Текст книги "Медкомиссия. Строгий врач (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 58. С ним приятнее
– Уйди, – приятный, но строгий голос, – ты не умеешь как надо.
Тут же переворачиваюсь и сажусь на попу устойчиво. Сейчас может быть всякое, надо быть начеку.
Уфф, слава тебе боженьки – это Кир.
Кир… Кир пришел на помощь.
Он услышал мои крики, пришел и… увидел меня, увидел, как я стою перед интерном раком…
Кровь тут же бросается мне в лицо, когда я представляю ЧТО он видел.
Интерн виновато опускает глаза и, что странно, совершенно не перечит Киру. Непонятно, ведь интерн здесь – врач, а Кир – пациент.
Но все как будто с ног на голову.
Все странно.
Все неправильно.
Кир уверенно продолжает:
– Хватит. Я все сделаю сам.
Вижу в глазах интерна… страх, он тут же спрашивает взволнованным тоном:
– А что на это скажет многоуважаемый Вальтер?
– Мне плевать, – хмыкнув, Кир передразнивает, – многоуважаемый…
Прямо при интерне, Кир укладывает меня на живот, успеваю заметить, как он отбрасывает страшный зажим и берет в руку смазку. Надевает запасные перчатки из чемодана интерна и помогает мне лечь на бок.
– Вот так, ножки сгибай и подтягивай… Повыше…
Крайне тактично, по-медицински аккуратно Кир гладит меня по бедру, успокаивая, и ощущается это так заботливо, так мягко, так приятно, что я… успокаиваюсь и полностью отпускаю страх.
Даже звук выдавливающейся смазки меня не пугает, не заставляет вздрогнуть.
Кир касается ягодицы и мягко ведет палец ко входу, словно предупреждая…
“Уже сейчас”.
Кир продолжает двигаться медленно и осторожно, его палец, обильно покрытый прохладной смазкой, мягко прикасается к напряженному участку кожи.
– Дыши… – его голос звучит спокойно, почти ласково. – Расслабься, всё хорошо.
И я слушаюсь.
С каждым вдохом мышцы чуть ослабевают, и тогда он, не спеша, начинает вводить подушечку пальца – сначала едва-едва, лишь обозначая давление, давая телу привыкнуть.
– Вот так…
Ощущение странное, но не резкое, не болезненное. Смазка уменьшает трение, а его движения настолько плавные, что дискомфорт почти не чувствуется. Он не давит, не торопится – будто просто ждет, пока мое тело само примет его.
– Всё нормально? – Кир слегка поворачивает голову, чтобы поймать мой взгляд.
Я киваю, и тогда он погружает палец чуть глубже, уже полностью. Внутри тепло, тесно, но его осторожность делает процесс почти… комфортным. Он не дергается, не давит – просто задерживается на месте, позволяя мне привыкнуть.
– Сейчас немного проверю… – предупреждает он и начинает аккуратно двигать пальцем, исследуя, но без резкости. Давление изнутри непривычное, все эти железки доктора скорее раскрывал, нежели надавливали, а палец Кира давит, двигается…
С губ срывается слегка болезненное:
– Ммм…
Но опять же, по ощущениям мне практически не больно. Скорее, просто захотелось застонать от чувств, от ощущений, от его теплого голоса…
Интерн где-то рядом, я понимаю, что он смотрит, но… почти не обращаю внимания. Концентрируюсь только на Кире, на его спокойных, уверенных движениях, на том, как он следит за моей реакцией.
– Всё в порядке, – наконец говорит он и так же плавно извлекает палец. – Молодец.
И даже после этого его рука ненадолго задерживается на моей пояснице – тепло, успокаивающе. Будто говорит без слов: «Видишь? Ничего страшного».
* * *
Кир берет узкий металлический расширитель, не тот, что был в руках интерна, а другой, но выглядит он не менее страшно. Холодный блеск инструмента пугает… Кир на секунду ловит мой взгляд.
Он кладет расширитель мне на живот, и прохлада металла заставляет кожу слегка дрогнуть.
