Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

– У вас всегда такое по ночам творится? – на всякий случай поинтересовался у Селима. А то мало ли, у них, соответствующие представления от местной флоры и фауны не впервой, и они знают, что с этим делать?

– Н-нет, – заикаясь, ответил младший Керимов.

– Погибшие есть? – тут же привлёк я внимание Мурада.

Тот сосредоточился и, закрыв глаза, принялся водить рукой над лагерем.

На самом деле на на крохотном пятачке определить жизнеспособность трёх десятков человек – не такая уж большая проблема. Другой вопрос, что у Мурада что-то явно пошло не так. Его потряхивало так, что Селиму пришлось придерживать брата, дабы тот не свалился с химеры.

На висках и на лбу у Мурада выступил пот от напряжения, а после он открыл глаза, с дикой растерянностью глядя на меня.

– Я не понимаю… Магия просто не пробивается сквозь полог. Как будто я пытаюсь найти хоть кого-то, живых или мёртвых, а не слышу ничего и никого. Я будто ослеп или вовсе потерял силу. Но нет, резерв на месте.

И такая паника слышалась в его словах, что я невольно задумался над тем, насколько же уязвимы маги без своей силы. Они настолько привыкли полагаться на магию и тренировать её едва ли не с пелёнок, что стоит им столкнуться с препятствием, где её невозможно использовать, и они впадают в панику.

Внизу наконец-то зазвучали звуки боя, появились вспышки от использования артефактов и заклинаний, а вместе с ними ночную тишину разорвали крики людей. Судя по всему, это маги и замаскированные представители имперских служб вступили в неравный бой с тварями.

– Надо же помочь как-то, – заговорил Селим.

Но я покачал головой.

– Погоди. Вы чем-то компактным ударить можете, чтобы под удар не попали свои же?

Керимовы переглянулись и разочарованно покачали головами.

– Значит, берегите силы на случай, если придётся возвращать умерших. И да, если по площадям работать можете, то посмотрите налево. Там как раз ваша клиентура подтягивается.

Благодаря зрению горга я чётко определил, откуда шла волна тварей. Валила она прямиком из раскопанной гробницы. Причём если первая волна была ползучая, в которой сложно было определить, что это ползёт: то ли скорпион, то ли змея, то ли плод их запретной любви, то во второй волне пошли вполне реальные хищники, чем-то напоминающие наших химер.

Только при создании этих никто не заморачивался с лаконичность форм и сопоставимостью магий. Я видел помеси змей с волками, львами, крылатыми тварями. И валила вся эта братия не только по земле, но уже и по воздуху. Вот на них-то я и попытался перенаправить энтузиазм Керимовых. По этим можно было бить, не боясь попасть по своим.

Керимовы синхронно выругались – вот что значит семья. Я же прицельно швырялся с воздуха стихийными заклинаниями то тут, то там, помогая защитникам лагеря, а сам в это время склонился к Алисе и прорычал ей на ухо:

– Давай, дорогая, кто из нас востоковед? На что они могли рассердиться, что прут одной сплошной волной? Доставали ли что-нибудь наши историки из гробницы, чтобы её обитатели вдруг решили вернуть себе забранное?

Алиса вся сжалась, слегка подрагивая, но при этом я видел, что она старательно пытается вспомнить всё, что за полдня успел вывалить на неё Костомаров. Не прошло и минуты, как она обернулась ко мне с воодушевлением во взгляде.

– Табличка!

– Какая табличка?

– Костомаров рассказывал мне сегодня, что обнаружили один из ложных ходов, который должен был ввести в заблуждение расхитителей гробниц. И на этом входе была табличка вроде бы глиняная. Эту табличку они забрали для исследования, для того чтобы свериться с письменами. Больше ничего такого сверхъестественного они оттуда не забирали.

– Уже неплохо. Где эта табличка хранится?

– В центральном шатре, где и всё остальное.

– Отлично. Значит, сейчас мы спускаемся ниже, я спрыгиваю и пытаюсь добыть эту табличку. Вы же никуда не суётесь. И в крайнем случае прикрываете меня с воздуха.

– Я могу помочь, – встряла Тенишева с абсолютно серьёзным взглядом. – Не стоит воспринимать меня за кисейную барышню или юную нимфетку.

– Смысл помощи? Быстро, чётко. Время – полминуты на обоснование, – без раздумий скомандовал я.

– Прикрою спину. Убиваю прикосновением, – уложилась Тенишева лаконично, по-военному, в четыре слова.

