Текст книги "Путь Стратега 9. РеалРТС (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– Ваши слова бы да богам в уши, триумвир, – отвечал ему Петрий. – Только не услышат они. Этот город не взять за сутки. Опомнитесь!

«Астанавитесь!» – мысленно усмехнулся я.

На всём протяжении Военного Совета Петрий старательно противоречил почти каждому высказыванию Сандиса. Его претензии часто имели под собой почву. Однако, уверен, он просто хотел как можно сильнее испортить ненавистному триумвиру настроение. Сандис вёл себя стоически. Не отвечал ни на одну из претензий Петрия. Игнорировал его словно назойливую мошкару. За покровителя впрягался Покорд бар Саур. Шаддинский принц завязывал с бывшим центурионом забавные, но совершенно бессмысленные перепалки.

Причём если до Сандиса Петрий докапывался так сказать в рамках приличий. Субординация всё-таки. То с варварским союзником не церемонился. Оба швырялись грязными оскорблениями и, уверен, подрались бы, если бы совет не был виртуальным.

Мне периодически приходилось осаживать этих двоих. Напоминать им о долге.

– Как ты смеешь разевать свой рот в присутствии благородных, ты сын ослицы и шакала⁉ – шипел шаддинец. – Поганое семя должно помалкивать, когда говорят знатные люди.

– Ты… ты как мне назвал⁈ Варварский выбля…

– Спокойно, – прерывал я перепалку. – Не стоит использовать божественный дар наподобие Военного Совета для бессмысленной ругани. Не уподобляйтесь Ксериону. Возможно, именно поэтому боги лишили его удачи.

Это был намек на оскорбительные речевки Царя царей, которые он в качестве приветствия транслировал через командный голос, когда мы добрались до реки Айрат.

План, предложенный Сандисом, в целом не был супер сложным, если не вдаваться в детали. Сперва несколько дней интенсивного обстрела, чтобы повредить укрепления и ещё сильнее подавить моральный дух защитников. Затем ночью инженерные части устраивают обвал нескольких участков стен. Отряды прорыва заходят туда. Их задача создать первые плацдармы на территории города. Одновременно происходят диверсии. Гадим защитникам насколько это возможно. Утром и днём уже более многочисленные штурмовые группы развивают успех. Расширяют занятые ночью плацдармы, завязывают городские бои.

Конечно, браваду Сандиса про Махен-Тир за сутки я не разделял. Мне кажется, он сам так говорил чисто для понта. Однако, если повезёт, нам удастся создать в городе несколько плацдармов и согнать защитников с внешнего кольца стен. Это сделает быстрое падение города неизбежным. Не за сутки, конечно. Еще неделя, две, три если не сильно надрываться. На самом деле фантастические цифры для такого крупного города. Не будь наша армия столь сильна и Махен-Тир мог бы держаться ещё долгие месяцы.

– Давайте распределим сектора атаки, – предложил Октан Мерцин. – У кого какие предпочтения?

Этот момент каких-то серьезных разногласий не вызвал. В обороне города не было заведомо слабых или слишком сильных участков. Примерно одинаковые укрепления по всему периметру. Исключением была, разве что, цитадель-храм. Древнее наследие золотого века Шадда. С подобной дрянью мне пришлось иметь дело в Сейд-Нираме. Гигантские статуи, многоступенчатые зиккураты, арки и колонны. Масштабный комплекс зданий из огромных каменных глыб.

Цитадели-храмы мы решили оставить на потом. Пускай туда отступают разбитые отряды защитников из других районов города. Набьются туда как селёдки в бочку. А дальше будет достаточно перекрыть им доступ к воде или же просто заморить голодом.

Махен-Тир можно было разделить на старый город, построенный когда-то шаддинцами, и новый, возведённый уже в период имперского владычества.

