Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Последние пару дней лил дождь. Холодный, противный, порождающий сырость пронизывающую до костей. Низкие тучи укрывали город не хуже перины. А судя по цвету, казалось, что того и гляди пойдёт снег. Бабушка только посмеивалась над моим возмущением.

– Да что ж это такое⁈ – бурчал я, глядя на мутное от дождя стекло. – Как будто хляби небесные разверзлись! Не могли столицу где-нибудь в более приятном месте построить?

– Могли, Юра, очень даже могли. Но, если не ошибаюсь, Кондратий Иванович рассказывал тебе, в связи с чем столица осталась на том месте, где её и построили, и почему новая столица, на Неве, не стала основным местом дислокации императорского двора.

О, да, эти пояснения я прекрасно помню. В связи с распространением стихийной магии безопаснее было находиться в сейсмически неактивной зоне, подальше от морей и океанов. А уж мы-то, посреди болот, дремучих лесов, весной и осенью превращавшихся в непролазные грязи, были и вовсе вне опасности.

Светловы сидели тише воды, ниже травы. А потому я планировал всё же отправиться в командировку по запросу Ясенева. К тому же весьма основательным аргументом в пользу поездки было как раз-таки расположение кургана вблизи Чёрного моря. Отчего-то мне помнилось, что лето в середине августа там должно сильно отличаться от столичного. Меня манило жаркое солнышко, с тёплая морская водичка, ясные деньки с бездонным синим небом и золотисто-серебряной степью, где участки с колосящимися зерновыми, созревшими к страде, и участки ковыльной степи перемежёвывались в зависимости от близости к человеческим поселениям.

Кроме того, я прекрасно знал, что пока Пустота не отняла у меня силы, а она почему-то с этим вопросом не спешила, я мог в любой момент перенестись порталом либо телепортом даже на такие огромные расстояния. Однако очень хотелось надеяться, что причин для подобных спешных переходов не будет, потому спустя неделю после нашего с Ясеневым разговора я поднимался на борт дирижабля, всем сердцем желая поскорее оказаться на берегу тёплого, ласкового, южного моря.

Каково же было моё удивление, когда компанию мне на военном дирижабле составил Мурад Керимов, с которым мы уже были неплохо знакомы и даже умудрились вместе повоевать во время спецоперации, устроенной австро-венграми.

Но ещё больше меня поразило появление Алисы Тенишевой. Та нынче была в весьма необычном лично для меня амплуа. Привыкнув видеть в ней аристократку, я не сразу смог перестроиться на профессиональный лад. Девушка же своим видом напомнила, что имеет некоторое отношение к армии. Потому появилась в военной форме без знаков отличия и с вещмешком на плече.

Поприветствовав нас, она принялась заталкивать вещмешок под сидение. Мы же с Керимовым не могли оторвать взгляд от её упругих ягодиц, обтянутых брюками, и стройных ножек в высоких сапожках. Я же про себя отметил ещё и то, что девушка вновь была в перчатках, на сей раз кожаных. Вид сзади был потрясающий, чего уж там. Мы с Мурадом переглянулись понимающе.

Вот кого-кого, а Тенишеву я не ожидал увидеть. Потому что если наличие Керимова было обусловлено спецификой могильника, кто-то же должен был с мёртвыми поговорить (хотя тоже вопрос спорный: некроманты в состоянии были допросить душу, а если душа уходила на перерождение, то непонятно, с кем они там беседовали в кургане), то что в дирижабле делала Тенишева, я даже не мог представить. А поскольку скромность была явно не моей отличительной чертой, то я решил пообщаться с уже знакомыми мне собеседниками и первым вовлёк в разговор именно Мурада. Спустя пару минут привычных танцев с бубнами, вернее, положенных этикетом словесных прелюдий, я наконец задал интересующий вопрос.