– Сейчас будет немного неприятно, – предупреждает он, переворачивает меня на живот и приподнимает бедра.
Все-таки он собрался совать эту металлическую штуку мне в зад. Не ту, что интерн, меньшую, но все же…
Все же Кир тоже любит помучать. Интересно, кто же он такой?
А вдруг он еще больнее сделает, чем интерн и Вальтер вместе взятые?
Страх начинает пульсировать в висках.
– Нет… Я не хочу, – мой голос дрожит, я съёживаюсь, отодвигаясь от холодного блеска инструментов. – Не надо…
Вскакиваю и виновато смотрю Киру в глаза.
Глава 59. Если станет невмоготу
Меня безумно удивляет, что Кир не настаивает грубо. Он присаживается рядом, его тёплая ладонь ложится на моё плечо, тяжёлая и успокаивающая.
– Ты же доверяешь мне? – его голос тихий, уверенный, в нём нет давления. – Я не сделаю тебе больно. Если станет невмоготу – тут же остановлюсь. Обещаю.
Его пальцы медленно поглаживают мою руку, и от этого прикосновения что-то внутри слабеет.
Мне хочется довериться Киру.
Хочется подчиниться.
Хочется сказать слабое покорное “дааа...”
Я закусываю губу, испуганно сглатываю, но киваю.
– Хорошая девочка…
Он не торопит. Даёт мне время перевести дыхание, пока я сама, уже покорно, переворачиваюсь на живот.
Кир берёт расширитель, и холодный блеск инструмента снова заставляет меня напрячься. Но теперь я не сопротивляюсь – только глубже вжимаюсь в кушетку, сдаваясь.
Он кладет расширитель мне на спину, и прохлада металла заставляет кожу дрогнуть.
– Сейчас будет немного неприятно, – он вновь предупреждает, подкладывая под меня небольшую подушку, приподнимая бедра. – Но если станет больно – скажешь, и я остановлюсь.
Его пальцы снова касаются меня, уже без перчаток, смазанные, скользкие. Они ласкают кожу перед тем, как он берет расширитель и подносит его к напряженному входу.
Едва касается и…
Жар по коже, испуганно вздыхаю… вздрагиваю…
Его ладонь тут же ложится на поясницу, тяжелая и успокаивающая.
– Дыши…
Он вводит кончик – медленно, но настойчиво. Тело сопротивляется, сжимается, и сразу чувствуется тупое давление, распирание. Я хватаюсь за край кушетки, но он тут же останавливается.
– Больно?
Я киваю, с губ срывается тонкий писк.
Кир не двигает инструментом, просто ждет, пока спазм не ослабнет. Его большой палец рисует медленные круги на моей спине, будто отвлекает.
– Еще чуть-чуть…
И снова движение – глубже, шире.
Боль вспыхивает, но тут же притупляется, потому что он входит не резко, а волнообразно, позволяя тканям поддаться. Внутри становится жарко, тесно, но вместе с этим – странно наполненно.
– Вот так… ччч…
Он раздвигает штуку и я ощущаю настоящее распирание – глубокое, грубое… безумно унизительное…,
Он тут же замирает, чувствуя, как я сжимаюсь.
– Терпишь?
Голос у него низкий, хрипловатый. Вопрос звучит почти как ласка.
– Ччч, не бойся… скажи…
Киваю, потому что мне не то чтобы больно, скорее... унизительно и страшно. А значит, можно и потерпеть…
Мягко он продолжает – уже не столько осматривает, сколько приучает. Каждое его движение вытягивает из меня тихий стон, но он не ругает. Видит, что мне правда уже больно. Мягко, но настойчиво успокаивает:
– Хорошая девочка… не сжимай попочку…
Внутри что-то вспыхивает огнем и я резко дергаюсь:
– Ааах…
Боль становится слишком острой… Я больше не могу терпеть и надо бы ему сказать, что…
– Аааайй…
Но Кир сам останавливается.
Он меня чувствует.
