Текст книги "Медкомиссия. Строгий врач (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 41. Ему небольно?
Делаю еще шаг и хорошо вижу парня. Он в майке, снизу голый – живот, лобок, член и дальше – ноги тоже полностью голые. Нет ни шорт, ни трусов.
К его члену подключен датчик, от которого идут тонкие проводки.
– Он получает микро удары током, – рассказывает мне доктор.
А я чувствую себя как на экскурсии и кажется, что сейчас смотрю на несуществующий экспонат. Красивый мужчина развалился в кожаном кресле, его тело ласкают… током…
– А это не больно?
Парень едва приоткрывая губы, шепчет мягким приятным голосом:
– Это хорошо…
И тут же сжимает плотно губы, как будто морщится, но вовсе не от удовольствия, а от боли.
Мне кажется, ему больно. Но может, это для него хорошо.
Доктор Вальтер смотрит на парня и спрашивает:
– Кто с тобой работает?
Из скрытой дверки тут же выбегает молодая девушка – как медсестра или врач одетая во все белое, медицинский халат, колпак. Подбегает к парню, надевает перчатки, касается его члена, трогает яички и берет в руки прибор.
Я смотрю парню в лицо, вижу, как в его глазах промелькнули яркие искры при виде прибора. Он вздрогнул, вздохнул и… отколнился на спинку кресла. Выдохнул.
Прибор зажужжал в руках юной девушки, внешне он напоминает длинную стальную ручку с пластмассовым держателем. На конце стального стержня – насадка, сейчас мягкий, обернутый в вату, шар. И она касается этим прибором его яичек.
Я думала, он вздрогнет.
Но нет. Он лишь закусил губы, сильнее закрыл глаза, стал часто дышать…
Она водит по мошонке парня и перемещает на его члене датчик. Ставит ближе к головке и парень начинает кончать.
Я еле стою на ногах. Такое для меня – нечто сумасшедшее. Мало того, что я впервые вижу мужской член, так еще и в таком… эм… антураже…
Отхожу назад, сажусь. Надеюсь, что Вальтер сейчас подойдет ко мне и я попрошусь выйти. Но он контролирует работу девушки-врача.
Еле дышу, голова от такого кругом. Не дожидаясь разрешения, выхожу в коридор. Вальтер за мной не пошел, видимо, доверяет или попросту плюнул. Захочу убежать – убегу. Ему плевать.
Подхожу к окну, оно здесь большое, и вижу из окна – большой зеленый сад. Видимо, эти окна выходят на другую сторону, чем те, что в кабинете Вальтера. Высокие деревья, много зелени, виднеются цветы…
Вот бы там погулять, – звучит в голове, – хоть продышаться свежим воздухом., а то скоро уже стемнеет. Вечер уже.
Как есть, в халате, спускаюсь вниз и вижу на ресепшене ту самую медсестру – Ирину Петровну. Говорю ей:
– Можно мне…. выйти в сад погулять?
Ее глаза слегка округлились от удивления, но она тут же приняла обычный вид и показала мне на дверь – противоположную от той, через которую я пришла.
– Вот там выход в сад.
Киваю в знак благодарности, иду. Толкаю дверь и… ммм… вдыхаю аромат зелени. Все же, за два дня без воздуха я чисто устала…
Хоть тут посижу, отдохну, подумаю обо всем, если вообще после всего этого смогу думать. Брожу по тропинкам, касаюсь растений, цветов, наклоняясь, вдыхаю аромат и пыльца попадает мне в ноздри.
Жмурюсь, но внутри накатывает, щекочет…
Я хотела заткнуть рот рукой, чтобы чихнуть беззвучно, но не получилось. Чихаю громко и с наслаждением:
– Аппчхи!!!
И слышу сзади голос – молодой и до того приятный:
– Будь здорова… Кстати, привет.
Глава 42. Знакомство
Оборачиваюсь, вытаращив глаза.
Кир!
Тот самый, который голый в кресле…
Какого хрена… Почему-то первое что выдаю – агрессивное:
– Ты за мной следишь?
Он сразу сходу отвечает:
– Да.
– Нахрена???
– Да че ты… Я же просто…
Улыбается. И вид такой расслабленный, будто он только что с побережья шикарного курорта. Ну или долбанулся чем-нибудь, хрен знает.
