Текст книги "Медкомиссия. Строгий врач (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 30. Готовь
Теперь толчки – он уже вводит не мягко, а как будто…
Нет. Это просто мысли неприличные. На деле он просто осматривает…
Дада, – пытаюсь себя уговорить, а телу кажется обратное. Гнусное. Неправильное и… до того возбуждающее, что боюсь вот-вот потеку и он это увидит, поймет и…
– Ммм, – толчок уже сильней, пока могу – сдерживаюсь, губы сжимаю плотно чтобы не закричать.
Но его палец идет в глубину и не кричать тут уже сложно. На глаза наворачиваются слезы. Он так и не тронул клитор.
Неужели мне теперь это все… терпеть?
И зачем?
Палец пробирается глубже. Всхлипнув, спрашиваю – смелости через край, потому что очень больно:
– А зачем… зачем мне… этот… горячий конус?
Смотрю в потолок. Видеть бы его глаза… Боюсь, что они зажглись злобным огнем. Но… я уже спросила, уже переживать поздно.
Его палец делает болезненный толчок в глубину и ощущается это как-то совсем не по-врачебному, вовсе не медицински.
– Зачем?
Палец остается во мне. Доктор делает что-то с креслом, что моя спинка поднимается и я смотрю ему в глаза. Его взгляд внимательный и… словно бурлящий ядом: глядя ему в глаза я понимаю твердо – он делает то, что нельзя.
– Затем, моя хорошая, что…
Он глубже вводит внутрь, но пальцами другой руки касается моего лобка. Пока не клитора, но может быть и его заденет… скоро…
– … этот конус хорошо тебя подготовит…
И опережая мой вопрос от сразу на него отвечает:
– … ко всему. Он большой – да, это больно. Но он горячий – а это приятно. Тебе будет больно и приятно одновременно. А после…
Он смотрит мне в глаза.
–.. после твоя попа станет мягкой и податливой. Не будет больше таких истерик, как были вчера.
– Но… мне… только медкомиссию…
– А ты знаешь сколько у тебя впереди осмотров? Сегодня, завтра, послезавтра… да всю жизнь!
Он положил мне руку на лобок так, чтобы аккуратно не трогать клитор. Словно оперся одной рукой, а палец другой руки ввел до костяшки.
– Ааайй…
Чувствую как сжимаюсь, дергаю, вздрагиваю.
Я не понимаю одного… он сумасшедший или маньяк?
* * *
Его голос звучит мелодично:
– После этой штуки ты совершенно спокойно будешь относиться ко всему.
Хоть я и голая, но от страха мне стало жарко, потом сразу бросило в холод.
– Это… ммм… настолько больно?
Он ухмыляется, смотрит мне в глаза и отклоняет мое кресло назад так, чтобы я могла видеть только потолок.
– Это хорошо.
* * *
Он выводит из меня палец, отходит и достает из шкафа большой расширитель с зазубренными краями. Показывает мне и задает вопрос:
– Если сейчас начну вводить без конуса – ты выдержишь?
И, не дожидаясь, сразу:
– Нееет. Вот-вот. А с конусом пройдешь, так сказать, подготовку. Боевое крещение.
– Я… я боюсь…
– Он горячий. Тебе будет приятно.
Ничего не отвечаю, молчу.
Доктор Вальтер находится около шкафа, я слышу металлический лязг и мне кажется он звучит страшнее чем вчера.
– Так, ты рановато о конусе размечталась. У нас с тобой сначала анализы. Да, дорогуша?
Киваю.
Да.
– После пальцевого осмотра твоя попа готова к легким процедурам, поэтому вставай с кресла и иди сюда.
Еще не встаю, но вижу как он указывает на одну из коротких кушеток. Как будто обычная нормальная, но на нее не лечь. И по бокам ремни – кожаные, крепкие. На других таких же кушетках цепи и я догадываюсь зачем.
Он перехватывает мой взгляд и обещает:
– Я не буду тебя связывать, если ты будешь хорошо себя вести.
