Текст книги "Эмили из Молодого Месяца. Восхождение"
Автор книги: Люси Монтгомери
Жанр:
Детская проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
– Э-э... прекрасная погода, – неуверенно произнесла она. Без сомнения, это было невероятно глупое начало разговора, но она должна была сказать хоть что-нибудь, раз уж мисс Ройал не желала ничего сказать ей. Полное молчание было слишком ужасным.
– Совершенно замечательная, – согласилась мисс Ройал, глядя при этом не на Эмили, но на Чу-Чина, хлопавшего мокрым хвостом по красивой шелковой, обшитой кружевом подушке миссис Ройал. Эмили чувствовала, что ненавидит Чу-Чина. Было большим облегчением возненавидеть его, так как она все еще не смела питать неприязни к его хозяйке. Но в ту минуту ей очень хотелось оказаться за тысячу миль от Ашбурна. Ох, если бы только этот маленький пакет не лежал у нее на коленях! Было совершенно очевидно, что в нем ее рукописи. Но она ни за что не осмелится показать хотя бы один из своих рассказов мисс Ройал. Неужели эта оскорбленная гордая императрица действительно была автором того доброго, дружеского письма? Поверить в такое было совершенно невозможно. Должно быть все это продолжение ночного кошмара. Да-да, страшный сон, снившийся ей накануне, продолжался – и становился еще страшнее! Она чувствовал себя незрелой, невежественной, неотесанной, непривлекательной... и молодой! Ох, до ужаса молодой!
Так проходили минута за минутой – быть может, их прошло и не так уж много, но они казались Эмили не минутами, а часами. Во рту у нее пересохло, ум был словно парализован. Она не могла придумать ни одной фразы, которая позволила бы начать разговор. У нее мелькнуло ужасное подозрение, что уже после того, как было написано то дружеское письмо, до мисс Ройал дошли слухи о «ночной оргии» в старом доме Джона Шоу, и следствием этого стала резкая перемена в ее отношении к Эмили.
Несчастная Эмили беспокойно заерзала на стуле, и маленький пакет с рукописями соскользнул с ее коленей на пол. Эмили наклонилась, чтобы поднять его, но в этот самый миг Чу-Чин прыгнул к ней с дивана. Своими грязными лапами он вцепился в букетик фиалок, свисавший со шляпы Эмили, и оторвал его. Эмили снова уронила пакет и схватилась за шляпу. Чу-Чин оставил в покое фиалки и набросился на пакет. Затем, зажав рукописи в зубах, он метнулся в открытую стеклянную дверь, ведущую в сад.
«Ох, если бы я могла начать рвать на себе волосы, мне стало бы легче!» – страстно воскликнула Эмили про себя.
Этот ненавистный чау-чау унес ее последний, наилучший рассказ и великолепнейшую подборку стихотворений. Неизвестно, что он будет с ними делать. Она предполагала, что больше их никогда не увидит. Зато теперь, к счастью, перед ней не стоял вопрос о том, стоит ли показывать их мисс Ройал.
Эмили уже не волновало, в плохом настроении мисс Ройал или нет. Она больше не хотела понравиться ей... этой женщине, которая позволяет своему псу так вести себя по отношению к гостье и даже не сделает ему выговор! Нет, ее, кажется, даже веселят его проказы. Эмили отлично заметила легкую улыбку, на миг сменившую высокомерное выражение на лице мисс Ройал, когда та смотрела на разбросанные по полу смятые фиалки.
Эмили вдруг вспомнилась история об отце Высокомерного Джона, которую она от кого-то слышала. Он имел обыкновение говорить своей жене: «Когда люди хотят унизить тебя, Бриджет, приподними верхнюю губу, Бриджет, приподними губу».
Эмили приподняла губу.
– Очень игривый песик, – заметила она язвительным тоном.
– Очень, – спокойно согласилась мисс Ройал.
– Вам не кажется, что, если бы к нему относились построже, это пошло бы ему на пользу? – спросила Эмили.
– Нет, не кажется, – отвечала мисс Ройал задумчиво.
В этот момент Чу-Чин вернулся, запрыгал по комнате, взмахом хвоста свалил с низенькой скамеечки маленькую стеклянную вазу, понюхал ее осколки, затем снова вскочил на диван и уселся там поудобнее, тяжело дыша и всем своим видом говоря: «До чего же я хороший песик!»
