Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Подобное предупреждение означало, что мы каким-то образом проявили себя. Более того, мои агенты-пауки были уничтожены, не успев проработать даже полные сутки. Буквально на следующий день в особняке генерала Светлова прошла дезинсекция: с помощью артефактов уничтожалась абсолютно вся живность, начиная от комаров, мух и прочих насекомых, заканчивая мышами и крысами. Насколько я мог судить, пытаясь подослать затем пауков ещё пару раз, это была не разовая акция. То есть Светловы подозревали, что их прослушивали, и это тоже был мой недочёт – слишком грубо сработал.

Сейчас ситуация с Лапиными замерла в мёртвой точке.

Пока они жили у нас в особняке, тем более что места в крыле для слуг ещё было предостаточно. Другой вопрос, что сыну Лапина необходимо было учиться. Нельзя было вечно прятаться. Потому мы определили парня в родовой интернат для одарённых детей, который закончила Эльза. Пусть мы и не смогли полностью наладить жизнь семьи нашего артефактора, но во всяком случае убрали их из-под удара и постарались не сильно изменить их жизненный уклад.

Кроме всего прочего, у нас с мурзой рода Тенишевых прошла ещё одна экзекуция по уменьшению влияния тьмы на Латифа Сафаровича. Опять пришлось действовать старым способом: зашвыривать бессознательного Тенишева сперва на Алаид, выкачивая его тьму под ноль вместе с собственным резервом, а после, проваливаться к себе в особняк, дабы Пустота не успела схарчить нас обоих. В бывшей комнате Юмэ я продолжал рвать Тьму когтями горга, срывая щупальца первостихии с энергетической ауры Тенишева. Но в этот раз мы хотя бы знали, чего ожидать, потому после процедуры уже не были похожи на полумёртвых.

Мурза радостно сообщил, что, скорее всего, в следующем месяце процедуру мы можем пропустить. Дальше Латиф Сафарович собирался обращаться за помощью по мере необходимости. Перебарщивать с отделением от стихии он не хотел, поскольку занижать собственный ранг означало бы ещё и ослаблять род, чего делать было катастрофически нельзя.

Через три дня я уже должен был отправляться на дирижабль в Причерноморье осматривать курган, однако же в оставшееся время мне была уготована ещё одна встреча.

Однажды вечером, когда небо, разрисованное чёрной гуашью, вдруг просветлело, к нам пожаловала Каюмова Динара Фаритовна. Магичка была весела, спокойна и, как ни странно, пригласила меня на прогулку. Звучало это, конечно, своеобразно:

– Найдёт ли юный князь время для старой кровопийцы, дабы выгулять и поморозить её древние кости?

Отказать подобному предложению я не смел, тем более что до этого засиделся за бумажной работой. Необходимо всё же было вникать в состояние дел, тем более что Леонтьев, наш управляющий, переманенный с императорской службы, исправно слал отчёты о работе предприятий, и в них необходимо было разбираться. А потому, потратив день на изучение его записок, я искренне был рад покинуть особняк и подышать свежим воздухом.

Правда, Динара Фаритовна попросила одеться как можно менее броско: она бы хотела кое-что продемонстрировать мне без всевозможной помпезности и налёта аристократизма, обещая, что мне зрелище понравится или, во всяком случае, будет интересно. Перечить магичке крови я не стал, а потому попросту накинул на себя иллюзию. Та восторженно захлопала в ладоши и похвалила:

– Вот уж не думала, сударь, что вы столь искусны в магии перевоплощений! Нужно взять на заметку, что мать-природа не обидела вас талантами при переносе, – рассмеялась она, подмигнув. – Ну, тогда уж будьте добры, сделайте что-нибудь и со мной, чтобы я не выглядела старой кошелкой в компании юного повесы.

Я хмыкнул и отчего-то визуализировал образ, единожды виденный при обмене кровными клятвами с Динарой Фаритовной. Сейчас передо мной в кресле восседала с царственной осанкой юная магичка с алыми глазами, тёмными волосами и обалденно стройной фигуркой. Я взялся за ручки механического приспособления и повернул её к одному из зеркал, расположенных в холле.

Мне показалось, что под иллюзией у Динары Фаритовны закапали слёзы, но она очень быстро взяла себя в руки и смахнула их.

– Откуда ты узнал? – только и смогла произнести она, то и дело касаясь иллюзорного лица и поправляя локоны.

