Текст книги "Медкомиссия. Строгий врач (СИ)"
Автор книги: Лучия Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Лучия Мун
Медкомиссия. Строгий врач
Глава 1. Иначе отчислят
– Вы единственная студентка из всего потока, которая не предоставила медицинскую справку. Мы за это отчисляем!
Смотрю в глаза декану – пожилой мужчина в годах – и опускаю взгляд, рассматриваю линолеум в его кабинете. Старый, вытоптанный. Наверное, многие вот так тут стоят – на лобном месте и слушают глупые вопросы.
– Почему? У вас что, времени нет? Или вы несерьезно ко всему относитесь?
– Серьезно.
– А тогда что?
Декан переходит на дружелюбный тон:
– Ну ты че, в самом деле, иди быстро пройди – там три с половиной врача, на все уйдет полтора-два часа, не больше. Кровь, анализы, сами врачи и все…
Стою молчу. Не скажу же я старому мужику, что до ужаса боюсь гинекологов. Всегда избегала перед поступлением повезло – гинекологша была в отпуске, и вот теперь… предстоит.
Он искренне не понимает масштаба моей проблемы:
– Можешь в любую клинику пойти, не обязательно в поликлинику, если боишься в очереди сидеть.
Молча вздыхаю.
Нет.
Очереди я не боюсь.
* * *
Дверь деканата захлопывается за моей спиной с глухим стуком, будто ставит точку в моей студенческой жизни.
Я стою посреди коридора, сжимая в потных ладонях злополучную бумажку, и чувствую, как дрожь поднимается от колен к животу.
Надо найти клинику. Любую. Только не университетскую поликлинику.
Мысль стучит в висках, как набат.
Я представляю ту самую дверь с табличкой "Гинеколог", перед которой трижды разворачивалась, не в силах переступить порог.
Телефон в моих руках будто сам открывает браузер. Пальцы дрожат, когда я набираю:
Частные медицинские центры. Медкомиссии. Гинекология. Осмотры.
На экране появляется десяток названий, но мои глаза сразу выхватывают три:
"МедЭксперт" – красивые фото, цены, от которых сжимается желудок. Консультация – 20 000 рублей. Моя стипендия за два месяца.
"Здоровье+" – дешевле, но отзывы: "Врач грубит", "Осмотр на конвейре", "Ощущение как на скотобойне".
"Клиника доктора Вальтера" – скромный сайт без рекламы. Всего три строчки: "Частная практика. Полная конфиденциальность. Принимаем сложных пациентов".
Я закусываю губу. Сложных пациентов. Будто про меня.
Набираю номер, прижимаю телефон к уху так сильно, что начинаю слышать собственный пульс.
– Алло, – женский голос звучит устало, но без раздражения.
Я глотаю ком в горле:
– Здравствуйте, мне нужно пройти медкомиссию. Студенческую.
Пауза. Где-то на фоне щёлкает компьютер.
– Возраст?
– Девятнадцать.
Ещё пауза. Будто проверяют что-то.
– Девушка, у вас есть направление?
Я машинально сжимаю бумагу, оставляя на ней мокрые отпечатки пальцев.
– Да.
– Хорошо. – Голос смягчается. – Завтра в десять утра можете?
– Могу.
– Ваше имя-фамилия…
– К-ковалева… Аня… Анна…
– При себе иметь паспорт, направление... – лёгкое колебание, – сменное бельё.
Мир вокруг замирает.
– Какое бельё? – выдыхаю я, чувствуя, как горячая волна поднимается к щекам.
Голос на том конце провода становится терпеливым, будто объясняет ребёнку:
– Ну... на случай анализов.
В его интонации нет ничего странного – обычная медицинская формальность. Но почему-то по спине пробегают мурашки.
– А... понятно.
– До свидания.
Щелчок. Тишина.
Я сижу на своей общажной кровати, уставившись в телефон. На экране ещё горит номер "Клиники доктора Вальтера".
Сменное бельё.
Обычные слова. Стандартная просьба.
Но в моей голове они звучат как предупреждение.
Медленно провожу пальцем по экрану, закрывая браузер, и вдруг замечаю, что ладони снова влажные.
За окном темнеет. Где-то в коридоре смеются соседки. А я сижу и думаю только об одном:
Что значит "сложные пациенты"? И почему это так страшно звучит.
Глава 2. Узнаю правила
Утро встречает меня серым небом и моросящим дождем. Иду на медкомиссию с таким тяжелым сердцем, что лучше бы просидела сотню раз на конституционном праве, которое я ненавижу.