Эмили, подняв с пола свою записную книжку и карандаш, сказала:
– Мистер Тауэрз прислал меня, чтобы я взяла у вас интервью.
– Я так и поняла, – кивнула мисс Ройал, не сводя глаз со своего обожаемого чау-чау.
Эмили:Вы позволите мне побеспокоить вас несколькими вопросами?
Мисс Ройал, с преувеличенной любезностью:С огромным удовольствием.
(Чу-Чин, немного отдышавшись, спрыгивает с дивана и бросается через полуоткрытые раздвижные двери в столовую.)
Эмили, заглянув в свою записную книжку, равнодушно задает первый попавшийся вопрос:Что вы думаете о результатах предстоящих этой осенью президентских выборов в США?
Мисс Ройал:Совершенно ничего не думаю.
(Эмили, поджав губы записывает в свою книжку: «Она совершенно ничего об этом не думает». Чу-Чин появляется снова, стрелой проносится через гостиную и вылетает в сад, держа в зубах жареную курицу).
Мисс Ройал:Это убегает мой ужин.
Эмили, отмечая галочками первые вопросы:Существует ли вероятность того, что Конгресс Соединенных Штатов благосклонно отнесется к недавним предложениям канадского правительства о сотрудничестве?
Мисс Ройал:А канадское правительство делает какие-то предложения о сотрудничестве? Я ничего о них не слышала.
( Эмили записывает: «Она ничего о них не слышала». Мисс Ройал поправляет пенсне).
Эмили про себя:«С такими носом и подбородком ты будешь вылитой ведьмой, когда состаришься». Вслух: «Вы придерживаетесь мнения, что время исторического романа прошло?»
Мисс Ройал, вяло:«Я всегда оставляю мои мнения дома, когда уезжаю в отпуск.»
(«Она всегда оставляет свои мнения дома, когда уезжает в отпуск», – записывает Эмили, с гневом в душе думая при этом, как было бы приятно написать совершенно искренний отчет об этой встрече – как жаль, что мистер Тауэрз ни за что его не напечатает! Затем она утешает себя воспоминанием о том, что у нее есть совершенно чистая «книжка от Джимми» и злорадствует, предвкушая строки, которые запишет в эту книжку предстоящим вечером. Снова появляется Чу-Чин. Эмили удивлена: неужели он мог съесть курицу за такое короткое время? Чу-Чин, явно испытывая потребность в каком-нибудь десерте, хватает зубами одну из вязаных салфеточек миссис Ройал и лезет под пианино, где принимается с восторгом ее жевать.)
Мисс Ройал, с жаром: Милыйпесик!
Эмили, осененная неожиданной идеей:Что вы думаете о собаках породы чау-чау?
Мисс Ройал:Самые восхитительные существа на свете.
Эмили про себя:« Одномнение ты все-таки взяла с собой и в отпуск». Обращаясь к мисс Ройал: Яот них не в восторге.
Мисс Ройал, с ледяной улыбкой:В том, что касается собак, ваши вкусы, должно быть, разительно отличаются от моих.
Эмили про себя:«Как мне хотелось бы, чтобы на моем месте была Илзи! Уж она нашла бы, как тебя обозвать!»
(Мимо раскрытой двери степенно проходит большая серая кошка. Чу-Чин выскакивает из-под пианино, проносится между ножками высокой подставки для цветов и преследует бросившуюся наутек кошку. Цветочная подставка с грохотом падает на пол, и в следующий миг великолепная королевская бегония миссис Ройал уже лежит, смятая, в куче земли и битого фаянса.)
Мисс Ройал, без особого сочувствия:Бедная тетя Анджела! У нее разорвется сердце.
Эмили:Но это не имеет значения, не правда ли?
Мисс Ройал, мягко:О, совершенно никакого.
Эмили, справившись в записной книжке:Много ли перемен вы заметили в Шрузбури?
Мисс Ройал:Я нахожу, что люди очень переменились. Новое поколение не производит на меня благоприятного впечатления.
(Эмили записывает и это. Снова появляется Чу-Чин, очевидно промчавшийся в погоне за кошкой через свежую грязную лужу, и, подхватив прежнюю салфеточку, возобновляет свое пиршество под пианино).
