Текст книги "Медкомиссия. Строгий врач (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 12. Не перечить
Он жалуется, что смазка уже застыла и наносит новую порцию геля на расширитель, затем капает на ладонь.
Медленно, почти чувственно, он растирает гель между пальцами – сначала указательным и большим, затем, не спеша, распределяет по всей латексной перчатке.
Я вижу, как материал становится блестящим, скользящим, и почему-то мне кажется, что он делает это намеренно медленно, будто наслаждаясь процессом.
– Холодно? – спрашивает он, касаясь тыльной стороной пальцев моего бедра, оставляя влажный след. Его голос звучит как будто бы заботливо, но в глазах – что-то другое…
Проводит по расширителю и подносит к моей промежности. Холодный металл касается кожи, и я вздрагиваю.
– Ты же не хочешь, чтобы было больно? – его голос звучит сладко. – Тогда расслабься.
Его свободная рука скользит между моих ног – один палец, легкий, почти невесомый, проводит по самой чувствительной точке. Внутри все сжимается от внезапного удара удовольствия.
Я стискиваю зубы: нет, это неправильно, это нельзя, он же врач…
Наверное, чисто механически, случайно. Главное, не показать ему, что мне стало приятно.
Это неприлично. Он же врач.
Но в глубине груди вспыхнуло что-то тёплое и настойчивое. Вдруг страшно захотелось, чтобы его пальцы задержались там дольше... Скользнули ещё раз... Намеренно.
– Ччч, – он успокаивает, когда я внезапно дергаюсь.
Холодный металл касается меня там, где еще никто и… никогда не трогал. Он разводит мои губки в стороны, растягивает пальцами, прикасается холодным инструментом и медленно толкает его в глубину.
От такого проникновения руки сами собой упираются в сиденье, я пытаюсь оттолкнуться, верчу бедрами…
Расширение продолжает угнетать, и тогда я резко дергаюсь, врач расстроенно вынимает расширитель.
– Медсестра! Держите ее!
– Может, лучше зафиксируем? – он уже порывается пристегнуть мою руку, как врач резко ее останавливает:
– Нет, пока не нужно. Она сама…
Он переводит взгляд на меня и смотрит так пронзительно проникновенно, что я замираю, сглатываю… сердце колотится…
– Да ведь, девочка, ты же сама…
Смотрит на медсестру, говорит заговорщицким голосом:
– Она у нас умненькая, просто… забеспокоилась. Сейчас она настроится… выдохнет… Ну-ка давай, дыши.
– Дыши, – говорит медсестра и снова держит меня за плечи, – ничего не бойся.
Врач вместе с ней успокаивает:
– Не бойся, расслабься.
– Слушай команды доктора.
– Да, вместо волнений – лучше слушай меня.
* * *
Он плавно вводит расширитель между губок и снова толкает, но уже жестче, чем в прошлый раз. И я понимаю, что надо было терпеть, сжать зубы, не дергаться до последнего…
Не перечить доктору. Держаться из последних сил.
Расширитель проходит еще глубже и я сжимаю пальцами подлокотник, закусываю губу, напрягаюсь…
– Так только больнее. Ты молодец, что терпишь.
– Уже умница, – нахваливает медсестра, обхватив меня сзади.
– Да, сейчас еще немного поглубже… Тут от силы-то на пару сантиметров…
Врач нажимает и я резко дергаюсь. Дышу. Чувствую, как лицо стало горячим – значит, прилила краска, значит, я сижу красная как рак.
Все хорошо.
Все хорошо-все хорошо – шепчу про себя глупую мантру.
Сейчас это кончится.
Сейчас… Еще секундочка… парочка…
Ффф..
Он же не будет широко раскрывать, ведь все же я девстенница…
Уговариваю себя потерпеть и изо всех сил не напрягаться. Мне кажется, уже вот-вот он вынет этот чертов расширитель и я пойду домой.
Блин. Не домой.
Ладно. К черту. Еще секунду… Мм…
Врач касается лобка, его влажный палец скользит вниз и снова задевает горящую точку.
Он говорит неспешно, словно процеживает слова:
– Ну вот, хорошо. Теперь раскроем…
И смотрит на меня через рамку моих разведенных ног:
– Будет немного непривычно. Потерпи.
