Текст книги "Путь Стратега 9. РеалРТС (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

– Не мы такие, жизнь такая, – уклончиво ответил я. – Зачем пожаловали, уважаемые заклинатели?

Рене Лания смерила меня тяжелым взором темно-лазурных глаз. На мгновение я ощутил, что у меня кружится голова, но сумел отбросить морок.

Нет твоей власти надо мной, божество убийц!

– Вы пересекли черту, – зло произнесла Лания. – Канртег должен был оставаться мертв.

У Мирканто были свои счеты с темными жрецами. Каким-то образом они сумели обуздать и поставь себе на службу её силу многие века назад.

– Это война, – ответил я. – Враг направлял на нас саранчу, солнечные лучи, чудовищ. Так называемые язаты. Знаете таких? Поделки, Эагиса, как я понимаю. Это его наработками пользуется шаддинское жречество, да?

– Жалкие игрушки для всего мира не опасны, – оправдал шаддинских жрецов Утред. – Тем более вы почти все их переломали. А вы… Кого они там оживили, Лания?

– Ксигона, – Королева пиратов будто выплюнула это имя.

Утред насупился пуще прежнего, почесав своей лапищей затылок.

– Погоди… Это который захватывал Сулим? Победитель Тигриного Царя?

Лания кивнула. Утред тяжело вздохнул, пробормотав какое-то ругательство про сиськи Неридии. Не знаю стоит ли мне оскорбляться на подобные упоминания матери моей возлюбленной.

– Что за Тигриный Царь? – спросил я.

– Реликтовый божок сулимских джунглей, – пояснила Лав. – Как тот, которого ты оживил на Севере, но более разумный. Людишки Сулима скармливали ему жертвы в обмен на защиту. Свинок, слоников, рабынь. Канртегским жрецам такое положение вещей не понравилось. Они сами захотели тянуть кровь из Сулима.

Я вспомнил зиккурат, сокрытый в джунглях, и арену, на которой проводились сражения турнира. Древние свидетели канртегской власти над Сулимом.

– Жрецы тёмного города были отвратительным народцем, – наконец снова заговорил Азард. – Но даже среди них Ксигон выделялся мерзостью своих деяний. Муж родных сестёр и дочерей. Алчущий плоти зверь, возомнивший себя богом.

Хм. Ясно в кого Сандис такой уродился. Отменная генетика. Впрочем, и среди сенатской верхушки Империи своих упырей хватает.

– То что Сандис и его предок не очень приятные ребята я уже давно понял. Однако вы тоже меня поймите. Союзников не всегда удаётся отобрать по принципу моральной чистоты. Ксигон выступил на нашей стороне. Дал возможность моим войскам нанести поражение Шадду. Что мне оставалось делать? Приказать воинам отступить ибо это нечестная победа?

Можно было ещё припомнить Азарду, что он не вполне честным путём одолел Неридию, но я решил не давить на старые мозоли древнего мага.

– Что ему оставалось делать? – Утреду мой ответ, похоже, не очень понравился. – Ан-Лигур, – обратился магистр к одному из гробничников. – Расскажи триумвиру Михаиру Лиардиану какие меры мы предпримем.

Ан-Лигур… Знакомое имя. Кажется, мы уже пересекались с этим служителем Шан-Асола. Однако в лицо не опознать да и голос у гробничника оказался точно такой же как и у остальных служителей его организации. Ан-Лигур начал вещать в официальной манере.

– Как носитель серебряной печати и один из десяти председательствующих, я имею честь объявить волю Хрустального Владыки и его соратников из других коллегий людей знания, – произнёс чародей в маске. – Подлый человек известный как Ксигон Тарамах был признан врагом порядка и мировой гармонии. Его дела должны быть попраны. Его замыслы истреблены. Мы не будем напрямую использовать магию для атаки имперских войск, но окажем помощь шаддинскому царству в их попытках отстоять собственные территории. Также оставляем за собой право наносить стремительные удары по созданиям стихийной энергии, которых канртегский жрец призвал себе на службу.

