Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

В считанные минуты столица превратилась в поле боя. Сперва – весть о пропавших братьях ордена, после – объявление о военных учениях и введении чрезвычайного положения в городе. И буквально следом – появление странных тварей, атаковавших столицу и всех не успевших укрыться в своих жилищах её жителей.

Двери храма Ордена Святой Длани оставались открытыми для того, чтобы все страждущие могли найти в столичном храме свой приют и защиту. Братья, ещё несколько минут назад поющие на всенощной литургии, вооружились мечами и плечом к плечу встали на защиту простецов столицы.

Одновременно с этим настоятель столичного храма вбежал в кабинет главы Ордена и переведя дух, сообщил:

– Я лично успел проверить до появления неизвестных тварей место жительства одного из пропавших братьев.

– И? Не томи!

– Всё указывает на то, что там провели ритуал подселения астрального брата. Я узнал конструкт, – последние слова утонули в визге летающих тварей, пытавшихся пробиться сквозь витражные окна кабинета к своей добыче.

Глава ордена выругался. Даже одного этого сведения уже было достаточно, чтобы сложить в голове разрозненную головоломку. Вот и проявилась цель, с которой брат Астерий пребывал в столице последний месяц: эта скотина готовилась к тому, чтобы ослабить всё, что было создано руками самого Бризе. Треть его послушников, обладающих астральными братьями, – тех, кого он тщательно, по крупицам отбирал, – погибли сегодня, чтобы усилить австро-венгерское крыло Ордена.

Прощать подобное предательство глава русского крыла Ордена не собирался.

«Я ведь специально ушёл с вашей территории, я ведь никому из вас не переходил дорогу, убрался в глухие дебри, в дикую страну и здесь занялся собственными изысканиями, – мысли главы метались не хуже летающих тварей за окном. А самому ему хотелось кричать не менее громко. – Но нет… Вы пришли за мной, дали мне немного времени, дали почувствовать, будто я сбежал из-под вашего надзора. Следили, как я исподволь возношусь всё выше… А теперь решили разрушить дело моих рук?»

Память астрального подселенца главы настойчиво скреблась, пытаясь вспомнить нечто… Нечто важное. Но общая какофония звуков боя на улице, скулежа секретаря за стеной и одышки настоятеля столичного храма сбивали с мысли.

Всё указывало на то, что эта акция была направлена исключительно против русского крыла Ордена и брата Бризе лично, ведь всё же логично… Убивая русских носителей астральных братьев и призвав в столицу всякое животное отребье, брат Астерий только увеличивал количество жертв, необходимых для подселения астральных сущностей. И мало того, что он переселил треть всего боевого столичного крыла, так, ещё и, скорее всего, инициировал завезённых с собою послушников в процессе неразберихи в столице едва ли не большим числом, чем украл у брата Бризе.

– Сука, – шипел брат Бризе и раздумывал, каким бы образом уничтожить собственного конкурента, ставшего теперь ему едва ли не большим смертельным врагом, чем местные дворяне.

Но стоило с треском рассыпаться защите Кремля и возвыситься над императорской резиденцией ледяной кобре, вся картина мира брата Бризе резко поменялась. В памяти вспыхнули воспоминания астрального брата о похожем происшествии полтора века назад.

– Значит, одним ударом двух зайцев? Решили повторить падение Скандинавии? – хмыкнул он. – Ну что же… Теперь я хотя бы знаю, где тебя искать.

И брат Бризе покинул собственный храм, направившись в сторону Кремля. Раз защита пала, то сейчас с лёгкостью пропустит его. А уж там он лично отыщет брата Астерия и прикончит его.

* * *

Прежде чем покинуть тюрьму, я услышал через стену крики императрицы.

– Кто бы ты ни был, выпусти меня. Я помогу сыну. Я здесь не причём. Я не хотела ничего такого. Выпусти меня.