Глава 13. Только начинается
Я думала уже все. Уже все к концу, уже скоро свобода… Но муки только начинаются, металлическая штука во мне скользит, проходит еще глубже и…
Нет…
Ммм…
Она расширяется, становится больше, изнутри меня растягивает, подчиняет себе.
Жмурюсь, в груди глушу стон, кажется, он толкает еще глубже… Страх подкатывает к горлу, я не хочу лишиться девственности здесь.
Но нет. Он дальше не толкает штуковину. Ощущаю ширину, губки расходятся вширь и хочется сжаться…
…сжимаюсь…
… но уже не получается, между губок металлические лопасти.
Хочется застонать, но я терплю. Ерзать в кресле и ныть – наверное, неприлично, будучи взрослой.
Но боль подавляет, давит, рот сам собой открывается все шире и я скоро уже не смогу сдерживаться, если он не прекратит!
– Ммм, – едва попискиваю, скорее просто вслух вздрагиваю, как он тут же останавливается.
На миг мне кажется, что он забыл, что я девственница… даже не знаю как это понимать… я четко увидела по его лицу, как встрепенулся, словно опомнился…
Перестал расширять, начал смотреть.
Медсестра слегка ослабила хватку. Я рвано дышу, тяжело, глухо.
Его рука ложится мне на живот, начинает мять, давить… большой палец скользит вниз и застывает в миллиметре от пульсирующей точки. От влажной, возбужденной.
Против воли слегка подаюсь назад, просто отклоняюсь и клитор практически касается его пальца.
И я замечаю его взгляд – огнедышащий, горячий – и тут же холодный деловой.
– Посмотрим, – он касается расширителя, держит, от этого живот тянет, и хочется сжаться.
Дышу.
Пытаюсь быть спокойной.
Его ладонь внезапно прижимает меня к креслу, лишая возможности отстраниться. Большой палец всё же касается – нежно, почти случайно – того самого места, и по телу пробегает электрический разряд.
– Не двигайся, – его голос звучит как будто спокойно, но в нём слышится лёгкая хрипотца. – Иначе... осложним процедуру.
Он намеренно медлит, водя пальцем чуть выше, чуть ниже, дразня, но не давая того, чего тело уже бессознательно требует. Внизу всё сжимается от смеси стыда и возбуждения, и я чувствую, как предательски влажно стало между ног.
– Вижу, плева. Да, все вижу – пациентка девственна, плева просматривается хорошо и в ней есть довольно хорошее отверстие… – он переводит взгляд на медсестру.
– Подать другой расширитель? Длинный тонкий?
– Нет-нет, пускай этот, маленький.
– Так если плева позволяет…
– Нет, не стоит. Все равно ей нужно ректальное исследование…
– А, ну да. Если все равно попу смотреть…
Медсестра освободила хватку видя, что я больше не дергаюсь. А я прямо в кресле застыла от ужаса – от собирался вводить расширитель сквозь плеву?
Боже мой. Куда я попала…
– Ну, в принципе, все, – врач вынимает зеркальце, – ну что, теперь больше не страшно?
Он смотрит на меня ободряюще, а в моих глазах неприкрытый страх.
– Сейчас давай на клизму. Давай-давай, слезай с кресла,– он шлепает по моей внутренней стороне бедра, – там во всем слушайся Ирину Петровну. Скажет дышать – дыши. Скажет терпеть – терпи.
Я представляю, как эта мегера мне будет ставить клизму, как она вонзит в меня наконечник…
Нет.
Это вынести невозможно.
Что бы то не было – в крайнем случае брошу учиться. Или найду другой медцентр.
Решаюсь, говорю что крутится на языке?
– А можно я… пойду…
– Куда? – в один голос удивились врач и медсестра.
– Ну в смысле, я все закончу…
– Закончишь?
– Да, и уйду домой.
– Но у тебя уже есть документ, мы тебе сделали справку, ты должна быть тут и только тут на протяжении рабочей недели.