Ясно. Даже без прямых атак на мою армию чародеи способны создать нам много проблем. Совершенно не удивлюсь, если прямо сейчас их летающий транспорт и демоны из Первых спасают голодающую армию Ксериона. Помогают им эвакуироваться на тот берег реки Айрат.

– И чего вы хотите? – спросил я. – От меня? От Империи? В каком случае вы перестанете оказывать помощь нашим врагам?

– Это зло должно быть уничтожено, – решительно заявил Азард. – Как только Ксигон сгинет мы прекратим всякое вмешательство в дела смертных.

– Славная была резня, – включилась в разговор Рене Лания. – Мёртвые скакуны, мёртвые всадники. Падалью засеяно поле. Шадд умылся кровью, но я подкину им сил для реванша. Наёмники, чудовища, убийцы. Ножи будут продавать царьку Шадда все, что он захочет, иначе я им голову поотрываю. Любой союзник Ксигона – мой враг. Пока вы с ним якшаетесь не знать покоя вашим кораблям. Точнее… – морская ведьма зло прищурилась. – Ваши корабли найдут покой на дне.

Прекрасно!

Багровый Круг, Хрустальная Гробница, Кольцо Ножей. Отныне три самые крупные организации чародеев будут помогать нашим врагам.

– Сердце ты одолел и с этой мразью разберешься, если захочешь, – произнес Утред. – Нужна будет помощь – скажи своей служанке. Договоримся.

– Или усни покрепче, – добавила Лав.

– Учту, – ответил я. – С Сандисом вы поговорите?

– Не о чем, – отрицательно покачал головой Азард. – А то ещё у этого безумца возникнет идея перебить всех нас прямо сейчас. Не хотелось бы пробиваться отсюда огнём.

– Мне хотелось бы, – возразила Лания.

Не сомневаюсь.

– В скором времени будет собран Витенагемот, – объявил Утред. – Так и так собирались поболтать всей гурьбой, но теперь прибавилось поводов. О чём мы там будем говорить не понравится ни тебе, ни твоей Империи. Нарвались.

И делегация магов покинула наш лагерь проигнорировав остальных стратегов. Я передал ультиматум магистров своим коллегам. Эту тема мы обсуждали в рамках военного совета, проводимого Сандисом с помощью дара стратега. Орина и Покорд не участвовали.

– Отвратительно, – покачал головой Сандис, стараясь вложить в свои слова максимум презрения. – Сначала магистры декларируют невмешательство, но только их любимчика Ксериона прижали и они тут же пытаются украсть нашу победу. Нужно как можно скорее начать наступление на территорию Шадда.

– Очень хотелось бы дать вам совет, но в вопросах отношений с чародеями я мало сведущ, – скромно ответил Октан Мерцин. – В ближайшее время обращусь к Аланиусу Церту. Возможно, он сумеет изменить решение части магистров.

Имперский мастер шпионажа? У него, кажется, были свои подвязки с магическим сообществом. Однако, очень сомневаюсь, что он сумеет изменить решение Азарда.

– Упрямство этих заносчивых чародеев обернётся их бедой, – зловеще произнес Сандис. – Управа найдётся. Вместе с триумвиром Михаиром мы сможем противостоять даже превосходящей силе Багрового Круга.

Он пытался втянуть меня в открытый конфликт с чародеями Великого Пламени. Сандис хотел уменьшить приток внешней магии в наш мир. Ослабить Азарда и компанию, чтобы увеличить роль могущества Ксигона. Только сомневаюсь, что это пойдёт мне и всему миру на пользу.

– Несколько дней нам потребуется, чтобы войско отдохнуло, а раненые получили помощь. С наступлением придется повременить, – ответил я. – Остатки гарнизона Табира не пытались контратаковать?

– Мы пресекли две попытки тайных вылазок, – ответил Октан Мерцин. – Кроме того, я направил группу превенторов из своего легиона, а также сэйфских союзников занять часть руин. Сейчас остатки шаддинцев заперлись в подземельях под городским храмом. Особой опасности для нас они не представляют, но следует ликвидировать их, как потенциальную угрозу снабжению.