Эмили закрыла записную книжку и встала. Сколько бы мистеров Тауэрзов ни ожидали от нее этого интервью, продолжать его она не собирается. Она выглядела как юный ангел, но мысли у нее были самые ужасные. И она ненавидела мисс Ройал... ох, до чего она ее ненавидела!
– Спасибо, это все, что я хотела выяснить, – сказала она со взглядом, столь же высокомерным, как взгляд мисс Ройал. – Мне жаль, что я отняла у вас так много времени. Всего доброго.
Она слегка поклонилась и вышла в переднюю. Мисс Ройал последовала за ней к двери гостиной.
– Разве вы не заберете с собой вашу собаку, мисс Старр? – любезно спросила она.
Эмили, уже почти закрывшая за собой наружную дверь, замерла и с недоумением взглянула на мисс Ройал.
– Что вы сказали?
– Я спросила, не лучше ли вам забрать с собой вашу собаку.
– Мою собаку?
– Разумеется. Она, правда, еще не совсем дожевала салфетку, но могла бы забрать ее с собой. То, что осталось от салфетки, вряд ли пригодится тете Анджеле.
– Это... это... не моясобака, – с трудом выдохнула Эмили.
– Не ваша? Чья же она тогда? – спросила мисс Ройал.
– Я... я думала, это ваш... ваш чау-чау, – ответила Эмили.
Глава 23
Открытая дверь
Мисс Ройал растерянно уставилась на Эмили. Затем она схватила ее за запястье, втянула обратно в гостиную и решительно толкнула в моррисовское кресло. Проделав все это, мисс Ройал бросилась на обляпанный грязью диван и разразилась хохотом – долгим и неудержимым. Раз или два она качнулась вперед, с силой хлопнула Эмили по колену, а затем, откачнувшись назад, продолжила хохотать. Эмили сидела в кресле со слабой улыбкой. Она была слишком подавлена в последние полчаса, чтобы так неожиданно перейти, подобно мисс Ройал, к безудержному веселью, но в голове у нее уже бродила идея очерка, которому предстояло украсить ее «книжку от Джимми». Тем временем белый пес, изодрав салфеточку в клочья, снова заметил кошку и снова бросился за ней.
Наконец мисс Ройал села прямо и вытерла глаза.
– Ох, это до чего забавно, Эмили Берд Старр... умереть можно от смеха! Когда мне будет восемьдесят, я вспомню эту историю и буду хохотать до слез. Кто это опишет, вы или я? Но комуже все-таки принадлежит это чудовище?
– Понятия не имею, – сказала Эмили сдержанно. – Я впервые в жизни его вижу.
– Ну, давайте закроем дверь, прежде чем он вернется. А теперь, дорогая, садитесь здесь, рядом со мной... тут осталось одно чистое местечко под подушкой. Теперь-то мы поговорим по-настоящему. О, я вела себя отвратительно, когда вы пытались задавать мне вопросы. И я стараласьбыть отвратительной. Почему вы не бросили в меня чем-нибудь, несчастная оскорбленная милочка?
– Мне хотелось это сделать. Но теперь я думаю, что еще легко отделалась, учитывая поведение предположительно моейсобаки.
Мисс Ройал снова скорчилась от смеха.
– Не знаю, смогу ли я простить вас за то, что вы приняли это отвратительное, лохматое, грязно-белое существо за моего великолепного рыжевато-золотого чау-чау. Прежде чем вы уйдете, я отведу вас наверх, в мою комнату, и вы извинитесь перед ним. Он спит на моей кровати. Я заперла его там, чтобы дорогая тетя Анджела не волновалась так о своей кошке. Чу-Чин никогда никому не причинит вреда... он просто хочет с кем-нибудь поиграть, но глупая старая кошка убегает. Ну, а вы знаете, когда кошка убегает, собака просто не может удержаться и не погнаться за ней. Как говорит нам Киплинг, пес не был бы настоящим псом, если бы не гонялся за кошкой.[126] Если бы только это грязно-белое чудище ограничилось погоней за кошкой!
– Ужасно жаль бегонию миссис Ройал, – сказала Эмили печально.