Некромант же с удовольствием принялся пояснять специфику работы собственного дара:

– Понимаете, Юрий Викторович, даже после того, как душа уходит из тела, самые въедливые привычки остаются, и по поведению даже поднятого скелета можно проследить некоторые вещи. Так, к примеру, подняв умертвие какого-нибудь древнего царя и, отпустив его прогуляться по округе, можно узнать, где он при жизни запрятал собственные сокровища, и после их заполучить. Или же некий маг-алхимик после поднятия нашей силой может отправиться изготавливать некий ценный эликсир. И таких примеров на самом деле множество. Наше дело простое: поднять, наблюдать и в случае необходимости нейтрализовывать угрозу для подданных империи. А так мёртвые – это удивительный источник информации. Главное – быть наблюдательным и вовремя реагировать.

Что же, Мурад достаточно доступно объяснил причину своей поездки. Что же касается Алисы, когда я не стал скрывать собственного удивления по поводу её включения в команду, она лишь хмыкнула.

– Полно вам, князь. Я по взгляду вашему вижу, что у вас сложились некие превратные мысли в мой адрес. Не пытайтесь искать сложности там, где их нет. На самом деле меня господин Ясенев привлёк именно с той целью, что я свободно владею несколькими языками. А поскольку в кургане были обнаружены некие надписи, весьма похожие на языки цивилизаций Древней Месопотамии, меня пригласили оценить находку, попробовать расшифровать надписи или же посоветовать профильного специалиста.

Я посмотрел на девушку другим взглядом.

«А ведь бабушка говорила, что Алиса служит в разведке».

Правда знание древних языков никак не билось с девятнадцатью годами жизни… Когда она их только выучить успела? Не с пелёнок же учила?

– А какими языками вы владеете? – даже Керимов заинтересовался, взглянув Тенишеву уже более оценивающим взглядом. Не просто как на красивую куклу, а как на весьма полезную красивую куклу.

– Мы сейчас говорим о мёртвых или о живых? – уточнила она, тем самым ещё более заслужив моё уважение.

– Допустим, о мёртвых.

– Ну… если о мёртвых… – задумалась Алиса, сдувая упавшую на лицо тёмную прядку, – тогда шумерским, аккадским, хеттским и чуточку древнеперсидским.

Мы с Керимовым присвистнули, не сговариваясь.

– А вы, Юрий Викторович, как оказались в нашей компании любителей древностей?

– Меня Василий Николаевич попросил взглянуть на курган. Говорит, что я везучий. Умею бескровно решать проблемы.

– Бескровно, это хорошо, – чуть скривился Керимов. – А то там защита уж больно мудрёная стоит. Брат еле успел откачать первых полезших вскрывать гробницу.

А вот этого мне Ясенев не рассказывал. С другой стороны, про сложность защиты он упомянул, да и лезть в могильник не просил. Лишь взглянуть на защиту. Так что винить его было не в чем. Особенно в контексте того, что разговор вёлся по телефону.

– А что сам местный житель поведал?

– Ничего хорошего! Души там, как и предполагалось, уже давно не было. А воевода бряцал оружием и костьми, всё стремясь ожить для участия в легендарной битве. Пришлось обратно уложить. Ещё не хватало, чтобы он изнутри выбрался и на людей бросался.

Дальнейшие разговоры свелись к светской болтовне. Смысла обсуждать задание не было. пока мы сами своими глазами не увидим гробницу.

Полёт на Крымский полуостров занял всего пять часов, мы даже не устали. Возможно, лети мы только с Керимовым, то может и поспали бы впрок, но такая спутница как Алиса напрочь отбивала охоту спать.

Ещё на подлёте я не мог налюбоваться окружающей местностью. Море, летнее, яркое, серебрилось под лучами солнца, ведь пребывали мы около трех часов дня, в самый разгар жары. Древний город, которому было уже более двух тысяч лет, утопал в зелени. Беломраморные стены, множество пальм, ступени, спускавшиеся прямо к морю, – с воздуха Керчь выглядела словно игрушечная. Множество кораблей в порту на разгрузке и погрузке и не меньшее количество дирижаблей на лётном поле говорили о том, что Керчь – важный пассажирский и логистический центр в империи. Я же обозревал город с высоты птичьего полёта и не мог насмотреться. Солнце, море, зелень – это то, чего мне так не хватало!

