё должен был определиться.

Ни один из этих вариантов Юмэ не устраивал. Плясать под чужую дудку она не собиралась, ей нужна была свобода – свобода как от жреческих обязательств, так и от родовых. Но свобода стоила дорого.

От жречества она могла отказаться в любой момент, ибо служение – исключительно добровольное решение, а вот с родом необходимо было договариваться. Пока же договариваться было не с кем. Отпустить её на свободу мог только новый глава, а он должен был определиться в финале Иллюзиона.

Все носители крови Кагэро обязаны были участвовать в состязании, определяя в своём круге сильнейшего, который и должен был возглавить род. Основанием для принятия участия в соревнованиях было наличие крови Кагэро. Участвовать мог абсолютно любой представитель клана – ближняя и дальняя родня, юноши и девушки, молодые и старые, – все надеялись, что им повезёт. Поэтому последние две недели шли соревнования между представителями клана. Всё это было оформлено в Японской империи в рамках «Иллюзиона» – так называемого состязания иллюзионистов. И если для подданных империи восходящего солнца отбор стал ярким красочным представлением, то им не положено было знать, что подоплёкой праздника было определение сильнейшего в роду Кагэро.

Юмэ как прямая внучка погибшего архимага также обязана была принимать участие в соревнованиях, что она и делала. В первые две недели отсеялось большинство претендентов, причём отсеялись ещё на формуле «вижу, слышу, осязаю». Создавая иллюзии, далеко не все могли соответствовать трём требованиям для высококлассной иллюзии, а именно зрительному её исполнению, аудиальному и тактильному. Что же касается Юмэ, то она с лёгкостью прошла именно этот этап. Дальше начиналось самое интересное.

Впереди осталось шестнадцать главных претендентов, в число которых вошла и Юмэ. Она была самой юной участницей соревнований, однако же наличие статуса мико, служительницы храма, никоим образом не освобождало её от служения роду, а потому не было запрета, который бы не давал жрецам права участвовать в «Иллюзионе». Ведь, как ни крути, а кровное родство даже храм отменить не мог.

А потому впереди её ждало четыре иллюзорных боя. В лучшем случае. В худшем случае – один или два. Ей необходимо было сразу определиться с основными претендентами на главенство в роду и каким-то образом установить с ними взаимоотношения, чтобы в дальнейшем можно было договориться о выходе из рода. И в этом вопросе Юмэ полагалась на собственную силу и хитрость. В крайнем случае всегда можно было проиграть в обмен на освобождение. Древняя формула «услуга за услугу» действовала всегда и везде. Только Юмэ даже и не могла предположить, что попадание в шестнадцать сильнейших иллюзионистов уже закрыло ей дорогу на выход из клана. Такой генофонд терять не хотел никто из вероятных победителей.

Глава 12

Друзья, возмещаю пропуск проды в среду. Приятного чтения!

* * *

Поступление в столичную академию магии всё же никто не отменял, а посему пришлось вновь собираться и кортежем отправляться для прохождения вступительных тестов. Погода портилась. С неба сыпалась противная мелкая морось, первая предвестница сезона дождей. Но была в такой погоде и положительная сторона – дышалось неимоверно легко. Воздух будто заполнял не только лёгкие, но и всё существо, грозясь поднять в воздух, поближе к графитового цвета тучам.

Сама академия располагалась в часе езды от столицы. Если честно, мне показалось, что едем мы практически без направления в самый что ни на есть дремучий лес: по бокам мелькали стволы деревьев в несколько обхватов. Но при этом дорога была идеально ровной. Что самое интересное, она была не грунтовой, а какой-то странной… Серая поверхность кое-где покрылась трещинами. Но в местах, где трещины заполнялись водой, появлялись пузырение и лёгкий дымок, а после трещины зарастали прямо на глазах.

