Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Ночь после нападения выдалась бессонной. Пока дождались лекарей, пока привели в порядок лагерь, уже забрезжил рассвет. Кроме того, вместе с лекарями прибыли и представители Охранного отделения. Те же, кто был включён в состав экспедиции, себя никак не проявляли, кроме защиты во время нападения. Ну да, черт с ними, это их дело. Но само нападение оказалось более чем странным. Выпивая очередную чашку кофе, я ожидал своей очереди для беседы с представителями правопорядка.

Разбираться с нашим случаем прибыло два следователя, карикатурно противоположных друг другу: один – низенький толстячок, другой – высокий и худой, как жердь. У них даже фамилии были соответствующие – Круглов и Жердев. При этом они были неуловимо похожи, но не внешностью, а именно спокойствием, въедливостью и умением отмечать мелкие детали. Я сидел под навесом, в стороне от центрального шатра, в котором сейчас они проводили беседу по очереди со всеми потерпевшими. Нас, аристократов, оставили напоследок, видимо, предполагая, что от них придётся выслушать максимально неприятные вещи.

Я же, пока пил кофе, имел возможность подслушать благодаря слуху горга некоторые детали опросов. Странностей там хватало. Сперва следователи даже подумали, что археологи находились под воздействием одурманивающих средств, но лекари их заверили, что ничего подобного в организмах пострадавших не было и в помине.

Один раз удалось подслушать разговор Круглова и Жердева во время перекура. Те вышли из шатра и отошли на некоторое расстояние от него, дабы их никто не смог услышать. Щелкнул замок портсигара, чиркнуло огниво, а после послышались шумные вдохи затянувшихся дымом следователей. Следом ветер донёс запах ментола.

Говорили следователи очень тихо, но мне и этого было достаточно.

– Уж лучше бы они все были одурманенные, – басил недовольно Круглов. – Составили бы протокол, написали жалобу наверх, и делу конец. Но нет же… лекари подписи под таким заключением не поставят.

– Эти да… – голос Жердева скрипел не хуже рассохшихся половых досок. – Говорят, что нападение было, и раны такого толка, что нанести самому себе их практически нереально, как и людям: там следы и от когтей, и от зубов, и проколы, словно укусы змей, и даже яд скорпионов и пауков встречался. Но где, где хотя бы один фрагмент? Ничего нет!

– И это при том, что практически каждый видел что-то своё, – продолжал рассуждать будто бы сам с собой Круглов.

– Это как раз-таки объяснимо! – не согласился с ним Жердев. – В темноте ещё и не такое может привидеться, тем более с перепугу. Оно ведь вполне может быть, что из этой гробницы полезло зверьё все скопом. А с чем уж там древних захоранивали, нам неизвестно. Так что, может, и пауки, и змеи, и кого там только не было. Разница показаний не удивляет. Тварей было много и разных, лекари это подтверждают. Но где тела? Тут хоть бы один фрагмент к делу подшить в качестве вещественного доказательства, а то висяк висяком.

Послышался тяжелый выдох, и до меня снова ветром донесло запах ментолового дыма.

– Наше дело маленькое – опросить всех потерпевших, принять их показания и отписаться наверх с рекомендациями прекратить проведение археологических раскопок.

Круглов, похоже, смирился с ситуацией и собственным положением в системе.

– Да, знаю. Но только этот учёный столичный… он же не от мира сего! Ты слышал, каким энтузиазмом он бурлил?

– Слышал. Он бурлить этим сраным энтузиазмом перестанет, только если ему голову откусят, и то голова ещё какое-то время будет по инерции кричать: «Это находка века, а может быть, и тысячелетия! Это явно кто-то из великих военачальников, а может быть, даже из забытых царей! Ведь такая свита могла быть погребена только с очень известным, великим человеком!»

При этом Круглов сплюнул в траву, показывая своё отношение к подобным высказываниям.

– Как по мне, так лучше бы они не трогали это всё. Что закопано в земле и лежало там тысячелетиями, должно там и дальше лежать. Потому что откопать какую-нибудь древнюю дрянь – легче лёгкого, но мы же не знаем, чего стоило её упокоить.

Жердев согласно с ним покивал, затушил папиросу и снова отправился в шатёр вызывать очередного потерпевшего на беседу. Спустя минуту за ним последовал и его товарищ.

В целом я был согласен со следователями: некоторые вещи, лежащие в земле, лучше не трогать. А уж тем более такие энтузиасты, как Костомаров, совершенно не видящие границ дозволенного, хоть и двигали науку вперёд, однако же совершенно не считались с ценой этого продвижения, подставляя под жернова истории совершенно ни в чём не повинных людей.