Воздушный порт находился в противоположной стороне от морского, там нас уже встречали. Прихватив вещи, мы спустились по трапу. На причале нам приветливо улыбался младший брат Мурада Керимова, Селим. Братья обнялись между собой, после чего Мурад представил сперва Алису, а после и меня. Керимовы были неуловимо чем-то похожи, темноволосые, слегка смуглые, с раскосыми глазами. Наша компания и вовсе выглядела этакими южанами, мы практически ничем не отличались от местного населения, ведь и я, и Алиса, и Мурат были тёмными. Разве что Алиса имела белоснежный цвет кожи, словно фарфоровая куколка, в отличие от нас с Муратом и Селимом.

– Господа и дама, прошу за мной. Нас ожидает автомобиль, который и доставит нас непосредственно в лагерь в степи, где и был обнаружен курган. Я надеюсь, ни у кого нет возражений против проживания непосредственно в лагере, разбитом при гробнице? Дело в том, что, пусть она находится не так далеко от города, однако же не хотелось бы тратить время на поездки туда-обратно. Но ежели дама пожелает, мы можем сделать исключение, – галантно вещал с улыбкой Селим, передавая Тенишевой ажурный зонтик для спасения от палящих лучей солнца.

Алиса благодарно улыбнулась и тут же раскрыла его, прячась в тень.

– Дама желает как можно скорее прикоснуться к неизвестным надписям на древних руинах, – в тон Селиму ответила Тенишева. – И, поверьте, дама в своей жизни умудрилась поспать на голой земле, зарывшись в песчаный бархан или же просто в сугробе. Так что палаточный лагерь в степи недалеко от моря в конце августа будет для неё едва ли не курортом после погоды в столице.

Я мысленно поддержал Алису всей душой, причём не преминул уточнить:

– Селим, скажите, а как далеко от моря мы будем находиться?

– Да, собственно, где-то километрах в десяти-двенадцати, примерно. А что такое?

– Да, знаете, давно не был на море, очень хочется после дождей прогреть собственные кости и окунуться в лазурные его воды.

Не скажу же я, что князь ни разу в жизни не был на море. Репутация – наше всё!

Мне показалось, что Алиса с некоторой завистью посмотрела на меня, но Мурад, как ни странно, идею поддержал:

– Быть рядом не поплавать считаю преступлением!

Селим несколько смутился, но всё же ответил:

– Автомобиль у нас один и вечно занят, всё же археологическая экспедиция у нас. А не военная… Но лошадьми я могу вас обеспечить.

Мурад скривился:

– Верхом не накатаешься десять-двенадцать километров, это же в седле зад можно отбить! И в кого ты такой упёртый? Уже бы давно с отцом помирился, и он бы тебе финансирование вернул…

Мы с Алисой сделали вид, что пропустили личные разговоры Керимовых мимо ушей.

– Твоё «примириться» – это бросить любимое дело и стать в строй к отцу на службу. Нет уж, мне как-то одному свободней!

Не дожидаясь, пока перебранка перерастёт в ссору, я вмешался:

– В случае чего доставка с меня! Вообще не вижу проблемы. По воздуху это не займёт и четверти часа.

– Ну, если лётом, – воодушевился Селим, – тогда, я думаю, мы сможем вам ещё и провести небольшую экскурсию. Здесь недалеко развалины Пантикапея, а кроме того, есть просто шикарнейшие виноградники, славящиеся местными сортами вин.

Мы втроём открыто улыбнулись, радостно предвкушая приятные впечатления от поездки. Да уж, это вам не Попигайский кратер, где приходилось морозить задницу. Это было море, это было солнце, и это всё ещё было лето.