Вот уж вечер удивлений, что называется. Если уж императрицу заточили сюда, то сие произошло, видимо, совсем недавно. Скорее всего и вовсе в эту ночь, и уж кого-кого, а выпускать её с учётом некоторых возможных связей с Орденом я явно не спешил, а потому вернув обратно на место стену и ледяной покров, тут же исчез из тюрьмы. Ещё не хватало, чтобы меня здесь кто-нибудь застукал.

А между тем ситуация хоть и несколько изменилась в битве между ледяной коброй и двумя фениксами, но явно не кардинально. Оба Пожарских по очереди и слитно наворачивали круги над элементалем льда, обстреливая всевозможными магическими конструктами: то самонаводящимися стрелами, то кольцом пламени, то всевозможными смерчами, силясь совместно перезагрузить её стихийный щит. Только вот, черта с два! Судя по всему, магический ранг элементаля был значительно выше, чем даже сдвоенный магический ранг принца и Великого князя.

Но плюсом было ещё и то, что, постоянно поддерживая собственный магический щит, змеюка не успевала атаковать с той же прытью, с которой она плевалась в одного принца. То есть установился этакий паритет. Но что-то мне подсказывало, что резервы Пожарских были гораздо менее ёмкие, чем у стихийного элементаля. Потому нужно было как-то поддержать наших.

– Гор, летим к змеюке.

– Совсем рехнулся? Вон две летающие огненные птички, и то её уделать не могут, ты-то куда?

– Потому и не могут, что на ней щит стоит.

– И что ты с ним собрался делать? Выпить? А у тебя ничего не треснет, так-то?

– Не треснет, – хмыкнул я.

После закрытия прорыва из гнезда летающих крыс источник снова стал напоминать себя прежнего, то есть был абсолютно пуст, и у меня то и дело подсасывало под ложечкой, требуя пожрать чего-нибудь. На мой скромный взгляд, щит элементаля льда был самым что ни на есть подходящим вариантом.

– И вообще не понимаю, почему ты возмущаешься, – подшутил я над химерой, – Ты же любишь мороженое, вот и воспринимай его как один большой кусок фруктового льда.

– Какой нахрен фруктовый? Здесь фруктами и не пахнет. Тут обычные сосульки грызть придётся, – возмутился Гор, но всё же направился в сторону змеи.

– Сейчас всё будет, – заржал я, отчего-то поддаваясь какой-то бесшабашности, и устроили элементалю фруктовый дождь. Надо признаться, от такого чуда опешила не только змея, но и оба Пожарских.

– Всё, фруктовый лёд готов! – продекламировал я. – Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!

Чтобы нас не засекли дерущиеся, я накинул на себя отвод глаз. Сам же я тихо командовал Гору:

– Дорогой, ты поверху не лети, ты как ласточка к дождю лети. Чем ниже к земле будем, тем больше шансов, не попасть под раздачу.

– Какие шансы? Ты лучше свой щит пустотный держи и смотри, чтобы нас с двух сторон конструкторами не прибили. А то под отводом глаз нас свои же на шашлыки и пустят! – возмутился Гор.

При этом я удивлённо прислушался к себе и понял, что Войд внутри от чего-то притих.

– Войд? – попытался позвать я свою внутреннюю астральную сущность, но тот только отмахнулся в крайней задумчивости.

– Чуть позже. У меня есть мысли, я их думаю. Как надумаю, сообщу, – огрызнулся он, что было несвойственно его натуре.

При этом я внутренне чувствовал, как с помощью Войда в моей голове от чего-то скрипят шестерёнки его памяти, и ни черта не мог понять, что происходит. Но если концентрироваться на всём процессе, то голова начинала болеть неимоверно, а потому я плюнул на всё и решил претворять в жизнь первоначальный план.

К змеюке мы подобрались практически вплотную со стороны кончика её хвоста. И хоть она постоянно танцевала на собственном теле, то раскручивая кольца, то обратно собирая их воедино, нас заметить было не так-то просто. Но всё же элементаль нутром чувствовал, исходящую от нас опасность. Он то и дело поворачивал голову в нашу сторону и высовывал язык, пробуя воздух на вкус. Я не понимал, как это работает. Ведь раньше, полог скрывал меня надёжно.