– Во время обмена клятвами крови увидел, – не стал я врать.

Динара Фаритовна лишь покачала головой.

– Даже кровь показывает тебе больше, чем мне. Удивительно, а ведь это же даже не моя кровь. Только душа моя. Кем же ты был, Юра, кем же ты был?

Задумчивость быстро сменилась на её лице решимостью. Глаза засверкали, подобна огранённым гранатам на солнце.

– Раз уж ты меня одарил подобным образом, то и мне есть чем тебе отплатить.

Мы гуляли. Безликая карета возила нас по улочкам столицы, постепенно увозя из аристократического квартала в торговые и ремесленные районы. Сумерки опускались на город, зажигались газовые и артефакторные фонари, мягким светом отражаясь в лужах после недавних ливней. Цокот копыт по брусчатке умиротворял и настраивал на благодушный размеренный лад.

Мы беседовали обо всём и ни о чём, делились некими историями из жизни, коих у меня оказалось прискорбно мало. Большинство из своих приключений афишировать было нельзя, а уж память моя, к сожалению, принадлежащая лично мне в этой жизни и в этом мире имела срок всего в три месяца, потому рассказчиком я был не сказать, чтобы аховым. Зато слушать умел. А что нужно для женщины? Чтобы её слушали, живо интересовались деталями её истории и её впечатлениями от тех или иных жизненных событий. Любоваться Динарой Фаритовной… хотя нет, скорее, всё же Астой было сплошным удовольствием. Девушка развеселилась: сейчас передо мной сидела не четырёхсотлетняя степенная магичка крови, а юная девушка, раскрасневшаяся и хохочущая, пересказывающая очередную байку из своей прошлой жизни.

В какой-то момент я заметил, как Аста ударила по крыше кареты, заставляя кучера замедлить ход. А после карета и вовсе остановилась. Я выглянул в окно и увидел, что мы остановились на площади возле столичного храма Ордена Святой Длани.

– Динара Фаритовна… Сюрпризы у вас, конечно, специфические! – покачал я головой. – Если уж я вас чем-то обидел, могли бы и так сказать, а не привозить меня на очередную экзекуцию.

– О-о, друг мой, поверь мне, ты будешь премного удивлён испытанным ощущениям.

– Да уж, помню я эти ощущения. Никогда не был мазохистом, чтобы добровольно испытать подобное ещё раз. К тому же меня тревожит их вероятное влияние на вас с учётом вашего возраста и без того подточенных жизненных сил.

– Ты недооцениваешь ту душу, которая попала в это ныне дряхлое тело. Есть у нас с тобой нечто, что позволяет нам терпимо переносить манипуляции Ордена. Но об этом чуть позже. Пойдём послушаем.

Пока я выходил из кареты, кучер уже успел из багажного отсека вынуть механическое кресло и разложить его. После я помог Каюмовой сесть в него, и мы поехали к храму.

Дверь его была гостеприимно открыта, а внутри уже велась вечерняя служба. На сей раз голосов было значительно меньше, чем в тот раз, когда на литургии присутствовали мы с бабушкой. С учётом того, что Орден изрядно проредили австро-венгры, здесь, навскидку, не хватало гораздо больше, чем одной трети братьев. Я бы сказал, что здесь от силы присутствует едва ли не пятая часть от всех, когда-то принимавших участие в нашей экзекуции.

Но отчасти Динара Фаритовна оказалась права. Те песни, псалмы или гимны, которые исполняли братья Ордена, никаким образом на меня не влияли. Более того, я не чувствовал от них угрозы: в груди как будто разливалось необъяснимое тепло.

«Войд, неужто это твоих рук дело?»

«Нет, – коротко ответила моя астральная сущность. – Посмотри иным взором», – попросил он, и я перешёл на магическое зрение.

От поющих в разные стороны расходились странные волны. Это напоминало, будто бы братья Ордена создавали некие магические конструкты, в которые попросту не могли вложить силу по причине неодарённости. Меня сбивало с толку происходящее. Неужто я видел зарождение нового вида магии? Или отголоски старого?

Но хор умолк, вместо него отдельные сольные партии затянули другие братья. И вот именно из них сила, вложенная в песнопение, наконец-то смогла хотя бы отчасти заполнить певческие магические конструкты.