* * *
Я подхожу к кушетке, ложусь, но доктор ставит меня правильно: оказывается, на ней надо стоять на четвереньках и опустить голову.
– Прогнись, – стою, грубо говоря, раком, он давит на спину и берет металлический прут. Тонкий, но если его в попу – такая длина будет ужасной.
Доктор, словно невзначай, находится перед моим лицом и показывает мне инструмент:
– Он легко переносится, потому что тонкий. Боль вызывает только его длина.
Мои глаза цепляются за жесткий прут. Кожей чувствую, как доктор на это смотрит – на мои глаза, на то, как в них зарождается страх. И продолжает будто бы он не при чем, будто он… просто… доктор…
– А придется ввести глубоко.
Киваю.
С губ слетает взволнованное:
– А если не вытерплю?
– В таком случае будем через боль принудительно расширять. У вас впереди сигмоидоскопия, а это непросто, если попа не готова.
Впереди что?
Черт.
Не готова…
Сегодня он будет готовить.
Врач увлеченно продолжает:
– Сегодня возьмем анализы. Не все, я возьму только ректальные, остальные завтра возьмет интерн.
Он смазывает прут гелем и мне приказывает властное:
– Давай.
На четвереньках прогибаю попу. Стоять так – тяжело, гораздо проще было лежать в кресле, по крайней мере тело расслаблено.
Рукой в перчатке он касается моей попы, раздвигает половинку в сторону, обнажает дырочку, которая тут же жмется от холода…
Касается кончиком, пока еще не вводит, но заботливо предупреждает:
– Как станет очень больно, невмоготу – говори.
Глава 31. Уже больно
Я так и не поняла для чего, для какого анализа эти мучения, но спрашивать уже – нет: ни времени, ни сил. Ни доктор не будет меня слушать.
Длинный прут в его руках уже настроен причинить мне боль. Его кончик касается моего кружка, трогает и уже медленно входит, смазанный скользким средством…
– Ммм… – скорее от страха, нежели от боли, – ммм…
Вспоминаю про его крепкие руки на своем лоне и жду, когда же он тронет меня там, когда…
Но прут медленно входит без капли ласки. Пока что ощущаю только неудобство и расширение, хочется двинуть попой, чтобы избавиться от боли, но…
Но нельзя.
А потому стою покорно раком и мне все больше и больше кажется, что здесь что-то неправильное. Что эта штука в попу – не для лечения и вовсе не сбор анализов.
Тогда что?
Мой неопытный в сексе мозг отказывается соображать, он просто не может выдать информацию по простой причине нехватки данных. Я не знаю что принято в сексе, а что нет.
И не знаю как должен проходить осмотр у врача, тем более у проктолога. Скажи мне раньше, что мне придется заходить в такой кабинет – я бы ни за что сюда не пришла, но сейчас стою на четвереньках перед мужчиной и…
… и жду боли. И вместе с тем надеюсь, что он сделает приятно. Что тронет, что погладит как в прошлый раз.
С губ срывается уже болезненное:
– Ммм…
Прут входит все глубже в попу и, боюсь, что дела мои уже плохи. Боль нарастает, вот-вот будет невмоготу и…
Он сказал говорить если станет сильно плохо. И я уже близка сказать…
– Ааай, – с силой всасываю воздух, зажав губы, – ммм… уже болит…
Но врач будто не слышит моих слов, все продолжает – даже больше: пальцами он разводит половинки в сторону, еще больше открывая перед собой мой маленький вход.
Прут идет глубже… не выдерживаю… завываю… Сначала низким мучительным голосом, потом взвизгиваю как собачонка…
… меня, наверное, слышно из-за двери.
Стыдно.
А вдруг мимо проходит кто из интернов? Почему-то в голове сразу – им такое привычно слышать. Но ведь это же… ненормально… неправильно…
Черт.
Черт-черт-черт!
Стараюсь сжаться и не кричать, но вместе со ртом сжимается попа и…
– Ммм… – боль пронзает.
– Это потому что ты сжалась, – голос врача показался глухим и чересчур хриплым, как будто он целый век ни слова не говорил.