Октан Мерцин был воплощением имперской армией плоть от плоти. Его логичные и простые выводы заставляли меня даже ощущать некоторую гордость, что мы сражаемся на одной стороне. В этом плане он был полной противоположностью Сандиса. Иворна в качестве союзника наоборот наводил на мысль, что я выбрал не ту сторону конфликта.

– Помощь магов осложнит наше продвижение вглубь Шадда, – заметил Октан. – Однако доставка резервов и наёмников потребует времени.

– На турнире в Сулиме чародеи многое обкатали, – произнес Сандис. – Они будут использовать для переброски летающих монстров и артефакты.

А самое неприятное, что мы с этим ни хрена пока сделать не можем. Подавлять чары умею, но не получится у меня на пегасе облетать весь Шадд, чтобы стопать и раскулачивать летающий транспорт магов.

– И ещё важный момент, – отметил я, когда мы закончили обсуждать ультиматум чародеев. – Выступаю против казней пленных. Считаю, что даже самых проблемных Фальвус будет рад видеть на своих галерах в качестве гребцов.

– Фальвус далеко, а тысячи пленников у нас под носом, – ответил Сандис. – Не волнуйтесь, уважаемый Михаил, мы сможем набрать бесчисленное количество более покорных рабов, когда под нашим мечом падут города самых плодородных земель Шадда. Предлагаю оставить три-четыре тысячи пленных. Этого нам хватит для тяжёлых и позорных работ, а также если надо будет покормить минотавров свежей человечиной.

Ой Нэл, задала ты мне задачку. Сложно быть милосердным в таких условиях и в такой компании. Очень надеюсь, что твои дары окупят мою головную боль.

– И все же считаю нерациональным так разбрасываться человеческим материалом, – произнес я.

– Сейчас в плену у нас более двадцати восьми тысяч человек, – присоединился к дискуссии Октан. – Чтобы держать эту массу под контролем потребуется минимум три-четыре тысячи вооружённых охранников. Стоит ли отвлекать подобные силы, когда враг ещё остаётся боеспособен? Кроме того, этих людей нужно постоянно кормить.

Логично стелит. Очень логично. Надо предложить им что-то конкретное и компромиссное.

– Давайте сделаем так: разделим пленных на три части. И пусть каждый поступает с доставшимися ему людьми как считает нужным.

– Не имею возражений, – согласился Сандис.

Октан Мерцин тоже спорить не стал.

– Есть куда более существенный вопрос чем пленные, – напомнил он. – Легионы покойного Нималексиса Царона.

– Этот вопрос уже фактически решён, – отмахнулся Сандис. – Просто разделим людей между собой. По легионам или по отдельным когортам.

– Боюсь, что этот вопрос отчасти прерогатива Сената, – вежливо возразил ему Октан. – Кроме того, полагаю, для развития успеха нам понадобятся подкрепления. Дополнительные войска и даже стратеги. Так, например, уважаемому Петрию более нет смысла блокировать крепость Масена. Он мог бы присоединиться к нам.

– Ты только что одержал победу над Царём царей, мой юный друг, – необычайно ласково проговорил Иворна. – Неужели хочешь разделить триумф с «уважаемым» Петрием или кем-либо ещё. Сейчас всё решает время. Однажды мы уже отринули страх, отправившись в этот рискованный поход. Призываю поступить так ещё раз. Не будем ждать больше, чем требуется. Скорее ворвёмся в святая святых варварских земель, чтобы калиги легионеров топтали поля непокорного Шадда. Махен Тир, Ри-Нагат, столичный ныне Садестан – эти города сейчас в досягаемости.

– Атаковать как можно быстрее – правильно, но и подкрепления нам нужны, – вступил я в дискуссию. – Мне не жаль поделиться победой. Главный удар по Ксериону мы уже нанесли. Этого у нас троих никто не отнимет. Глупо будет, если победоносное наступление забуксует на осадах из-за отсутствия подкреплений.

Сандис скорчил гримасу будто ему подсунули прокисшее вино, но дальше пререкаться не стал.

– Подкрепление нам необходимо, – согласился он. Но кто из стратегов достоин к нам присоединиться должен решать Сенат. Кандидатура Петрия мне решительно не нравится.