– Температура, – коротко откликнулся Войд. – Ты для него красное пятно среди мороза, и чхать ему на твой полог.

Я выругался. Смысла скрываться не было, если уж мы факелом пылали на морозе. Зато отлично сработали пустотные щиты, растворив пару мощных ледяных плевков, отправленных в нашу сторону.

Когда же мы оказались у щита, я с удивлением понял, что он по своей структуре не твёрдый, как мне казалось до того, а самый что ни на есть упругий, похожий на холодец или застывший кисель.

А тем временем принц вместе с Великим князем выдали немного-немало даже нечто похожее на метеоритный дождь в попытке разрушить или перезагрузить защиту змеюки. Та замигала практически вся одновременно от плотности огня, но всё же начала восстанавливаться, хоть и не так быстро, как прошлые разы. С моей точки обзора было видно, что сейчас она была похожа скорее на решето, в котором увязнув шипели те самые огненные болиды, запущенные принцем и Великим князем. Выглядело это красиво: огонь боролся со льдом, плавя его, испаряя щит и пытаясь пробиться внутрь.

Мне же пришлось буквально влипнуть в поверхность щита, чтобы меня не обожгло пламенными болидами метеоритного дождя. Горг и вовсе нырнул в моё Ничто без всякой на то подсказки. Я же чувствовал себя мухой, влипшей в поверхность ледяного клея или сахарного сиропа. И эту гадость мне предстояло впитать в себя до отказа.

Вся поверхность тела превратилась в подобие множества воронок, поглощающих энергию щита, будто бы я не просто ложкой зачерпывал кисель и вливал в себя, а каждой клеточкой кожи всасывал внутрь чудовищную по мощи энергию холода.

Внутри всё кололо, несмотря даже на шкуру горга, я вскоре перестал чувствовать собственное тело, лишь пил, пил и пил энергию из щита, просаживая его. Всё моё существо сконцентрировалось только на одной задаче – пить. Без остановки. Сознание отстранённо фиксировало события: ранение Великого князя, который подставился под удар льда, защищая принца, отчаянная решимость птенца феникса, вдруг превратившегося в веретено и полетевшего в змея, взрыв, накрывший щит-сетку каплями жидкого огня, и замедленная реакция щита. Восстановление защиты замерло на некой хрупкой грани, подсветив дымящиеся прорехи. Словно сквозь вату я услышал восторженный крик фениксов, усиливших натиск на змея.

Теперь ситуация несколько изменилась: огненные смерчи начали доставать элементаля и буквально сжигать части его шкуры, а сам элементаль будто бы перетекал льдом, заращивая раны, но при этом уменьшался в размерах. Сейчас, после совместной атаки и просадки его щитов, он уже был на треть меньше, чем был во время появления.

Вот только мой источник был заполнен не просто под завязку. Мне кажется, ещё одно мгновение, и меня бы начало выворачивать наизнанку, разорвало на миллионы мельчайших энергетических искр, поскольку лёд проникал уже не просто в моё тело. Он проникал в мою душу, в мой разум и пытался заморозить всего меня, чтобы остановить поглощение.

* * *

Брат Астерий наблюдал из тени, как отчаянно бьётся птенец феникса, защищая свою жизнь, свою территорию и, вполне вероятно, что и свой трон, – хоть сам и не знал об этом. Но что мог, по сути, ребёнок против стихии – ничего. Да, птенец юрко шнырял вокруг элементаля, атаковал и уворачивался от контратак, но силы были неравны. Как долго юный Пожарский сможет оказывать сопротивление элементалю? Брат Астерий даже мысленно ставил ставки:

«Сколько? Четверть часа? Час? Нет, резерв юнца оскудеет гораздо раньше».