Но сегодня я на него не иду.
Я стою перед трехэтажным особняком из красного кирпича, перечитывая адрес в объявлении.
"Клиника доктора Вальтера" выглядит слишком уютной для медцентра – больше похоже на частный дом, если бы не табличка у двери.
Мои пальцы нервно теребят край юбки, когда я нажимаю кнопку звонка. Дверь открывается почти мгновенно, будто меня ждали.
– Вы ко мне? – В проеме стоит женщина лет сорока в белом халате.
– Да… я на медкомиссию.
– Анна Ковалева?
– Да.
– Заходите.
Она пропускает меня внутрь.
Холл пахнет лавандой и чем-то антисептическим. Мягкий ковер, картины с пейзажами, никаких привычных больничных кресел. Только уютный диван, стеклянный стол и странные картины на стене – на одной из них женская фигура, обвитая лентой, похожей на сантиметр.
– Раздевайтесь, пожалуйста.
Я замираю.
– Прямо... здесь?
Медсестра улыбается:
– В гардеробной слева. Оставьте всю одежду, включая нижнее белье. Надевайте этот халат.
Она протягивает мне сложенный белый хлопковый халатик.
– Но я… Может, надеть сменное белье?
– Нет. Таковы правила клиники. Все пациенты проходят санобработку перед приемом.
Гардеробная оказывается маленькой комнаткой с банкеткой и зеркалом во весь рост.
Неуверенно расстегиваю блузку, чувствуя, как руки дрожат.
Это просто формальность, повторяю я себе. Но почему-то комок в горле не исчезает.
Дверь в санзону закрывается за мной с тихим щелчком.
Внутри белая кабина с душевой
На полке лежит инструкция:
1. Примите душ с антисептическим гелем.
2. Наденьте халат.
3. Ожидайте медсестру.
Я глубоко вдыхаю.
"Это просто клиника. Это просто осмотр".
Но почему-то кажется, что все не так просто.
* * *
Бумажный халат шуршит на голом теле. Я ловлю свое отражение в зеркале – бледное лицо, слишком широко раскрытые глаза.
Когда я выхожу, медсестра протягивает мне тапочки.
– Доктор Вальтер ждет вас в кабинете номер три. По коридору направо.
Пол холодный даже через тапочки. Халат развевается вокруг ног, оставляя ощущение незащищенности. Дверь с цифрой "3" приоткрыта.
– Войдите, – раздается изнутри низкий мужской голос.
Кабинет просторный, залитый мягким светом из высоких окон. За дубовым столом сидит мужчина лет сорока пяти – серьезное лицо, внимательные серые глаза, безупречно белый халат.
– Садитесь, Анна, – говорит доктор Вальтер. Его голос спокойный, но в нем есть какая-то необъяснимая властность.
Я опускаюсь на край кресла, инстинктивно придерживая полы халата.
– Я просмотрел ваше направление, – доктор берет мою бумагу, – почему же вы вовремя не прошли?
– Я… боялась идти ко врачу.
– Наверное, к женскому, да? – он смотрит хитро. Мне понравилось как он деликатно сказал про гинеколога, – и, наверное, ты еще девочка?
Говорю как есть:
– Да.
– Интересный случай. Девятнадцать лет и ни разу не была у гинеколога?
Меня резануло его “не была”. Как к девочке, как к ребенку. Одно дело если бы на вы – “не были”, а тут так сразу… Да еще и такой вопрос.
Мои щеки пылают.
– Я...
– Не волнуйтесь, – он улыбается, но в этой улыбке нет тепла. – Именно для таких случаев и существует наша клиника.
Он откладывает бумагу и берет в руки планшет.
– Сначала стандартный осмотр всего тела. Потом анализы. На этом этапе время может растянуться на пару дней.
– Пару дней???
– Да, – доктор смотрит серьезно.
– А как же… как мне быть? Мне нужно как можно скорее сдать справку в деканат.
– Сроки горят?
– Ну как бы… да.
– Видите ли… дело в том, что в нашей клинике проводятся тщательные медосмотры. И все анализы берутся детально, внимательно и готовятся на протяжении нескольких дней, а то и недели.
– Недели? Но у меня нет так много времени! Мне нужно уже…
Он разводит руками, смотрит на меня строго:
– Ничем помочь не могу. Надо было раньше приходить. Или… если вам нужно так быстро – идите в поликлинику. Но там тоже сроки долгие. Но короче чем у нас.