– Просто что?
– Ну подошел. Не хочешь – ладно, – он говорит, смотрит и не уходит. Касается пальцами цветка, проводит по лепестку и я засматриваюсь на его руки – светлые тонкие пальцы, но так властно трогают маленький скромный цветочек…
Ффф! – надо выдохнуть. Кажется, я здорово перевозбудилась и слишком уж агрессивно нападаю на этого мальчишку. Хотя… есть за что.
Начинаю сразу с лобовой атаки:
– Зачем ты заходил в кабинет?
Он улыбается. Значит это был он, я правильно подумала.
– Ну думал… А ты что, против того, чтобы смотрели?
Ахреневаю.
– Смотрели кто?
– Ну все. А че, ты здесь… типа новенькая?
– Да.
– Не волнуйся, поначалу всегда страшно.
– Поначалу?
– Это же не просто больница, – он улыбается, опускает глаза в них, словно разглядывает свои кроссовки.
Я тоже, кстати, опускаю. Смотрю на свои ноги, на траву. Она до того свежая и яркая, что так и хочется ее тронуть. В городе-то давно уже жухлая, сентябрь на дворе.
Кир прерывает тишину, говорит фразу, от которой у меня мороз по коже:
– Здесь лечат по-особенному.
Только я собралась спросить “как?” и узнать что все это значит, уже взяла воздуха в легкие…
… как в зеленый сад открылась дверь.
* * *
– Ах вот они где, гуляют, – доктор Вальтер шутливо обращается, – покажи что-ль даме сад. Она тут ни разу не была.
– Да я уже, – улыбается Кир и, неспешно, вынимает сигарету и закуривает.
Как? Разве можно курить в больнице?
Хотя это же…
Черт.
Ушел бы Вальтер, я бы спросила напрямую что все это значит. Кир вроде начал говорить, но…
И сразу вошел Вальтер.
А вдруг у них тут прослушки, раз нам даже не дали пообщаться?
– Я хочу погулять, – говорю, наверное, слишком резво и пялюсь на Вальтера как на лишнего. Откуда-то изнутри ощущаю, что уже могу хотя бы слегка им… повелевать. Что-то во мне взыграло такое… женское, когда как пишут в журналах – стоит переспать с мужчиной и сразу считаешь его своим.
Но тут все не так.
Конечно не так, бесспорно. Но... Вальтер улыбается, скорее даже ухмыляется, кидает нам идиотское:
– Ну-ну, гуляйте, сладкая парочка.
И уходит, закрыв за собой дверь.
* * *
Мы остаемся один на один, смотрю на него и тут же выпаливаю. Пытаюсь говорить быстрее, пока никто нам не помешал:
– Че это за место?
– А ты че, сама не вдупляешь?
– Не вдупляю. Вдупляла бы не спрашивала.
– Ну как че, медклиника.
Смотрю ему в лицо:
– Че ты несешь… Я видела как ты…
– Ооо… любительница подглядывать! А когда другие на нее – низя-низя, – улыбается и тычет в меня по-пацански пальцем.
Не выдерживаю, простое любопытство лезет:
– А сколько тебе лет?
– Двадцать два.
– Ты старше.
– А ты моложе.
– С логикой у тебя прям…
– Че? – улыбается.
– Прям прекрасно! Просто восхитительно!
– А че ты какая… злая? Тут всем вроде… хорошо.
Он смотрит на меня пытливо, будто пытается просверлить взглядом насквозь. Только его глаза не такие надменные, как у доктора, а по-мальчишески живые.
– Кому всем?
– Ну… всем кто приходит сюда, – он обводит руками круг имея в виду это помещение.
– И…
Пытаюсь вытянуть из него информацию, но он вскидывает бровь.
– А ты кричала прям… – он рычит и щурит глаза.
Таращусь на него и заливаюсь краской, и тут же опускаю глаза.
– Ну ты че…
– Прекрати. Хватит.
– А что ты так… Тут все ко всем заходят…
Смотрю на него и с губ само срывается:
– Б...