Понимает, что я не вру.
Его пальцы впиваются в мои бедра, удерживая, не позволяя мне лишнего дернуться.
– Все-все-все, ты умничка. Уже достаточно.
Инструмент раскрыт, я дышу глубоко. Кир осматривает, я ощущаю, как расширитель слегка во мне двигается. Закусив губу лежу, с губ срывается болезненный стон…
– Ммм..
– Ччч, моя девочка… Расслабь попу…
Он касается моей спины и новь говорит ласковое “ччч”, и я выдыхаю и… сразу становится легче.
Я только сейчас поняла как была напряжена. Даже расслабившись, я, получается, напрягалась.
И сейчас я отпускаю себя…
Кир отмечает, что я больше не сжимаюсь и пальцами растягивает попу. Дырочка даже с инструментом еще немного расширяется и он меня хвалит:
– Умница… Какая умница…
Вновь слегка меняет угол наклона инструмента и говорит на выдохе:
– Ну вот и все… – и уже в сторону интерна, – видишь, она все дала посмотреть.
Он извлекает инструмент, и попка, с облегчением, смыкается. Но его рука не уходит – скользит по дрожащей коже, гладит.
Кир снова меня хвалит, на этот раз его интонация уже не успокаивающая, а скорее восхищенная:
– Какая умница, Анечка… Настоящая молодец!
Я не вижу, но ощущаю, как Кир выразительно смотрит на интерна и сто процентов знаю, как тот опускает глаза.
– Что у нее еще в программе утреннего контроля?
Не дожидаясь ответа интерна, Кир сам отвечает:
– Все, вижу. Уколы. Их я тоже сделаю сам.
Глава 60. Это необходимо, Аня
– Нет, нет… Хотя бы уколы… прошу не надо… – прошу дрожащим голосом. Но толку-то – его пальцы уже сжимают шприц.
Именно сжимают. Не знаю почему это слово первым приходит в голову. Он так держит этот шприц, будто это… его член. Уверенно, крепко, доминантно и собираясь вот-вот им начать действовать.
Опускаю глаза. Искренне надеюсь, что он… он меня услышит…
Замечаю, что Кир не спешит меня колоть. В отличие от интерна он – не вынуждает, не заставляет.
Он ставит инструмент на стол и наклоняется ко мне. Щекой чувствую его нежное теплое дыхание:
– Ты же знаешь, что это необходимо, Аня, – он говорит тихо, шёпотом, его губы едва касаются моего уха. – Но я не заставлю. Если ты сама скажешь “да” – то ты поймешь, что решаешь ты. Ты, и больше никто. И боль будет ощущаться совершенно по-другому, когда это твой выбор…
Он смотрит на меня серьезно, но вместе с тем ласково – как будто отчитывает маленькую хулиганку. Серьезно, но… любя.
– Ты же понимаешь, что укол сегодня – это необходимость… Это НАДО. пойми. И будет лучше, если ты сама ПРАВИЛЬНО решишь… Так что надо сказать, а, маленькая?
Его рука скользит по моему боку, ладонь разогревает дрожащую от волнения кожу. Я чувствую, как трясусь, мурашки ощетинились.
Кир гладит меня, понимая, что мне страшно, я боюсь.
Вслух срывается тонкое взволнованное:
– Я…
– Шшш… – он прижимает палец к моим губам. – Не говори. Просто кивни.
Я закусываю губу. Он чувствует мой страх.
Я уверена, ему это нравится.
Но я… теперь мне кажется, это начинает нравится и мне.
Неуверенно, но глядя ему в глаза я едва киваю.
Я киваю.
Сама.
– Хорошая девочка.
Его руки тут же принимаются за работу: возвращают меня на живот и укладывают ровно.
Он медленно проводит подушечкой большого пальца по будущему месту укола, заставляя мурашки скопом побежать по спине.
– Ччч… – он наклоняется, и его губы почти касаются моей кожи. – Лежи смирно.
Я чувствую, как его язык скользит по месту будущего укола – влажный, горячий. Он подготавливает меня.