– Магия? Физика? – уточнил я на всякий случай, чтобы понимать, необходимо ли будет её страховать постоянно.

– Магия и физика.

– Гор, к центральному шатру нас.

Моя химера тут же рванула в сторону самого большого шатра, вокруг которого и кипел бой, раздавались крики людей. Вал тварей временно ослабел в связи с тем, что Керимовы-таки поставили некромантский заслон на пути движения тварей. Но даже одной партии людям хватило с лихвой. Чёрные, незаметные во тьме твари забирались в палатки. И если я надеялся, что участников экспедиции отчасти должны были спасти артефакты, встроенные в сами палатки, то, к сожалению, этого не происходило, судя по крикам и стонам боли, раздающимся из убежищ. Сам центральный шатёр уже взяли в плотное кольцо твари, пытаясь прорваться внутрь.

Пробиваться сквозь кольцо было долго, муторно и не факт, что свои же не приголубят чем-то магическим с перепугу. Потому пришло на ум несколько иное решение. Мы сделали вираж над шатром и тут же спрыгнули с Алисой на тентированную крышу. Совершив частичную трансформацию, я превратил руку в лапу горга и когтями распорол тент. Не иначе как на звериных рефлексах я едва успел убрать лицо, как из образовавшейся дыры полетел рой тонких ледяных игл.

– Не стреляй, свои! – проорал я. – Князь Угаров!

Для верности выждав пару секунд, я осторожно отодвинул край надрыва и заглянул внутрь, увидев перепуганные насмерть лица людей, местами в крови. И одно из этих лиц было вполне знакомым – это был Костомаров Николай Максимович.

– Табличку из ложного входа! Быстро! Они за ней пришли! – крикнул я учёному.

Но тот только ошалело хлопал ресницами, не понимая, чего я от него хочу.

– Дай я, – проскользнула мимо меня Алиса и тут же рыбкой нырнула в прореху.

Послышались крики, возня и стоны, меньше, чем через минуту, пока я выцеливал одиночных тварей, летящих к нам по небу, Алиса крикнула изнутри: – Подсоби!

В зубах у неё была зажата та самая табличка, а руками она подтягивалась, пытаясь выбраться через прореху в крыше. Но при этом крыша всё-таки была неплотной, и руки у неё соскальзывали без всякой на то опоры. Схватив её за шиворот, я рывком поднял удивительно лёгкую девушку и призвал Гора, на которого тут же мы уселись. Будто почувствовав, что табличка изменила местоположение, твари взревели на разные голоса и принялись оглядываться в поисках своей прелести.

– Гор, к пирамиде! – скомандовал я химере, пока Алиса усаживалась поудобнее в седле передо мной.

«Без проблем. Только скажи своим друзьям, предупреди, чтоб по мне никакой дрянью не шандарахнули, а то они в раж вошли», – хмыкнул Гор, показывая на тихо ругающихся в небе Керимовых.

На тех налетела очередная волна, причём исподтишка. Думая, что они поставили некромантский заслон на пути тварей, они не заметили, как их обошли с флангов. Я ещё раз взглянул магическим зрением на происходящее и совершенно ни черта не понял. Некромантская магия болотного цвета расплывалась, размешивалась в чёрных кляксах тварей, прущих на Керимовых, как будто бы размываясь и теряя силу. Нет, отголоски, конечно, светились, но всё-таки мощность долетающих конструктов была меньше исходной как не в два-три раза. И потому тварям достаточно легко было задавить Керимовых числом. Мурад пытался прикрывать младшего брата, но при этом удерживать две стороны атаки попросту не мог. Крылогриф ещё маневрировал, но и ему уже досталось. Из лап торчали какие-то странные шипы-иглы, отстреливаемые одной из летающих тварей. И даже отсюда я видел, что одно крыло химеры обагрилось кровью.

Подсознание отреагировало само. Собрав внутри себя чувство страха, я выдал волну для того, чтобы отпугнуть тварей от Керимовых и создать для тех коридор. Но волна подействовала на них несколько иначе: они не бросились в рассыпную, они словно замерли, принюхиваясь и пробуя на вкус ударившую по ним силу. Правда, и собственной цели я всё же достиг, пусть и столь опосредованно. Пока твари замерли, крылогриф, увидев нас, рванул в мою сторону, выводя Керимовых из оцепления.