Он ржет, а я смотрю на его красивые зубы – белые, ровные. И улыбка во весь рот от уха до уха. Красивый, но… наглый. И есть в нем что-то… От настоящего врача. Какая-то холодность во взгляде, уверенность, но сейчас это как будто далеко спрятано.
В голове почему-то проскальзывает “чтобы не напугать”.
Спрашиваю его в лоб, чтобы перевести тему:
– А ты че здесь делаешь?
– Отдыхаю.
Ахреневаю, пучу на него глаза:
– Отдыхаешь… здесь?
– Ну да.
– В том кожаном кресле?
Кивает.
– Именно.
– И… что это за отдых?
– Тебя похоже ветром занесло. А ты че здесь делаешь?
– Медкомиссию прохожу.
– Оу… – он вскидывает бровь, – а это интересно. Ты сама придумала или здесь новая программа?
Смотрю на него как на ненормального, но потом вспоминаю – мне нужно не возмущаться, а узнать у него что тут не так.
Глава 43. Чего он хочет?
– В смысле сама? Мне в универ надо справку принести.
– Че??? В какой универ? Ты сюда за медкомиссией что ли пришла?
– Ну да. А че?
Он начинает ржать так, что сгибается пополам от смеха. Даже лицо его покраснело, ржет, блин, как конь. Даже хочется его влегкую пнуть ногой, что я и делаю. Как будто целюсь в пах, но пинаю легко – просто чуть кидаю ногу вперед и говорю, сама сдерживая смех:
– Хватит ржать, блин, конь!
Он ухахатывается так, будто перед ним на сцене куча стендаперов. Мне даже становится неловко за себя. Кидаю обиженное:
– Ну и ржи, блин, конь, – отхожу от него, – пока.
– Стой! – он хватает меня за руку.
Черт. Какие руки у него крепкие. На вид – стройный, высокий, красивый, а хватка… железная. Вот это пацан.
– Подожди! Не уходи… Давай еще поболтаем.
– А че болтать-то, ты ржешь.
Он пытается успокоиться, сглатывает, кусает сочные красные губы. Вижу слезинки от смеха в уголках его глаз. Ржал, блин, до слез.
Он делает глубокий вдох и это выходит у него до того театрально, что я тоже начинаю вместе с ним ржать. А у него, кажется, открывается второе дыхание и мы ржем уже вдвоем…
– Ооо… ну ты даешь…
Его голос звучит так необычно – молодой, но вместе с тем такой глубокий, сочный. А интонация настолько важная, словно ему не двадцать два, будто он старше.
– А че… Я просто увидела объявление и позвонила.
– Объявление? Где?
– Ну да. В газете, блин! – шутливо злюсь, – где еще я буду искать объявление? Кстати, не знаешь, почему здесь смартфоны нельзя?
Он нехотя успокаивается и отвечает мне так, словно это само собой разумеющееся:
– Ну чтобы была полная секретность.
– Я понимаю что это далеко не обычная клиника. Но что это?
– Для кого как. Для меня место отдыха, для других – место терпения, для кого-то здесь идеальные возможности, чтобы побороть страх.
Побороть страх… В мою голову его слова вонзились эхом. Точно. Он сказал это как будто про меня.
Пытаюсь быстро перевести разговор, чтобы не палиться и не показываться совсем уж дурой, но он, кажется, быстро все понимает:
– Получается, ты не знала…
– Прикинь, да – говорю нервно.
– Вот это круть! – в его глазах загорается огонь.
– А что крутого? Я ваще-то просто за справкой пришла…
– Да я не про тебя. А о том, какую от сабу словил.
– Он – это кто?
Кир вскидывает бровь и ничего не отвечает, только отводит глаза и смотрит вдаль как-то слишком уж возбужденно и горячо. Так, что мне становится даже как-то неловко и… страшновато продолжать с ним болтать.
Но любопытство сильнее и я робко говорю, касаясь его за рукав:
– О чем ты задумался?
Не отвечает, смотрит, только бровь нервно подрагивает. Но я тормошу так, чтобы вывести его из очень уж глубоких дум. Монотонно тяну:
– Эй, слышь…
– Да очень уж интересно…
– Интересно че?