– Ууу… Не могууу…
Он же говорил ему сказать, ну и… я сказала и… ничего не изменилось. Я думала как станет больно – он перестанет вводить.
Но нет!
Уже дергаюсь, сильно жмурюсь, выгибаю наверх спину, но тут же ощущаю, как он кладет мне на поясницу свою руку, заставляя принять правильное положение.
– Стой ровно…
– Не могууу…
– Моги! – голос настолько хриплый, что я удивляюсь.
– Уууу…
Мне хочется попросить, но я боюсь, что он не засчитает это за анализ и тогда придется терпеть заново… А впереди полно другого, уж лучше довести дело до конца. А потому спрашиваю невинное:
– Еще много… долго..?
Врач останавливает введение. Боль застывает на месте и, кажется, было легче когда эта штука внутри шла. Потому что сейчас я ощущаю внутри себя кол, который… мм… причиняет боль и я начинаю сама, против воли, просто двигаться и выть…
Врач давит ладонью мне на спину и говорит веско:
– Твоя задача стоять и молчать. Стонать, кричать, но больше ничего не надо делать. Еще хоть одно слово – получишь кляп в рот.
Сердце падает в пятки, в голове досада. что утром не ушла. Надо было!
Это не больница, где угрожают кляпом, это…
Клянусь себе, что обязательно узнаю что это за заведение когда отсюда выйду. Только выйти бы! Надеюсь, я здесь не навсегда.
Он продолжает вводить и, не выдерживаю, взвизгиваю и от страха сразу плачу. Слезы льются соленым кипятком…
Больно.
Страшно.
И самое страшное – я не понимаю зачем.
Сквозь слезы говорю… потому что больше не могу молчать…
– Перестаньте со мной это делать!
Слезы текут градом, всхлипываю иначинаю понимать что сказала зря.
Глава 32. Холодно. Жестко
Врач тут же остановился и начал вынимать прут. Он сказал холодное:
– Анализ мы не взяли. Тогда я выпишу вам направление в другой медцентр. Или ищите сами.
Но вы. Холодно. Жестко.
Я здесь столько перетерпела и сейчас… уходить?
Навзрыд, захлебываясь истерикой:
– Нет-нет, прошу вас… продолжайте… – сглатываю слезу, дрожу, в животе ощущаю уже уходящую боль.
И мне становится жаль, что боли больше нет. Значит, обследование прекращается и я столько всего здесь вынесла и уходить без справки…
Нельзя!!!
Боже… хоть как терпи, – говорю я себе, – но выйди отсюда только со справкой, что медкомиссия пройдена. Только так!
Врач останавливается, словно ждет моих слов, а потому я прошу еще раз:
– Простите меня… пожалуйста… – сглатываю от волнения, плачу, – я все буду терпеть…
– И не будешь мешать?
– Н-нет…
– И будешь нормально давать работать с тобой?
– Буду…
– Если становится больно – что надо делать?
– Стонать.
– А еще?
– … кричать…
– Верно. И еще что?
– Я… я не знаю…
– Дышать глубоко, расслабляться, чтобы дать инструменту хорошенько расширить тебя. И считать, дорогая. Поняла?
– Да…
– Сейчас покорно стоишь и только дышишь. И стонешь.
И врач уже шутливо:
– Ну и ойкать разрешаю. Это мило… – сталь голоса сменилась на сласть, – и кричать, если уж совсем…
Он молчит, а потом договаривает как условие, ультиматум:
– И завтра с тобой утром работает интерн. Он будет один. Возьмет все анализы – болезненные, дорогуша. Чтобы с утра мне тут не бегала и не устраивала бунт. Поняла?
– Да.
– Такого не будет?
Отрицательно мотаю головой.
– Ты понимаешь, что ты должна привыкнуть давать с твоей попой работать нормально?
– Поняла…
Хотя на деле – нет.