– Но я… мне ведь надо…
Доктор встает во весь рост:
– Тебе надо о своем здоровье заботиться! Ни разу не проходила осмотры до девятнадцати лет. Сейчас будешь отдуваться за все девятнадцать, поняла меня?
Ничего не остается, кроме как кивнуть. Перечить ему уже страшно.
– Давай бегом на клизму! И чтобы молчок там, безо всяких капризов!
– И не хныкай просто так! – медсестра зовет меня за собой.
– Да! Это не прихоть, это чтобы ты чистая была.
– Иначе как пойдешь на осмотр? Как справку получишь? Сейчас промоем кишечник и доктор тебя хорошенько осмотрит. Выпишет назначения, если анализы – то анализы. Все сделаешь и пойдешь домой.
Выдыхаю.
Смотрю в пол.
Да…
Похоже попала я круто. Клиника и вправду серьезная.
Что же. Деваться некуда, я сама ее выбрала, реклама зацепила своим слоганом.
Что же… Вздыхаю.
Встаю с кресла и иду за ней.
Глава 14. Очищение перед..
Выходить не пришлось – соседняя комната прямо внутри кабинета.
В отличие от белоснежной смотровой, в клизменной все в зелено-голубых тонах – стены, жалюзи на окнах – они закрыты, в комнате царит полумрак – и даже широкая кушетка тоже зеленоватая. Какой-то изумрудный край.
– Ложись на бочок, коленки поджимай к подбородку, – она ставит рядом со мной штатив с огромной резиновой грелкой, – и не напрягай попу пока я всю воду в тебя не введу. А это у нас три литра.
– Три? – вздрагиваю, спрашиваю вслух, – в меня столько…
– Не переживай! И меньше слов, девушка. Все что сказали врачи – делай.
Ложусь на кушетку, поджимаю колени, пытаюсь расслабить попу – себе же так будет легче – но мышцы сами собой сжимаются.
В проеме появляется врач.
– А то я уже о кляпе подумываю для нашей пациентки, – он говорит совершенно серьезно, потом смотрит на меня и вскидывает бровь, – кляп – хороший помощник от болтливости.
Я понимаю, он пошутил. Но мне сейчас совсем не до шуток.
Я вижу боковым зрением, как медсестра достала гель и смазывает наконечник. Вижу полную воды грелку, вижу от нее длинный резиновый шнур.
Меня словно током бьет – наконечник почему-то черный. Медицинские всегда белые, а этот черный.
На ум приходят развратные картинки и ролики БДСМ, где с девушкой в главной роли чего только ни делали.
– Давай, – медсестра надвигается, а доктор все стоит в проеме. Он занял такое положение, с которого ему хорошо видна моя попа и он увидет тот момент, когда и куда наконечник мне будут вставлять.
Увидит лицо.
Увидит как я вздрогну.
Как стыдно…
Жмурюсь, пытаюсь ни о чем не думать.
Ладонью в латексе медсестра оттягивает мою ягодицу и жестким кончиком тычется в анус.
Оттягивает еще сильнее и начинает давить.
– Урррргхт… ффф… – боль оказывается сильной даже от такого маленького тонкого наконечника.
Резко дергаюсь, но медсестра кладет мне руку на плечо и давит.
Вздрагиваю и пучу глаза, в этот момент замечаю, что за плечо меня держит вовсе не сестра, а сам доктор.
Смотрю ему в лицо, оно сразу становится деловым, строгим:
– Терпение… я же говорил…
Медсестра с силой вжимет бедра в кушетку и вводит инструмент, принуждая сфинктер раскрыться. Сжимаюсь и чувствую, как наконечник весь уже внутри.
Внутри меня.
– Сейчас включу воду.
Она отпускает хватку, а доктор в этот момент мягко ко мне обращается:
– Сейчас будет тяжело, но ты терпи. Будет казаться, что очень хочется в туалет и это надо перетерпеть. Поняла меня?
Киваю.
Он берет мой подбородок пальцем и говорит:
– Ну-ка скажи вслух.
Только говорю “да” – взволнованное, дрожащее, как в этот миг вода начинает заполнять, поступает резкой прохладой, болезненной, мучительной.
И мое “да” уже становится другим – трепещущим, волнительным, пугливым.