Мы покинули Керчь на автомобиле, удаляясь вглубь полуострова. На улице по сравнению со столицей жарило просто нещадно. Я заметил, как Алиса отодвинулась от окон и вжалась поглубже в сиденье, стараясь не попадать под прямые лучи солнца. Удивительно, насколько аристократки дорожат собственным цветом кожи, ведь даже в такой жаре Алиса даже не стала снимать перчатки. Заметив, что она потянулась к сложенному вееру для того, чтобы обмахивать себя, я создал иллюзию небольшого ветерка.

Та сперва озиралась в поисках источника прохлады, но после расслабилась и просто получала удовольствие от поездки.

А тем временем мы углублялись в степь. Она была прекрасна, мерцая за окнами всеми оттенками золотого, бурого, охры и выгоревшего серебристо-серого. Зелень за пределом города практически сошла на нет, уступая место цвету спелой сухой травы. Между клочками обработанных после сбора зерновых полей, попадались серебристые волны ковыльных степей. Шелковистые перья полыни, отливая серебром, колыхались на ветру, создавая гипнотизирующую, волнующую гладь. На фоне яркого солнца они горели и переливались, как будто бы море сошло с картин и переместилось вглубь степи. Но даже среди серебра ковыльной шали тут и там появлялись цветные, пёстрые островки ярко-синего цикория, розового и белого дрёма и жёлтого донника.

Селим чуть приоткрыл окна, и воздух наполнился звонким стрекотом цикад. В нос ударил запах жары, мёда и сладостно-терпкого вкуса летней степи. Сладость эта отдавала пылью, полынью и сухой травой. Я пил и не мог напиться этим воздухом. Отчего-то благословенная жара местами мне была гораздо ближе, чем бесконечные ливни в столице.

Ехать пришлось недолго. Уже спустя час мы оказались у небольшого палаточного лагеря, раскинувшегося у подножия известнякового наслоения. Белая скала возвышалась над степью метров на десять-двенадцать, местами обросла деревьями, кустарниками. И лишь с одной стороны слой почвы вместе с известняком откололся и съехал, явив миру многоступенчатую пирамиду.

* * *

– У меня для тебя новости, кажется даже хорошие!

В кабинет к одному из сильнейших существ во Вселенной вошёл руководитель магической фракции миров. Человекоподобная фигура из жидкого металла склонилась над рабочим столом своего коллеги, привлекая внимание.

– Я даже стесняюсь спросить, что ты подразумеваешь под хорошими новостями? – Творец техно-магической фракции миров лишь поднял голову, окидывая взглядом друга и коллегу, с которым вот уже почти пять тысяч лет они разгребали дерьмо в одной из ветвей Вселенной. – Для меня единственная нынче хорошая новость – это найти выход для моего сына.

– Выход не отыскал, а вот временный контакт с душой твоего сына установить удалось.

– Ты о чём? – Трайодасан Эсфес мгновенно очутился вплотную к Адамантию. – Повтори ещё раз.

Адамантий, разумный металл, в некоторых мирах считающийся мерилом обожествления, медленно, с расстановкой повторил:

– Я связался с душой твоего сына. Контакт был короткий, но хотя бы кое-какую информацию узнать удалось.

– Говори.

– Парень поступал в местную магическую академию. Сработал некий древний артефакт, что-то вроде анализатора с сердечником из меня. К памяти удалось прикоснуться лишь мельком, но успел определить, что душа Юрдана попала в тело аристократа, княжича. И да, мешанина сил у него не хуже, чем у тебя.

– Магия крови? – тут же вскинулся Тринадцатый маг из Обители Крови удостоившийся возвышения.

– Нет, магии крови в нём нет.

Трай нахмурился. Отсутствие ультимативной силы магии крови осложняло сыну нахождение в чужом теле и в чужом мире.

– Что есть?

– Не поверишь, но есть иллюзии. Причём в перспективе ранг равен по местным меркам архимагу. Представляешь, искалеченный и хромой на пустом резерве умудрился воссоздать дракона. Вот что значит ваша аспидова душа! Миры разные, а приёмы всё те же!

– Мой сын! – впервые улыбнулся Трайодасан с начала дурдома с переселениями душ.