– Не бойся.
Холод спирта заставляет меня вздрогнуть. Слышу лёгкий щелчок шприца.
– Ну-ну… Расслабь попочку. Не бойся… еще рано бояться…
Я думала, он предупредит и я успею испугаться, но Кир быстрым и точным движением вонзил в мою попку иглу.
– Ооойй…
Вздрагиваю, но он крепко фиксирует меня ладонью.
– Ччч… Спокойно… Лежим-лежим..
Я не успела испугаться ЗАРАНЕЕ. Именно преждевременный страх – страшней всего.
А с Киром…
С Киром я почувствовала боль, но не страх. Мне было только чуточку страшно… Когда я ощутила спиртовый запах – я думала еще долго. А когда вошла игла….
– Ммм…
… страха УЖЕ нет.
Есть боль.
Есть волнение.
Стеснение.
Дыхание.
Но страха… его уже нет.
Игла входит мучительно медленно. Я вскрикиваю, но его свободная рука тут же снова прижимает меня к кушетке.
– Тише…
Боль растекается огнём, но голос Кира помогает, он звучит как обезболивающий наркотик:
– Спокойно лежи… Не дергайся… Укол надо вытерпеть… Надо.
Он вводит препарат капля за каплей, растягивая удовольствие… или мучение… Не понимаю…
Мне кажется, я уже не понимаю.
Не понимаю ни-че-го.
– Какая ты послушная… – его губы снова у моего уха, пока игла всё ещё во мне, – ты очень старалась…
Мягко он выводит шприц и ваткой играется с местом укола. Тяжелая боль в месте прокола изнуряет, заставлять вспотеть…
Теперь то можно двинуться – и я дергаюсь, двигаюсь, но Кир требует все еще лежать ровно:
– Ччч… лежи…
Он убирает ватку и хвалит:
– Терпела, практически не вредничала. Очень хорошая пациентка. Умница, Аня.
И смотрит на меня проникновенно горячо.
Выдохнув, я переворачиваюсь и собираюсь приподняться, но Кир берет в руки и сжимает между пальцами второй шприц.
Глава 61. И еще..
Он берет второй шприц, а я… Понимаю, что не буду спорить.
Я хочу еще раз испытать это…
Не боль, нет.
Подчинение… Я хочу подчиниться САМА. С Киром это получается так, что я подчиняюсь по свой воле, но вместе с тем он принуждает меня… сладко, так, как мне хочется.
Вздыхаю, опускаю глаза и послушно кладу голову на подушку.
Жмурюсь.
Понимаю что скоро…
Жду.
Слышу, как он передвигает предметы на столике, как похлопывает ногтем по шприцы…
Уже сейчас.
Вдыхаю.
Нет… Запаха спирта пока еще нет… Значит, можно не бояться.
Обнаженные ягодицы тревожит комнатный холодок…
Мимолетная волна покалывающего запаха и…
… холодок от ватки. Сжимаюсь, хочу убежать, но… заставляю себя САМА.
На поясницу ложится его тяжелая ладонь и я понимаю – надо. Да, это надо. Мне нужно потерпеть.
– Сейчас будет немножечко по-другому… Сделаем сладенький укол…
Я сначала не поняла… Но когда игла МЕДЛЕННО коснулась кожи – мне все стало понятно. Острейшим концом она упирается в толстую кожу попки и назидательно давит…
– Ммм…
Сама слышу свой стон и удивляюсь тому, что он звучит болезненно и, одновременно, сладко.
Теперь понимаю, почему Кир назвал это – сладкий укол.
Боль сначала пугает, но если тело расслабить – иголка приносит не только мучения. Она позволяет ощутить сладость подчинения…
Сладенький укол…
Игла раздвигает плоть, миллиметр за миллиметром, и в горле сжимается тихий стон.
– Аах…
Пытаюсь замолчать, тут же сжимаю губы, но звук всё равно вырывается.