Кроме основного внешнего обвода стен первый от второго отделяла менее мощная внутренняя стена. В имперский период старый город превратился в район для богачей. Как местных, так и выходцев из других районов огромного государства. Там были сплошь крупные каменные здания. В том числе домусы какие можно было наблюдать на пример в Реге. Обнесенные стеной дома городской аристократии.

Значит ли это, что старый город было штурмовать сложнее чем остальные районы? Трудно сказать. Трущобы с их узкими улочками и налезающими друг на друга хижинами могли оказаться куда более крепким орешком.

Наверное, только один момент серьёзно отличал перспективы штурма богатых районов от бедных – потенциальная добыча. Впрочем, и тут не стоило слишком обольщаться. Шаддинцы многое могли вывезти или укрыть в цитадели.

– Штурм старого города стоит доверить мне с Михаиром, – заявил Сандис.

– Может кинем жребий⁉ – возразил Петрий, смотря на меня и ожидая поддержки.

Мне же хотелось как можно скорее перейти к делу.

– Нет. Жребий отдает дележкой добычи. Не стоит распоряжаться шкурой неубитого медведя.

– Неубитого медведя? Очаровательно! – усмехнулся Сандис. – Это вы от северян нахватались?

– С кем поведешься, – ответил я, переглядываясь с Ориной.

В Империи аналогом выражения про шкуру неубитого медведя была фраза «Не пой триумф до победы».

Орина почти весь военный совет хранила молчание. Как будто бы соревновалась с Октаном Мерцином кто скажет меньше слов. Девушка лишь пару раз высказалась, когда мы обсуждали артобстрел. Она могла заметно повысить эффективность наших орудий за счет своих навыков.

В итоге моим войскам досталась половина старого города и ещё район трущоб с юго-востока. На втором участке уже давно трудились осадные мастера моих легионов. А вот наступать на старый город будем через тоннели, выкопанные людьми Октана Мерцина.

За время моего отсутствия случилось несколько подземных стычек. Как раз в районе старого города. Там шаддинцы докопались до трёх наших тоннелей. Завязалась жестокая резня. Однако Октан Мерцин был готов к такому повороту событий. Вместо того чтобы разменивать людей в тоннельной бойне, он отвёл свои войска чуть обратно. Там уже были заготовлены ловушки. Боковые тоннели, скрытые тонким слоем почвы, оказались у противника в тылу. Оттуда начали наступать свежие отряды. Шаддинцев зажали под землёй. Их первый натиск окончился полным поражением. Впрочем, им удалось слегка замедлить прокладку шахты под стены.

Моим войскам пока везло. Обошлись без стычек. Возможно, враг придавал обороне старого города большее значение. Поэтому пытался уничтожить тоннели, ведущие именно туда.

Многодневная работа артиллерии сумела местами повредить стены и башни. О брешах речи пока не шло, но удалось ослабить укрепления. Сбить зубцы, разрушить надстройки, повредить некоторые вражеские орудия. Не густо, но уже что-то. Отрядам, которые пойдут в дневной штурм будет проще.

Мы начали трехдневную артподготовку. Лагеря легионов забурлили от кипучей деятельности словно гигантские муравейники. Инженеры и артиллеристы удвоили свои усилия. По моей просьбе Ноций создал некоторое количество амброзии. Этот магический энергетик должен был позволить людям работать в две-три смены, не валясь с ног от усталости.

Большая часть орудий уже была развёрнута на позициях вокруг города. В том числе самые крупные баллисты. Особенно много артиллерийских орудий было у легионов Сандиса. Авантюрный и самоуверенный характер плюс отсутствие пиетета даже к жизни собственных воинов позволили ему нагрузить много осадной техники. А ведь нам пришлось идти через степь. Там каждый лишний глоток воды был на вес золота. Но вместо припасов многие обозные телеги легионов Иворна везли осадные орудия. Однако ставка Сандиса сыграла и теперь почти семь десятков баллист из его артиллерийского парка забрасывали город каменными ядрами. Иворна даже расщедрился на помощь другим стратегам. В смысле мне и Орине. Полагаю причина такой доброжелательности заключается в ещё не принятом мной решении касательно Гражданской Войны.