– Да твой, твой, никто ж не спорит, – в голосе Адамантия сквозило облегчение. Впервые друг позволил себе хоть какие-то эмоции, крове негатива в сложившейся ситуации. – Ещё у него имеются способности к химеризму тоже ранге архимага.

– Это как? Он превращается в некую тварь?

Тринадцатый мало что знал о химеризме. К тому же, название не всегда отражало суть магии.

– О, и это тоже! – «порадовал» Адик. – Но на самом деле он создаёт их.

«Если создаёт, значит, классический химеролог, – мелькнула мысль у Тринадцатого, но тут же на смену ей пришла следующая: – Лишь бы за этим не скрывались способности Творца».

Однако, спросил он о другом:

– В какую тварь? Он ни с кем душу не делил! Я точно знаю!

– Ой, как будто это единственный способ! – хмыкнул божественный металл, перетекая в кресло. – Что тебя удивляет? Сам-то помнишь, в кого поначалу обращался? То ли лошадь, то ли бык, то ли дракон, то ли… мужик! Ящерица ещё та была, с лапами, прямо ходящая на хвосте. Вот и он здесь: то ли тигр саблезубый, то ли собака, то ли доисторический динозавр – хрен разберёшь. Но сопротивляемость магии шикарная в обороте!

Адамантий создал себе бокал с некой серебристой жидкостью и медленно её смаковал.

– Ну не томи! Театральщина тебе не идёт! Что ещё? – хозяин кабинета уселся на столешницу и сверлил взглядом друга.

– О, это самое интересное. Судя по всему, Пустота его украла неспроста, а для выполнения некой миссии. А мальчик то ли не оправдал ожиданий, то ли не захотел прогибаться и с ней переругался.

– Эсфесы никогда не плясали под чужую дудку.

– Что есть, то есть, – не стал спорить Адамантий. – Вы та ещё заноза в заднице любого мира. Но и это ещё не всё! У парня открылся доступ к магии Рассвета. А это значит, что Эола была абсолютно права, и осколок-таки притянул его. Просто никто не понял, что раньше эта магия подавлялась Пустотой. Она не хотела отдавать своего исполнителя, имея на него большие планы.

– Ты сказал ему самоубиться? – спросил Трай.

– Конечно, но он такой же, как и ты. У него на поруках сейчас бабушка, сестра и угасающий род. Поэтому никуда он не собирается, пока не выгребет и не разберётся со всем этим.

– Вот вообще не удивлён, – устало отозвался с отеческим сожалением Трай. – Чего у него сверхмеры… так это ответственности. Мне кажется, даже я был более отбитым и рискованным, чем он.

– Ну так ты меня извини, ты где воспитывался? В приюте сиротском! А он где? В императорском дворце! Ему три срока императором довелось побыть, отвечая за огромную империю величиной в полмира. Плюс ко всему, как у старшего, ответственности у него хоть отбавляй. К тому же ещё и твой авторитет давил со всех сторон. Поэтому я не удивляюсь, что новый род он не бросил, как и ты в своё время. Но и это ещё не всё.

Теперь Адамантий хитро улыбался. От него исходили волны предвкушения.

– Память он потерял, что неудивительно при переходе через Реку Времени душ, но прекрасно осознает, что находится в некоем «отстойнике», где циклически проживают жизни души, чем-то провинившиеся. И об этом ему поведала никто иная, как Аста.

– Аста? – Трай нахмурился. – Аста Исбьерн детей нянчит на Рюгене. Как она могла с ним общаться?

– Нет, не та Аста, – покачал головой Адик победно. – Речь о Восьмой, отправленной тобой на перерождение при освобождении Райо из тюрьмы богов. Аста себя осознала, отыскала твоего сына и взяла под своё крыло. И, думаю, там постепенно собирается коалиция тех, кто когда-то имел отношение к вашему миру и почему-то попал туда. При прочих равных, я думаю, что у Пустоты что-то стряслось с её колыбелью, если она начала без зазрения совести собирать настолько сильные души, имеющие перспективу не просто возвыситься, но и совместно решить какую-то её проблему. И стоит только решить эту проблему, как мы получим душу твоего сына обратно.