По окончанию военного совета отправился на берег реки, чтобы успокоить Милен и решить вопрос с пленными. Всего под свою ответственность я мог забрать примерно девять с половиной тысяч бывших воинов Ксериона. Придётся теперь следить, чтобы они снова не попытались повоевать за Бессмертное Солнце.

«Всем прекратить драки», – повелел я, через командный голос транслируя это и на проимперских шаддинцев, и на пленных.

– Пожалуйста, остановите этот кошмар! – вышла мне навстречу Милен, чьё белое одеяние было испачкано кровью.

Вероятно, девушка пыталась помочь кому-то из раненых.

Минотавр Хромой Зергат со скучающим видом смотрел по сторонам, хвостом отгоняя от себя назойливых мух.

«Уже остановил», – обратился я к Милен.

Далее с помощью командного голоса начал фильтровать пленных и проимперских шаддинцев. Одних отсылал к их принцу-предателю Покорду, других передавал под конвой превенторов. Этот труд окупился даже быстрее чем я рассчитывал. Система объявила мне:

«Связь с божественным покровителем усилена. Увеличен лимит использования воззваний. Открыты новые воззвания».

Ладно. Давай-ка глянем чем моя любимая богиня одарила своего многострадального стратега.

Количество божественных воззваний увеличилось с 4 до 8.

Очень даже неплохо. Видимо Нэл приняла во внимание огромное количество потенциально спасённых пленных.

Теперь посмотрим доступный навык.

Завеса праведного гнева

Создает сферический барьер радиусом от трёх до семи метров по желанию заклинателя. Барьер, не нарушающий структуры материи, легко выпускает из себя что угодно, но не даёт ничему проникнуть извне. Барьер существует десять секунд после чего по выбору заклинателя либо безопасно схлопывается, исцеляя раны всех, кто находится внутри, либо взрывается, выпуская ударную волну кинетической энергии. Если решение не было принято заклинателем, то барьер работает по пути исцеления.

Расходуется 4 заряда воззвания.

Эффекты:

– радиус барьера 3–7 метров по выбору.

– расстояние использования навыка до 500 м.

– барьер задерживает воздействия до 520 000 Дж и меньше.

– если выбран вариант исцеления, то регенерация тканей целей внутри барьера повышена на 1266% в течение 7,3 минут. при наличии достаточного количества влаги в организме или ближайшей окружающей среде восполняет 0,4% утраченного объема крови в секунду в течение 2,4 минут.

– если выбран вариант ударной волны, то сила удара 3,2–4,1 МДж; дистанция максимального поражения 3 метра. Радиус контузий 3,1–16,5 метров.

Навык чрезвычайно мощный. Он сочетал в себе и элемент поддержки союзников, и возможность неплохо надавать противнику по рогам. Единственное, смущает, что при большом радиусе поражения ударной волны, она похоже не разбирает своих и чужих. То есть этот барьер есть смысл накладывать только на тех моих воинов, кто находится в полном окружении.

С другой стороны, почему этот навык вообще обязательно использовать на союзниках? Его можно применять просто как направленную бомбу с таймером в 10 секунд.

Что ж…

Возможно, пленные ещё создадут мне проблем, но награда за попытку их спасения очень даже неплохая. Впрочем, проблем на горизонте хватает и без учета пленных.

Самая тяжёлая, но одновременно самая простая часть войны с Шаддом позади. Мы сумели разбить армию Ксериона. Вперёди долгая и упорная борьба за реализацию этой победы.

Глава 3

Пыльные тени мертвого города

Превенторы и велиты перегоняли пленных с берега реки Айрат в мою часть лагеря. Мы с Милен стояли недалеко от воды, наблюдая как кровавая муть потихоньку рассеивается.

– Люди не такие уж плохие, – произнес я, смотря куда-то вдаль. – Тебе просто не повезло попасть самый разгар очень жестоких событий. Сражения, утомительные марши, голод. Люди озлобляются. За пределами войн много хорошего. Дружба, любовь, понимание.

– Я… хотела бы поверить вам, – ответила девушка.