– В нашей клинике, в основном, все лечение проводится через… в общем ректально. Это новейшие технологии…
Врач не договаривает, потому что я кричу. Прут входит настолько глубоко, что мне кажется, он вот-вот пропорет внутренности. Стонать, опустив голову, больше не могу…
– Аааааййй…
– Ну-ну… зато анализ взяли хорошо… Это стоит того, чтобы немножко… помучаться…
Его слова меня повергают в шок. Он прямо признает, что это мучения и… Нисколечко не стесняется…
Прут выходит, попа пустеет. Наконец, становится легко. Я беру вдох… неспешно выдыхаю…
… если бы на этом все…
Но врач отходит, позволяет мне сойти с кушетки. Берет страшный инструмент – длинная полая палка и показывает мне перед носом:
– Вот этой штукой будем смотреть твою сигмовидную. Знаешь как стонут неподготовленные? Им очень больно. Поэтому я делаю с тобой подготовку, чтобы ты спокойно терпела. Не веришь? Вот, посмотри.
Он вынимает планшет, с минуту ищет нужный файл и показывает:
– Вот, этим пациентам мы выполняли осмотр сигмовидной кишки без подготовки.
Еще не успеваю взглянуть на экран, как слышу душераздирающий крик. Болезненный, мучительный, сжатый.
– Видишь?
Он переключает файл.
– А эти – как и ты прошли подготовку.
На экране женщина лежит в кресле, а врач вводит в попу ей толстую трубу. Она часто-часто дышит и негромко постанывает. Но я ловлю в ее стоне нотки боли, даже мУки. Но ей определенно легче.
Киваю.
– Да. Я поняла.
– Так что настройся, дорогая, но хорошую работу с попой. И имей в виду, тут такое будет каждый день. Под конец уже настолько привыкнешь ходить к проктологу, что будешь чуть ли не засыпать в кресле.
Хренею от его слов.
– И это еще учти – у тебя нет нормальных осмотров гинеколога. А так бы пришлось еще и там глубоко смотреть.
Недоумеваю от его слов и только сейчас понимаю: он что, и гинеколог и проктолог в одном лице?
Спрашивать как-то неудобно.
Мало ли. Вдруг он выучился на две специальности, что вряд ли.
– Ну что, отдохнула? Пойдем еще.
Глава 33. Сразу два. Пока на чуть-чуть
Он приглашает меня на другую кушетку, где требует встать раком широко разведя ноги. Конечно, он все называет строго по-врачебному – “на четвереньки”, но суть остается та же.
Он показывает кляп – красный шарик на кожаном ошейнике:
– Это для тех, кто жаждет плохо себя вести. Или… если сама попросишь… когда больно, но ты понимаешь, что надо молчать и вести себя хорошо.
Молчу.
Не понимаю.
Мне реально страшно…
Врач кладет кляп на ремешке рядом со мной и говорит, словно про вкусность в ресторане:
– Если понадобится – бери.
И добавляет совсем пугающее:
– Просто закусишь, а я застегну и будет все удобно.
Берет в руки расширитель… мне становится нехорошо.
И берет второй – еще крупнее и даже как будто шире.
Оба инструмента в одной его руке. Он идет за мою спину, встает около попы, в его руках – слышу – гель. Смазывает меня и…
– Сейчас может быть больно. Не сразу, а постепенно. Твоя задача – стонать, кричать, хоть реветь, но… обойтись абсолютно без слов.
* * *
Край инструмента касается попы и скользко входит. У меня получилось даже не сжаться, но… того, что ждет впереди... я боюсь.
Едва я выдохнула, как инструмент вошел в попу глубже и я почувствовала металлическое касание у лона, у влагалищных губ. Ловким движением металлические лопасти входят и туда, но на самый край. На краешек. И сразу же…
– Ммм… – болезненное слетело с губ.
… начинают расширять.