Но внезапно чаша весов победы перестала склоняться в сторону элементаля, а всё потому, что из ниоткуда появился второй феникс – более сильный, более крупный, гораздо более опытный в плане расхода силы. Вместе огненные создания смогли оказать достойное сопротивление ледяному змею. Но даже вдвоём они едва смогли уравнять шансы, едва смогли установить паритет сил. И если исходить из происходящего, то Пожарские сейчас всю силу тратили на атаки, в то время как змей в большей степени отсиживался в защите под собственным стихийным щитом. И дальше бой этих существ скорее напоминал осаду, где выиграет тот, у кого ранее опустошится резерв. Брат Астерий ставил исключительно на ледяного змея, ведь стихия бесконечна, она не может просто закончиться, в отличие от слабых человеческих магических резервов.

Успокоив себя подобным образом, брат Астерий наблюдал и даже пару раз хихикнул, когда сперва увидел фруктовый дождь на змеем, а после и двух розовых созданий, рискнувших приблизиться к ледяному элементалю.

«Надо же, их как будто бы в краску обмакнули, – про себя улыбнулся брат Астерий. – Чупакабры какие-то. Даже и не видел таких – то ли человек-всадник, то ли оборотень какой, но всё равно вряд ли он сможет что-либо сделать и как-то помочь своему принцу».

Внезапно крылатый питомец исчез, в то время как второе существо, на человека похожее только прямохождением, вдруг принялось с интересом разглядывать щит ледяного элементаля. При том что сам Астерий не видел щит, он лишь знал, что таковой существует, ведь он подсвечивался от ударов конструктов Пожарских. Теперь же всё внимание брата Астерия было переключено на странное существо с хитиновыми наростами розового отлива, который пялился на границы невидимого щита, после просто сделал шаг вперёд, спасаясь от слитного атакующего удара Пожарских.

Они применили то ли огненный дождь, то ли метеоритный дождь. Сам брат Астерий был не настолько силён в магии, чтобы определиться с конструктом, – слишком много там было различных тонкостей. Однако же, что удивительно, незнакомца огонь даже не коснулся, в то время как несколько огненных болидов всё же зацепили опешившего от удивления змея.

А дальше произошло и вовсе нечто странное: Пожарские всё чаще смогли пробивать естественный природный щит, на который и ставил брат Астерий. А ведь ещё несколько минут назад казалось, что стихийную защиту пробить попросту невозможно. Но им это удавалось. И чем пристальнее вглядывался брат Астерий в незнакомца с хитином, тем отчётливее понимал, что это всё из-за него. Фигура, спрятанная во тьме и практически прижимающаяся к чешуйкам ледяного змея с раскинутыми руками, что-то делала. При этом не было никаких пассов, не было никаких визуальных эффектов. Но она помогала, помогала Пожарским, а этого брат Астерий позволить не мог.

– Чтобы неизвестная зверушка вдруг пустила мой план прахом? Не бывать этому!

Потому, выйдя из темноты и заметив, как дрожит всем телом неизвестное существо, опускаясь на колени, брат Астерий вынул из складок балахона ритуальный кинжал и направил его в шею существу, где шипы были наименьшими.

Глава 5

Прежде чем лететь на верную смерть, принц приказал спрятать сестру в сокровищнице рода. Пусть хотя бы она выживет. Свои шансы принц оценивал здраво: против элементаля льда шансов у него – ноль целых ноль десятых. Ну или, как более оптимистично бы выразился князь Угаров: «У вас прекрасные шансы, пятьдесят на пятьдесят – либо выстоите, либо нет».

Нет, возможно, войди Андрей в полную силу и научись пользоваться имеющимися родовым арсеналом, он и смог бы оказать должное сопротивление многовековой стихийной сущности. Но не сейчас. По сути, принц совсем недавно отметил своё восемнадцатилетие и сорвал печати, скрывавшие его дар. Теперь же и вовсе предстояло сгореть в пламени, но хотя бы умереть в бою, а не трусливо сбежать, поджав хвост.