Влив больше силы в иллюзию химеры, я сперва подлечил своё творение, а уж после отдал приказ подниматься в воздух как можно выше для того, чтобы обезопасить Керимовых. Мы же вместе с Гором и Алисой рванул в сторону пирамиды. Вся эта визжащая, рычащая, кричащая стая рванула следом за нами. Алиса свесилась с седла вниз и сообщила:

– Нижний ярус тоже за нами рванул. Ты был прав, – признала она.

«Ещё как прав», – мелькнули у меня мысли, вот только идти в гости в пирамиду я не планировал. Подлетая к оголившейся стене гробницы, я сперва хотел зашвырнуть табличку туда, но потом прикинул, что если она глиняная, то с такой высоты может вообще-то и расколоться. Ещё неизвестно, как её охранники на порчу имущества отреагируют. А посему, подхватив табличку потоком воздуха, я мягко опустил её на одну из ступеней пирамиды, а после что есть мочи гаркнул:

– Мы вернули ваше! Паритет восстановлен! Мы не лезем к вам, вы не лезете к нам!

Твари будто замерли, прислушиваясь ко мне. А после, я готов поклясться, что одна из летающих тварюшек, чем-то похожая на помесь петуха, змеи и козы, кивнула бородатой мордой и повела своё воинство обратно в гробницу.

* * *

Принц Андрей сидел в своём кабинете и попросил адъютанта, камер-юнкера Железина, никого к нему не впускать. Предстояло о многом подумать. По сути, мать сидела в казематах всего неделю, а он уже зашивался. Причём прекрасно осознавал, что сейчас, пусть и создался некий цейтнот после нападения, однако же и обычный вал проблем совершенно немаленькой империи – не меньше того, что сейчас свалился на его голову. Мать же с этим справлялась более десяти лет. Не жаловалась, не возмущалась, искала меры противовесов между разными группами влияний и при этом продолжала вести свою политику.

Андрей Алексеевич прекрасно осознавал, что опыта у него недостаточно для того, чтобы в полной мере заменить мать. Уже сейчас он прекрасно видел, как к нему пытаются подсунуть нужных людей и через них повлиять на его решения. Едва ли не вся аристократическая верхушка империи вдруг решила, что без опеки матери и того же двоюродного деда наследник престола – лёгкая мишень для лоббирования множества дворянских интересов. Андрея такая ситуация не устраивала. Гораздо больше его устраивала ситуация, когда разные группы дворян, конфликтуя между собой, соревновались и лоббировали свои интересы через определённых лиц. И оба этих лица сейчас сидели в казематах.

Обкатав мысль, пришедшую ему в голову (и которая бы однозначно понравилась отцу), и так и этак, Андрей вышел из собственного кабинета через потайной ход. Спускаясь по внутренним коридорам дворца в сторону казематов, Андрей ещё раз обдумывал, что скажет матери. Отчасти принятию решения о встрече с матерью способствовал ещё и разговор с младшей сестрой Лизой накануне вечером, когда он читал ей сказку вместо матери.

– Андрюш, ты обиделся на маму? Неужели ты поверил, что она может желать тебе зла? – смотрела на него принцесса удивительно серьёзным взглядом голубых глаз.

Прежде чем ответить сестре, ему пришлось тщательно выбрать слова, чтобы быть честным перед самим собой и перед Лизой.

– Нет, сестрёнка, в то, что она хотела сделать мне плохо, я не верю. Но её понятие «хорошо» может несколько отличаться от моего. И пока я не придумаю, как примирить её «хорошо» и моё «хорошо», мне придётся много думать.

– Одному сложно много думать, от этого начинает болеть мозг! – со знанием дела ответила принцесса. – У мамы, вон, целый совет был, с кем она советовалась. А у тебя кто?

– У меня ты – умница, красавица и советчица есть, – улыбнулся принц.

– Ну, я-то ещё маленькая. Вот подрасту, может быть и буду у тебя умницей-разумницей-советчицей. А пока тебе свои люди нужны, верные. А пока таких нет, только на кровь можно надеяться, – совсем уж по-взрослому вздохнула Елизавета. – Кровь Пожарских, она ведь такая, не предаст. Да и клятвы тоже для кого-то придумали. Короноваться тебе надо, чтобы все тебе лично клятвы верности принесли, и тогда вопросов меньше будет.

Детские мысли совершенно неожиданно оказались полезными в текущей ситуации.

– А насчёт мамы… ты ей объясни про своё «хорошо»? Может, у вас и получится договориться. А то вы только молчите… Проблемы молчанием не решаются.