Иворна, Орина и Октан Мерцин использовали навык «машины войны», для повышения точности обстрела. Северянка вообще творила в этом плане чудеса. «Машины войны» были производными от навыка единство. Так мне по крайней мере рассказала девушка. Время использования навыка зависело от соответственно общего времени единения. У Орины его было много. Возможно, больше чем он Сандиса и Октана вместе взятых. Десять часов от навыков покровитель золотых душ, единство и крепкая связь.

Учитывая, что орудия перезаряжались не супер быстро, Орина могла по очереди хреначить из десятка баллист. Постоянно переключаться между ними. Одна стреляет, а остальные перезаряжаются. Затем расчёты отдыхают, орудия уходят на техосмотр, а девушка берёт под контроль уже другую десятку баллист.

Это было круто. За час подобной работы девушка насыпала по городу что-то около сотни каменных ядер. Каждое при этом обладало куда большей точностью чем при обычной стрельбе.

Стены города потихоньку поддавались. Трескалась и осыпалась каменная кладка. Отваливались целые куски от углов башен. Каждый звонкий удар камня о камень приближал нашу победу.

Конечно, гарнизон и жители пытались ремонтировать стену. Днём их отгоняли стрельбой из лёгких орудий. Прежде всего скорпионов и стационарных арбалетов. Ночью из-за темноты они могли действовать куда более свободно. Увы, прожекторов имперская промышленность пока не производит. Однако тут у нас не Warcraft. Нельзя за пару минут починить строение просто колошматя его молотком. Поэтому попытки ночного ремонта мало меняли общую ситуацию. Заплатки на повреждённых фрагментах стены не отличались прочностью. На следующий день их легко уничтожали за несколько залпов.

Пока Орина разносила стены города, я готовил штурмовые группы.

На собрании с центурионами было решено, что в Махен-Тир через тоннели пойдут воины Двадцать Первого легиона.

Прежде всего специалисты по бою вне строя:

1 Ветеранская когорта превенторов

1 Когорта защищённых велитов-комитат

1 Особая центурия превенторов

Им помогут особые юниты из вспомогательных войск:

Гибрид-минотавр 3

Якши 3

Племенной воин Мадарчи 22

Поедатели сердец Мадарчи 1

Певцы ярости Мадарчи 1

Латные герои Кербрии 25

Яростные берсерки 32

Бронированные боевые соратники 198

Двадцать Пятый и Шестнадцатый займутся старым городом. Трущобы будут брать Двадцать Четвертый и Двадцать Шестой. Двадцать Третий выступит в качестве резерва. Подобное распределение сил мы сочли наиболее адекватным.

Двадцать Пятый ещё отходил от потери Нималексиса. Не самая сильная часть моего воинства. Поэтому я поставил его в пару с Шестнадцатым Проходящим Огонь. Он напротив был одним из самых боеспособных моих легионов. Делил это почётное звание с Двадцать Первым Сокрушающим на Севере.

В целом боевой дух моих войск можно было охарактеризовать как высокий. Однако были и проблемки…

– Ходят слухи, – заявил мне центурион когорты превенторов Клестус. – Гражданская война. Люди беспокоятся. Пресекать?

– Нет. Шило в мешки не утаишь. И пламя Гражданской войны тоже, – мрачно ответил я.

Беспокойство людей легко можно было понять. Неопределённость давит. Она бьёт даже по самым смелым сердцам. Легионеры несут службу, сражаются, рискуют и им не хочется думать, что все эти усилия в любой момент могут пойти прахом.

Дабы как-то успокоить людей, я обратился к ним с речью. Напомнил о триумфе, через который мы прошли. Старался не раскрывать секретов, Но говорить честно.