– Это если он её решит, – возразил Трай. – Адик, как хочешь, но устрой мне с ней встречу. Нам нужно поговорить.

– Знаю я твои разговоры и принципы кулачной дипломатии, – фыркнул божественный металл.

– Я женщин не бью. Почти. Если они сами того не заслуживают.

– Да-да-да, где-то я это уже слышал, – хмыкнул Творец магической фракции. – Нет, дорогой мой, Пустота – это не та сущность, с которой можно вести себя подобным образом, как привык ты. Пусть она и относится к Первородным, но по древности она заткнёт за пояс и Хаос, и Мать Кровь. Поэтому я, конечно, попытаюсь передать ей твоё пожелание о встрече, но сильно сомневаюсь, что она на него отреагирует, если уж у неё в родной колыбели происходит некий цейтнот.

– Тогда придумай, как мне оказаться в её колыбели.

– В том-то и дело, что тебе – никак, и мне также. У нас всех это окончательная планка развития души! Финиш! Неужто ты совсем не веришь в своего сына?

– В сына я очень верю, – устало отмахнулся Трай. – Но, когда Вселенная и Первородные вновь начинают свои подковёрные игры, я бы хотел быть своему ребёнку поддержкой и опорой.

Глава 18

Лагерь археологов бурлил. Встречать нас вышел седой мужчина с пышными бакенбардами в видавшем виды запылённом костюме в клетку и очках-пенсне. Я взглянул на него магическим зрением, но не обнаружил даже намёка на какие-либо магические способности.

– Знакомьтесь, руководитель нашей экспедиции, доктор исторических наук, профессор кафедры востоковедения Казанского магического университета и просто необычайно увлечённый наукой человек Костомаров Николай Максимович, – представил его Селим. Керимов взирал на историка с полуулыбкой, как на слегка поехавшего разумом, но безобидного родственника.

– Что вы, право слово, Селим Алиевич, зачем так официально? Можно просто Николай Максимович!

При этом Костомаров бережно баюкал руку на перевязи. На это обратил внимание не только я, но и Селим.

– Николай Максимович, что случилось? Вас и на пару часов оставить нельзя без присмотра! Мы же договаривались, что до приезда консультантов вы не сунетесь в захоронение.

– Да, понимаете, Селим Алиевич, я тут подумал, что если на магов защита срабатывает, может быть, на меня, как на неодарённого, не среагирует. Ну и… попробовал сам пробраться вглубь первичного погребального канала. Я взял с собой подзорную трубу, чтобы рассмотреть и зарисовать знаки на входе в погребальную камеру. Ну и… вот!

Костомаров показал на забинтованную руку.

У нас у всех на лицах был одинаковый скептицизм, а Мурад ещё старательно пытался скрыть собственное мнение об умственных способностях профессора.

– И как результат?

– Отличный! – победно улыбнулся историк. – Успел зарисовать с десяток знаков, прежде чем рука начала отсыхать!

Говорил он о проблемах со здоровьем, как о чем-то незначительном.

– Лекарь сказал, что это по вашей части. Как вернётесь, так сможете процесс обратить вспять. Он только замедлить смог.

Селим выругался и тут же принялся развязывать косынку и разматывать бинты для осмотра руки. В магическом зрении рука историка выглядела абсолютно нормально. Следов проклятий или чего-то подобного не было.

– Николай Максимович, вы как дитя малое! Вам никто не говорил, что совать руки куда не попадя в вашем возрасте уже просто неприлично?

– Да, я всё осознаю, Селим Алиевич. Но нужно же было проверить гипотезу! Теперь-то мы точно знаем, что охрана захоронения не одинаково действует как на магически одарённых, так и на простецов. Магов она убивала быстро, а меня постепенно! Это же какой простор для исследований!

М-да, а Костомаров оказался фанатиком науки, не иначе. Отличный простор для исследований. Через могилу. Кстати…

– А если кого-то из недавно умерших отправить перерисовать ваши знаки? Им же уже всё равно. Они и так мертвы.