– Да, очень жаль. Тетя Анджела выращивала ее много лет. Но я куплю ей другую. Когда я увидела, как вы подходите к дому по дорожке, а пес скачет вокруг вас, я, конечно, сразу же решила, что он ваш. Я надела мое любимое платье, потому что в нем я почти красавица... мне хотелось, чтобы вы сразу полюбили меня, но, когда это чудовище вымазало его от воротника до подола, а вы не сказали ни слова осуждения или извинения, во мне загорелась холодная ярость. У меня случаются такие приступы ледяного гнева... и я ничего не могу с этим поделать. Таков уж один из моих маленьких недостатков. Но я быстро оттаиваю, если нет никаких новых неприятностей. Но в этом случае новые неприятности происходили каждую минуту. И я поклялась себе, что вы, даже если не попытаетесь заставить вашу собаку вести себя как следует, не услышите от меня ни единого слова возмущения. А вы, как я полагаю, были в негодовании из-за того, что я преспокойно позволила моейсобаке испортить ваши фиалки и съесть ваши рукописи?
– Да.
– Ужасно, что так вышло с рукописями. Может быть, нам все же удастся их отыскать... не мог же он их проглотить! Но, боюсь, он изорвал их в клочья.
– Ничего страшного. Дома у меня остались копии.
– А ваши вопросы! Эмили, вы держались просто восхитительно. И вы в самом деле записали мои ответы?
– Слово в слово. И к тому же намеревалась опубликовать их именно в таком виде. Мистер Тауэрз дал мне список вопросов для вас, но я, разумеется, не собиралась задавать их вот так – «в лоб», один за другим. Я надеялась, что сумею искусно вплести их в наш разговор. Но вот к нам идет миссис Ройал.
Миссис Ройал вошла в гостиную с улыбкой. Однако выражение ее лица мгновенно изменилось, как только она увидела сломанную бегонию. Мисс Ройал поспешно заговорила.
– Тетечка, дорогая, только не плачь и не падай в обморок... во всяком случае до тех пор, пока не ответишь на вопрос: кому из соседей принадлежит кудрявый, белый, крайне невоспитанный, дьявольски проказливый пес?
– Лили Бейтс, – в отчаянии простонала миссис Ройал. – Ох, она опять выпустила со своего двора это существо? Я измучилась с ним еще до твоего приезда. Он просто большой щенок и не можетвести себя как следует. В конце концов я ей сказала, что, если еще раз поймаю его здесь, непременно отравлю. С тех пор она держала его взаперти. Но теперь... ох, моя прелестная бегония!
– На этот раз он вошел в дом вместе с Эмили. Я решила, что это ее собака. Вежливость по отношению к гостье подразумевает и вежливость по отношению к ее собаке... кажется, есть хорошая старая пословица, в которой этот принцип выражен короче? Едва войдя в дверь, он горячо обнял меня, о чем свидетельствует мое любимое платье. Он испачкал твой диван... он сорвал фиалки со шляпы Эмили... он гонялся за твоей кошкой... он опрокинул твою бегонию... он разбил твою вазу... он утащил нашу курицу – о да, стони, тетя Анджела, стони, он сделал это!... однако я, непоколебимо спокойная и вежливая, не выразила никакого протеста. Торжественно заявляю, что мое поведение было достойно самого́ Молодого Месяца... не так ли, Эмили?
– Я знаю, ты так разозлилась, что была не в состоянии говорить, – сказала миссис Ройал, с грустью расправляя листы погубленной бегонии.
Мисс Ройал украдкой лукаво взглянула на Эмили.
– Как видите, тетю Анджелу мне не провести. Она знает меня слишком хорошо. Я готова признать, что не была той очаровательной особой, какой бываю в другое время. Но, тетечка, дорогая, я куплю тебе новую вазу и новую бегонию... только подумай, сколько удовольствия ты получишь, пока будешь ее выращивать. Надежды всегда гораздо интереснее, чем их осуществление.
– Яеще разберусь с Лили Бейтс!– заявила миссис Ройал, выходя из комнаты и направляясь в чулан за шваброй.
– Ну, дорогая, давайте поболтаем, – сказала мисс Ройал, уютно устраиваясь рядом с Эмили.
Теперь это была та самая мисс Ройал, которая написала чудесное, дружеское письмо. Разговаривать с нейоказалось совсем не трудно. Они весело провели вдвоем целый час, а под конец беседы мисс Ройал сделала предложение, от которого у Эмили захватило дух.