Вылетая один на один против элементаля и обращаясь в символ рода, Андрей мысленно прикидывал собственные шансы дождаться подкрепления. Хотя о каком подкреплении могла идти речь, если охрана замка была проморожена льдом элементаля чуть ли не насквозь? Это было самым страшным из того, что ему довелось видеть. Если бы не его внутренний огонь, этот жидкий лёд, проникавший во все щели дворца, и вовсе бы превратил Кремль в музей ледяных скульптур. Но принц вовремя отвлёк на себя внимание элементаля, заставляя того прекратить атаку и умерщвление обитателей дворца.

«Кто это подстроил?» – главный вопрос, который пылал сомнениями и подозрениями в разуме принца. Верить в то, что родная мать предала его, он не хотел. Да, она неумело скрывала собственное желание сохранить власть, но, в конце концов, императрица любила сына. Если бы она хотела власти любой ценой, то уничтожила бы сына ещё в раннем возрасте, когда тот был ребёнком. Но нет, она оберегала его с остервенением и отвагой волчицы, охраняющей собственное дитя. Поэтому в предательство матери и призыв элементаля льда он не верил, хотя родство стихий некоторым образом намекало на возможные следы вмешательства матери. Но Андрей Алексеевич старательно гнал от себя подобные мысли.

Юркой колибри принц мелькал вокруг ледяного элементаля, прощупывая его оборону и заодно проверяя арсенал атакующих конструктов. Каково же было его удивление, когда в пару к нему присоединился ещё один огненный феникс размером крупнее.

– Дядя! – воскликнул принц. – Ты-то здесь какими судьбами?

– Своего камер-юнкера благодари. Вот уж точно нашёл себе верного пса, на зависть многим!

– Это которого? – удивился принц.

– Так, Угарова, кто у тебя ещё такой верный вдруг завёлся? Он меня из тюрьмы вытащил и клятву тебе не вредить успел взять на крови. Верный юнец, но глупый, – заметил Великий князь в полёте, отправляя волну огня и определяя диаметр защитной сферы.

– Ну, почему же глупый? – принц несколько повеселел. Всё-таки вдвоём прощупывать одного противника гораздо легче, чем одному, прощаясь с жизнью, идти в самоубийственные атаки.

– Да потому, что клятву тебя не тронуть он взял, а клятву, чтобы я молчал о том, как он меня из тюрьмы вызволил, не взял.

Слитно атаковав элементаля роем огненных стрел, примерно представляя высоту распространения защитной сферы элементаля, принц отреагировал:

– Так это не секрет. Парню достался в наследство резонанс, как и его давнему предку, поэтому я не удивлён, что он, скорее всего, умудрился пробиться в тюрьму, ещё и негаторы с себя снять.

– Вот оно как, – удивился Великий князь, уходя из-под удара роя ледяных сосулек и едва ли не отвешивая крылом подзатыльник замешкавшемуся племяннику. – Что-то я много пропустил, пока сидел в тюрьме. Какие полезные у тебя вассалы, однако, появились. Этак и потеря архимагов выглядит уже не такой невосполнимой.

Но разговаривать по большей части дальше стало некогда. Ледяной элементаль не просто отсиживался, но и исправно атаковал, чаще всего выбирая в качестве цели более крупного феникса – Великого князя.

– А ну-ка, давай-ка вместе метеоритный дождь сообразим. Попробуем перезагрузить его защиту, – предложил Михаил Дмитриевич и вместе с племянником выдал один и тот же конструкт. Но младший Пожарский в силу неопытности замешкался.

Великий князь лишь краем взгляда заметил летящие в принца плевки живого льда, тут же подставив собственное крыло под удар.

– Дядя, нет!

Крик боли разнёсся по внутреннему двору Кремля. Феникс плавно пытался удержаться в воздухе и не грохнуться позорно об землю, а принц Андрей вдруг превратился в сплошное огненное веретено и взорвался сонмом жидкого огня. Его родовая способность, унаследованная от отца. Жидкий огонь обрисовал структуру щита, делая её видимой и прожигая внутри неё явные отметины.

– Дядя, щит не восстанавливается! – успел крикнуть принц и вновь принялся кастовать ещё один метеоритный дождь, пусть и менее сильный, без поддержки Великого князя. Но он должен был достать элементаля.