– Умница, хорошая попка… то есть девочка, – он быстро поправляется. Успеваю обратить на это внимание, но поступающая боль от воды затмевает все. Она раздувает, болезненно льется и сразу просится наружу, кажется – если сейчас не вытащить наконечник и не дать воде выйти – то все.
Терплю из последних сил. Три литра заливать в меня – это слишком. Живот уже вовсю бурлит, его давит и распирает – становится дико больно…
– Пожалуйста… хватит… – голос тонкий, словно писк мышки, – прошу, остановите…
Медсестра будто не слышит, спокойно удерживает наконечник внутри попы. Врач тоже не обращает внимания, как будто такие стоны для него – привычны и он постоянно их слышит.
Странно. Почему мне пришла в голову такая мысль?
А вода продолжает поступать, боль в животе превращается в резь, появилось жжение – живот заныл тупой, глубокой болью, от которой хочется согнуться.
Шепчу одними губами:
– Мне больно… Я… я больше не могу…
Медсестра кладет мне руку на плечо и говорит привычной интонацией:
– Превозмогай себя. Ты сможешь.
– Ей еще рано так, Ир, – слышу я голос врача, но мне плевать на их разговоры. Мысли только об одном: как пережить это унижение… и эту боль.
Глава 15. Отшлепал
Начинаю крутиться, дергаться – такую боль не вынести вода изнутри меня разрывает кажется, что-то жизненно важное порвет.
Врачи налегают на меня в четыре руки, медсестра отпускает даже наконечник, больше не придерживает и я пытаюсь изогнуться так, чтобы потужиться и выдавить его из себя. И кое-как тужусь, но от этого становится только больнее.
– Ну-ка хватит! – громкий голос медсестры, – успокоилась!
– Спокойно! – голос врача и шлепок по бедру.
Шлепок.
От врача.
Совсем не медицинский.
В страхе замираю. Как это вообще могло произойти?
Наверное, мое лицо стало слишком уж перекошенным от страха, потому что доктор дает команду сестре:
– Давай хватит.
– Но этого же мало… Всего чуть больше двух литров.
– Хватит, говорю.
Поток останавливается, трубку из меня выдирают, но заставляют полежать “хоть пять минут для начала” – настаивает медсестра.
Для начала…
Внутри бурлит, жаждет выйти наружу.
– Ну все, три минутки прошли, если не можешь еще потерпеть – беги.
Подрываюсь, встаю, бегу, в спешке не понимаю куда:
– Вот же значок туалета, – показывает сестра.
Выпучив глаза, лечу.
* * *
– Ну что? Как дела? – выхожу из туалета, они стоят поодаль и смотрят на меня, – идем.
Не сводят с меня глаз, как с экспоната в музее.
– Давай, ложись на бочок.
– Как, опять??? – мой голос надтрескивается на середине слова.
Врач говорит теплой интонацией:
– Надо, моя хорошая, надо.
– Ты не вытерпела до конца, – сестра снова мажет смазкой наконечник, – давай. Иди на кушетку.
Делаю шаг назад, отхожу, ставлю ноги крестом – безумно стыдно так долго быть голой.
– Давай, Анечка, надо попочку подготовить. Не смогла, не дотерпела… Значит, надо еще. Нестрашно, в конце концов. Все можно исправить.
Они смотрят как я стою, как перетаптываюсь на месте, как сжимаю от страха ноги…
– Но я…
– Уже давай… чтобы скорее…
Под их внимательными взглядами иду к кушетке. Подхожу. Смотрю врачу в глаза, он едва заметно кивает:
– На бочок, – и сладко, будто маленькую уговаривает, – подставляй попочку.
Ложусь, чувствую, как сердце бьется о дерматиновую ткань кушетки и понимаю: сейчас все то же самое – снова. Заново. Еще.
Я знаю как будет больно.
Как страшно.
– Раздвигай попу сама, руками, – командный голос медсестры, – подтяни коленки к подбородку и дыши.
* * *
В этот раз она уже действовала быстрее – намазала смазкой кончик, надавила и сразу ввела до упора.
Вышло больнее. Физически больнее, но морально не так страшно. Как будто не так унизительно, как за первым разом.