Молодая медуза явно была подавлена происходящим вокруг. Испытания били по ее психике начиная от покушения на Сандиса. Затем сражения, теперь расправы над пленными.

– Пойдём, – произнес я, слегка касаясь ее талии. – Поговорим.

Шли молча, окруженные со всех сторон гомоном лагеря и стонами раненых. По всей территории каструма было развернуто множество навесов, под которыми лежали, страдали, иногда умирали тысячи сынов Рега. Последствия недавно прошедшей бойни.

«Сейчас, погоди», – обратился я к Милен.

С помощью дара стратега начал выискивать тех раненных из своих легионов, кто находился в критическом состоянии, но ещё имел хотя бы призрачные шансы на исцеление.

Ужасные образы предстали пред нами. Люди метались в горячке, раны воспалились и гноились. Медиков на всех не хватало. Магическим лечением владели только Арамиа, несколько гибридов и я сам. А где-то сейчас, возможно, десятки, если не сотни чародеев Великого Пламени лечат войска Ксериона. Могли даже Ксанда для такого мероприятия пригнать.

– Михаир!..

– Стратег…

– Отец наш…

Увидев меня, многие раненые тянулись за благословением. Я видел высохшие губы и осунувшиеся лица. Людей, похожих на мертвецов, но в которых ещё теплились жалкие искорки жизни.

Милен заплакала. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Хотелось поскорее успокоить ее, но надо было помочь людям.

Чудо исцеления

Благостная сила нисходит на цель, облегчая страдания и даруя исцеление.

Эффекты:

– регенерация тканей повышена на 967% в течение 18,4 минут.

– снижение влияния боли на мораль и выносливость на 57% в течение 18,4 минут.

– при наличии достаточного количества влаги в организме или ближайшей окружающей среде восполняет 0,08% утраченного объема крови в секунду в течение 18,4 минут.

– усиливает эффективность работы иммунной системы на 358% в течение 431,8 минут.

После получения новых воззваний я мог применить эту способность 8 раз в сутки. Так много и так мало.

С моих пальцев срывались золотистые искры, проникая в истерзанные тела людей. Тем быстро становилось лучше. Погасшие от бесконечной борьбы с болью глаза прояснялись. Не зря эта способность называлась чудом. Именно как чудо восприняли её остальные раненые, протягивая ко мне руки и умоляя о вмешательстве, но я уже не мог им помочь. Увы, пока количество моих чудес очень ограничено.

Как мог помогал Ноций. Его магия позволяла эффективно лечить только его самого, но также он мог создавать амброзию, обладающую целебным эффектом.

– А я умею только убивать, – всхлипывая произнесла Милен. – Очень хотела бы помочь этим людям, но не могу.

– Со временем научишься, – постарался обнадежить девушку я. – В тебе огромная сила. Некоторые вещи ты можешь делать по наитию, но если учиться, то освоишь и другие возможности.

– Очень надеюсь, – всхлипывая произнесла она, стараясь унять слёзы.

Кажется, предстоял серьезный разговор. Закончив с ранеными мы добрались до шатра. Там, оставшись наедине, приступили к беседе.

Мне следовало действовать аккуратно. То, что медуза испытывает сочувствие к людям – очень хорошо. Нужно не сломать ненароком в ней это качество, но изменить его так, чтобы она в процессе не страдала столь мучительно.

– Люди… – начал было я и мысленно добавил. – «Х#й на блюде», – однако психотерапию надо проводить в более позитивном ключе, поэтому, собравшись с мыслями я продолжил вещать. – Люди часто делают то, что противоречит твоим ожиданиям и желаниям. Реальность в целом не спешит им соответствовать.

Милен, уже чуть успокоившись, кивнула, смотря на меня своими большими такими беззащитными и такими смертоносными глазами.

Я продолжал наставления, снова блин ощущая себя отцом.

– Если мир не соответствует твоему восприятию, то проблема не в мире, а некая ошибка кроется в самом восприятии. Мир такой какой он есть. Это не значит что ничего вокруг не нужно менять. Реализовывать собственные цели абсолютно нормально. Менять реальность вокруг себя – достойно похвалы. Просто не нужно биться в истерике и кричать, что мир неправильный, безумный, какой-то извращённый. Это никому не поможет. Это никому никогда не помогало.