Пело всего пятеро, обладающих некой силой. Их голоса, словно ручейки, стекали в русло некогда полноводной реки, которая сейчас пересохла и едва-едва поддерживала собственное существование. Возможно, именно поэтому я не ощущал той боли и того всепоглощающего жора чуждой мне магии, производимой астральными сущностями.

Все размышления вымело из моего разума осознанием одной истины. Я, наконец, рассмотрел цвет дымки, отделяющийся от солистов и оседающий на конструкте, словно на паутине.

– Какого чёрта?

Судя по самодовольной улыбке Динары Фаритовны, она прекрасно осознавала, что я вижу.

– Могу поспорить, что если ты запоёшь, то нынешний поток покажется тебе пародией по сравнению с собственными возможностями. Пение – это лишь костыль. Братья обладают в лучшем случае лишь эхом тех возможностей, которые есть или вскоре будут у тебя. Подумай и ощути, а лучше прими, что увиденное нами здесь и сейчас тебе не враг.

Глава 16

Чем дальше, чем актуальней становился вопрос: «Что я такое?»

«Войд, ты ничего не хочешь мне рассказать в контексте вскрывшихся сведений?»

«Может и хотел бы, но не могу», – ответила моя астральная сущность, которая, как оказалось, имела некие связи с неизвестной иномирной первостихией рассвета. Что ещё за рассвет такой? Ещё не хватало чтобы он был персонализирован, как та же Пустота. Тогда меня две первостихии порвут на британский флаг.

– Динара Фаритовна, если уж вы в курсе существования неопознанного вида магии, может, ещё и научите меня, как с ней обращаться?

Я надеялся, что магичка крови окажется сродни доброй фее и вдруг из складок платья вынет самоучитель по магии рассвета или скрижали на худой конец, вроде тех, что я украл у пустотника.

– Ты меня с феей крёстной из сказочки не путай! – рассмеялась Каюмова. – Думаешь, я сейчас откуда-то из задницы достанут тебе руководство по освоению магической силы?

– Было бы неплохо, – не стал я отнекиваться.

– Могу только ГЗМ подарить, – с серьёзным выражением лица, на котором не дрогну ни единый мускул, ответила магичка.

– Спасибо, но я, пожалуй, обойдусь без губозакаточного механизма, – ответил я в тон магичке с серьёзной миной.

Мы рассмеялись, отчего в нашу сторону начали коситься прихожане, цыкая на неуместность поведения во время службы. Потому мы с Каюмовой решили покинуть храм. Всё, что нужно, мы увидели.

Вернувшись в карету, мы вернулись к прерванному разговору.

– Динара Фаритовна, вы единственный человек, который видел, как эта магия рассвета должна работать в полную силу. Расскажите! Может удастся вычленить хотя бы какие-то принципы функционирования…

– Боюсь, что в этом вопросе я тебе не помощник, – разочарованно покачала головой магичка. – Видеть-то я видела, как она работает, но принцип и уж тем более конструкты, применяемые орденцами, я тебе не смогу объяснить. А чтобы по одному результату восстановить процесс – нужно быть гением.

– Тогда просто расскажите, что знаете, – попросил я Каюмову. – Хоть к чему готовиться? Может, я людей начну резать на куски или вампиром энергетическим стану…

– Или и вовсе побежишь в Орден записываться? – лукаво подмигнула магичка крови.

– Не хотелось бы с учётом нашей с ними предыстории взаимоотношений.

Динара Фаритовна только горько усмехнулась:

– Да уж, та ещё гримаса судьбы вышла. Они твою бабку травили, а ты оказался едва ли не сильнейшим из них.

– Ну это ещё бабка надвое сказала. Как хоть она работает? Что с её помощью можно сотворить? Какая у неё полярность? – попытался я вернуть разговор в нужное мне русло.

Каюмова умолкла на несколько минут, взгляд её расфокусировался, будто она бродила в чертогах собственной памяти.

Я не мешал собеседнице, ведь сам прекрасно знал, что воспоминания из прошлой жизни обычно сопровождались болезненными ощущениями. Наконец, магичка отмерла. Взгляд её стал осознанным.

– Я видела, как с помощью первостихий моего родного мира возводили горы и смыкали ущелья, как с их помощью благословляли каменистые предгорья, превращая в леса и плодородные пашни, как смертельно больные люди собирались на площади у резиденций Ордена и уходили оттуда полностью излечившись. Но также я видела, как магия уничтожала непокорных, обращая в прах, как захватывали в рабство одарённых иными силами, как насылали проклятия и управляли нашествием тварей, как разлагались тела от использования этой магии. А посему нет у меня ответа на твой вопрос. Нет у магии полярности. Полярность есть у магов.