Все-все, молчу. Изо всех сил стараюсь лежать молча, но с губ все же сходит болезненное:
– Ммм…
Я сжимаю пальцы, царапаю ногтями ладошки, но не двигаюсь.
Не смею.
Игла ощущается болезненно, но, кажется, я уже привыкаю к ней. Боль проявляется яркой искрой и я только разжала губы, чтобы застонать, как Кир тихо прошептал мне на ухо:
– Еще немного вглубь…
Его голос плывёт где-то над сознанием, обволакивая, как дым. Я чувствую, как препарат растекается по сосудам, горячими волнами, и мой взгляд теряет фокус.
– Очень хорошо, Аня…
Он наклоняется ближе, и его дыхание обжигает шею.
– Скоро ты даже не вспомнишь, зачем сопротивлялась.
Последние капельки лекарства... Последняя волна жара.
Вынимает хоть и медленно, но быстрей, чем вводил. Ласковыми, но твердыми пальцами он касается места от укола:
– Ооойй…
– Ччч… Это уже остаточная боль. Прочувствуй, как она хороша… Она будет напоминать тебе…
Он не заканчивает фразу, но я и так все поняла. Ранка от укола долго будет болеть и даже без Кира мне будет что вспомнить…
– Ну вот и все, – он гладит меня по спине и говорит, как маленькой, – ты больше боялась.
Лежу на животе. Не смею поднять глаза и посмотреть в его сторону.
А уж представить, что увижу лицо интерна.
Кстати, он все еще здесь?
Любопытство заставило меня обернуться и – да, я вижу интерна, он сидит на стуле неподалеку от входа и… в открытую дверь заглядывает… доктор Вальтер.
Встречаюсь с ним взглядом… тут же опускаю глаза, затем поднимаю на него вновь и не знаю что делать:
здороваться? промолчать?
Как-то неудобно.
Мучительно неудобно.
И непонятно – видит ли его Кир? Он к нему спиной, лицом ко мне. А вдруг он Вальтера не видел…
Опасливо опускаю глаза и с губ все-таки сходит стеснительное:
– Здравствуйте.
Кир удивленно поворачивается к двери и сталкивается с ним взглядом.
Глава 62. Напоминание от Вальтера
Вальтер задерживает взгляд на Кире, смотрит чуть дольше обычного…
Замечаю, что его глаза не сужаются в гневе, не вспыхивают яростью – как будто он даже не злится. Я ждала, что он взорвется, но нет – никакого гнева, просто какой-то холодный, тяжёлый взгляд. Прямо как будто он что-то просчитывает в уме.
Кир замирает. В его глазах промелькнуло любопытство, но ни капли беспокойства. Меня аж передёрнуло от всей этой ситуации, а ему хоть бы что. То, что доктор подглядывал, его вообще не задело. Даже не удивило. А я вот в шоке.
Вальтер, наконец, переводит взгляд на меня и смотрит по-врачебному строго – так, будто ничего не случилось.
Словно он ничего не увидел.
Говорит ровным спокойным голосом:
– Я зашел напомнить, Анна, тебе сегодня ко врачу. К стоматологу.
Он назвал номер кабинета, но в ужасе я не разбираю слов, в ушах стучит – какой еще может быть стоматолог? Зачем? Ведь это…
Стоматолог на медкомиссии не лечит.
Нормальный не лечит.
Но кто может быть здесь…
Боже, неужели и зубы…
По телу прокатился волной страх.
Но нет, выдыхаю.
Я пугливая и сейчас я… Я просто испугалась.
Наверное, мне и не будут лечить…
Надеюсь, что нет. Но надо спросить пока…
… бросаю торопливый взгляд на дверь, но проем уже пустует.
… доктор Вальтер ушел.
Кир помогает мне сесть. Интерн собирает чемоданчик, покидает мою комнату и мы остаемся с Киром одни.
* * *
Едва интерн и Вальтер ушли, мне стало намного спокойнее, даже страх про стоматолога забылся.