Лиза забралась поглубже в одеяло, уткнулась лицом в серебристый пушок Мурки, химеры, подаренной Угаровыми, и тихо засопела. Химера рядом мурчала, усыпляя принцессу, и смотрела на Андрея удивительно разумными глазами.

«Да, и верные люди мне точно нужны, сестрёнка. Угаров, как раз один из них. Неплохо было бы с ним посоветоваться», – подумал Андрей Алексеевич.

Но, насколько он знал из разговора с Ясеневым, глава ОМЧС попросил Юрия отбыть в Причерноморье и проконсультировать местную археологическую экспедицию по одной находке. Так что с советами придётся повременить. Но, как минимум, одному совету сестры принц всё же решил последовать и поговорить с матерью.

В камеру императрицы он входил в состоянии абсолютного спокойствия. Не зная, как обернётся его разговор, принц очень надеялся, что Мария Фёдоровна будет благоразумна и не станет скатываться в банальную женскую истерику. Отчасти она, конечно, имела на это право, ибо сидеть неделю в казематах в статусе императрицы-регента – это было то ещё пятно на репутации. Однако же, как говорил один из мыслителей древности: «Не важно, сколько раз ты падаешь, важно, сколько раз ты поднимаешься».

В камере было прохладно и сыро. Внутренний огонь Пожарских не давал Андрею замёрзнуть, в то время как внутренний лёд матери абсолютно спокойно воспринимал такую температуру, скорее, признавая её комфортной. Мария Фёдоровна что-то увлечённо читала, сидя на матрасе и подставив книгу под луч света, бьющий через окно камеры. На звук открывающейся двери она отреагировала лишь мельком приподняв голову, но увидев сына, отвлеклась от своего занятия. Дождавшись, пока дверь за принцем закроют, императрица встала, как положено при особах императорской крови, и сделала кивок головой.

Принц про себя отметил, что безукоризненная вежливость матери ледяным холодком прошлась у него между лопаток. Он даже не знал, что лучше: женская истерика либо вот такое спокойное, отстранённое спокойствие.

– Что читаешь? – поинтересовался принц, глядя на отложенную в сторону книгу в затейливом переплёте.

– Имперский гербовник, – пожала плечами императрица. – Презанятнейшее чтиво, должна сказать, если читать между строк.

– Как себя чувствуешь? – задал уже более личный вопрос Андрей. Все-таки мать он любил и относился к ней с уважением.

– Честно говоря, почти как на курорте, – чуть-чуть оттаяла императрица. – Никаких тебе совещаний, никакой нервотрёпки. Сплю, ем, читаю – всё по расписанию. Мне кажется, я едва ли не впервые выспалась за последние десять лет, – усмехнулась она.

Принцу, откровенно говоря, слабо верилось в подобное, но, кажется, мать действительно была искренна в своих словах.

– Решил, что с нами делать? – тоже решила пойти на попятную она.

– Мысли есть, – не стал ходить вокруг да около Андрей Алексеевич. – Но прежде хотел бы уточнить у тебя несколько моментов.

– Я уж думала, Григорий Павлович всё для тебя уяснил.

– У него свой интерес, у меня свой. Понятно, что он старается стоять на страже законности и спокойствия империи. Ну, а в моём случае спокойствие не всегда идёт рука об руку с законностью. А потому, мам, ответь мне, пожалуйста, как так вышло, что ты оказалась связана клятвой с Орденом?

Императрица присела на край дощатого настила и, задумчиво глядя в стену, побелённую известью, принялась рассказывать.

– Мне было чуть больше двадцати пяти, когда брат Астерий явился к нам в дом и о чём-то долго разговаривал с моим отцом. По меркам магов я была перестарком. Магички должны были выходить замуж и начинать рожать детей гораздо раньше, но подходящей партии для меня не находилось. Скандинавской империи на тот момент уже не существовало вместе с её императорским родом, где были достаточно сильные «морозники». Отдавать меня куда-нибудь на другой конец света отец не хотел. Что же касается претендентов более низкого аристократического происхождения, то сочетать меня, племянницу императора, браком с кем-то из них не позволяла гордость. По итогу мне показали портрет твоего отца с даром огня и предложили стать гарантом мира между империями. Вторым вариантом стал бы брак внутри родины. Княжон Эстерхази помнишь?

Принц кивнул. Ещё бы, таких «красоток» забыть было сложно.