В этом я с Каюмовой был абсолютно согласен. Всё, поведанное магичкой, было тому примером.

Карета мерно катилась по улицам столицы. Уже окончательно стемнело. Небо вновь затянуло тучами и по стёклам кареты скатывались первые капли очередного затяжного дождя, отрезающего нас в карете от всего остального мира словно завесой.

– Каков он был ваш родной мир? – вопрос я задал не из вежливости. Я надеялся, что рассказа Дианы Фаритовны поможет мне вспомнить своё прошлое.

– Он был прекрасен и ужасен одновременно по моему сугубо субъективному мнению. Наш мир… – она специально выделила интонацией «наш», – … вырос на обломках цивилизации аспидов, этаких великих драконов или змеев. На их территории разразилась страшная война, в результате которой империя рухнула и превратилась в великую пустыню. Последние потомки аспидов, отчасти одарённые магией заката и рассвета, продолжали выживать на руинах цивилизации, борясь с дикими тварями и раскапывая древние города с немыслимыми артефактами. Цивилизация была столь развита в маго-технологическом плане, что нынешней Российской империи до них ещё далёко.

– Погодите, – перебил я магичку, зацепившись за один момент в её рассказе, больше похожем ан сказку, – вы упомянули две магии: рассвет и закат.

– Всё верно, ведь первостихии зачастую дуальны. Как, наверняка, ты знаешь понятия «свет» и «тьма», так и здесь – рассвет и закат. Сильнее всего последователи этих двух направлений были, как ты понимаешь, в соответствующее время суток. Кроме того, ходили слухи, что некогда, ещё в период цивилизации аспидов, в нашем мире существовала дюжина богов, которые оставили после себя алтари. И, судя по всему, иерархи Ордена рассвета и Ордена заката как раз-таки отыскали те самые алтари и использовали их. Изначально – на благо, ведь они защищали людей от прорывов всевозможных тварей, а там это было вполне обыденным делом. Месяца, а то и недели могло не пройти между появлением тварей. Появлялись они не только из пустыни, бывало, что просто ткань реальности трещала по швам и появлялись всевозможные кровожадные создания. Различием Орденцев из нашего родного мира и нынешнего было обладание магией. В Орденах Заката и рассвета ею обладали все в той или иной степени. Здесь же Орден позиционирует себя как неодарённых, что отчасти верно по местной классификации.

«Видел я этих неодарённых, – мелькнула у меня мысль. – Астральные братья там были один страшнее другого».

Но стоило признать, что одержимость, коей по сути являлось ношение симбионта в виде астральной сущности, не считалась магическим даром.

– У нас же сила дара определялась по объёму используемой благодати рассвета либо заката.

– Пока особых отличий не вижу, у нас тоже размер резерва играет основополагающую роль в ранжире силе магов, – проводил я параллели с существующей системой.

– О нет, здесь речь идёт несколько об ином. Однажды мне довелось свести весьма близкое знакомство с главой фракции Заката Тимусом. Как-то после особо жаркой ночи, он пояснил мне, что в Ордене ценилось оперирование не личным внутренним резервом, а внешним. Упрощённо говоря, воины, находящиеся на низших ступенях в иерархии Ордена, оперировали своими резервами и могли контролировать лишь их. Размер резервов паладинов был кратно выше, но они могли оперировать не только своим резервом, но и управлять конструктом, в который вливали личные резервы обычные вояки. А были иерархи Орденов, главы, как тот же Альб, Ирликийский ангел, или Тимус, Змей Каролии. Эти были практически полубогами, жили тысячелетиями и оперировали как своими резервами, так и резервами своих легионов, а при надобности могли зачерпнуть силу из божественных алтарей.

– И что ваши тоже пели? – почему-то спросил я.

– Наши, – вновь выделила Каюмова голосом слово «наши», – тоже пели.

– Я не представляю, как можно в бою напевать гимны, – качал я головой с усмешкой. – Это же непрактично. Тебя раз пять убить успеют, пока ты песенку споёшь.