О, эти взгляды, доставшиеся мне: восторженный от Костомарова и знатно обалдевшие от Керимовых.

– Селим Алиевич, этот молодой человек мне уже очень нравится! Какое нестандартное мышление! Находка для науки!

– Боюсь вас разочаровать, но никто нам для опытов тело недавно умершего родственника не отдаст. Без разрешения же подобное можно сделать лишь в случае ведения военных действий, – покачал головой Мурад. – К тому же трупное окоченении весьма быстро распространяется на тело умершего, потому рисовать умерший вам не сможет. Либо это будут рисунки уровня «палка-палка-огуречик».

Тем временем Керимов размотал бинты, и нашему вниманию предстала засушенная, словно мумия, кисть историка, чернота от которой поднималась постепенно к локтю. Оба Керимовых тут же нахмурились и накрыли ладонями конечность несчастного. Из их рук больную руку окутало болотно-зеленоватое сияние, которое тут же принялось высасывать черноту из поражённой конечности. Удивительно, но чем больше черноты пожирала болотная зелень магии смерти, тем здоровее выглядела рука историка.

Спустя несколько минут она и вовсе приобрела абсолютно здоровый вид. Зато оба Керимовых принялись вычерчивать собственной магией на земле, в пыли, некий конструкт, который постепенно превращался в болотную воронку. Туда они в четыре руки принялись стравливать незнакомую энергию, поразившую до того Костомарова. Не сказал бы, что она магическая, скорее, напоминала энергию болезни. Керимовы заметили, как я с увлечением взирал на их труд, и поэтому пришлось отвернуться. Вот уж не думал, что магией смерти можно ещё и лечить; насколько же многогранно применение тех или иных способностей, дарованных нам природой.

Спустя пару минут Керимовы закончили стравливать дрянь, выкаченную из Костомарова, и вновь смогли вернуться к разговору.

– Господа и дама, мы приготовили вам отдельные палатки. Они небольшие, но, извините, чем богаты, тем и рады. Можем, конечно, предложить место в общей, но я думаю, что вам будет не очень комфортно, особенно даме.

Алиса кивнула, и Селим отправился проводить сперва её, а после и нас с Мурадом к нашему временному пристанищу.

Нам предоставили не самые обычные туристические палатки где-то три на четыре метра песочного цвета. Внутри помещалась раскладная кровать, больше похожая на гнездо из матраса и нескольких подушек-валиков, маленький столик, раскладной стул и пара жердей, поддерживающих крышу и при этом выполняющих роль вешалок для одежды. Ничего сверхъестественного, но моя память отчего-то подсказывала, что это комплектация повышенной комфортности, особенно когда я магическим взглядом рассмотрел три артефакта в комплекте: два под потолком и один в углу. Навскидку я предположил бы, что это артефакты воздушной и водной стихии. Третий же идентифицировать не удалось.

Но с моими затруднениями мне помог Керимов:

– Комфортность повышенная. Есть встроенное охлаждение, которое помогает удерживать комфортную температуру, не пропуская внутрь жару с улицы. Есть артефакторный душ. Раздеваетесь, становитесь вод него, вас окутывает пар с мельчайшими каплями, спустя пару минут, он исчезает, а вместе с ним и грязь с тела. Ну а под потолком плетение защитное обеспечивает безопасность против всяких мелких кусачих тварей. Пауков здесь более чем достаточно, скорпионов ещё не видели, но сколопендры и прочая живность встречаются. Да и гадюки тоже пару раз заползали в лагерь, а посему это стало насущной необходимостью. Питаемся мы все вместе, в самом большом шатре, готовим по очереди. Но поскольку вы приглашённые специалисты, вас наряд по кухне обойдёт стороной.

– Почему же? – улыбнулся я. – Я вполне могу приготовить вам и мясо на углях, и рыбу запечь, да и самый обычный кулеш или уху тоже на костре осилю.

Откуда-то я знал, что абсолютно точно смогу обеспечить питание целого археологического лагеря, но, видимо, я всё-таки смог удивить Керимова.