– Альтернативой твоему отцу был один из моих троюродных дядей, недавно овдовевший, Август Крыжек. Так вот, княжны Эстерхази по сравнению с ним в своём естественном облике – просто-таки красотки. Август по статусу подходил мне, да и стихией льда был не обделён. Но ложиться с ним в постель для юной девчонки было сродни величайшим мукам. Поэтому предложение выйти замуж за твоего отца для скрепления мирного договора между нашими странами я восприняла как спасение. Но был нюанс…

– Орден потребовал клятву?

– Всё верно. Они брались уговорить твоего отца не бесплатно. Единственное, что я смогла для себя выторговать, это её условия. Я обязалась исполнить просьбу Ордена, если она не принесёт вреда ни мне, ни моим семьям: старой и новой, а также не причинит урона моей чести. Когда брат Астерий пришёл ко мне и потребовал затянуть на полтора часа принятие решения по ситуации с ночными беспорядками, я сама для себя придумала аргументацию для подобного решения. Я не знала, чем всё это обернётся, но подсознательно чувствовала, что ничем хорошим. Альтернативой этой просьбе была попытка навязать брак Лизы с одним из сыновей Августа Крыжека. А я своей дочери такого точно желать не могла и не хотела. Вот и пришлось выбирать: либо согласие на брак дочки, либо затягивание на полтора часа принятия решения. Я выбрала второе. Могу поклясться кровью, что всё сказанное, правда.

Андрей обдумывал услышанное от матери. В целом, её информация прекрасно ложилась в канву событий. Да и сам Григорий Павлович Савельев тоже намекал на то, что у матери, скорее всего, не было выбора, и она старалась максимально обезопасить себя и семью, расквитавшись клятвой малой кровью.

– А что думаешь о дяде, великом князе Михаиле Дмитриевиче?

Императрица нахмурилась, обдумывая собственные слова, но всё же спустя минуту ответила.

– Хороший военный. Порывист, как и все Пожарские. Изредка склонен к радикальным мерам, как та же ситуация с Яйцом Феникса и архимагами. Очень своеобразно верен трону. Но в целом, судя по вашей совместной битве, – полезен. И готов прийти на помощь, если даже поклялся кровью защищать тебя – и вернуться обратно в камеру по истечении битвы. Хорош будет в качестве пугала военного толка. По части внутренней политики не силён. Туда его лучше не допускать, наворотит дел, – коротко резюмировала императрица-регент своё мнение об одном из Пожарских старшего поколения, оставшихся в живых.

И, надо признать, мнение было вполне объективным: императрица не пыталась его топить, выставляя в невыгодном свете, скорее, показала его положительные и отрицательные стороны.

– Есть желание прервать свой первый за десять лет отпуск?

Императрица только скривилась, улыбнувшись одной половиной лица.

– Что, так сильно достали?

– Не то, чтобы… Но не вижу смысла рушить сложившуюся систему кардинально, если она у тебя работала все эти годы.

– И каковы же условия?

– Клятва на крови. Отказ от притязаний на трон.

– Всего-то?

– И окончательный выбор невесты остаётся за мной.

– Согласна. А к чему были вопросы про Пожарского?

– Так вам вместе теперь работать. К своей работе вернёшься не только ты, но и он. Ты же сказала – он прекрасное пугало на военном поприще, а ты хороша во внутренней политике. Мне же придётся танцевать между вами в качестве меры сдержек и противовесов. Ах да, ещё забыл добавить. Коронацию нужно организовывать через месяц-другой. До Нового года я уже должен быть коронован, счастливо женат и в поте лица трудиться над наследником.

– Ну и планы у вас, Ваше Императорское Высочество, – побледнела от перспектив императрица. – Может, ну его… продолжить отпуск?

– Нет уж, Мария Фёдоровна. Коли уж согласились взвалить это всё однажды на свои плечи, так теперь будьте добры отвечать за тех, кого вы приручили.

Императрица даже опешила от такой формулировки.

– Нет, мама, я не о себе. Я о той системе, которую ты построила, и винтики которой сейчас молятся о том, чтобы ты поскорее отсюда вышла. Правда, надо будет ещё с тобой сверить некоторые фамилии. Кое-кто за глаза топил тебя, как только мог, вскрывая некоторые якобы неприглядные дела. Таких взяли с Савельевым на карандаш. Чистку тоже придётся проводить. Пусть и не столь радикальную.

Лицо императрицы приняло хищный вид, глаза сузились, будто бы она уже принялась в уме ставить галочки напротив списка собственных врагов.

– Нет, ну надо же. Всего неделю отдыхала, а какая-то падаль решила открыть свой клюв и начать на меня чирикать… Пора выходить из отпуска и сворачивать этим птичкам шеи.