– Эмили, я хочу, чтобы в июле вы поехали вместе со мной в Нью-Йорк. В штате журнала «Дамское счастье» есть вакансия... ничего особенного, конечно. Вы будете кем-то вроде общей помощницы, которой поручают всю случайную работу... но зато у вас появится шанс сделать себе имя. И вы будете в центре событий. Писать вы умеете... я поняла это, когда читала «Женщину, которая отшлепала короля». Я знакома с редактором «Утеса» и навела справки о том, кто вы и где живете. Именно для этого я и приехала сюда нынешней весной: я хотела забрать вас к себе. Вы не должны зря терять здесь годы жизни... это было бы преступлением. О, я, разумеется, знаю, что Молодой Месяц – прелестный старый уголок, где все полно поэзии и романтики... лучшее место, в каком только может провести детские годы будущая писательница. Но вы должны получить возможность свободно расти, развиваться и быть собой. Вам необходим такой стимул к духовному росту, как общение с выдающимися умами... развитие, какое может дать только жизнь в большом городе. Поедемте со мной. Если вы поедете, обещаю вам, что через десять лет имя Эмили Берд Старр будет немало значить для всех американских журналов.
Эмили сидела в полном замешательстве, слишком смущенная и изумленная, чтобы сохранить способность думать связно. О таком она никогда даже не мечтала. Казалось, мисс Ройал неожиданно вложила ей в руку ключ, открывающий дверь в мир всех ее надежд, грез и фантазий. За этой дверью были успехи, слава, все, на что она когда-либо смела надеяться. И все же... все же... что это за робкое, странное раздражение шевельнулось в глубине души, несмотря на все эти восхитительные ощущения? Была ли это обида на мисс Ройал, столь уверенную в том, что Эмили, если только она не поедет в Нью-Йорк, суждено вечно прозябать в безвестности? Не перевернулись ли в гробах давно почившие Марри, услышав, что кто-то из их потомков не способен преуспеть без чужой помощи и «протекции»? Или тон мисс Ройал был чуточкуснисходительным? Чем бы ни было вызвано это раздражение, оно удержало Эмили от того, чтобы, фигурально выражаясь, броситься к ногам мисс Ройал.
– О, мисс Ройал, это было бы чудесно, – неуверенно начала она. – Я очень хотела бы поехать... но боюсь, тетя Элизабет никогда на это не согласится. Она скажет, что я слишком молода.
– Сколько вам лет?
– Семнадцать.
– Я уехала отсюда в восемнадцать. Я не знала ни души в Нью-Йорке... и денег у меня с собой было всего на три месяца. Я была неопытной, неловкой, слишком юной... однако я добилась успеха. Вы же будете жить со мной. Я присмотрю за вами не хуже самой тети Элизабет. Скажите ей, что я буду беречь вас как зеницу ока. В Нью-Йорке у меня прелестная, уютная маленькая квартирка, где мы будем счастливы как королевы вместе с моим обожаемым и достойным обожания Чу-Чином. Вы полюбите Чу-Чина, Эмили.
– Думаю, я предпочла бы кошку, – возразила Эмили твердо.
– Кошки! О, нет, мы не сможем держать в квартире кошку. Кошки недостаточно послушны. Вы должны принести своих кошек на алтарь искусства. Я уверена, вам понравится жить со мной. Душенька, я оченьдобрая и любезная, когда у меня соответствующее настроение... а оно у меня обычно именно такое... и я никогдане выхожу из себя. Иногда мне, правда, случается сделаться холодной и надменной, но, как я уже говорила, оттепель наступает быстро. Несчастья других людей я выношу с полным самообладанием и никогдане говорю знакомым девушкам, что у них насморк или что они выглядит усталыми. О, из меня получится восхитительная соседка по квартире.
– Не сомневаюсь, – сказала Эмили с улыбкой.
– Я еще никогда не видела молоденькой девушки, с которой мне захотелось бы жить вместе, – сказала мисс Ройал. – Вы, Эмили, словно светитесь изнутри. Вы озаряете ярким сиянием тусклые места жизни и раскрашиваете буйными красками ее серость. Ну, пожалуйста, решитесь и поедем со мной.