«Знаю, что многие из вас беспокоятся. Сейчас нам главное помнить, что наша миссия здесь священна. Мы исполним клятвы, которые дали перед аквилами и храмами богов. Сражаемся во имя державы, народа и императора. Пускай внутренними распрями сейчас занимаются сенаторы. Я приложу все усилия, чтобы мы могли спокойно исполнить наш долг в Шадде. Многие опасности уже были сокрушены нами. Север, наступление шаддинцев, пиратская Териона, снова Север, но уже с ордами чудовищ и теперь вот мы опять вернулись на Восток. Пришли, чтобы завершить начатое. И мы сделаем это, клянусь богами!»

Подобное обращение сумело вернуть боевой дух на максимум. Однако, я понимал, что это временная мера. Более того, возможно, моя речь выпустила джина из бутылки. Из слухов гражданская война превратилась для легионеров в нечто фактически подтверждённое их стратегом. Опасность существует. Теперь они убедились в этом.

Три дня артобстрелов прошли быстро и, можно сказать, спокойно. По крайней мере для нас. Шаддинцам приходилось туго. Два раза под покровом ночи они предпринимали попытки вылазок. Хотели атаковать наши укрепления, вероятно, чтобы уничтожить осадные орудия. Их целью стали позиции легионеров Сандиса откуда стреляли больше всего.

Во время первой вылазки шаддинцам даже слегка улыбнулась удача. Они повредили несколько орудий и сумели сбежать обратно в город, потеряв лишь десяток человек. Однако, не удивлюсь, если Сандис специально позволил им это сделать. Изобразил ложную слабость.

Вторая вылазка была уже более многочисленной. Сразу с трёх направлений от города вышли отряды. Два из них атаковали позиции Сандиса, один ударил по людям его союзника Покорда. Однако теперь всё пошло по-другому сценарию. Даже сражением это сложно было назвать. Настоящая бойня.

Сандис устроил засаду. Скрытно разместил на якобы уязвимых участках центурии превенторов и не только. Гибриды, гомункулы, а в качестве вишенки на торте – его любимый минотавр Горий. Царственное чудовище, некогда выступавшее на аренах.

Почти пять сотен шаддинцев попали в окружение. Примерно половина из них была убита на месте. Другим пришлось хуже. На следующее утро над позициями Сандиса раздавались стоны умирающих. Шаддинцев развесили по крестам или привязали/прибили прямо к укреплениям. Часть пленных находилась поближе к стенам. Это выглядело словно провокация. Мол выходите и попробуйте спасти. Других наоборот разместили у самых укреплений имперцев. Сделали из них живой или скорее еле живой щит, вынуждая врага либо прекратить обстрел, либо стрелять по своим же.

Причём Сандис вероятно отдал приказ максимально долго растянуть казни. Пленным давали воду, а некоторых даже временно закрывали от солнца в самые жаркие часы. Такое вот «милосердие».

Больше шаддинцы не предпринимали попыток выйти за пределы стен. Их обстрел также ослаб в сравнении с предыдущими днями. Многие орудия были выбиты. Другие они, вероятно, передислоцировали для большей сохранности.

После трёх дней артобстрела наступила ночь, когда мы должны были пойти на штурм. Для его сокрытия около тоннелей возвели своего рода шатры, павильоны и навесы. Всё это образовывало систему укрытий, с помощью которых можно было перемещаться, не показываясь защитником города на глаза.

На сколько хорошо гарнизон контролировал ситуацию? В Махен-Тире стратега не было. На карте никого не отображалось, да и слишком глупо оставлять ценного человека в обреченном городе. Однако иногда возникало впечатление, что защитники действуют слишком скоординировано для воинов без стратега. Допросы пленных подтвердили наши подозрения. Периодически некто управлял горожанами. Имени, к сожалению, рядовые защитники не знали. Ходили слухи, что это кто-то из ближайшего окружения Ксериона. Келим? Возможно.