Милен сначала молчала. Секунд десять она, похоже, пыталась переварить все мной сказанное, а потом…

Бросившись ко мне, девушка заключила меня в объятия необычно крепкие для такого хрупкого существа. У самого уха я услышал ее горячий влажный шепот:

– Почему все такое сложное… Почему так тяжело?

– Ну будет тебе, – утешил я, погладив ее по плечу. – Есть вон кербрийцы. У них всё просто. Воевали у себя, потом на Севере, теперь здесь. Локации меняются, а суть та же. Но у нас с тобой – да. Сложно все. Пытаемся разобраться почему да как и от того страдаем. Я любил женщину по имени Нэл. Сильно любил, но увидимся мы с ней очень не скоро, если вообще увидимся. Грустно? Да. И я сам это выбрал. Теперь вот её отец мне ультиматумы ставит. Пытается обернуть против союзников, а союзники мои реально сволочи, но вроде бы как и без них пока нельзя.

Ситуация, в которую я попал, была не катастрофической, но поганой. Отношения с магами у меня ранее складывались довольно неплохие и тут такая подлянка. Помощь врагу в момент, когда царство шаддинское уже трещит по швам. Теперь же, словно поднимая умертвие, Великое Пламя сможет вдохнуть силу в опустевшую оболочку.

И что делать лично мне? Обратить свой гнев против Азарда и ко? Вроде бы логично, но чем слабее они, тем сильнее Ксигон, который мне тоже… ну не особенно друг. С другой стороны, его позиция пока вообще дело загадочное. Со мной он не общался тет-а-тет. Пока не попытался выйти на контакт, то буду воспринимать его как союзника прежде всего Сандиса, который мне тоже… ну не особенно друг.

Надо посмотреть как конкретно нам собирается гадить Багровый Круг. Может быть, удастся их убедить гадить Сандису активнее чем мне? Если так, то ультиматум чародеев может даже пойти мне на пользу.

Я ещё минут десять уделил Милен и, убедившись что девушка успокоилась, отправился к руинам города-крепости Табир, которые были окружены конными разъездами Октана Мерцина.

Молодой стратег стоял на вытоптанной земле, где раскуривал жертвенный огонь на походном алтаре. То была жаровня, богато украшенная бронзой и серебром. До меня донеслась смесь запахов благовоний и жареного мяса. Похоже, Октан принес в жертву ягненка, теперь отдавая его части огню.

– Клепсиде возносишь молитвы, Теусу или многим малым богам удачи? – спросил я.

– Им всем, а ещё сторукому Гигесу.

Я окинул взглядом руины. Да уж. Гекатонхейр постарался на славу. Стены тут и там проломлены. Тяжеленные плиты храмов вывернуты из почвы. Многие обычные дома и глинобитные лачуги бедноты вообще обратились в кучки обломков. Кое-где можно было заметить фрагменты скальной породы, которыми сторукий кидался словно ребенок камешками.

Заход в эти руины сложно было назвать штурмом. Скорее зачисткой.

– Если что, мои люди сами справились бы, – произнес Октан, оглядывая меня и отряд, который я привел.

– Не сомневаюсь. Просто мы не привыкли стоят в стороне.

В бой сейчас пойдут сплошь добровольцы. Сотня кербрийцев, полторы сотни антесигнанов, две центурии превенторов, минотавр Хромой Зергат, Луна, двое венаторов, двадцать пеших сагиттариев и гибрид минотавра. Только элита ближнего боя. Самое то для тесной резни среди руин. Ну и я во главе всего движа.

Ноция с собой не брали, так как он был занят созданием лечебной амброзии. Давно уже я не ходил в бой без сына. Он стал чем-то само собой разумеющимся. Могучий и надежный воин подле меня. Сейчас его временно заменял Зергат, вооруженный достаточно короткой для минотавра окованной дубинкой с длинным шипом на конце. Этакая местная вариация на тему средневекового годендага.