– Уговорить надо не меня, а тетю Элизабет, – печально возразила Эмили. – Вот если онадаст разрешение, я...
Эмили неожиданно умолкла.
– ...поеду!– весело подсказала мисс Ройал. – Тетя Элизабет согласится. Я сама поговорю с ней. Для этого я поеду с вами в Молодой Месяц в следующую пятницу. Вы должныполучить возможность попытать счастья.
– Мне никогда не отблагодарить вас, мисс Ройал, за вашу доброту, так что не буду и пытаться. Но теперь мне пора домой. Я все это обдумаю... сейчас я все еще слишком ошеломлена, чтобы хоть что-то обдумать. Вы не представляете, что значит для меня ваше предложение.
– Думаю, что понимаю, – мягко улыбнулась мисс Ройал. – Когда-то я сама была юной девушкой, жила в Шрузбури и страдала оттого, что у меня не было той самой возможности попытать счастья.
– Но вы своими силами добились этой возможности... и одержали победу, – задумчиво произнесла Эмили.
– Да... но для этого мне пришлось уехать отсюда. Здесь я никогда ничего не добилась бы. И начало моего восхождения к вершинам успеха было ужасно трудным. На это ушла вся моя юность. Я хочу уберечь вас от трудностей и неудач. Вы достигнете гораздо более высоких вершин, чем я... вы способны творить самостоятельно... я могу лишь строить из тех материалов, которые создали другие. Но и у нас, строителей, есть своя роль в мире... нам по меньшей мере под силу строить храмы для наших богов и богинь. Поедемте со мной, дорогая моя Эмили, и я сделаю все возможное, чтобы во всех отношениях облегчить ваш путь к успеху.
– Спасибо... спасибо, – вот и все, что смогла сказать Эмили в ответ. В глазах у нее стояли слезы благодарности за понимание и щедрое предложение поддержки. Не так уж много понимания и поддержки получала она в жизни, а потому слова мисс Ройал тронули ее до глубины души. Она ушла, чувствуя, что должнаповернуть ключ и открыть волшебную дверь, за которой, как ей теперь казалось, находится вся красота и привлекательность жизни... только бы тетя Элизабет позволила.
«Я не смогу поехать, если она будет против», – твердо решила Эмили про себя.
На полпути домой она неожиданно остановилась и рассмеялась. А ведь мисс Ройал забыла показать ей Чу-Чина!
«Но это не имеет значения, – подумала она, – так как, во-первых, после такой истории я вряд ли когда-нибудь буду испытывать подлинный интерес к собакам породы чау-чау... а, во-вторых, я буду видеть его каждый день, если поеду в Нью-Йорк с мисс Ройал».
Глава 24
Долина грез
Поедет ли она в Нью-Йорк с мисс Ройал?
Таков был вопрос, на который теперь предстояло ответить Эмили. Или, вернее, вопрос, ответить на который предстояло тете Элизабет. Ведь все зависело именно от тети Элизабет – так чувствовала Эмили, и у нее не было никакой уверенности в том, что тетя Элизабет ее отпустит. Эмили могла с жадной тоской издалека смотреть на те манящие зеленые пастбища, которые рисовала ей мисс Ройал, но с самого начала была почти уверена, что никогда не сможет попастись на них. Гордость Марри – и предубеждение Марри – станут непреодолимой преградой.
Эмили ничего не сказала тете Рут о предложении мисс Ройал. Первой услышать об этом должна была тетя Элизабет. Так что Эмили хранила свой поразительный секрет до следующих выходных, когда в Молодой Месяц приехала сама мисс Ройал – очень любезная, обходительная и лишь самую чуточку снисходительная, – чтобы обратиться к тете Элизабет с просьбой позволить Эмили переехать в Нью-Йорк.
Тетя Элизабет слушала ее в молчании – неодобрительном, как чувствовала Эмили.
– В нашей семье женщинам никогда не приходилось зарабатывать на жизнь, – холодно сказала она наконец.
– Это будет не совсем то, что вы могли бы назвать «зарабатывать на хлеб», дорогая мисс Марри, – возразила мисс Ройал с вежливым терпением, которое современный человек должен проявлять к пожилой леди, придерживающейся точки зрения уже сошедшего со сцены поколения. – Тысячи женщин повсюду занимаются бизнесом или приобретают профессию.