– Тут ты не прав. Зачастую им даже не нужно было сходиться в ближнем бою для поражения противника. Самые сильные, убойные, массовые конструкты они как раз-таки и создавали собственными легионами, вплетая силу в песенный конструкт, формируя боевые и защитные арканы. Мне лишь пару раз удалось видеть создание Копья Рассвета и несколько других защитных арканов, как та же Аура Святого или Длань Рассвета. Последние два действовали как площадные конструкты, могли до пяти тысяч человек от смерти спасти и восстановить, а Копьё по своей силе с лёгкостью бы уничтожило элементаля, которого вы всем Кремлём бить пытались, а по итогу лишь ты Рассветом и добил.

Я не стал распространяться, что отпустил элементаля под клятву. Дело было не в репутации даже, а во внутренней чести и сохранении тайны нашего уговора.

– Тебя послушать, так это не дуальная магия, а универсальная сила, как глина, из которой иерархи ордена лепили конструкты кто во что горазд.

– Так и было, – ни капли не смутилась Каюмова. – Других видов магии практически не существовало. По сути, те виды магии, которые здесь у нас есть, там отсутствовали как класс. Магия крови, конечно, была, и Обитель стояла, иначе бы мне неоткуда было взяться. Но те же целительство и благословения относились к рассветной магии, призыв всевозможных тварей и создание химер – к закатной. Посему, по сути, у нас существовали как будто бы две общепризнанные фракции, как здесь тёмные и светлые, только там были фракция рассвета и заката. Собственно, деления на фракции тоже привнёс Орден Святой Длани, возможно интуитивно копируя систему из прошлого мира.

– Действительно, похоже.

– Похоже, да не то. Я не знаю, как тебе объяснить, поэтому объясню на примере крови. Для меня кровь с магией рассвета имела один вкус, не важно творилось ли при этом нечто целительское или создавалось благословение. Здесь же кровь с нотками целительства твоей сестры будет иметь один вкус, а магия благословений – совершенно иной. То есть целительство было лишь формой, приданной магии рассвета, не было самостоятельной силой, энергией и способностью. Это всё достаточно и сложно, и просто. Но, насколько я знаю, магия рассвета позволяла даже летать.

– Вы имеет в виду левитацию?

– Нет, не левитацию, – победно улыбнулась Каюмова, будто она рекламировала мне собственную магию, а не непонятную магию из прошлого мира. – Она дарила крылья. Альб Ирликийский, прозванный Ирликийским ангелом, умудрялся отращивать себе розовые эфемерные крылья и летать, благословляя местных жителей, от чего те впадали просто-таки в религиозный экстаз.

– Вас послушать, так рассвет – это не магия, а мечта! – скептически отреагировал я на рекламу Каюмовой. – Не поверю, что всё было так сладко. У всего должна быть цена.

– Ты абсолютно прав, мой юный друг, – грустно улыбнулась Диана Фаритовна. – Бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. Чем большие объёмы магии она через себя пропускали, тем скорее умирали. Тело разрушалось, не выдерживая энергии первостихий.

– Стоп! – тут же прервал я Каюмову. – Вы сами говорили, что иерархи жили тысячи лет и способны были черпать силу из алтарей. Как?

– Увы, но этого Тимус мне не сообщил, – развела руками в извиняющемся жесте Динара Фаритовна.

М-да, я однозначно родился под какой-то очень «счастливой» звездой. Чем дальше, тем сильнее мне «везло» с магическими приобретениями. Мало мне было вечно голодной Пустоты, требующей скармливать ей архимагов на завтрак и расширять безмагическую зону в мире, покуда она не поглотит его, так теперь я стал обладателем рассвета, который гарантированно меня угробит при использовании. А я ведь даже не знал, как им пользоваться, чтобы не пользоваться им вовсе. Это что же, теперь придётся вглядываться в цвета конструктов до рези в глазах и постоянно бояться увидеть розовую дымку?

Так что-то меня не туда занесло. Орденские братья живут с астральными подселенцами, и ничего… Хотя… А ведь Войд что-то такое упоминал, что это его второй воплощение и что прошлому было чуть больше ста лет. Означало ли это, что рассвет убил своего предыдущего носителя раньше времени с учетом местной продолжительности жизни?

Голова пухла от самых разных мыслей. Поэтому я решил переключиться на другую тему.

– Динара Фаритовна, а как же тогда ваша магия крови? Если орденцы не признавали любой другой вид магии, почему не вырезали вас? Вы упоминали некую Обитель…

На лице у Каюмовой расцвела самодовольная улыбка.