«Я не буду вам говорить: сражайтесь храбро. Знаю, вы и так храбры. Я не буду взывать к вашей стойкости. Вы сполна показали её в прошлом сражении. Я не стану говорить, что боги с нами. Вы и так осознаете это, помня нашу грандиозную победу. Вот что я скажу вам: берегите свою кровь, но не жалейте вражеской. Вперёд!»

Грянули барабаны, взревели блестящие начищенной медью трубы.

С коротким напутствием мой отряд двинулся к руинам с одной стороны, а превосходящие нас численности, но не по боеспособности когорты легионов Октана с двух других. Кавалерия образовала вокруг останков Табира плотное кольцо. Не прошмыгнуть, не спастись.

И вот мы зашли в один из крупных проломов городской стены. Под ногами осыпались камни. В ярком шаддинском солнце были хорошо заметны черные провалы трещин. Идти приходилось очень осторожно.

Первого защитника города мы обнаружили шагов на десять углубившись в хаос руин. Изломанное, покрытое пылью тело, лежало наполовину придавленное камнями. Да уж. У сынов Рега есть веский повод чтить сторукого Гигеса. Укреплённый город, на штурмах которого погибли сотни, пал от силы гекатонхейра.

Наш отряд, словно живой ручей, петлял среди обрушившихся домов и башен. Распадался на отдельные потоки, чтобы соединится вновь. По дороге попалось ещё несколько мертвых тел и ошалевший трупогрыз, приперший сюда полакомиться падалью. Однако вкусить ему пришлось наших пинков и имперской стали.

Также пятеро фидаинов пытались устроить засады в укромных местах. Вооружённые короткими клинками, они выскакивали на нас с криком или наоборот бесшумно. Пыльные тени мёртвого города. Однако наши сплоченные ряды легко пресекали их попытки подороже продать свои сильно подешевевшие жизни.

Мне лично пришлось поучаствовать в убийстве одного из них. Вероятно, этот смертник, заметив мой богато украшенный отличный доспех, решил во что бы то ни стало совершить надо мной свою месть. Специально покрытый пылью, таился он в складках трещин, затем бросившись ко мне. Блеснул клинок в высоко поднятой руке, но, прежде чем фидаин попытался вонзить его в слабое место брони, я почти полностью укрылся за скутумом, одновременно встречая врага колющим выпадом. На шаддинца обрушился градов ударов с нескольких сторон. Надо отдать ему должное. Натиска и решимости фидаину хватило, чтобы подобраться ко мне вплотную. Впрочем, толку от этого уже не было. Слишком много тяжелых ран он получил. Фидаин просто повис на моём щите, истекая кровью.

Сделав полушаг вперёд, я опрокинул его. Через мгновение чудовищный удар Зергата, подняв облако пыли, впечатал тело в растрескавшуюся мостовую.

Остатки шаддинцев собрались у руин храма на обломках древней лестницы. Стояли фронтом метров в тридцать в несколько рядов. Чуть меньше сотни воинов. Как фидаины так и обычные копейщики. Многие были ранены, но всё же пытались занимать своё место в строю. Я обратился к ним с такими словами:

«Сдавайтесь. Ваш царь ушел, потерпев поражение. Ваши стены рухнули. Солнце оставило вас и светит ныне нам всем одинаково».

Они не сдались сразу, однако мораль их заметно поколебалась. Все здесь собравшиеся, не просто понимали что обречены, но осознавали почти полную бессмысленность своей жертвы. Они остались здесь, чтобы задержать нас. Рассчитывали своими жизнями выиграть время для основной армии Шадда, но по иронии судьбы пережили её.

«Вперёд», – скомандовал я своим. – «Без спешки. Они и так обречены. Дротики!»

Превенторы метнули припасённые с собой снаряды. Наблюдая их пример, бросали копья кербрийцы. Шаддинцы ответили неплотным ответным огнем.

«Ещё!» – требовал я.

Новые снаряды летели в колеблющуюся формацию, зажатую меж разломанных плит храма. Пыльные, израненные люди гибли под градом снарядов, но упрямо не сдавались.

«Лучники!»