– Я полагаю, это приемлемо для них, если они не выходят замуж, – сказала тетя Элизабет.
Мисс Ройал слегка вспыхнула. Она знала, что в Блэр-Уотер и Шрузбури на нее смотрят прежде всего как на старую деву, а потому считают неудачницей – и неважно, каков ее доход и положение в Нью-Йорке. Но она сдержалась и попыталась атаковать с другой стороны.
– У Эмили необыкновенный писательский талант. Думаю, она сможет создать что-нибудь по-настоящему значительное, если получит шанс. И ей следует дать такой шанс, мисс Марри. А вы знаете, что здесь у нее такого шанса нет.
– За прошлый год Эмили заработала своим пером девяносто долларов, – сказала тетя Элизабет.
«Боже, дай мне терпение!»– вздохнула про себя мисс Ройал. Вслух же она сказала:
– Да, и десять лет спустя она, возможно, будет зарабатывать несколько сотен, но если она поедет со мной, то через десять лет ее доход, вероятно, составит несколько тысяч.
– Я должна это обдумать, – сказала тетя Элизабет.
Эмили, ожидавшая решительного отказа, была удивлена уже тем, что тетя Элизабет согласилась это обдумать.
– Она согласится, – шепнула ей, уезжая, мисс Ройал. – Я твердо намерена заполучить вас, дорогая Эмили Берд Старр. Я давно знаю Марри. Они никогда не упустят великолепный шанс. Ваша тетушка позволит вам поехать.
– Боюсь, что нет, – печально возразила Эмили.
Когда мисс Ройал уехала, тетя Элизабет взглянула на Эмили.
– Ты хотела бы поехать, Эмили?
– Да... думаю, что да... если вы не против, – неуверенно произнесла Эмили. Она была очень бледна... она не просила и не уговаривала. Но у нее не было надежды... никакой.
Тете Элизабет потребовалась неделя на то, чтобы все обдумать. Она призвала на помощь Рут, Уоллеса и Оливера. Рут, с сомнением в голосе, сказала:
– Думаю, нам следует отпустить ее. Перед ней открываются великолепные перспективы. К тому же она поедет не одна... отпустить ее одну я никогда не согласилась бы. Джанет приглядит за ней.
– Эмили слишком молода... слишком, – покачал головой дядя Оливер.
– Судя по всему, ей представляется неплохой шанс ... говорят, Джанет Ройал преуспевает, – заметил дядя Уоллес.
Тетя Элизабет даже написала тете Нэнси, и от той пришел ответ, написанный дрожащей старческой рукой.
«Может быть, вам лучше позволить Эмили решить этот вопрос самостоятельно», – предложила тетя Нэнси.
Тетя Элизабет сложила письмо тети Нэнси и, вызвав Эмили в парадную гостиную, сказала:
– Если хочешь, то можешь поехать с мисс Ройал. Я чувствую, что было бы неправильно с моей стороны препятствовать тебе в этом. Нам будет не хватать тебя... мы предпочли бы, чтобы ты пожила с нами еще хотя бы несколько лет. Я ничего не знаю о Нью-Йорке, но слышала, что это рассадник пороков. Впрочем, ты получила надлежащее воспитание. Я оставляю решение этого вопроса на твое собственное усмотрение. Лора, о чем ты плачешь?
Эмили чувствовала, что ей самой хочется заплакать. К ее удивлению, она не испытывала ни восторга, ни удовольствия. Одно дело – стремиться к запретным пастбищам, и, казалось бы, совсем другое – увидеть, что преград нет, и услышать, что можно, если хочешь, войти. Но Эмили не бросилась тут же в свою комнату и не написала радостное письмо мисс Ройал – отправившейся на несколько дней погостить к друзьям в Шарлоттаун. Вместо этого она вышла в сад и глубоко задумалась. Она думала до самого вечера и весь следующий день. И в следующие выходные в Шрузбури она тоже была задумчива и молчалива, замечая, что тетя Рут внимательно наблюдает за ней. Но обсуждать с ней вопрос о переезде в Нью-Йорк тетя Рут почему-то не стала. Возможно, она думала об Эндрю. Или, быть может, все Марри понимали, что никто не должен пытаться повлиять на решение Эмили.