Со мной рядом под навесом уселась Алиса и молча протянула мне тарелку с бутербродами. После бессонной ночи стопка булочек, разрезанных пополам, с листьями салата, ветчиной и сыром выглядела просто пищей богов. Я, откусив кусок и застонав от удовольствия, возблагодарил свою спасительницу:

– Сударыня, пока вы не женщина, а мечта: и спину прикроете, и молчите по большей части, так ещё и кормите, будто бы читая мысли. Благодарю вас, о богиня!

Алиса только хмыкнула:

– Ну да, ну да, мечта… Если брать во внимание некоторую другую сторону моей сущности и работы, то я уж скорее ночной кошмар.

– Не будьте к себе строги. Если такая женщина, как вы, снится кому-то в ночных кошмарах, то это не ваша проблема, а проблема того, кто вас боится, – не остался я в долгу, продолжая уничтожать бутерброды.

Алиса рассмеялась тихим мелодичным смехом.

– Комплимент засчитан, князь.

Улыбка у неё была добрая и открытая. Она не стеснялась улыбаться во весь рот, при этом у неё появлялись милые ямочки на щеках. Мы сжевали ещё по бутерброду, а после я протянул чашку с кофе Алисе, та благодарно кивнула и, отпив несколько мелких глоточков, спросила, не глядя на меня:

– Как вы догадались? О табличке?

Я пожал плечами.

– Если до этого раскопки велись не один день, историки и археологи лезли в гробницу, и их там фигурально и реально били по загребущим рукам, то если уж твари решили прийти с ответным визитом, значит, что-то из гробницы было забрано. Что-то ценное для них.

– Не думали, что у них могла переполниться чаша терпения после того, как их несколько недель ковыряли всеми возможными способами? – предположила Тенишева, чуть сдвигаясь в тень от солнца, заглянувшего под навес. – Тоже вполне вероятный вариант.

– Вот только у мёртвых нет чаши терпения. Зачастую существа, тем более закладные, принесённые в жертву в момент погребения покойника, имеют очень прямые реакции: защищать, убивать, возвращать украденное. У них нет столь сложных императивов, как терпеть, размышлять или мстить, к примеру, ничего подобного. Для них это слишком сложные цепочки.

– Ничего себе! Откуда у вас познания в магии смерти? – вздёрнула в удивлении одну бровь Алиса.

– О нет, это всего лишь чтение книг и поверхностное знакомство с предметом. Все-таки, когда мечтаешь, что у тебя проснётся хоть какая-нибудь магия, но совершенно не понимаешь, какой она будет, мечтаешь обо всем и сразу и пытаешься узнать обо всех самых известных и самых сильных магических дарах.

– О-о… – Алиса теперь смотрела на меня с пониманием. – А ведь у меня тоже был подобный этап. Я сутками напролёт штудировала рабочие дневники своих родителей, пытаясь равное количество времени уделять изучению их диаметрально противоположных сил. Ну, а когда вам не открылось кое-что другое… – она запнулась, – оказалось, что все было зря, и я занималась абсолютно бесполезными вещами.

Улыбка при этом сползла с лица Тенишевой, будто бы она вспомнила нечто неприятное. Предполагаю, этим неприятным было то, что у неё проявилась какая-то из магий, не присущая её семье, а судя по тому, что она каким-то образом являлась бастардом рода Тенишевых, раз мурза рода не поленился выкупить внучку, выходит, что когда у неё проснулся дар, отец устроил разнос матери и вполне мог повести себя недостойно в отношении дочери, и это глубоко въелось ей в память.

– Алиса, позвольте называть вас по имени? Признаться, сперва думал обращаться к вам по имени-отчеству, но сообразил, что на вашей малой родине, герцогстве Анхальт-Цербстском так не принято. Посему не возражаете ли вы, чтобы я звал вас просто Алисой? В свою очередь, предлагаю звать меня просто Юрий, для удобства и простоты общения.

– Хорошо, Юрий, – кивнула девушка и протянула руку для рукопожатия, как я совсем недавно сделал это с Селимом.

Но вместо того, чтобы пожать ей руку, я осторожно, едва коснулся губами перчаток, в которых и на этот раз была девушка. Кисти рук скрывались под пижонскими белоснежными перчатками из светлой лайковой кожи, очень лёгкими, бархатистыми на ощупь, словно настоящая человеческая кожа.