Но от боли в уголки глаз набежали слезы.
Закусываю губу, чтобы не разреветься – от унижения, боли, от обиды, от того, что меня второй раз на клизму… Живот начинает разбухать, ощущаю противную резь.
– Еще немножко… – голос медсестры радует. Я думала еще ого-го сколько, – вольем всего полторашку. Тебе хватит.
Кое-как выжидаю, попа пустеет, врачу даже не потребовалось меня держать – я сама.
Сама раскрыла попу.
Сама терпела… без уговоров.
Сама сейчас сжимаю мышцы, чтобы удержать воду и облегченно вздыхаю, слыша разрешение сестры:
– Уже все, пять минуток прошло, можешь идти.
* * *
Выхожу из туалета и сразу меня ведут в кабинет:
– Иди к доктору на кресло, – медсестра подталкивает меня в спину, не провожая пускает – уже как свою.
И вроде страх словно отпустил после того, как я перенесла вторую клизму. Пытаюсь понять рассудком момент, когда страх ушел – и, кажется, это когда я все делала сама.
Добровольно подчинилась.
И в груди как будто галочки напротив сложных заданий – смогла, смогла, смогла.
Но при виде кресла все быстро изменилось.
Иду и сердце начинает стучать, страх снова и снова возникает во мне большой черной тучей.
Боязно.
Вижу кресло – большое, широкое, и в глаза опять бросаются ремни и оковы на подлокотниках. Зачем это, зачем?
Это картина вновь родила во мне страх.
– Иди, садись сама. Привыкай…
И их слова… они еще больше пугают.
Зачем мне привыкать?
Надеюсь, пройду это в первый и последний раз – и все. На этом будет жирная точка.
Сажусь на край, ставлю ноги на опоры, уже привычно перед ним раскрываюсь. По звуку слышу – врач открывает смазку.
Сердце начинает учащенно стучать.
Сходу, без лишних слов доктор подходит и сразу касается пальцем моего заднего прохода. Не успеваю сжаться, как он надавливает и вводит. Палец погружается в глубину.
– Оооййй…
Глава 16. Оооййй..
Но его это не останавливает. Палец сразу проходит глубже, разрывая меня… Так горячо и больно, что кажется, в попе кипяток.
Другой рукой давит на живот, смотрит на грудь и поднимает глаза выше. Тыкает пальцем в попу сильней, я вздрагиваю, дергаюсь, он вводит до самого конца.
– Аааай, – начинаю кричать, тут же замолкаю от стыда и неудобства, но просто так молчать не получается, с губ срывается пугливое, – ммм… больно…
– Тебе не больно. Расслабь попу.
Откуда-то появляется медсестра, встает позади кресла и говорит то же самое:
– Давай уже, привыкай расслаблять попу.
Уже второй раз одно и то же. Не понимаю что они несут – зачем мне привыкать.
Он вдавливает палец внутрь, глубоко, до боли, а другой рукой давит на живот – так сильно, словно пытается выжать из меня внутренности, вытянуть их через раскрывающийся зад.
– Ууууу… – тяну от боли.
Больно.
Как могу сжимаю попу, но это уже не помогает, его палец продолжает находиться внутри.
Он делает легкий толчок и, наконец, выводит.
Дышу, все еще не могу отойти от боли и шока. От унижения. От страшных ощущений.
Неужели уже все позади?
Ура-ура. Пока еще радоваться рано, надо как можно скорее встать, найти свою одежду вместо этого дурацкого халата и пойти в палату. А может, нафиг, и домой.
Домой! Какое приятное слово, хоть и вместо дома у меня – университетская общага, но по сравнению с этим местом – любая конура будет теплый уютный дом.
Убираю ноги с опоры, пока сижу на кресле – сейчас секунда – и встану. Просто уже никуда не тороплюсь – уже все, наконец, позади.
Можно не спешить.
Можно на самом деле успокоиться.
По-настоящему.
Сижу, свесив ножки, дышу уже реже и спокойнее.
– Доктор Вальтер, – голос медсестры рассекает холодное пространство кабинета, – а может прямо сейчас пациентку на ректальный осмотр? Ей же все равно проходить проктолога завтра.