Эмили не могла понять, почему она сразу же не написала мисс Ройал. Разумеется, она поедет в Нью-Йорк. Разве не было бы ужасной глупостью отказаться от такого предложения? Ей никогда больше не представится такой шанс... Шанс, действительно, был великолепный... все казалось теперь так легко... Альпийская тропа всего лишь ровная, совсем не крутая дорожка... и в конце ее успех – верный, блестящий, быстрый. Почему же тогда ей приходилось твердить себе всё это... и что заставило ее искать совета у мистера Карпентера в следующие выходные, когда она снова приехала в Молодой Месяц? Особой помощи от мистера Карпентера она не получила. У него был приступ ревматизма, сделавший его особенно сварливым.
– Не говори мне, что кошки снова вышли на охоту, – простонал он.
– Нет. На этот раз я не принесла с собой никаких рукописей, – сказала Эмили со слабой улыбкой. – Я пришла за другого рода советом.
Она рассказала ему о своем затруднении.
– Ведь это для меня совершенно великолепный шанс, – заключила она.
– О да, великолепный шанс... поехать и сделаться янки, – проворчал мистер Карпентер.
– Я не стану янки, – возмущенно запротестовала Эмили. – Мисс Ройал живет в Нью-Йорке двадцать лет, но она не янки.
– Ну неужели? Говоря о янки, я имею в виду нечто другое, – возразил мистер Карпентер. – Я говорю не о глупых девушках, отправляющихся в Штаты на заработки и возвращающихся через шесть месяцев с акцентом, от которого у того, кто их слышит, волдыри на коже вскочить могут. Джанет Ройал – янки... ее мировоззрение, и дух, и стиль типично американские. Я не считаю их заслуживающими осуждения – пусть будут такими, какие есть. Но... она больше не канадка... а я хочу, чтобы ты оставалась канадкой... настоящей, до мозга костей, канадкой, вносящей свой посильный вклад в литературу своей собственной страны, сохраняющей свою канадскую «изюминку». Но, разумеется, пока это не слишком денежное занятие.
– Здесь, в Канаде, нет никакой возможности добиться хоть чего-нибудь, – возразила Эмили.
– Ее не больше чем было в доме священника в Хоуорте[127], – проворчал мистер Карпентер.
– Я не Шарлотта Бронте, – запротестовала Эмили. – Она была гениальной личностью... а гений может добиться успеха и без поддержки. У меня же всего лишь талант... мне нужна помощь... и... и... руководство.
– Короче, связи, – подытожил мистер Карпентер.
– Так вы думаете, что мне не следует ехать? – с тревогой уточнила Эмили.
– Поезжай, если хочешь. Чтобы быстро добиться славы, мы все должны чем-то поступаться. О, поезжай... говорю тебе, поезжай. Я слишком стар, чтобы спорить.... поезжай с миром. Ты была бы дурой, если бы не поехала... только... дураки иногда достигают таких головокружительных высот... Провидение особо заботится о них – в этом нет сомнения.
Когда Эмили уходила из маленького домика в долине, ее глаза были печальны и задумчивы. Поднимаясь на холм, она встретила на дороге Старого Келли. Он натянул вожжи и, остановив своего раскормленного пони и красную повозку, поманил Эмили к себе.
– Девочка, дорогая, вот тут немного мятных леденцов для тебя. А теперь, самое время... э... ну, ты знаешь... – Старый Келли подмигнул ей.
– О, я собираюсь остаться старой девой, мистер Келли, – улыбнулась Эмили.
Старый Келли подобрал вожжи и покачал головой.
– Этого с тобой никогда не случится. Ты из тех, кого Бог любит по-настоящему... только не выходи ни за кого из Пристов... никогда не выходи ни за кого из Пристов, девочка, дорогая.
– Мистер Келли, – неожиданно сказала Эмили, – мне предложили великолепную возможность... поехать в Нью-Йорк и занять штатную должность в одном из журналов. Но я никак не могу решиться. Как, на ваш взгляд, мне лучше поступить?
Произнося эти слова, она думала, в какой ужас привела бы тетю Элизабет сама мысль о том, что одна из гордых Марри может попросить совета у старого Джока Келли. Ей самой было немного стыдно за себя.