Два десятка пеших сагиттариев вышли в первые ряды. У каждого по несколько плотно набитых колчанов. Ослабленный дротиками вражеский строй был чрезвычайно дырявым. Шаддинцы не могли создать эффективной стены щитов. Каждая вторая стрела находила цель. В некоторых фидаинах торчало уже по 3–4 штуки. Прямо таки косплей Боромира.

Последние защитники Табира падали один за другим, не на нанеся нам никакого урона. Когда на ногах осталось около трети, я отдал приказ прекратить обстрел, заметив нетерпение кербрийцев. Могучие герои чуждого континента желали таки вступить в ближний бой пусть с таким несерьёзным противником. Тем более, шаддинцев на всех уже не хватит.

Добивание и дорезание не заняло много времени. Отряды Октана Мерцина даже не успели поучаствовать в веселье. Дальше шла полная зачистка. Поиск укрывшихся диверсантов и оставшихся полезных припасов.

Собак у нас с собой в походе не было по причинам экономии пищи. Поэтому роль ищеек играли гибриды. Та же Луна прекрасно справлялась с поиском укрывшихся в руинах врагов. С её помощью нашли двоих одиночных диверсантов, группу из пяти фидаинов и деморализованного беглеца, который прятался как от нас, так и от своих бывших товарищей. Он сразу сдался. Мы приняли его капитуляцию, рассчитывая больше узнать о последних защитниках Табира.

– Всех не знаю. Кто-то укрылся под центральной башней цитадели, – трясущимся голосом ответил беглец, стоя перед нами на коленях. – Там в скалах есть старые водные цистерны. А рядом ещё пещеры. Ищите там.

Беглец указал нам на руины цитадели, расколотые пополам. Далее мы потратили где-то тридцать минут, отыскивая путь туда сквозь лабиринт рухнувших и ещё целых зданий. Лично я там уже не присутствовал, но держал прямую связь с Луной.

«Чую кровь», – передала мне гибрид.

«Её сегодня пролилось немало, а вчера тысячекратно больше».

«Нет!» – возмутилась ведьма. – «Другую кровь. Не нашу. То есть… гррр… ты понял!»

«Не нами пролитую сегодня?»

«Да!»

Хм. Возможно, фидаины где-то в укромном месте вырезали деморализованных обычных шаддинцев. В любом случае надо будет все проверить.

Стоило только открыть одно из помещений как наружу вырвались клубы дыма. Шаддинцы ещё ночью пытались уничтожить с помощью огня свои припасы и снаряжение. Благо осмотр показал, что с задачей фанатики не справились. Не хватило топлива. Вероятно, часть запасов горючего завалило в башнях.

Не имея возможности поджечь все зерно шаддинцы смешали некоторые мешки с пылью и песком. Легионерам такое выдавать уже зазорно, а вот пленным… Иронично. Возможно, испорченное врагами зерно станет пищей для их менее храбрых товарищей. Пусть перебрут пшеницу, отделив её от песка.

В некоторых помещениях была угроза обвала. Пришлось вызывать инженерные команды, которые ставили подпорки. Таким образом мы добрались до подземных цистерн и пещерных комплексов природного происхождения. Буйство Гигеса на них отразилось в меньшей степени. Хотя на стенах многих пещер расползлись извилистые и ветвистые трещины.

Пока мои отряды пробирались вглубь останков Табира, а Луна вынюхивала там свежую кровь, я вернулся в свой шатер, сменив клинок на стилос для письма, а доспехи на тогу. Надо было оповестить об ультиматуме магов семью Лиардиан, Доктония, Фальвуса, Кастелиуса Орета, высказать свое мнение Аланиусу Церту.

Вскоре пегасы умчат мои послания в самое сердце Империи. Туда, где в шумных куриях Рега очень богатые люди уверены, что решают судьбы мира.

Что же я им писал?

Во-первых, предлагал по всем возможным каналам выйти на связь с представителями магического сообщества, чтобы если не отменить ультиматум полностью, то повлиять на его реализацию.

На самом деле, именно реализация важна прежде всего. Громкие слова ничего не стоят без решительных действий. Азард и Утред вообще любят театральщину, за которой далеко не всегда следуют поступки.