Проктолога?
Завтра?
Они че, совсем?
Открываю рот, защищаю себя как могу:
– А мне не надо проктолога. Мне просто… медкомиссию… для университета.
– У тебя углубленное обследование, дорогуша, – говорит медсестра, – тебя будут хорошо смотреть.
– Как под микроскопом, – говорит врач, – везде и полностью. Ты же себя совсем запустила! Столько лет нигде не наблюдалась, ни одному врачу не показывалась.
– Но я… я не хочу…
– А когда захочешь – будет поздно. Болезни надо предупреждать заранее.
– Да, поэтому давай-ка прямо сейчас…
Сижу в кресле, смотрю на них как на сумасшедших и на миг мне кажется, что они такие и есть.
Сумасшедшие.
Ненормальные.
Доктор встает из-за стола, подходит к шкафу, вынимает лоток с пугающими расширителями и обращается ко мне:
– Тебе же быстрее надо. Можем заодно сегодня. Вместо завтра.
Вместо завтра, – эхом проносится в моей голове.
Может, и правда лучше вытерпеть сейчас, а на завтра мне уже ничего не надо будет.
Вздыхаю. Говорю одними губами.
– Ну ладно.
Врач и медсестра переглянулись, Ирина Петровна прыснула:
– Вот так вот, доктор Вальтер, “ну ладно”, – передразнивает.
Доктор ничего не ответил. Достал смазку и начал аккуратным движением наносить вещество на расширитель – не такой, как был гинекологический – а на обычный, стандартный. Большой.
Он подходит к креслу, а я все сижу, опустив ноги.
– Давай, сейчас посмотрим тебя хорошенько. Ставь правильно ноги.
Подчиняюсь, от страха уже глубоко дышу.
Он что-то делает с креслом и я как будто сильнее укладываюсь на спину. Взгляд упирается в потолок, а попа – прямиком раскрывается перед ним.
Чувствую холод между ягодиц – металл, обработанный смазкой. Его пальцы, расставляющие ягодицы, один – прямо у моей попы – смазывает посильнее, краешком даже входит. Морщусь, но не пугаюсь.
Я сейчас все перенесу.
Перенесу.
Выдержу.
Сумею.
Он раздвигает мои ягодицы, подносит металлический расширитель, давит и от резкой боли я судорожно дергаюсь… и со всей силы, от страха, отталкиваю врача.
Глава 17. Один, потом два..
– Ну что такое… что такое… – интонация доктора недовольная, – ну ты совсем как дикая.
– Как звереныш! – медсестра говорит натянутым голосом, – что, пристегивать тебя?
– Сейчас она сядет сама.
– Я сама, – шепчу сухими губами. Пытаюсь усестся правильно, но сердце так стучит что пальцы рук дрожат, я не могу нормально расположиться, попа соскальзывает или, наоборот, она слишком высоко.
– Вот так, – поправляет медсестра. Усаживает меня, а я..
… до меня вдруг доходит, что этот расширитель, что у него в руках – он здорово смахивает на гинекологический, такой же большой, мне кажется, может на капельку меньше. И его… Его в попу…
– Я не смогу, – говорю понуро извиняющимся голосом и в оправдание добавляю, – я никогда на таких обследованиях не была.
Медсестра тут же заявляет:
– И что? Теперь, значит, плюнешь на свое здоровье?
Врач поднимет бровь, вздыхает, смотрит на меня так тяжело, что мне становится безумно неудобно за то, что я вся такая неправильная и доставляю им мучения.
Вздыхает. Ждет как медсестра уложит меня. Она укладывает и я снова не вижу доктора, не вижу его рук…
Паника рисует страшные картинки, мне кажется, еще миг – и это зеркало снова коснется попы, начнет растягивать ее, углубляться, лезть. И он этого сильнее сжимаюсь, снова вздрагиваю…
… перед глазами потолок. Медсестра нависает надо мной и говорит строго, грозно:
– Так, ты или нормально себя ведешь, успокоилась сейчас, выдохнула или..
Она не успевает договорить, слышу доктора – его голос доносится у меня из-за ног:
– Или пристегнет. Скорее всего так и сделаем.