Расширитель и там, и тут – и в попе и между нижних губок. Только в попку он просто идет в глубину, а где лоно – раскрывается вширь. И мне кажется, расширитель между губок делает толчкообразные движения…
– Аай, – пока робкое, скромное, но уже набирающее силу… – аааай…
Чувствую, как анальный идет в глубину и от этого становится тягуче больно, но… его палец касается клитора…
– Ммм, ааах…
Массирующие круговые движения и боль сменяется на долгожданное тепло… Оно расходится по телу волнами, мягким теплом окутывающим, нежным, сладким…
– Ммм…
И тот, что в попу идет в глубину… и который раскрывается между губок… Все становится приятным, нежным… томным…
– Ууу…
Он убирает руку от клитора и тепло вмиг кончается. Расширитель между губками раскрывается и вместе с ним раскрывается мой рот… не знаю почему… становится… приятно? волнующе?
Нет…
Но не страшно точно. Анальный продолжает идти вглубь, но я больше не боюсь. Раскрытое лоно придает… наверное, возбуждения… мне опять, как в прошлый раз хочется, чтобы это все продолжалось опять и опять.
Анальный начинает раскрываться во мне, он становится шире, больше и от этого я вздрагиваю… расширитель в лоне мягко толкается – на самом краешке… страшно, конечно, но я доверяю врачу…
… и я теку… От доверия, сласти, врачебного контроля и… его рук. Эти латексные перчатки, немного скользкие от геля…
– Ммм…
Глушу себя, чтобы не сказать “... как хорошо…”
Игрушка проходит внутрь, а в лоне еще немного раскрывается и мой краешек губок – словно похотливая приманка… Манит, приглашает, ждет… и меня это чертовски заводит…
Но огонек боли все же тревожит:
– Уууу…
Расширитель зашел далеко и раскрылся сильней – тот, который в попе. И я вздрагиваю, клитор настойчиво хочет ласки и я… чуть виляю попой…
Врач как бы невзначай касается пальцем бугорка и я не выдерживаю – аж подвываю, только теперь от удовольствия – неприкрытого, настоящего…
– Ууу…
Еще бы чуть-чуть, и мне бы стало хорошо как когда-то я сама себя удовлетворяла или как при нем… тогда… стыдно, но хорошо.
Его палец остается, но штука из киски уходит. Она так легко вышла – видимо, действительно, введена была на самый край. А мне казалось что глубоко… Не зря я ему верила.
И анальный расширитель тоже начинает выходить. Выдыхаю – попа снова свободная. Дышу спокойно, схожу с позы – он мне сейчас даст отдохнуть.
Сажусь на кушетку уже по-человечески – лицом вверх, попой вниз и смотрю…
… меня бросает в жар. Я вмиг узнаю что это…
Врач держит в руках приличного размера конус и от него идет электрический шнур.
Глава 34. Один на один
– Не бойся! Чего ты, глаз аж на лоб! Это нагревательный элемент… Греется так, чтобы приятно было трогать.
Он вставляет его в электричество, нажимает на кнопку – индикатор загорается красным.
– Ложись пока в кресло. Ты уже знаешь как.
Опять туда же, лицо в потолок лежать перед ним с раскрытыми ногами…
Вздохнув, подхожу, пытаюсь лечь, выходит как-то нервно, неправильно…
Врач подходит, берет под руку:
– Вот тяжело то как без медсестры…
Не знаю зачем, но я говорю то, что на самом деле думаю:
– Мне без нее лучше.
– Вот как? – он вскидывает бровь.
– Да и…
Наверное, это лучше не говорить, фиг знает что он обо мне подумает. Но врач уже пытливо смотрит на меня – типа, продолжай свою мысль. Приходится продолжать…
– … и я бы не так стеснялась того врача в очках… интерна, если бы не она…
– Милочка! Да что ты такое говоришь…
– Правда-правда…
– Ну если это правда… Хорошо, завтра утром доктор будет один. Андрэ.
Сажусь на кресло и благодарю. Со стороны понимаю, что это выглядит дико и мне становится до того неудобно, что я краснею как рак. Чувствую, как кровь прилила к лицу, как к щекам бросилась краска.
Он смотрит мне в лицо… наверное думает, что я стесняюсь лезть на кресло.