– Да все. Как ты сюда попала и как он ловко… заманил. Приманку выставил…
Он переводит взгляд на меня, замечаю, как его зрачки словно огненные полыхают:
– А если я предложу тебе…
Он замолкает на полуслове, я задерживаю дыхание и… тормошить его уже не хочу.
Лучше пусть молчит.
Неизвестно еще что предложит.
Смотрю ему в лицо и вижу, как мягко гаснет блеск в глазах. Ясно-понятно, что он передумал говорить то, что собрался изначально. И это же подтверждает словом:
– Не буду тебя пугать… пока.
И хватает меня за рукав.
* * *
– Черт, мы куда? – плетусь за ним по направлению выхода из сада.
– Я не черт, я Кир. Хотя… в чем-то ты угадала.
Мы уже выбежали из сада, как старшеклассники хлопнули дверью и чуть ли не бегом помчались наверх.
– Ты куда меня прешь? Я ваще в саду хотела…
Не успеваю договорить, запыхиваюсь, бегу за ним переступая через лестницу.
Он впереди, не оборачивается, кидает на бегу:
– Сейчас я кое-что тебе покажу.
Мы останавливаемся перед высокой дверью, она почему-то больше обычных и в высоту и, слегка, в ширину.
– Что это?
– Сейчас узнаешь.
Он приоткрывает дверцу и мне в глаза ударяет слепящий свет.
Глава 44. Странная комната
Слепящий свет медленно рассеивается, и я щурюсь, пытаясь разглядеть куда он меня привел.
Сердце стучит в висках.
Мне страшно, но… все же скорее любопытно. Если бы было прямо совсем страшно – я бы не пришла. Или сейчас бы ушла.
Но нет. Я не планирую уходить не увидев, куда он меня привел. Все же, любопытство перевешивает, интересно.
Вдыхаю, воздух пахнет антисептиком с едва уловимыми нотами дорогого парфюма – странное сочетание клинической чистоты и чего-то… интимного.
Разве может так пахнуть в медицинском кабинете?
Мне кажется, нет.
На первом этаже запах был обычный – что-то холодное и медицинский спирт.
А здесь… Вдыхаю и любопытство само срывается с губ:
– Где мы? – мой голос звучит тише, чем я ожидала.
Он не отвечает сразу, пропуская меня вперед, и дверь с мягким шипением закрывается за нами.
Помещение просторное, с высокими потолками, и первое, что бросается в глаза – стены. Они будто сошли со страниц футуристичного журнала:
белоснежный глянец, отражающий свет, но в углах – тёплые бра с матовыми плафонами, отбрасывающие янтарные блики.
Контраст резкий, почти провокационный: холодная стерильность против глубокого, почти звериного уюта.
– Нравится? – наконец слышу его голос. Он стоит рядом, наблюдая за моей реакцией.
– Это… настоящий кабинет? – я делаю шаг вперед, и подошвы больничных туфель слегка прилипают к полу – идеально чистом, без единой пылинки.
Голос Кира меня заставляет вздрогнуть:
– Не совсем.
* * *
Он проходит мимо меня, его пальцы скользят по металлической поверхности стерилизатора, стоящего у стены. Внутри аккуратно разложены зеркальные инструменты – пинцеты, зажимы, что-то, напоминающее скальпели, но с закруглёнными краями.
Смотрю на них и меня бросает дрожь. Хочется спросить – зачем эти инструменты, но видя лицо Кира мне не хочется этого делать.
Он стал другим, когда мы вошли сюда. Вся его пацанская небрежность ушла и вперед вышла уверенность, граничащая с жестокой властью. Даже глаза как-то странно смотрят на меня – холодно и будто бы даже жестко.
– Здесь не лечат, – говорит он негромко, но от того особенно веско, – здесь… исследуют.
Исследования… опять, – проскальзывает в голове, но вслух молчу. Мне хочется посмотреть что это за место.
В центре комнаты – широкая кушетка, обтянутая гладкой медицинской кожей цвета слоновой кости. По бокам – мягкие ремни с пряжками, но они не похожи на те, что используют в больницах: кожаные, с тонкой прострочкой, будто взятые из дорогого BDSM-ателье.
– Судя по твоим прогулкам по саду, ты ищешь в клинике… что-то новое?
Я чувствую, как горло пересыхает. Обиженно отвечаю:
– Я что-то ищу? Я хотела просто погулять.