Элементаль шипел, плевался и уменьшался в размерах, ведь защита почему-то перестала восстанавливаться. Причин этому в горячке боя ни принц, ни Великий князь определить не могли. Но всё же Михаил Дмитриевич нашёл в себе силы вернуться в бой и вместе с племянником продолжал опустошать резерв в самоубийственных атаках. И даже практически отказавшее ему крыло уже сейчас было не так важно, нужно было дожать противника.

Элементаль уменьшался на глазах, намекая на то, что они всё делают правильно и что победа уже очень и очень близка. А в следующий момент грянул взрыв такой силы, что оба феникса с опустошёнными резервами камнем рухнули на землю в человеческом обличье.

* * *

Внутри меня всё горело от холода, вымораживая всякое сознание, всякие мысли, требуя избавиться от холода и выплеснуть его наружу, отпустить, вернуть вовне. Всё моё существо, включая магический источник, сопротивлялось такому количеству энергии. И в момент, когда мне казалось, что я перестану существовать, попросту исчезнув, взорвавшись ледяными осколками наружу, из меня рванул Войд.

Вот только Войда как такового я там не чувствовал. Я чувствовал Горга – того самого, кто в своё время окропил меня горячей кровью, кто помог мне, кто восстановил моё тело энергией собственной души. Я вновь почувствовал отголосок души именно эрга, который выбрал меня достойным спутником в своём посмертии.

Я отпустил его. Это было настолько естественное для меня состояние – дать ему свободу, что на какое-то время я перестал существовать.

Перед глазами мелькала карусель самых разных образов. Вот я лежу на толще льда и вижу, как стая эфемерных горгов ринулась на ледяного элементаля, игнорируя какие-либо щиты и его сопротивление. Сам элементаль стал выглядеть совершенно иначе, превратившись будто бы в самую обычную змею с сапфирово-синей чешуёй, твёрдой, как камень, но которую горги своими острыми клыками вскрывали даже легче, чем бронированных панголинов. Лилась синяя кровь, а где-то за моей спиной раздалось звериное чавканье.

Я с трудом повернул голову вбок, чтобы рассмотреть, как горг стоит поверх поверженного тела в белой сутане и выгрызает из его внутренностей астральную тварь. Лица болезного я не видел, но это уже было и не важно, ведь в руке у неизвестного послушника Ордена я заметил зажатый кинжал с узким лезвием. Братьям Ордена совершенно нечего было делать посреди ночи в Кремле. Все столичные братья должны были находиться на всенощной литургии. А если этот здесь и с оружием в руках лежит почти сразу за моей спиной, сам виноват.

«Убить тебя хотел, – отозвался в моей подозрительно пустой и тихой голове Гор, – Войд с горгом его нейтрализовали, а меня охранять тебя оставили. Вдруг еще желающие найдутся».

Вот как… Охотник поменялся с жертвой местами.

Но носитель астральной твари не сдавался, он отчаянно сопротивлялся, пытаясь клинком достать горгу по глазам, ушам или другим менее защищённым шипами местам. Клинок с жалобным звяканьем то и дело отлетал, не причиняя горгу совершенно никакого вреда, зато клыки горга легко выгрызали астральную сущность неизвестного орденца.

Нужно было заставить себя встать и помочь добить эту тварь, попытавшуюся на меня напасть, когда я был в самом уязвимом состоянии. Но тело не слушалось, а от приказа добить меня отвлек шум с другой стороны.