Вероятно, он перемещался в радиусе нескольких десятков километров вокруг города. Использовал летающего язата или, наоборот, некое подземное укрытие. Сандис отправил множество отрядов на поиски вражеского стратега, но охота пока не увенчалась успехом. Возможно, никакого стратега рядом с городом и не было. Ксерион или его приближенный могли использовать навык «святая земля» для дистанционного контроля.

Не важно. Управляет ими стратег или нет – город нужно взять и сделать это с минимальными потерями.

Превенторы готовились к бою. Я сам облачался в броню с помощью телохранителей. У нас с Ноцием были две рискованные идеи, на случай если штурмовые группы будут отбиты. Обе включали в себя активное использование монстров.

Глава 27

Треск и крики во мраке

Наступил момент, когда планы были составлены, инструкции розданы, а отряды сформированы. Дальше только чуть-чуть подождать и начать воплощать замыслы в жизнь, сея среди врагов смерть. Судная ночь Махен-Тира приближалась.

Солнце, которому истово поклонялись шаддинцы, покидало небосвод Востока, посылая свои закатные лучи сквозь прорехи облаков. В сгущающихся сумерках имперские артиллеристы накидывали последние снаряды перед штурмом по стенам города. Также было приказано работать и по кварталам за укреплениями. Возможно, это принудит защитников укрыться по домам.

Во время любых ночных операций большую роль играет естественное освещение. Луна и звёзды. Однако сегодня погода обещала нам кромешный мрак. Нетепичные для восточного климата серые облака гуляли по небосводу. Они постепенно собирались в единое полотно туч, полностью отрезая землю от света.

Наши погодные маги постарались на славу. В этом закасте даже Луна поучаствовала, хотя навыки призывания дождей нельзя было назвать сильной стороной ведьмы.

«Пора очередной раз продемонстрировать гнусным варварам наше неоспоримое превосходство», – заявил Сандис. – «Приготовьте свои клинки и копья, воины Империи. Сегодня им предстоит испить много вражеской крови. Город падёт похоронив под своими руинами тщетные надежды неприятеля. Я хочу, чтобы мятежники умерли в страданиях и ужасе. Вот вам моя воля, легионеры Рега».

Пока на поверхности ситуация вокруг города была относительно спокойной, под землёй инженеры легионов под прикрытием превенторов заканчивали свою работу. Шахты, которые неделями выкапывали и защищали от обрушения, готовы были схлопнуться. Их балки специально ослабляли. В нужных местах размещали порции горючего состава: свинной жир, торф, пропитанный маслом, смеси с добавлением серы и селитры. Огонь должен уничтожить опорные конструкции, чтобы шахта рухнула. Это должно произойти резко. Только так можно гарантированно обрушить стены, находящиеся над шахтами.

Каждый туннель-мина заканчивался относительно широким круглым залом. Он располагался там, где сверху проходила городская стена. Именно этот зал был главным «оружие» шахты. Его обрушение должно спровоцировать коллапс укреплений наверху.

Всего на участках, где будут действовать мои войска, находилось шестнадцать шахт. Семь вели под стены старого города. Остальные девять в район трущоб. Среди последних две мы не собирались обрушать. Дело в том, что по расчетам инженеров эти тоннели должны были добраться до подземных коммуникаций города. Была идея залезть туда. Перекидывать войска непосредственно через шахты в канализацию Махен-Тира.

«Готовность два часа», – объявил я.

Сумерки окончательно сгустились вокруг Махен-Тира, переродившись в ночную темноту. Наш артобстрел стал менее активен. Лишь полсотни самых опытных и заранее пристрелявшихся расчетов продолжали закидывать камни за стены города.

Однако нельзя сказать, что защитникам стало проще. Новая угроза появилась из ночного мрака.

Сначала по приказу Сандиса к стенам пробрались несколько десятков лёгких пехотинцев. Не велиты, не превенторы, а одурманенные особым зельем наемники из Канртега и Ти-Шадая. Им было плевать на собственные жизни в этот момент. Впрочем, шли они не для того чтобы сражаться. Наемники подходили вплотную к стенам и мазали их жертвенной кровью, ранее добытой во время казней пленных.