Признаться, я совершенно не понял, из чего же всё-таки состоит эта дорога и какова её природа? Увидев мой вопросительный взгляд, бабушка только хмыкнула:

– Нет, это не магия, не подумай. Просто когда-то в Древней Римской империи при строительстве дорог использовали пуццолан – вулканический пепел, который при смешении с гашёной известью, щебнем и водой становился римским бетоном. Со временем трескаясь, он мог самовосстанавливаться за счет воды. Что ты сейчас и видишь. Вот и здесь взяли древнюю технологию за основу, маги земли поработали, и в качестве эксперимента выпускники проложили дорогу от академии до столицы. Поэтому мы имеем наглядный пример практического применения знаний.

– А почему тогда во всей остальной столице не произошло соответствующих изменений? – поинтересовался я.

– Потому что выложенные брусчаткой дороги в целом никому не мешали, они не боятся перепадов температуры, не собирают лужи, и легко ремонтируются заменой малых сегментов. Нынешней столичной брусчатке более трёх веков. Решили, что нет смысла останавливать жизнь в столице, изменяя и без того практичное покрытие.

– Интересно, – я вынужден был признать, что подобный подход мне весьма импонировал.

Тем временем древний лес по бокам дороги постепенно превращался в непролазную чащу. Кажется, что сквозь кусты не пробрались бы даже мелкие зверёныши вроде белки либо бурундука, не говоря уже про крупных.

– Тоже дипломный проект, но магов природы, – продолжала пояснять бабушка, – причём дипломным проектом им это засчитали где-то на третьем курсе.

Мои брови невольно взлетели вверх.

– Это как?

– Да, понимаешь ли, приезжали к нам тогда в академию по обмену представители британских островов, а те как раз природники были сильные. И вот как-то наши студенты поспорили с их студентами, что создадут настолько непролазную чащу, что ни одно живое существо не сможет пробраться сквозь неё в академию.

– И как? Кто победил? – к разговору прислушалась даже Эльза, до того безучастно взиравшая в окно и нервно комкающая юбку из зелёной тафты.

– Наши победили, потому что умели правильно ставить условия пари. Британцы-то создали одну сплошную стену, будто бы окутав академию корой дерева без всевозможных щелей и ветвей. А наши создали вот это. Только британскую кору сточили наши короеды и раздолбили дятлы, а это до сих пор никто не трогает.

Бабушка заулыбалась так задорно, что у неё появились ямочки на щеках. Я же невольно спросил:

– Что-то из студенческой юности вспомнили?

– Как мы всю ночь алмазное напыление на клювы дятлам наносили перед испытаниями, а после и вовсе пару химер пришлось создавать, чтобы не ударить в грязь лицом, – рассмеялась бабушка. – Дятла с алмазным клювом у меня потом ювелиры выкупили.

– Неужто убили ради клюва? – ахнула Эльза.

– Нет, к работе приставили по профилю, – тут же успокоила внучку Елизавета Ольгердовна.

– А что же наша чаща? – напомнил я бабушке.

– А что ей сделается? – хмыкнула бабушка. – Смотри!

Княгиня указала на летящую вдоль дороги птичку, которая слегка отклонилась от маршрута в сторону леса и тут же была схрумкана вылетевшей из-под коры ветвью с раскрывшейся пастью. Лишь пару пёрышек спланировало по воздуху на землю.

– И так со всеми, даже комарики не пролетают, – пояснила бабушка. – Так-то небезопасная, конечно, получилась стеночка, но проблема в том, что и мы не помнили, как её создали. Выпивки было много, ума и тормозов – мало. А посему, как вы понимаете, и снять её не вышло. Нет, был, конечно, вариант сжечь всё к чёртовой матери вместе с деревьями вокруг. Но лесной пожар, да ещё и на торфяниках, окружающих академию, да ещё и с болотами, – это плохая идея. Его потом затушить проблематично. Поэтому оставили всё как есть. В целом, академия – вполне безопасное место даже в случае бушевания элементаля, вот только попасть на её территорию может далеко не каждый. С пропусками там всё достаточно строго: лишь для студентов, преподавателей и в родительские дни для ближайшей родни. Что же касается вступительных тестов, то у них сегодня день открытых дверей.