Он подходит к столику с инструментами, берёт стетоскоп, металл блестит в его руках.
– Ну согласись, это куда интереснее, чем прогулка. Уверен, ты еще не была в этом кабинете.
– Нет, не была.
– Ну вот, видишь, – он уверенно улыбается, показывает мне кружочек стетоскопа и говорит:– Давай… посмотрим тебя.
Я поднимаю на него глаза, полные возмущения. Кто он такой, чтобы меня смотреть?
Но мой красноречивый взгляд, кажется, нисколечко не пугает Кира. Его пальцы касаются моего запястья, нахально-медленно, как будто ищут вену.
Он говорит холодно и абсолютно спокойно:
– Начнем с осмотра, – говорит он тихо. – Ложись.
Глава 45. Начнем с осмотра
Вспыхиваю! Мне хочется ему ответить всякого, но…
… на всякий случай отступаю от него на шаг и молчу. Чувствую, как спина упирается в холодную глянцевую стену.
Я в тупике, зажатая им в угол и пока лучше не спорить.
Лучше промолчать.
Но нет. Зажатой им быть нельзя, я…. не дам ему над собой власти!
Тут же отхожу слегка вбок, выбираюсь из тупика. Лучше держаться от этого парня подальше, хотя где-то в глубине стучит обратное. Мне хочется коснуться Кира хотя бы пальцем, хотя бы кончиком пальца…
Но я перебарываю себя.
– Отвали, – говорю уверенно, даже с наездом, но пальцами сжимаю край халата от волнения. – Ты привел меня чтобы кое-что показать. Что это за кабинет?
Пытаюсь перевести тему, чтобы не показать своего испуга.
Кир стоит напротив, его поза расслаблена, но в глазах – опасная искра.
– Это место для… особых процедур, – его голос звучит как тягучий густой сироп, – где пациенты получают не только лечение, но и… наслаждение.
Я чувствую, как кровь приливает к щекам, как в глубине рождается желание, как мне хочется, чтобы глаза Кира скользнули по пикантным зонам моего тела.
Но…
Я так не могу.
Не могу вот так…
Я не так воспитана!
В запале беру глубокий вдох и выпаливаю:
– А почему ты решил, что я соглашусь быть твоей… пациенткой?
Говорю и ощущаю, как я покраснела – вся. От кончиков пальцев до головы.
Он это видит и… ухмыляется, достает тонкий металлический шпатель и проводит им по своей ладони.
– А разве ты не хочешь?
Смотрит исподлобья и я чувствую, как зажигаюсь под его взглядом.
Черт.
Он настоящий черт! А я… я проклинаю себя за это. И себя, и его, и вообще… Вообще все!
Это ненормально иметь такие мысли, такие желания, такое…
Он говорит медленно, веско, важно:
– Эта комната для тех, кто хочет потерять контроль, – он шепчет прямо в ухо, – здесь нет врачей и пациентов. Только те, кто знает, как доставить удовольствие… и те, кто готов его принять.
Его рука внезапно охватывает мою талию, прижимая к себе. Я чувствую тепло его тела и лёгкий запах кожи с оттенком дорогого виски.
Я пытаюсь вырваться, но его хватка крепче, чем кажется.
– Раз ты оказалась здесь, значит… это судьба?
Его губы почти касаются моей шеи, дыхание обжигает кожу. Я сжимаю кулаки, но предательское дрожание в коленях выдает меня.
– Нет, это просто… ошибка, – выдыхаю я, но голос звучит слабее, чем хотелось бы.
Кир усмехается, отпускает мою талию и делает шаг назад, будто давая передышку. Но его глаза – темные, хищные – не отпускают меня ни на секунду.
– Ошибка? – он проводит пальцем по стетоскопу, лежащему на столе. – Тогда почему твой пульс подскочил чуть ли не до ста двадцати?
Я краснею. Черт, он прав.
И как он все так ловко подмечает.
– Это… от страха, – бросаю я, но сама не верю своим словам.
– Страха? – он делает ко мне шаг, мое внимание акцентируется на его накаченной фигуре, крепких плечах, – или предвкушения?