Некоторые особо ловкие перекидывали через стены с помощью пращи жуткие трофеи – специальным образом обработанные человеческие головы. Это была непросто психологическая атака.

Спустя примерно полчаса, когда наёмники вернулись обратно в лагерь Сандиса, из мест, где ночной мрак был гуще всего, начали подниматься тёмные фигуры. Медленно и безмолвно почти сотня призраков направилась к городским стенам.

Лярвы.

Среди мудрецов до сих пор ведутся споры на тему истинной природы этих тварей. Одни считают, что лярвы – тени умерших, выродившиеся в монстров из-за отсутствия правильных похорон и нарушения магического фона местности. Другие заявляют, что это низшие темные духи, которые тенями умерших лишь питаются, усваивая у них фрагменты воспоминаний. Лярвы не вполне материальны. Это их сила и одновременно слабость. С одной стороны, человек без подавления или магии перед ним почти беспомощен, когда оказывается ночью в окружении мрачных темных фигур. С другой, существует множество способов отогнать их. Обряды очищения, поклонение духам-хранителям очага или богам.

Изначально Махен-Тир был защищен от проникновения подобных сущностей. Однако сначала наш обстрел повредил священные символы на стенах, а затем ещё наёмники Сандиса провели ритуальное осквернение. Это всё позволит бестелесным призраком пройти сквозь периметр обороны. Каменные стены их не удержат.

Иворна, используя методы ти-шадайских заклинателей крови, вызвал в наш мир и взял под контроль почти сотню темных духов. Половина направилась в старый город. Ещё несколько десятков на каждый другой квартал. Их задачей было кошмарить защитников, находящихся на посту.

Увы, лярвы – не самый надёжный юнит. Управлять этими тварями сложно. Их разумность вызывает большие сомнения. Поэтому провести ими нормальную разведку ситуации внутри города Сандис не сможет. Слишком смутно воспринимают мир эти сущности. Однако они были хорошим инструментом для подрыва вражеской морали. Плюс умели мощно дебаффать людей, незащищенных подавлением или священными символами. Вытягивать жизнь и даже убивать.

Ещё до штурма я разговаривал с Сандисом, на тему помощи его пра-прадедушки. Иворна ответил, что не хочет надоедать Ксигону. Мол Махен-Тир возьмём сами, а вот когда дело дойдет до столицы Шадда, обещал расчехлить подгоны от древнего жреца.

Сквозь глухие удары артиллерийских прилетов со стороны города прорезался жуткий вой. Вероятно, несколько лярв нашли беззащитную жертву. Хорошо. Впрочем, учитывая как плотно набилось туда население, почти вся агрессия темных признаков может достаться гражданским.

Несколько гарпий, на которых кентавры наложили редкие чары ночного видения, поднялись над Махен-Тиром. Наша воздушная разведка. Именно их глаза позволят стратегам Империи видеть во мраке.

Темные улицы осажденного города казались пустынными, если не считать суеты в самом центре и на стенах храма-цитадели. Махен-Тир был обманчиво безлюдным. Защитники города и мирное население укрылись в домах, предчувствуя беду.

Ждут ли они штурма сегодня или думают, что все ограничиться обстрелами? Скоро узнаем по их ответным действиям.

Время шло. Звучали душераздирающие крики. Заклинатели крови Сандиса подняли и отправили в атаку ещё одну волну лярв, но она была меньше предыдущей. Всего около двух десятков теней.

Тем временем на улицах города начали появляться малочисленные отряды подавителей. Их направили разбираться с лярвами. Одного взгляда на перемещения этих отрядов мне было достаточно, чтобы понять: гарнизоном города прямо сейчас управляет стратег. Только с помощью дара Клепсиды люди могут столь слаженно действовать в условиях темноты, ужаса и неизвестности.

«Готовность десять минут», – обратился я к своим воинам и союзным стратегам. – «Мы на позиции».