– А если кто-то из студентов попрётся из академии в чащу, его тоже сожрут? – кажется, разговор заинтересовал Эльзу настолько, что она на время даже отпустила собственную тревогу.

– Нет, если кто-то из академии туда пойдёт, его не тронут. А вот если кто-то попытается вернуться в академию через непролазную чащу – тронут, ещё и как!

– А по воздуху перелететь можно? – предложил я свой вариант.

Бабушка только одобрительно кивнула:

– Вообще можно, но дальность выстреливаемых пастей – порядка пятнадцати метров. Поэтому в случае чего, имейте в виду, – подмигнула мне княгиня, обрадованная, что Эльза немного оттаяла.

Тем временем лесная чаща расступилась, и перед нами предстали ворота в готическом стиле, которые при виде нас гостеприимно распахнулись; на створках ворот виднелись изображения пылающих фениксов, причём пылающих в реальном времени – по металлу пробегали языки пламени. Наш кортеж заехал на территорию академии.

Как бы я себя ни сдерживал, но было всё равно любопытно. Если за пределами академии всё затянуло тучами, здесь погода была ясная и светлая. Я взглянул в небо и заметил, что там мерцает некий щит: судя по всему, стоял погодный купол, позволяющий студентам академии наслаждаться летними деньками вне зависимости от наступления сезона дождей. Наш кортеж в сопровождении химер проследовал к главному корпусу, массивной башне в шесть этажей, больше напоминающей размерами Римский Колизей. В разных сторонах от неё располагалось ещё три трёхэтажных башни поменьше, а от главного корпуса лучами расходилось множество стеклянных прозрачных переходов ведущих в разные стороны не то к флигелям, не то к баракам, часть из которых располагалась на земле, а часть левитировала на платформах в воздухе.

Мы с Эльзой изумлённо взирали на странную конструкцию, сильно отдалённо напоминающую цветущий кактус, где переходы выполняли роль иголок, а флигели – цветов. А бабушка продолжала объяснять:

– В главном корпусе шесть этажей. Обучение длится пять лет, за это время вы проходите общеобразовательные предметы и отдельно по специальностям занимаетесь с преподавателями вот в этих специализированных полигонах, – княгиня указала на стеклянные переходы и флигели.

– А почему так много флигелей? – Эльза пыталась сосчитать их количество, но коридоры мерцали на солнце, флигели левитировали, и картинка постоянно менялась.

– А вы думаете, мало разных видов магии, которые должны изучать студенты, самосовершенствуясь? Поверьте, их предостаточно. Потому и такое количество флигелей, подходящих под изучение той или иной специфики. Ведь Чёрная сотня образовалась не сама собой. В неё входили маги самых разных направлений.

– Да уж, представляю, – сказала Эльза. – Если у тебя два-три дара открылось, так из одного флигеля в другой бегать устанешь.

– А что на шестом этаже? – указал я на главный корпус.

– Один этаж отведён под ректорат и преподавательский состав, – удовлетворила моё любопытство бабушка. – А ещё две отдельные башенки – это общежития.

– Так здесь же академия рядом со столицей! Неужто кто-то остаётся на обучение? Большинство аристократов имеют столичные резиденции…

– Остаются, ведь там обучаются не только аристократы, но и самородки из простых, которые постигают магию за счёт империи. И, поверьте, самородки мотивированы на обучение гораздо сильнее, чем дворяне.

– А можно будет кого-то из них переманить в род? – тут же поинтересовался я. – Если там настолько сильные самородки, они бы нам пригодились.

– Держи карман шире, – рассмеялась бабушка, пока автомобиль останавливался у крыльца академии. – Всех их давным-давно под себя подмяла империя. Оплата обучения равняется подписанию контракта с государством, работа исключительно на него, поскольку обучение для начала нужно отработать. И лишь затем заслужить соответствующее повышение по службе, а возможно, и дворянство.