– По моему скромному мнению, не бывает бесполезных знаний. Знания все же не багаж, за плечами его не носить. Никогда не знаешь, когда пригодится та или иная информация. Вот я в своё время читал про магию смерти, а теперь, вон, видите, как пригодилось спустя годы. Кто бы мог подумать.

Мне кажется, Алиса даже задумалась над подобным вывертом судьбы.

– Опять же, если вам когда-либо придётся столкнуться в бою с представителем той же магической силы, что и ваши родители, вы уже будете знать их сильные и слабые стороны и сможете их качественно использовать, – продолжал я, успокаивая девушку. – Ну и, в конце концов, генетика – очень странная вещь. То, что в вас не проснулись способности родителей, ещё не означает, что они не проснутся в ваших детях.

Если до этого девушка улыбалась, то сейчас лицо её исказила гримаса, весьма похожая на обиду и разочарование. Но эмоции быстро слетели с её лица, и вместо них девушка заковала себя в некую маску вежливости. Уж не знаю, какой вопрос был для неё болезненный – то ли вопрос детей, то ли вопрос наследственности, но я себе сделал зарубку более таких вещей не говорить в присутствии. Нормально же общались, а теперь рядом со мной сидел вместо девушки ершистый ёжик, ощетинившийся иголками.

От необходимости каким-то образом разрядить атмосферу меня спасли Круглов и Жердев: они вызвали Алису на беседу в шатёр.

* * *

Нужно отдать должное следователям: у них был список вопросов, по которому они проходили, задавая его нам и получая ответы. Они особо не пытались быть въедливыми либо подозревать нас в чем-то. Сама специфика археологической экспедиции намекала на то, что раскапывание могильников зачастую сопрягалось с проблемами, посему искать виноватых среди самой экспедиции следователи не стали, они лишь собирали материалы по инциденту, не более.

Со мной они справились где-то за полчаса, и то потому, что до того Керимов и Тенишева рассказали о моей роли в завершении инцидента. Я отвечал, совершенно не скрываясь. Вопросы были самые что ни на есть простые: что делали, почему покинули лагерь, как догадался о табличке, и не пострадали ли я и что-то из моего имущества? Получив ответы на все интересующие вопросы, они снова дали мне протокол, где напротив моих ответов стояли пометки с размышлениями следователей. Такой протокол я уже видел однажды и, внимательно вчитавшись, подписал его без вопросов: изложены были лишь сухие факты, следователь Круглов ни капли не отступил от моих слов, цитируя дословно мои ответы.

Оставив мне копию протокола на память, следователи даже поблагодарили меня за быструю реакцию.

– Иначе жертв могло быть гораздо больше.

На этом мы с ними практически распрощались. Жердев вышел с папкой протоколов, а Круглов замешкался и как-то неуверенно обернулся ко мне. Видимо, внутри него происходила некая борьба. Я же не торопил его, ожидая, чем закончатся его внутренние метания. Наконец, Круглов решился:

– Ваше сиятельство, вы по статусу имеете гораздо больше возможностей каким-то образом повлиять на происходящее. Мы здесь хоть и относимся к охранному ведомству, однако же никак на происходящее повлиять не можем, посему только фиксируем инциденты. А они здесь происходят не в первый раз. Может, как-то посодействуете, чтобы они не трогали эту гробницу? В конце концов, не просто же так древних закапывали глубоко и надолго. Вон, наши архимаги ценой жизни собственные могильники устраивали, чтобы от тварей пустошей отгородиться, а здесь такое разнообразие было, будто портал в другое измерение открылся и валили они оттуда волнами, в этом все сходились. Может, хоть у вас получится куда-нибудь в столицу сообщить о произошедшем, чтобы, может, как-то повлияли на этого учёного-энтузиаста.

Я видел, что следователи действительно беспокоятся о том, что инциденты не просто не прекращаются, а все учащаются и становятся все более разнообразными и опасными.

– Просто если бы не вы, то этот вал тварей спокойно бы и до Керчи добрался. А там, представьте себе, размер города. Нет, никто не спорит, что и магов там больше и военный гарнизон стоит, поскольку город портовый, но, сами понимаете, жертв могло быть гораздо больше.

– Понимаю, – кивнул я. – По возможности попытаюсь посодействовать, как минимум, подниму вопрос.

Круглов благодарно кивнул и ушёл вслед за своим напарником.

Лагерь на время затих, все разбрелись по палаткам отсыпаться и приходить в себя после нападения. Мы же с Керимовыми и Алисой оказались едва ли не единственными, кто перенёс ночь относительно целыми. К тому же маги проще переносили усталость, чем простецы, используя для укрепления тела и поддержки организма резерв. Невольно подслушанный разговор следователей натолкнул меня на некоторые мысли, подтвердить или опровергнуть которые мог бы младший Керимов.