Позицией для меня служила круглая яма, в двух километрах от города. Надев полную броню, я стоял там с Вырванным Клыком наперевес. Зачарованный клинок указывал на следующего в ряду мертвеца.

Всего из сорока зомби, поднятых Арамией, здесь осталось семь.

«Нападай», – мысленно приказывал я умертвию и труп-марионетка бросался на меня.

Через мгновение костяной меч обрывал его гадкое существование, вытягивая из зомби силу Великого Пламени. Таким образом я восполнял энергию меча между закастами. Накопив ещё чуток, последний раз за сегодняшний вечер был готов использовать Диктат темной воли.

Диктат темной воли

Монстрам не требуются титулы, звания или родословная, чтобы слабейший признавал власть сильнейшего. Ощущая превосходящее могущество, многие темные создания стихий уже готовы служить. Данный артефакт способен подчинять монстров, чье могущество уступает его собственному. Исключением являются создания ашмина, а также существа сочетающие стихийную энергию с Великим пламенем.

Объем расхода: 1380.

Эффекты:

– подчиняет стихийного монстра, чье могущество хотя бы на 7 единиц меньше, чем у данного артефакта. Существо в течение 23,4 часов выполняет практически любые приказы владельца предмета. На гибридов эффект действует на 29% слабее.

Этот навык должен был стать одним из моих козырей в предстоящем штурме. К примеру, таким образом можно добиться покладистости от грифонов. Чтобы они могли действовать совместно с другими войсками и не кидались на своих.

«Готовность пять минут», – обратился ко мне Октан Мерцин.

Штурмовые группы уже собирались под прикрытием навесов и специальных коридоров, которые должны были скрыть их концентрацию от врага. Могучие герои Кербрии, закованные в переделанные шаддинские латы, готовились вступить в бой одними из первых. Я намеревался использовать их как таран для проламывания сопротивления горожан. Потом уже в бой вступят остальные войска.

«Усилить обстрел», – приказал я Орине. – «Резервным расчётам и всем тяжелым орудиям перевести огонь за стены города».

Каких-то серьезных потерь это защитникам не нанесёт, но может сыграть на подавление боевого духа. С ним у горожан и так были проблемы.

«Начали», – передал я всем командирам групп инженеров.

Одно это слово означало, что пора поджигать запалы. Инженерные команды уходили из шахт, прикрывая лица платками, чтобы не надышаться дымом. Одновременно с этим в двух тоннелях утроили или даже учетверили усилия.

Три гибрида человека с минотавром и один гомункул огромными молотами пробивали последние сантиметры камня. Они стремились как можно быстрее соединить наши тоннели с канализацией города.

Как стратег я привык держать всё под контролем. В том числе под контролем визуальным. Дар давал мне возможность в прямом эфире наблюдать всё поле боя, приближая камеру к самым важным участкам. Однако сейчас я мог лишь своей фантазией вообразить как горят в шахтах несущие конструкции.

Минута, две, три…

Я уже начал немного волноваться как, наконец, раздался треск, способный заглушить даже звуки ударов ядер артиллерийских орудий. Почва под стеной сначала в одном месте, затем в другом начала резко и быстро просаживаться. По измученной обстрелами каменной кладке пошли трещины. Всё происходило быстро. Облачка пыли будто бы выстрелили из образовавшихся трещин.

Участки стен начали рушиться. В них образовывались бреши шириной примерно 10–15 м. Разумеется это были не ровные удобные проходы, а мешанина раскрошенных камней. Но даже так преодолеть эти участки гораздо проще чем забраться на стену.

«Вперёд!» – скомандовал я, пока пыль ещё не осела, а в некоторых участках стен продолжали образовываться трещины.

Атаковать сейчас не очень безопасно с точки зрения шанса провалиться в яму или получить по голове обломком стены. Однако лучше это сделать как можно быстрее, пока вражеский гарнизон не опомнился.