Кир касается моего обнаженного соска, и я тут же вмиг сжимаюсь. Дотягиваюсь до халата, быстрее одеваюсь.
– Какая стеснительная, – вижу в его взгляде удовольствие.
Понимаю, он многое во мне уже видел, но тем не менее… я… так… не могу…
Прячусь в халат, настороженно смотрю на Кира и мне хочется услышать от него слова в духе “я врач”, “не нужно ничего стесняться”.
Но вместо этого он говорит:
– Ты красивая, Аня… Красивая… везде.
* * *
– Я не знаю чего ждать от… стоматолога, – смотрю Киру в глаза и угадываю нечто пугающее, – он что… будет лечить?
Кир молчит.
Мне это сразу не нравится.
Честно говоря, я надеялась, что он скажет нечто в духе
“это просто осмотр как и везде”.
Но странно было бы думать так про клинику Вальтера. Тут все необычно, все неправильно, все не так как у всех.
– Скажи как есть, Кир, – вцепляюсь в его руку, – мне нужно знать заранее.
– А то что? – он спрашивает, улыбаясь.
– В смысле?
– А то сбежишь?
Мой взгляд мрачнеет, приветливое выражение вмиг сменяется сухостью. Сама ощущаю, как я становлюсь грозовой тучей, способной… утопить!
Кир быстро замечает во мне перемену, протягивает дружелюбное:
– Ну ты че какая…
– Что значит “какая”? Я спросила, мог бы и ответить…
– Ты слишком нервная. Тебе нужно…
Не выдерживаю, перебиваю:
– Полечиться от стресса?
Он вскидывает удивленные глаза на меня. А я продолжаю:
– … как здесь лечишься ты?
Он усмехается, но замечаю, что опускает глаза. Интересно, у него на самом деле стресс или… это тут так называется.
Отстраняюсь от него подальше, встаю и подхожу к окну. В мыслях такой переполох, что думается обо всем сразу: о начале учебного года, об учебе, о парне, которого у меня нет, а у однокурсниц, почти у всех, есть.
И этот Кир…
Он мне чертовски понравился.
Резко вздрагиваю, Кир обнимает меня сзади за плечи. Я настолько задумалась, что не слышала как он подошел.
– Почему ты такая нервная?
– Конечно. Станешь тут нервной.
– Тебе надо успокоиться… – его рука лезет ко мне под халат, но я тут же отдергиваю ее, порывисто поворачиваюсь:
– И вообще! Скажи им… пусть принесут мне белье, мое же собственное. И новый халат!
– А этот че?
– А он грязный, вообще-то. Одежду надо менять!
– Хорошо, я принесу тебе халат.
– Не ты, а они пускай. И белье мое собственное мне тоже нужно, – Кир томно улыбается, отводит глаза и едва заметно вскидывает бровь. Замечаю перемену в его лице и настороженно спрашиваю:
– Что? Что такого?
Его лицо так и продолжает оставаться под грифом секретности, томная улыбочка уже словно кричит, что здесь все не просто так.
Он говорит всего пару слов, но выглядят они пугающе:
– Свое белье здесь ты точно не получишь!
– Что значит…
Кир стремительно подходит ко мне, приближает, хватая за талию, с силой целует в губы и не оборачиваясь уходит, закрыв за собой дверь.
Глава 63. Проходите
Я ничего не могу есть, меня здорово парит предстоящий визит к стоматологу. Хоть и мозгами понимаю, что лечить зубы здесь не должны, чуйка мне настолько не дает покоя, что порой даже тошнит от страха.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть:
– Ковалева Анна? – молодая девушка, судя по виду – интерн.
– Да…
– Идемте.
Меня пробрало, мурашки пробежали по спине и вылезли через плечи на живот.
Вспомнилось как в школе вот так заглядывала медсестра, называла фамилии несчастных и забирала с собой… В младшей школе дети возвращались заплаканные, а я ревела вплоть до самого одиннадцатого класса. Всегда боялась всех этих осмотров-уколов-медкомиссий.
– Идемте, – голос девушки-интерна.