– Селим, а ведь ты уже не первый год катаешься по экспедициям. Это нормальная практика, когда в результате инцидента за инцидентом с множественными летальными исходами и воскрешениями не останавливают археологические исследования?

– Вообще нет, – замялся некромант. – С другой стороны, Костомаров говорит, что эта находка – не просто века, может быть, и тысячелетия, и значимость её для науки просто непередаваемая. Это же не какой-нибудь кочевник-скотовод, а судя по свите может быть царь или военный вождь. Представь, сколько там всего интересного может быть в гробнице.

– Представил. Не забывай, кто у меня бабушка, и где сгину ваш дед. Некоторые могильники запечатывают не для того, чтобы их энтузиасты вскрывали спустя тысячелетия. И подобный фанатизм со стороны Николая Максимовича меня несколько тревожит. Как минимум, после первого же инцидента должны были усилиться меры предосторожности. Могли охрану нанять дополнительно или защитным контуром обнести курган, но этого всего нет. Так вот и ответь мне, чем вызвано такое наплевательское отношение со стороны главы экспедиции к её участникам?

– Понимаешь, это не наплевательское отношение, – грустно улыбнулся Селим. – Дело в том, что науку двигают в основном за собственные средства. Все то, что ты перечисляешь, можно было бы сделать за государственный счёт, но империя не финансирует подобные археологические изыскания.

Я, конечно, верил, что ситуация с наукой могла быть столь плачевной, но кое-что не билось.

– Я могу, конечно, ошибаться, но с момента, когда мне пришлось брать ответственность за род, я начал сильнее вникать в порядок цифр на те или иные вещи. Так вот, даже особо не разбираясь в стоимости оборудования, здесь использованного, а именно артефакторных палаток с душем и защитой от всевозможных насекомых, питаетесь вы далеко не одними кашами и сухарями, а фруктами, овощами, мясо присутствует, опять же сыр и ветчина и даже сангрия у вас на столе имеются. Кроме того, магия у вас есть, а это тоже едва ли не самая дорогая статья расходов в экспедиции. Суммарно это все нельзя назвать скромным, бюджетным оснащением. Выходит, что кто-то вас всё же финансирует. Остаётся вопрос: кто этот кто-то, раз Костомаров не прекращает раскопки даже с риском для собственной жизни и здоровья. Каким бы энтузиастом ни был ваш историк, он должен прекрасно понимать, что в случае, если все умрут, исследование продолжать будет некому.

– Ну что ты сгущаешь краски! – воскликнул беспечно младший из братьев Керимовых. – Никто же не пострадал, всех вылечили. Я никого на тот свет не отпустил. Поэтому по сравнению с обычными экспедициями наша очень даже успешная – никто ещё не погиб.

– Отлично, очень крутой показатель. Только что-то мне подсказывает, что у вас изначально предполагалось большое количество жертв, если у вас в составе экспедиции оказался некромант. Без тебя количество погибших перевалило бы за все возможные пределы. И не будь вас здесь с братом, эту экспедицию, по-хорошему, уже должны были прикрыть как частную лавочку, опасную для империи и её подданных. Ты можешь вспомнить, каким образом ты оказался в составе экспедиции?

– Меня Костомарову «одолжил» другой руководитель археологической экспедиции, и за некоторую оплату я перешёл во временный штат к Костомарову. Поскольку я на самообеспечении, то за свои услуги беру оплату, – будто бы стеснялся сообщил Селим.

Но я-то как раз понимал, что необходимость зарабатывать и обеспечивать себя толкает зачастую на необдуманные поступки. И если уж говорить о Селиме, то его работа с историками-археологами – далеко не самый плохой вариант, ведь, по сути, он спасал жизни. Так или иначе, но сам факт того, что историки и археологи участвовали в частных раскопках, где смертность превышала все разумные пределы (просто так на некроманта никто ен стал бы тратиться), уже говорил сам за себя.

Только по причине молодости и неопытности Селим мог подумать, что ему просто везло и его передавали как ценного специалиста из рук в руки. Скорее всего, его именем ещё и прикрывались, ведь он был не просто какой-нибудь некромант, он был некромант из рода Керимовых, одних из самых сильнейших магов смерти империи. Одно имя среди участников экспедиции Керимовых уже многим говорило о том, что всё белым-бело и согласовано. Большие же дяди, скорее всего, использовали юного отпрыска именно в качестве щита и прикрытия.