– Елизавета Ольгердовна, а вы обучались в столичной академии? – Эльза живо включилась в беседу. Уже ничего не напоминало о её напряжённом состоянии всего четверть часа назад. Любопытный девичий взгляд не отлипал от окна автомобиля.

– Да, обучалась… – лицо княгини приобрело мечтательное выражение. – Я там с собственным супругом познакомилась на обучении. Так-то у них принято домашнее обучение… И не зря, ведь он приехал сюда и больше не вернулся на Кавказ.

– Бабушка, а вся эта ситуация с пятнадцатью метрами, британскими и нашими магами жизни случилась в период твоего обучения? – уточнила Эльза, ведь первую часть разговора она пропустила мимо ушей из-за нервов.

– Конечно. Пять лет учёбы принесли очень много ярких событий. В конце концов, юность и молодость беспечны, и жили мы как будто никогда не умрём. Тогда Чёрная сотня была сильна, крепка, мы поддерживали друг друга, и разлада не было. Нет, были, конечно, местечковые распри, но общая ситуация была гораздо лучше, чем сейчас. Сейчас же я опасаюсь, что вас могут ждать неприятности. И хоть администрация академии головой несёт ответственность за жизнь и здоровье каждого студента, всё равно я переживаю.

Тем временем, химеры и наш автомобиль остановились напротив крыльца академии – высоких мраморных белоснежных ступеней, украшенных колоннадой. Шофёр открыл нам дверь. Я вышел, подал руку Эльзе, помогая выбраться, а после – бабушке.

– Куда дальше, Елизавета Ольгердовна? – поинтересовался я у княгини, предлагая локти своим спутницам. Те чинно взялись за них.

– Прямо, – направила меня бабушка, – там будет огромный зал. На входе в него располагаются представители ректората со списками соискателей, подавших заявки на поступление. На вас заявки подавали мы от лица рода. Там же вы получите соответствующие магические браслеты, которые станут либо вступительным билетом в академию, либо… отказом в поступлении.

– А в чём смысл? – не понял я.

– Если ваш магический ранг в перспективе от пятого и выше, то вы получаете допуск на обучение в академии. У вас над браслетом зажгутся несколько цифр-проекций, либо иллюзий. В зависимости от наличия сил, имеющихся у вас, их может быть от одной до трёх. Соответственно, цифры зажгутся теми цветами сил, которыми вы обладаете, а сами цифры будут соответствовать прогнозируемому рангу. То есть у Эльзы будет: лекарское дело, энергомантия, проклятие. У тебя, Юра, сам понимаешь, чего стоит ожидать.

– А ранг, который зажжётся, может ошибиться? – с опаской уточнила Эльза, замедляясь при подходе к залу.

– Может, – кивнула княгиня. – Он показывает либо текущий ранг умений, либо перспективу в зависимости от источника и его объёмов. Например, у меня на химеризме браслет показал четвёрку или пятёрку, если не ошибаюсь, – пояснила на примере бабушка. – Но по итогу я стала архимагом не за счёт объёма источника, а за счёт умений. Поэтому цифра, отмеченная на браслете, – это не приговор. Отбираются в академию от пятёрки, опять же, либо носители редчайших магий, которых не хватает в данный момент в империи. Там могут быть и более мелкие значения. А потому, если видите у себя цифру от пятёрки и выше – вы в любом случае поступили. Если же цифра будет ниже, то решение о вашем зачислении будет принимать комиссия.

В целом всё было достаточно понятно. Мы прошли внутрь башни, где центральный зал был опоясан мраморными колоннами самых разных цветов, будто бы символизирующих различные магии, преподававшиеся в своё время здесь, в академии. На входе в зал нас ждали две миловидные барышни, которые сверились со списками, нашли наши фамилии и тут же вынули из специальных чёрных ящичков два браслета – совершенно простеньких, будто бы даже стеклянных, лишь посреди каждого из браслетов в канавке находилась серебристая не то жидкость, не то впаянный в стекло металлический ободок. Чем-то он мне напомнил астролит; возможно, этот металл и находился внутри, определяя магию, а возможно, там было нечто другое. Однако же вскоре мысли об этом металле отошли на второй план.