– А кто сказал, что они не пытались? Пытались несколько раз, но зубы обламывали. Мы творили магию крови, а кровь есть во всех, в том числе и в иерархах ордена. Как бы они ни хорохорились, но мы могли убить и их при желании и должном мастерстве. Хоть мы и не имели отношения ни к рассвету, ни к закату, в моё время Орден признал кровь в качестве ещё одной первостихии, потому нарываться на войну с нами они не стали, тем более что местами мы вполне успешно умудрялись сотрудничать, защищая людей. Как-то так и жили.

– Вот слушаю я вас, Динара Фаритовна, и не могу отделаться от ощущения, что даже несмотря на обмен клятвами, вы слишком уж печётесь о моей скромной душе.

Каюмова расхохоталась легко и весело, будто передо мной сидела совсем юная девчонка.

– Здоровая паранойя – отличная черта для любого мага, Юра! – ответила она, утерев выступившие слёзы. – Я даже не буду отпираться. Дело не только в обеспечении будущего комфортного перерождения. Нет. Я живу здесь уже очень долго, чтобы заметить, что этот мир болен. Гнойный нарыв растёт не по дням, а по часам и, не ровен час, вскроется. В этой ситуации я бы хотела быть в команде тех, кто не ударит мне в спину. Орденцы мне не были друзьями ни в прошлой, ни в последующих жизнях. Они в обеих мирах так или иначе вытравливают любую другую магию, не относящуюся к рассвету или закату.

– Тогда тем более не пойму, почему вы решили довериться мне. У меня же все задатки орденского брата налицо. Вон, даже рассвет откуда-то вылез. Но вы всё равно со мной носитесь, просвещаете.

– Потому, что ты интуитивно расписал мне как снять кровное проклятие примерно шестого уровня Башни Крови. А однажды ставший корвусом обители Великой Матери Крови навсегда остаётся им. К тому же у тебя кроме рассвета есть другая магия, так что орденским братом ты точно не станешь.

* * *

Игнат Сергеевич Светлов до сих пор отчасти не верил в реальность происходящего с ним. Слишком уж это было похоже на подарок судьбы. Хотя был ещё вариант, что некая сверхъестественная сила услышала его молитвы и стенания и решила подсобить.

«Знал бы какая, сделал бы подношение!» – размышлял патриарх рода Светловых, в очередной раз осушив себя после прогулки под проливным дождём.

Он находился на задворках одного из имений, переданных в качестве виры Угаровым, где в лесу простаивала старая лесопилка с обвалившейся крышей. Зато склады для готовой продукции были ещё целы, хоть под проливными струями дождя и выглядели уныло. Но эта унылость была доро́гой к самому что ни на есть светлому будущему.

Кто бы сказал Светлову ещё пару дней назад, что появление неизвестной гостьи откроет ему столь радужные перспективы, он бы не поверил.

Ну вот уже два дня, как он месит грязь, наблюдая за оборудованием на месте старой лесопилки небольшого заводика по производству весьма редкого и столь же опасного вооружения. Незнакомка подарила ему технологическую карту со всеми чертежами для производства уникального ресурса. И все это в обмен на то, что Светлов в назначенное время заманит князя Угарова на этот заводик.

Угаров в обмен на собственное производство? Пф-ф-ф!

Светлов искренне надеялся, что ему удалось удержать беспристрастное выражение лица и не выказать свою радость. О, месть будет сладкой! Он не просто уничтожит Угаровых физически и политически. Он не оставит камня на камне от их репутации. Его же род вернёт обратно всё принадлежащее им по праву и отнятое императрицей в качестве виры. Игнат Сергеевич в полной мере надеялся насладиться падением рода, причинившего им столько проблем.

И плевать хотел патриарх рода Светловых на указания иерарха ордена, брата Бризе. Тот сейчас ошивался где-то на просторах Австро-Венгрии, вымещая зло и сводя счёты со своими заграничными «братьями».

Слишком высоки были ставки и слишком вкусной награда. Игнат Сергеевич на сей раз взялся лично курировать проект по уничтожению Угаровых, не доверив никому сию важную задачу. И пусть ради этого пришлось мокнуть под дождём третьи сутки кряду – это не сильно его смущало. Главное – результат, а уж после его дождётся и дача на побережье Чёрного моря, и прекрасное вино из собственных погребов.