– Князь, да вы полны сюрпризов. Особе вашего статуса не пристало даже знать, где кухня в особняке находится, не то что кашеварить уметь.

– Что вы, Селим Алиевич…

– Если позволите, можно просто Селим, – кивнул тот, – а то по возрасту мы не слишком с вами далеки друг от друга. И думаю, что в таких условиях излишний официоз попросту не нужен. К тому же я старательно избегаю высшего света со всем его прекрасным серпентарием, чему отец, собственно, не рад.

– Тогда и меня можно просто Юрий.

Мы обменялись с Керимовым рукопожатиями, чем и скрепили переход на «ты».

– А насчёт готовки… – вернулся я к разговору, – у меня бабушка – боевой архимаг, соответственно, и некоторая специфика в воспитании имелась.

Селим только кивнул понятливо.

– Ещё скажи, что вас так же, как и нас, гоняли с марш-бросками, полосой препятствий и прочими прелестями…

При его словах у меня в голове резко помутнело, и я реально вспомнил, как бежал по болотам в составе группы с вещмешком и с языком красным шарфиком вокруг шеи, а рядом бежали «налегке» с таким же рюкзаком ещё пара девиц, одна из которых с блондинистой шевелюрой постоянно зубоскалила и шпыняла нас:

– Даже ваш отец в своём самом захудалом состоянии и то бежал быстрее! А у вас кровь не чета ему! Марш! Марш! Марш! Чего плетётесь, как беременные комарихи?

Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение. Похоже, моё прошлое, как и прошлое Селима, тоже было наполнено увлекательными занятиями вроде марш-бросков по пресеченной местности.

– Было дело, – не стал вдаваться я в подробности, – я вам даже в некотором роде завидую, что вы можете послать к чёртовой матери весь высший свет, в то время как у меня особого выбора нет. Приняв главенство в роду, я теперь не скоро смогу уйти на покой… разве что на вечный.

– М-да, многие не задумываются, что аристократическое происхождение – это не только золотая ложку во рту, но и такие же кандалы на руках и ногах, – с пониманием отреагировал Селим. – Ну хоть здесь немного отлечёшься от условностей. Располагайся и приходи в общий шатёр. Там введём вас в курс дела, покажем имеющиеся материалы, а после проведём, чтобы вы хотя бы визуально, на расстоянии, провели первичный осмотр захоронения.

– А почему на расстоянии? – переспросил я. – Как-то не так я предполагал знакомство с древностями.

– Да потому что после чудачеств Костомарова захоронение выделило некий ядовитый эфир, который не прогоняется даже магией воздуха, а намертво стоит вокруг. Но, как заметили наши учёные, он постепенно слабеет, и по общим прикидкам понадобится ещё часа три-четыре, чтобы гробница вновь приобрела более или менее доступный вид и позволила к себе приблизиться. Так что подозреваю, что пока вы сможете лишь издали на неё полюбоваться, а непосредственно к изучению сможете приступить уже завтра утром.

Я бросил вещмешок рядом с постелью и сразу вышел из палатки следом за Селимом.

Ничего особо ценного у меня с собой не было, не считая подсумка с набором алхимии, который собрал мне с собой Константин Платонович, и нескольких защитных артефактов, которые теперь нужно было таскать с собой всегда как главе рода. Мало ли, меня кто-то прибить захочет. Всё это добро размещалось в моём пространственном Ничто на полочках. Но мне пора было подумать, куда перемещать всё это добро. Ибо были у меня подозрения, что такая удобная штука как пространственный карман скоро покинет меня вместе с магией пустоты.

Лагерь жил своей жизнью. В главном шатре размером где-то семь на тринадцать метров и высотой метра три вдоль стен стояли столы буквой «П», на одном из которых дежурные по кухне нарезали овощи и мясо для предстоящей готовки на полевой кухне. На двух других столах располагались просто-таки кипы бумаг и оборудования, как магического, так и механического, и вот там больше всего толпилось народу.