Подчиняюсь, иду.
Мы идем на второй этаж и останавливаемся перед незнакомой мне дверью. Она открывает, заглядывает и делает мне знак: “пока не входить”.
Я слышу, как она спрашивает:
– Ей нужна какая-либо подготовка?
И пугающий ответ, сказанный голосом Вальтера:
– В ее случае лучше ничего заранее не знать.
* * *
– Посидите пока тут, сейчас врач все подготовит, – девушка указывает на скамейку около кабинета.
– А что готовить, он разве… будет лечить?
Девушка молчит.
– Я хочу знать…
– Там вам все скажут. В любом случае сначала осмотр…
“Сначала”...
Да и осмотр осмотру рознь. Я знаю как тут смотрят, как мне говорил Вальтер раньше – “тщательно” и насмотрят мне здесь двадцаток пломб. Многие взрослые, может, обрадовались бы халявному стоматологу, но только если это не в клинике Вальтера…
Стоп-стоп-стоп!
Я слышала его голос, он что… еще и… стоматолог? Не может один человек уметь так многое…
Я начинаю дрожать. Если это Вальтер – я ему не дамся. Одно дело гинекологические и другие там осмотры, он все-таки врач и по профилю гинеколог, Кир подтвердил. А другое…
– А что, лечит тоже… Вальтер? – задаю вопрос девушке, но она снова не отвечает.
Решительно встаю и заявляю:
– Тогда я хочу уйти.
Девушка вида не подает, что слышала мои слова. Похоже, временно оглохла. Замечаю, как она достает из кармана халата смартфон и быстро что-то пишет.
Ясно, стучит.
И ей телефон, похоже, можно!
Оглядываюсь по сторонам, в страхе забываю откуда мы пришли, вижу лестницу и решительно направляюсь. Слетаю один пролет и сталкиваюсь лицом к лицу с медсестрой. С той самой, с которой знакома здесь с первого дня – Ириной Петровной, кажется, правильно вспомнила.
От нервов, зачем-то первая ей говорю:
– Я решила уйти. Дайте мою одежду.
Про себя стучит отчаянное “лучше бы ушла молча”.
– Ты че, с ума сошла? – она миролюбиво улыбается, – я тебе тут уже справку готовлю, документы заполняю, тебе осталось два врача и все.
– Каких?
– Ну это… стоматолога и окулиста.
– И… все?
– И все!
Она улыбается так тепло, что мне становится спокойно. Но на душе все же нерешительность: может, она врет?
– А два врача… это точно все?
– Конечно. В пятницу уже пойдешь домой. Может, утром даже.
Сегодня среда. То есть, мне осталось практически… один день, не считая сегодня?
Хотя как сегодняшний можно не считать.
– А скажите пожалуйста… – начинаю, она вскидывает на меня взгляд, полный уважения. Не узнаю в ней ту медсестру, что была в первый день, – а сейчас что, мне будут лечить зубы или только посмотрят?
– Да, посмотрят, – она машет рукой, – там врач хороший, он раз в неделю в нашей клинике бывает. Смотрит и если легкий кариес – вылечит, чтобы дело с концом.
Она берет меня под руку и ведет обратно. Ступаю по лестницам ощущая, как мое сердце все громче и громче стучит.
– А если я… Не хочу лечить зубы?
Мы приближаемся к кабинету, я вижу незнакомого врача. Мужчина, большой и крепкий, на нем темно-синий врачебный халат. Рядом стоит доктор Вальтер, завидев меня – улыбается:
– А вот наша пациентка, – кивает мне и вместе с другими врачом заходит в кабинет.
Медсестра все продолжает меня поддерживать за локоть, но держит некрепко, если бы я хотела – могла бы спокойно уйти.
Но если моя справка уже практически готова…
И мне осталось всего лишь сейчас стоматолога, а окулиста – это сущая ерунда. Зрение у меня стопроцентное, вижу хорошо…
– Проходите, – голос из кабинета.
Медсестра открывает передо мной дверь.