Я услышал тяжёлую поступь, от которой тихо вздрагивала подо мной брусчатка внутреннего двора Кремля. Повернув голову в сторону шума, я рассмотрел пару ярко-розовых демонов в ледяных доспехах. Кродхан и Маляван выглядели будто их окунули с синий воск, который застыл поверх их тел не то магической, не то латной защитой. Поверх доспеха то и дело мелькали сине-голубые молнии и всполохи. Судя по всему, объёмы выпитой мною магии из элементаля были не меньшими, чем объемы пассивного впитывания магии рассвета за несколько дней. И сейчас демоны выглядели размером ничуть не меньше, чем феникс старшего Пожарского, до того атаковавший змею. Демоны пошли в атаку, изничтожая совместно элементаля врукопашную. Удары их были такой силы, что тварь попросту впечатывало в камень. Удивительно, но Кродхан и Маляван не мешали друг другу. Первый заставлял элементаля замедляться, насылая на змея чёрные волны ужаса, а Маляван выпустил на противника розовых змей, что словно псы выгрызали из поверженного зверя куски тела. Они без устали рвали, терзали элементаля, развоплощая его, превращая в одно сплошное синее-сапфировое крошево.

При этом я нигде не мог заметить летающих точек фениксов и, лишь повернув голову в другую сторону, рассмотрел два тела, лежащих поверх ледяной толщи, укрывшей внутренний дворцовый комплекс. Всюду стоял треск: ледяные оковы, до того накрывшие весь Кремль, трескались и осыпались, выпуская наружу охрану дворца. Где-то с неба на летающих питомцах пикировали маги из дворянских дружин.

Я же каким-то образом рассмотрел глаза поверженного элементаля, который уставился протяжным и удивительно здравым взглядом на меня. Время застыло, а после я услышал тихий голос у себя в разуме:

– Отпус-с-сти. Кровью и с-с-силой клянус-с-сь, я больш-ш-ше никогда не откликнус-с-сь на с-с-сов отс-с-сюда.

Мысли вяло копошились в голове, но я отчего-то не удивился. Всё-таки эрг? Или я чего-то не понимал? В любом случае клятва была принесена. А крови вокруг было столько, что уж удивительно было бы, если бы эту клятву не признали.

Я смотрел, как кровь медленно испаряется, осыпаясь кристалликами не то сапфира, не то ещё какого-то синего камня, и, сфокусировав взгляд на элементале, кивнул.

– Кродхан, Маляван, Войд – назад! – отдал я приказ. Время отмерло, а я потерял сознание.

* * *

Брат Бризе не видел ничего перед собой, кроме рясы брата Астерия. Тот подкрадывался со спины к некоторому существу, в надежде застать врасплох и уничтожить. Существо так заинтересовавшее брата Астерия и человека-то не напоминало. Весь покрытый костяными наростами, он опустился на колени и раскинул руки в стороны, словно молился великому змею. Тело существа били конвульсии. С виду оно не представляло никакой опасности, но чем-то всё же мешало брату Астерию, раз тот возомнил себя охотником, намереваясь ударить в спину безоружному.

– Вот так вы всегда и бьёте в спину и исподтишка! – не удержался от комментария брат Бризе.

Его враг с уже заснесённой перед ударом рукой, в последний момент что-то услышал и обернулся лицом к брату Бризе. А в следующий момент во все стороны брызнул ослепительный свет. Будто разом полыхнули тысячи солнц, будто ночь уступила дню на одно мгновение собственные права. Но если утреннее солнце обычно ласкало кожу нежными лучами, то эти лучи были хищными. Они выжирали внутри всё, до чего дотягивались, опустошали и обжигали.

Если бы брату Бризе не повезло в момент вспышки оказаться за колонной, он бы не устоял на ногах. А так его ногти обломились до крови и оставили выщерблины на точке опоры, но глава русского крыла Ордена выстоял. Проморгавшись, он с неверием уставился на новый виток противостояния.

Вспышка была такой силы, что фениксы, до того кружившие в небе, угасли и рухнули на брусчатку в человеческом виде, опал оземь элементаль, будто бы лишившись точек опоры внутри себя, а потом и вовсе внутренний двор превратился в фантасмагорию.