– Князь, княжна, ожидайте, когда вас вызовут к анализатору, – сообщили нам девушки.

Мы поблагодарили за помощь и отправились внутрь. Но едва мы переступили порог зала, как нам тут же пришлось отступить в сторону, поскольку прямо на нас носорогом пёр пузатый, объёмный мужчина низкого роста, с топорщившимися усами и бакенбардами и сверкающей в лучах артефакторных ламп залысиной. Пузан тащил за шиворот юного парня, скорее всего, нашего с Эльзой ровесника, и отчитывал его, не стесняясь свидетелей. Из-за его шипения сквозь зубы на ворсинках усов у него повисли капельки слюны:

– Ах ты ж, гадёныш! Я столько денег на учителей угробил, чтоб ты сюда поступил! Ранг тебе тянули, как ананас из жопы! А ты вместо учёбы с актрисульками да балериншами кутил⁈ Да как ты посмел? Как я теперь людям в глаза смотреть буду? Я под тебя место готовил, а ты, скотина, теперь попадёшь в третьесортную академию на периферии, а должен был в столице быть, под моим надзором!

Парочка пролетела мимо нас вихрем, что было даже удивительно, если принимать в расчёт конституцию неудовлетворённого вступительными экзаменами абитуриента папаши.

– Да не повезло кому-то, – отреагировал я.

На что нахмурившаяся бабушка тут же ответила:

– Допустим, не кому-то, а Светловым. Надо же…

Я тут же навострил ушки.

– Кто из Светловых это был?

– Так тот самый генерал Светлов, которым ты интересовался.

В этот момент сам вступительный тест отошёл у меня на несколько иной план.

– Занимайте места в зале, а я вернусь через пару минут.

Я сделал шаг назад из зала и тут же создал нескольких мелких паучков, которые принялись догонять уносящихся вдаль Светлова с сынком. Мне необходимо было, чтобы мои химеры проследовали за ними и поработали шпионами, вызнав что-либо из их тайн. Оставалось надеяться, что резиденция Светловых находилась не слишком далеко от столицы и дальность передачи информации между мной и химерами сработает.

К моему удовлетворению и к моей радости, Светлов оставил своего сынка непутёвого на первом этаже, а сам рванул не то в ректорат с кем-то договариваться, не то забирать его документы. Однако же спустя пять минут он вернулся с верхних этажей башни с таким кислым выражением лица, что было ясно: он пытался каким-то образом договориться и продвинуть своего сына в студенты, и у него ничего не вышло. Зато у моих паучков всё получилось: они успели зацепиться за внутренний борт его брюк и отправиться вместе с ним и с его сынком в автомобиль. Задача у них была проста: не отсвечивать, не высовываться и в случае интересной информации передавать её мне.

Я же вернулся обратно в зал, принялся искать взглядом бабушку с Эльзой, которые уселись на третьем по счёту ряду сидений, поближе к импровизированной сцене. Сам зал, по сути, оказался не столько залом, сколько амфитеатром, где посередине торчал осколок камня, такого же прозрачного, как и материал браслетов у нас на запястьях. Видимо, они каким-то образом были связаны между собой.