Говорить об этом самому Селиму я не стал, но по взгляду Мурада понял, что он догадался, что я имею в виду, и разом стал серьёзным. Оставив нас, он направился к себе:

– Пойду, пожалуй, тоже посплю. Ночь выдалась суматошная, после всех наших физических упражнений и опустевшего резерва в войне с этими тварями хотелось бы просто выспаться.

Младший брат последовал примеру старшего. Под навесом остались лишь мы с Алисой. Благо, тенемантка вновь была в хорошем расположении духа.

– Если уж экспедиция все-таки продолжается, мы должны всё-таки выполнить собственные обещания, данные господину Ясеневу, – девушка встала и протянула мне руку. – Потому приглашаю вас, Юрий, отправиться со мной на прогулку и хотя бы издали полюбоваться на гробницу.

Заметив моё скептическое выражение лица, Тенишева тут же добавила:

– Близко подходить мы не будем и что-либо брать тоже не будем, но вы хотя бы попробуйте проверить гробницу на сам факт наличия либо отсутствия иллюзий, ибо уж очень эклектичны различные её части обустройства, письменности и архитектуры.

Во время ночного боя, глядя на пирамиду магическим взором, мне было совершенно некогда сравнивать увиденное мною с чужими впечатлениями. Поэтому я поддержал идею Алисы, и мы направились в сторону кургана.

* * *

Николай Максимович Костомаров нервно расхаживал по собственной палатке из угла в угол. Удерживать на лице идиотский энтузиазм от археологического открытия века становилось все сложнее. Будь у него выбор, он бы и на пушечный выстрел не подошёл к этой гробнице с учётом аномального количества смертей и неприятностей, на них свалившихся за последние несколько недель. Но его заказчики требовали результата, и как можно более скорого.

У него не было вариантов. Были выделены немалые средства, и пусть Николай Максимович часть этих средств положил себе в карман, как и всякий уважающий себя учёный, однако же за результат нужно было отчитаться. Понятно, что подобные инциденты, с одной стороны, были ему на руку, повышая стоимость его работы и выманивая все больше и больше денег на обустройство лагеря, всевозможных защитных контуров и прочего. Но, с другой стороны, чем больше инцидентов происходило, тем больше были шансы, что на них обратят внимание имперские службы, а этого Костомарову не хотелось.

Он напряг все собственные связи для того, чтобы оборудовать лагерь: привлёк мальчишку Керимова, который позже привлёк ещё и старшего брата; договорился через знакомых с главой ОМЧС о том, чтобы им выделили двух специалистов; включил в состав экспедиции магов, самых настоящих, причём близких к уровню магистра и магистерского звания. Одно только это влетело в копеечку. Но как же он не жалел сейчас о потраченных средствах с учётом того, что магии смогли практически отразить атаку появившихся тварей! А это означало, что Костомаров был уже очень близок к разгадке этого захоронения, и впереди маячила перспектива премиальных от заказчика.

Вот только табличка, которая спровоцировала тварей, вновь оказалась на пирамиде, и необходимо было придумать, каким образом все-таки вскрыть гробницу.

«Отправить бы туда тех самых Керимовых да Угарова… Они всё равно артефактами, как новогодние ёлки, обвешаны, чай, не бедные, с них не убудет. Этих, вероятно, без набора алхимии и защитных артефактов и в туалет не отпускают. Оба рода из Чёрной Сотни».

Возвращая лекарей обратно в Керчь, Николай Максимович заехал к представителям заказчика и коротко отчитался по ночному происшествию, тем самым обосновав выделение ещё некоторых средств на защитные мероприятия. Пришлось несколько приукрасить действительность и сказать, что сие есть предписание от имперских служб, иначе раскопки попросту закроют в связи с высоким травматизмом и опасностью. А посему заказчику пришлось раскошелиться, и едва ли не впервые Костомаров решил потратить все деньги по назначению, а именно приобрести защитный артефакторный контур и установить его вокруг лагеря, чтобы все, что выбралось из гробницы, не могло попасть внутрь лагеря.

Деньги выделили, но, правда, с одним немаловажным условием: в связи с тем, что расходы на раскопки уже превысили все мыслимые и немыслимые размеры, заказчик потребовал – в случае обнаружения искомого предмета – не сообщать об этом общественности. На долю археологов припадали украшения, драгоценности, предметы утвари, и лишь один предмет из коллекции должен быть беспрекословно отдан и нигде не числиться в описях из экспедиции. И этот предмет Костомарову нужно кровь из носу отыскать до начала осени.