Шипастое существо опрокинулось навзничь, но брату Астерию отпраздновать победу не удалось. Ведь его самого повалила на землю тварь, чем-то внешне похожая на игольчато-чешуйчатого неизвестного, на которого охотился брат Астерий. Огромные клыки, как у саблезубого тигра, вытянутая морда не то ящера, не то волка, пружинистая походка кошки… У брата Астерия шансов не было, и брат Бризе не спешил ему помогать. Но главу местного крыла Ордена самого начал бить озноб, а по спине стекла предательская капля пота, когда тварь начала выгрызать нутро у брата Астерия. Не тронув тело, тварь с жадным чавканьем пожирала из груди австро-венгерского иерарха Ордена астральную сущность. Брат Бризе мысленно молился, дыша медленно и глубоко, чтобы лишний раз не привлечь внимание охотника. Смотреть, как неизвестное существо умудрялось без всяких ритуалов пожирать астральную сущность, было жутко. Хотелось как в детстве закрыть глаза и представить, что его здесь нет. Но пальцы не слушались, всё также вцепившись в чёртову колонну. И тогда Бризе перевёл взгляд на элементаля, которого крошили и измельчали два непонятных чудовища, кислотно-розового цвета в ледяных доспехах, отчего-то похожих на индийских демонов кошмаров. Ракшасами, кажется, их называли.

«Неужто я сошёл с ума, выпустив наружу самые потаённые страхи?» – с удивлением взирал на происходящее брат Бризе, не в силах поверить в реальность происходящего.

Брата Астерия, ставшего за одну ночь заклятым врагом, сейчас уничтожали, выгрызая его астрального брата даже без какой-либо помощи. Элементаля потрошили неизвестные демоны, взявшиеся и вовсе из ниоткуда. А странное существо, молившееся элементалю, нынче лежало на спине и медленно взирало на происходящее с неменьшей ошарашенностью, чем сам брат Бризе. Поворот головы в одну сторону, чтобы оценить, что делает его зверушка, уничтожая одного из братьев Ордена. Поворот головы в другую сторону, чтобы оценить состояние змеи.

Сверху захлопали крылья орлов и прочих питомцев – это дворянская рать спешила на помощь императорскому дворцу. Но, прежде чем они успели приземлиться во внутреннем дворе Кремля, всё разом стихло. Вокруг воцарилась неестественная тишина. Исчезла шипованная тварь, которая дожирала астральную сущность брата Астерия, исчезли кислотно-розовые ракшасы, исчез элементаль – лишь там, где он лежал, осталась груда чистейших, прозрачнейших сапфиров. Неужто это всё было искусной иллюзией? Или галлюцинацией?

Брат тряхнул головой, чтобы сбросить оцепенение. Действовать необходимо было быстро. Разрываясь между двумя желаниями: добить брата Астерия или посмотреть, кто же всё-таки был тем самым существом, устроившим здесь переполох, брат Бризе всё же подчинился первому. Месть победила любопытство.

Глава русского крыла Ордена подошёл к опрокинутому на спину врагу. Тот лежал с расширившимися от ужаса зрачками и трясся всем телом, всё также зажимая в руке клинок – ритуальный нож, которым до того успел несколько раз воспользоваться за эту ночь, ведь на нём запеклась кровь.

Брат Бризе склонился над своим врагом и замер на долю секунды.

Как же сейчас был жалок некогда сильнейший иерарх австро-венгерского крыла Ордена Святой Длани.

– Оставить бы тебя, чтобы ты сдох от старости и немощности… Но по твоему приказу за одну ночь убили три сотни моих братьев, изъяв у них самое ценное.

Без особых раздумий брат Бризе вынул из складок серой неприметной сутаны кинжал, наподобие того же, которым владел брат Астерий, – ритуальный кинжал Ордена, и вогнал его в глаз врагу. Длины клинка хватило для того, чтобы повредить мозг и не дать тому регенерировать, да и без астральной сущности вряд ли это было бы возможно. Зато хороший некромант уровня Керимовых сможет просмотреть последние минут пять-десять из жизни брата Астерия и узнать кое-что интересное об организации нападения на столицу.

Вынув собственный ритуальный кинжал, брат Бризе вытер его о некогда белую хламиду брата Астерия и ускользнул во тьму.