Кроме нас, в зале присутствовали ещё с десяток соискателей места в магической академии в сопровождении родни. Мощный голос вызывал по одному кандидатов в студенты, и те прикладывали обе ладони к анализатору. После камень вспыхивал светом, и над браслетом появлялись цифры – одна, две либо три, причём прослеживалась определённая закономерность, что если цифра была одна, то показатели были значительно выше, чем у тех, у кого было две, а то и три способности. Как будто организм не разменивался на развитие нескольких видов магии, а упрямо увеличивал шансы своего носителя магического дара на получение высшего ранга в одном направлении. Вспомнилось, что в здешнем мире десятка была максимальным рангом, достигаемым в редчайших случаях, в то время как архимагами считались уже те, кто имел от восьмого ранга и выше. Но были и те, кто как бабушка, получали звание не за объём резерва, а за умение им виртуозно пользоваться. Восьмёрок я сегодня в потенциале не увидел ни у кого до того момента, пока не вызвали Эльзу.

Сестра переглянулась с нами и встала со своего места, последовав к анализатору. Мы же с бабушкой пожелали ей удачи. Княжна взглянула на свои дрожащие руки и приложила их к прозрачному минералу. Пару секунд ничего не происходило, а после вспышка залила светом весь зал. Пока мы проморгались, я услышал вздохи удивления и восхищения: оказывается, у Эльзы зелёным высветилась семёрка в лекарском деле, но при этом восьмёрка в энергомантии и пятёрка в проклятиях, что подразумевало, что наша девочка вполне может достигнуть не просто магистерского звания по всем трём направлениям, но ещё и по двум из них имеет все шансы стать архимагом.

Она сама не верила в собственный результат. Конечно, сейчас её способности были несколько скромнее, но голый потенциал поражал.

Эльза вернулась к нам, теперь её потряхивало не от нервов, а от приятного шока. Мы же с бабушкой поздравляли её, обнимая и подбадривая.

Семьи приходили и уходили, кто-то радовался показаниям анализатора, кто-то печалился. Появлялись новые соискатели, а меня всё не вызывали, уж не знаю, по какой причине. Мы терпеливо ждали, пока назовут моё имя.

А тем временем со мной на связь вышли мои паучки. Оказывается, за то время, пока мы ожидали вступительных испытаний для меня, Светловы успели доехать на автомобиле до собственной резиденции. По информации паучков, генерал всё также распекал своего сынка всю дорогу. Но в самом особняке его вдруг перехватил кто-то из родни. Его, естественно, видно не было, лишь приглушённые звуки, и звуки эти, хоть и с некоторыми помехами, но складывались во вполне внятную человеческую речь. Кто-то из родни Светловых отчитывался генералу об устранении свидетеля, перешедшего в стан врага, и о проведении успешной операции на эту тему. Имён и фамилий не называли, вероятно и так было понятно, о ком речь. Однако же не думаю, что паучки просто так стали бы отвлекать меня от дел, показывая этот отрезок встречи, – значит, было что-то ещё.

Дальше шло обсуждение самых разных дел, меня особо не касающихся, которые я пропускал мимо ушей, поглядывая периодически на анализатор и отмечая, как там сменяются один за одним будущие студенты.

Светловы тем временем перешли в кабинет не то к генералу, не то к встречавшему его родственнику. Голоса стали ещё тише, глуше, и потому я едва не пропустил одну фразу, за которую мозг невольно зацепился.

– … Мне пришлось тройную цену магниту заплатить, чтоб он бросил остальные заказы и отработал нужный нам в ускоренном темпе…

– Компенсируем из казны рода, – отреагировал тут же генерал. – Осталось теперь только разобраться со вторым. Этот крысёныш думал, что, если пролежал несколько лет, как мышь под веником, мы забыли о его существовании? Ничего подобного! Переметнуться к нашему злейшему врагу и думать, что мы оставим это безнаказанным? Нет, по нему ударьте больнее. Если сиротке терять некого, и его пришлось устранять лично, то второму сперва ударьте по семье. Пусть помучается, а потом уже добьём и его.

Сиротка… лежал… магнит… переметнулся к врагу… Обрывки фраз складывались в единую картину не хуже пазлов.

Мой возглас: «Ах, вы, с*ки!» – совпал с вызовом меня к анализатору:

– Угаров Юрий Викторович, прошу на тестирование.