Я отворачиваюсь, но боковым зрением замечаю, как он берет в руки резиновый жгут, играючи растягивает его между пальцами.
– Давай проверим, – его голос звучит как приказ. – Всего лишь только осмотр. Если скажешь «стоп» – я остановлюсь.
Глава 46. Ошибка: испуганное «нет»
– Нет, – я качаю головой, но ноги не слушаются, не двигаются с места.
Он приближается, жгут свистит в воздухе.
– Ты даже не спросила, что входит в осмотр… А сразу испуганно сказала “нет”.Сама видишь в чем твоя ошибка?
Он смотрит на меня строго, но в его взгляде я вижу тепло и тонну внимания.
Внимание… Оказывается, это так приятно, когда вместо строгого “давай”, человек внимательно смотрит на тебя.
Он не поучает, не наставляет и не командует. Он как будто… учит. Он действительно начинает меня учить.
– Ты даже не узнала что я тебе предлагаю. Так можно многое упустить…
Почему-то эти его слова во мне отозвались эхом.
Мне так часто казалось, что пока все однокурсницы встречаются и спят с парнями, я многое упускаю и…
…. теперь мне об этом говорит Кир.
Ммм…
Я закусываю губу.
Хочу спросить.
Хочу убежать.
Хочу… чтобы он продолжил.
– Например… – он внезапно прижимает жгут к моему запястью, обвивает его, но не затягивает. – Проверка реакции зрачков на свет. Его свободная рука достает карманный фонарик. – Или… тест на чувствительность.
Кончик фонарика зачем-то скользит по моей ключице, холодный металл заставляет меня вздрогнуть.
– Кир… – мой голос дрожит.
Он не реагирует, но наклоняется ближе.
Кожа покрывается мурашками – предательская реакция тела, противоречащая моим словам.
– Зрачки расширены, – его голос звучит намеренно клинически, но в нем явная хрипотца. – Реакция на свет замедленная. Интересно.
Жгут все еще свободно обвивает мое запястье, его резиновая поверхность теплеет от контакта с кожей.
– С-стоп, – я выдыхаю, когда фонарик касается чувствительного места над грудью. Хоть и вырез халата не позволяет пройти ему глубже, но мне… мне уже не по себе.
Слишком жарко.
Слишком… волнующе.
Слишком…
На миг расстраиваюсь, что я решила прекратить нашу с ним… эм… беседу. Но тут же уверяю себя: я права!
Я права! Я права! Я права!
Кир замирает, но не отстраняется. Напротив – приближается еще больше, пока его губы почти не касаются моего уха:
– Ты сказала это недостаточно убедительно, пациентка.
Он дергает за веревочку моего халата сзади – быстро, что я не успеваю даже сказать слово, не успеваю отойти, и…
… халатик становится развязаным, он уже так не прилегает, уже висит свободно – как мешок.
Резким движением он берет обе полы халата и стремительно поднимает вверх.
Взвизгиваю так громко, что слышу эхо. Меня, наверное, слышно даже в коридоре или вообще – на всех трех этажах.
Он задирает полы халата вверх, но я перебарываю его, тут же стыдливо одергиваю.
Кир не перечит. Он смотрит на меня так, словно я уже попала в капкан и мне не выбраться.
А если и выберусь – то не убегу далеко.
Кожа сразу покрывается мурашками и мне кажется, они пробегают даже по затылку, от пяток до самого верха.
– Кожные реакции, – он роняет фонарик на стол, заменяя его теплыми пальцами, которые медленно скользят по моей шее. – Повышенная температура...
Я резко вдыхаю, когда его большой палец находит нервный узел у основания шеи и давит – не больно, но достаточно, чтобы колени подкосились.
– Кир! – в моем голосе теперь явная паника, но руки не слушаются, не отталкивают его.
Он использует этот момент, резко затягивая жгут на моем запястье. Кровь пульсирует в пережатых венах, создавая странное ощущение тяжести в пальцах.
– Теперь проверим болевой порог, – его голос звучит слишком спокойно для того, что он делает. – Скажи, когда станет слишком...
Щелчок открывающейся двери разрезает напряженный воздух. Не вижу, но слышу – это врач, доктор Вальтер, и его голос показался мне чересчур удивленным.
– Кир?