Честно, я сама не знаю отчего мне вдруг стало до того стеснительно, что будь моя воля – провалилась бы сейчас на месте. Но вместо этого я лезу на кресло и сажусь попой ко врачу.
* * *
На моих глазах он берет конус и открывает гель. Не могу оторвать взгляда… хотя лучше бы не смотреть…
Он видит мой страх и дает мне потрогать:
– На, обхвати ладошкой… Видишь, он приятный…
Ощущаю тепло и гладкую текстуру, но размер… Сначала тонкий, а потом все шире и шире…
– Он большой… – мой голос тонкий, еле слышный.
– Так он и должен быть таким… А как иначе подготовить?
– А это… очень больно?
– Это приятно. Увидишь сама.
Врач отходит к стене и выключает свет.
В кабинете на миг воцаряется мрак, но тут же включается маленькая лампа, желтая. Она едва светит, тускло и от того кажется, что кабинет врача превратился в смесь спальни и бомбоубежища – свет вроде уютный, но стоит взглянуть на тусклую лампу – попахивает пыточной, не меньше. Лампа еще и висит на голом проводе… бррр…
Вмиг меня охватывает страх. Все больше и больше я понимаю, что это – не обычная клиника. Что он делает вовсе не то, что делали бы со мной врачи.
Но бежать уже некуда – я распята перед ним на кресле и хоть и не пристегнута…
Я не могу сказать “стоп” по одной простой причине: мне хочется… попробовать этот конус… ощутить как это, когда в попе горячо.
* * *
Еда кончик конуса касается попы, как я сначала вздрагиваю, потом блаженно расслабляюсь.
Теплоооо… Ммм… хорошо…
Стараюсь не сказать это вслух, чтобы он не видел, что мне сладко. Все же неприлично… Все же, я в кабинете врача.
Едва конус проходит вглубь, как я нервно сжимаюсь и дергаюсь. Врач тут же выводит штуку и на ее место вставляет палец – так же неглубоко. И я обхватываю и его палец… Врач ухмыляется и замечает:
– Вот-вот, видишь какая у тебя попа бояка. А после конуса она станет податливее…
Он вынимает палец и приставляет теплый конус. Самый кончик. Пока только касается, но…
– Ммм…
Начинает давить.
Ощущаю, как он идет в глубину… Как попа с трудом раскрывается… пропускуает… болезненный вздох уже застревает в груди…
Свободной рукой врач берет шарик-кляп – тот самый, черный, на ремешках. Подает мне его в руку и говорит:
– Расслабься… Если хочешь – закуси. Начинаем работу. Сейчас будет больно… Дыши и терпи.
Глава 35. Конус
Его ладонь начинает давить на конус все больше и больше… Как бы ни было больно … справляюсь, дышу…
Боль начинает распирать, с каждой секундой нарастает все больше и больше…
Кажется, я не выдержу. Кажется…
– Ууу, – дрожу, сжимаюсь, ощущаю как нечто большое несмотря на мой стон уверенно идет вглубь. Пропарывает, заставляет, подчиняет себе… своей воле…
Нет. Мне кажется… так не должно… Это неправильно, в корне неверно такую штуку пихать в попу…
– Ааай, – кричу и вздрагиваю, – больно…
Но врач будто не слышит, вводит все глубже и глубже… растягивает… терпеливый кружочек уже болит и я ощущаю глубину, которую эта штука пробивает…
Зажимаюсь, закрываю глаза… Делаю вдох, вспоминаю как надо, не знаю откуда у меня эта информация. Почему-то она в глазах всплыла…
И начинаю дышать. Пробую не концентрироваться на боли… Выдыхаю…
Врач замечает, хвалит – кладет руку на бедро и говорит с теплом:
– Умница… Видишь, уже не бунтуешь, уже лучше…
И переводит палец на клитор, касается его и мягко начинает давить. Весь мир словно перевернулся, боль становится шелковой, мягкой… даже приятной…
И я расслабляюсь, уже по-настоящему, мягко себя отпускаю. Попа становится податливой, я ощущаю, как конус идет вглубь, но боль теперь не острая, как была только что, а глубинная – я чувствую как штука идет в глубину.