Штурмовые отряды покинули свои укрытия. Сквозь темноту я вел их к стенам города. Легионеры шли практически без освещения. Исключением были самодельные глиняные фонари, роняющие один единственный тусклый луч под ноги. И даже их воины прикрывали щитами или плащами.

Ветеранские когорты и превенторы Шестнадцатого, а также отряд добровольцев из первой когорты Двадцать Пятого и шесть гомункулов отправились в старый город. Всего более трех с половиной тысяч человек через шесть прорех в стене. Увы, одна из шахт сработала хреново. Стена над ней получила серьезные повреждения, но устояла. Лезть там было слишком рискованно. Она могла обвалиться вместе с людьми.

Ударные когорты Двадцать Четвертого и Двадцать Шестого, а также две штурмовые когорты копейщиков ауксилии и когорта цестинской ауксилии отправились в трущобы. Всего примерно три с половиной тысячи легионеров и лучших ауксилариев через семь прорех в стенах. Для усиления им были приданы минотавр Хромой Зергат и полуциклоп Пакос.

Плюс в трущобы через два тоннеля зайдет отряд воинов Двадцать Первого.

На случай столкновения с магией между отрядами были распределены венаторы и другие подавители типа тех, которые отбирались среди легионеров.

Отряды союзных мне стратегов тоже отправились на штурм. Когорты тяжелой пехоты, превенторы и почти никаких стрелков.

Отряды Сандиса имели в своем составе много гомункулов. Ещё он использовал несколько десятков смертников-камикадзе. Звучит дико, но такой вот он наш Иворна. Реализовано это было следующим образом: не всех пленных его легионеры распяли на крестах. Некоторым был дан «шанс» помочь себе и своей семье, повоевав на стороне Империи. Многие шаддинцы согласились. Возможно, часть из них рассчитывала сбежать и снова влиться в гарнизон города. Но, конечно, Сандис предвидел такой расклад.

Сначала перебежчиков накачали дурманящими зельями, а ближе к штурму заставили проглотить особые пилюли. То было выгорание жизни. Магия, способная временно наделить любого человека повышенной силой, скоростью и живучестью. Правда потом он умрет, но для применения на таких вот одноразовых камикадзе средство подходило идеально. Именно такие пилюли Иворна когда-то применил для убийства сулимского Махараджи.

Далее Сандис использовал прокаченную версию единства, чтобы передать контроль над телами перебежчиков своим верным ассасинам. Кстати, я даже не уверен, что он использует для этого живых людей. Возможно, у Сандиса есть навык, позволяющий сохранять души избранных приспешников. И в тела своих марионеток он даже не живых людей кидает, а абсолютно преданных мертвяков.

Хрен знает какой вклад могут внести в штурм целого города несколько десятков камикадзе, обладающих баффом на физуху, но сломить сопротивление на каком-нибудь направлении они способны.

Гарпии, с наложенными чарами ночного зрения, позволяли нам сейчас видеть поле боя даже в кромешной темноте. Это былю частью плана сражения. Надеюсь, у противника проблемы с ночным зрением.

Пыль от рухнувших стен ещё не улеглась как следует, когда отряды легионеров начали взбираться по неустойчивым каменным завалам руин. В некоторых местах их встречали защитники города. Причём нифига не элита. В основном обычные шаддинские пешие копейщики и городское ополчение. В других местах сопротивления вообще почти не было. Легионеры спокойно пересекали завал, встречая отпор лишь при попытках сходу занять ближайшие стены.

Ещё одним нашим преимуществом было количество стратегов. Я уже понял, что кто-то управляет гарнизоном. Но, едва ли, в этом участвует несколько шаддинских стратегов. Удаленное управление городами – навык редкий. А значит микроконтроля у нас значительно больше. Внимание вражеского стратега просто будет раздергано между разными участками города.

Непривычное ночное сражение разворачивалось по всему периметру стен города. Практически не использовалось метательное и стрелковое оружие. Дротики, луки, арбалеты – все это воины отложили до рассвета.