Медсестра уже тянется к оковам, мое сердце стремительно летит вниз, но спасительный голос врача звучит как надежда, как облегчение:
– Подождите, Ирина Петровна, подождите. Палец-то она выдержала. Она умница, просто испугалась. Сейчас она соберется духом, – на последнем слове он повысил голос, как бы обращаясь ко мне, – Аня, ведь так?
Тишина колет уши. Смотрю в больничный потолок и мне кажется, что я тут уже вечность, а ведь пришла не больше часа-полутора назад. А кажется, я тут провела всю жизнь лежа в гинекологических креслах морщась от боли.
Крича от боли.
Дергаясь.
Сжимаясь.
Глотая слезы от унижения, что я не могу ничего сделать.
Тихо шепчу:
– Да.
И обещаю себе на самом деле изо всех сил постараться, чтобы не испортить осмотр.
– Вот и умница, – медсестра уже по-свойски гладит меня по головке, – хорошая девочка.
– Хорошая, – говорит врач, – сейчас посмотрим какая она изнутри.
Эти его слова чуть не лишили меня сознания, настолько страшно они прозвучали. И аккомпанементом к ним лязг металла – холодный пугающий звук.
– Сейчас я в тебя введу палец, – назидательный голос врача, – потом второй. Ты лежи спокойно, дыши. Потом вставлю третий и ты расскажешь мне… расскажешь свое последнее домашнее задание. Ты же учишься, детка, да?
Охреневаю от его слов, машинально открываю рот, чтобы сказать, что я учусь, легкие уже набрали воздуха… как в попу входит его смазанный крепкий палец, и вместо ответа и пищу тонкое:
– Аааа…
– Ну-ка говори, – он вводит палец глубже, – где ты учишься?
– Юридический…
– На юриста, значит. Ну что же, отлично, – он держит палец неподвижно. Жмурюсь, терплю, я подобное же перетерпела, значит выдержу и это с той разницей что… сейчас он вставит еще и от этой мысли боль становится как будто сильнее…
– Ууу…
– Ччч… вот расслабь попу… Иначе взвоешь от боли.
Он приставляет второй и начинает вводить. Колечко попы болезненно расширяется…
– Дыши глубоко, – медсестра как будто обнимает, но на самом деле давит, вдавливает мои плечи, чтобы я не дернулась.
– Ну-ну! Слишком зажалась… Давай дыши, расслабляй…
Как могу пытаюсь расслабиться, но попа плотно сжимает пальцы. Он приставляет третий, пока не вводит, но просто давит на вход.
– Ыыыы… – вою, смотрю в потолок, он мне кажется смертельно-белым, – не могуууу…
Медсестра не дает сказать слова:
– Все ты можешь.
Врач говорит недовольно:
– Я могу, конечно, тебе сделать так, – и он касается бугорка и я вмиг расслабляю попу. Перестаю жмурить веки, выдыхаю, на миг становится так приятно, хорошо и его пальцы в попе, как будто, даже приносят терпкое наслаждение…
– Вооот, – и он вставляет третий палец, продолжает мять мой бугорок. Ощущаю боль, но она… практически не мешает. Наоборот, только дополняет приятное… дополняет хорошо…
– Но это нечестно, – голос медсестры как будто расстроенный. Конечно, мне это просто показалось, наверное, в бреду.
– Нехорошо, – у врача голос тоже зазвучал по-другому, – но это сейчас, уж решил я дать ей поблажку. Потом мы научим ее правильному принятию.
– Да, придется учить.
В шоке слышу их слова, не понимаю смысла. Если че, – решаю про себя, – мне больше никакие осмотры не нужны.
– Ну а теперь готовься к третьему пальцу, – он продолжает мять бугорок, я тяжело дышу, хочется шире открыть рот, чтобы взять больше воздуха.
Голос доктора резкий и требовательный:
– Аня, скажи, ты ведь хочешь пройти все глубокие исследования?
Его палец мнет мой бугорок и на миг отпускает, чтобы потом сильнее сжать между двух пальцев…
Дергаюсь, беру в легкие воздуха и со стоном шепчу сладкое возбужденное:
– Дааа…