Внутри живота тепло и его палец… Ммм… он добавляет искр. Хочется покрутить бедром, чтобы ощутить его давление сильней.
– Ммм…
Не выдерживаю, все-таки кручу. Врач понимает и, мне кажется, смотрит на меня… Я не вижу как, не могу его видеть, свет тусклый, да и я смотрю в потолок. Но мне кажется, врач посмотрел игриво, но вместе с тем строго – мол, он сам решит что делать, а мне нечего крутить задницей перед ним.
Но слава богам ласки клитора продолжаются и я по полной расслабляюсь. Ммм… до чего же это приятно, когда не я сама пальцем, а кто-то другой… Когда врач… большой и властный, сильный, строгий и делает со мной это… совсем не врачебное…
Не выдерживаю, начинаю стонать. Сама слышу, как получается до неприличия сладко и слишком уж самозабвенно…
Не надо так… Так нельзя!
Беру вдох – глубокий, задерживаю дыхание и на миг мне кажется, что я замолчу. Но конус…
Входит глубже… Клитор становится предельно возбужденным и я слабо понимаю что сильней – сладость или боль, удовольствие или...
Вцепляюсь пальцами в подлокотник и уже кричу:
– Аааай…
Слышу в своем крике смесь боли и подчинения и никак не пойму что же сильней.
Горячий… Ммм… порой мне кажется, что конус раскален, но это когда я сильно-сильно сжимаюсь. Еще один плюс в копилку того, что сжиматься нельзя.
Вдыхаю, беру воздух глубоко и реально расслабляюсь. Между ног сладко, а попа… Да, она болит, но это такая боль, от которой хочется стонать низким протяжным голосом, что я сейчас и делаю…
– Ммм… Ммм… Ааай…
Палец на клиторе будто владеет всей мной, он меня расслабляет и… подчиняет воли доктора. Я сейчас полностью расслабленная и не мешаю конусу двигаться. Он мягко продолжает свой путь.
Доктор куда-то жмет и… внутри меня начинается вибрация. Конус мелко трясется, расшатывая и так мою встревоженную попу. Дырочка вынуждена трястить вместе с ним и оттого становится по-новой больно.
– Ууу…
Врач говорит важно и веско:
– Привыкай к движению в попе.
От этих слов сжимаюсь, больно уж неприлично все это выглядит.
Не знаю почему – как наказание или просто – доктор убирает палец с моего лона и на миг я ощущаю распирающую боль… Сама слышу стон который вырывается из моего горла… Стон, переходящий в крик:
– Аааа…
Сначала низко, мучительно, потом все выше и выше, чем дальше конус входит, тем…
– Ааайй…
…. тем горячей. Может, мне кажется так, а может и на самом деле…
Боль пробирает, беру в легкие воздуха, кричу…. Врач кладет крепкий сильный палец на клитор и вмиг…
– Ммм… ммм…
… вмиг становится хорошо. Начинаю дышать по-другому, тоже судорожно, но уже без страха… Боль в попе расширяет, подчиняет, но… я хочу подчиняться и..
… я хочу терпеть.
Хочу. Сама.
Мне это… нравится и такая дикая мысль уже второй раз приходит в мою бедовую голову, когда его крепкий палец – на мне, на моей самой чувствительной точке… там, где мне сладко…
Вздрагиваю, дышу и понимаю, что еще мгновение и…
* * *
Он отнимает руку так резко, что я от страха вскакиваю и вижу его лицо. Встревоженное, навостренное – он подозрительно смотрит на дверь и делает это до того строго, что аж брови сошлись на переносице.
Резко и громко – в кабинете раздается эхо – он произносит так, что аж кафель дрожит:
– Кто за дверью подглядывает?
Я охаю, от страха сжимаюсь, тут же порываюсь снять ноги с опор и скрестить, но горячий конус… острая боль…
– Ааай…
– Сиди тихо, – он фиксирует конус во мне, встает и открывает нараспашку входную дверь.