– Нет, я бы хотела здесь раз уж пришла…
– Я не могу выдать вам справку на тяп-ляп, у нашей клиники известное имя и вы же понимаете что…
– Понимаю, – перебиваю, – что же мне делать?
– Либо искать другую клинику, где вам наштампуют ерунды за пару часов. Либо есть вот такой вариант…
Он смотрит на меня внимательно, взгляд – прожигает до самых позвонков.
– Вы можете лечь в наш стационар на неделю, ну, с учетом выходных – на пять дней. Получите справку в пятницу.
– А сейчас у нас… – от волнения я аж забыла какой сегодня день.
– Сегодня понедельник, – продолжает врач, – и на все пять дней мы выдадим вам больничный. Пройдете медкомиссию – и со справкой на руках вернетесь сразу в деканат.
– Лечь в стационар на пять дней… – не верю своим ушам, смотрю испуганно, но врач кладет свою ладонь на мою, внимательно смотрит и повторяет как эхом:
– Так будет лучше. В наш стационар.
Глава 3. Здесь будет лучше
– Но… Как я лягу? Прямо сейчас?
– Ну как-как… Как обычно ложатся в больницу. Да, с этой минуты, в таком случае сегодняшний день у вас будет первым днем медкомиссии.
– И через сколько я выйду?
– В эту пятницу. Со справкой.
– Ага…
Он видит мои колебания и добавляет:
– Питание у нас предусмотрено, палаты на каждого отдельные – соседей нет. Каждый день проходите врача или, допустим, сдаете анализ – потом отправляетесь к себе в палату.
Вроде не все так страшно.
Как врач он – нормальный.
И клиника, наверное, нормальная.
Уж лучше здесь, чем идти неизвестно куда, искать другие или плестись в городскую…
Говорю несмело:
– Ну если так можно…
– Можно то можно. Но нужно оформить на вас справку.
– Тогда оформите, пожалуйста, если можно… – говорю стесняющимся голосом.
Это правда было бы удобнее всего. Заодно от учебы хоть отдохну, да и просто проведу время как в санатории. Там же тоже, вроде, с лечением.
На всякий случай уточняю:
– За это отдельно нужно платить?
Врач сначала кивает, а потом смотрит на меня серьезно и будто меняется в лице:
– Нет… Если вы студентка… Не нужно.
– Да. Я могу принести все справки.
– Нет-нет-нет. Ничего не надо. Все и так нормально… Но…
По спине пробежал пот. Врач посмотрел на меня по-деловому и как-то… слишком уж строго:
– Вот что важно, Аня. Для того, чтобы лечь в стационар, вдобавок к общей медкомиссии вам придется пройти и углубленную.
Меня бросает в жар.
– Углубленную – это как?
– Программа обследования включает как базовых специалистов, так и дополнительную диагностику с расширенным спектром лабораторных исследований.
Краска прилила к щекам. Я и так боюсь врачей, а тут еще…
– А какие исследования и каких врачей, можно узнать?
– Различные. Это уже на приеме, милочка, все выяснится.
“Милочка...”
Мозг советует уходить, но как, если я уже пришла. Уже разделась, помылась, надела этот долбаный халат…
Ну уж!
Лучше здесь.
Врач, словно видя мои сомнения, замечает:
– У нас качественная аппаратура и, к тому же, очень опытные врачи, которые применяют как современные методы лечения, так и…
На этих словах он делает остановку и, видимо, решает не продолжать мысль. – Если что не так – обязательно будет выявлено на анализе и врачи найдут способ лечения. У нас 100 % внимание к пациенту.
Я киваю, хотя внутри все сжимается от страха.
Он смотрит строго:
– Так, значит, оформляем стационар?
Сердце бьется глухо. я не хочу ложиться в больницу, но еще больше не хочу искать другие клиники, тем более, что я уже разделась здесь догола. И сижу сейчас в этом дурацком халатике…
Киваю.
– Да.
– Отлично. Тогда пройдемте со мной.
Доктор встает, и я замечаю, как он высок. Его тень накрывает меня, когда он подходит к двери и выходит в коридор.
– Идемте.
Послушно иду.
Его длинные ухоженные пальцы достают из кармана халата маленький серебряный ключ. Он поворачивается, и я вижу, как свет ламп блестит на гладком металле.
Мы останавливаемся перед дверью.
Белая. Гладкая. С лаконичной табличкой:
"Смотровая № 1"
Красные буквы будто горят на матовой поверхности, крича мне о том, что сейчас произойдет.
Вот так сразу?
Сердце начинает колотиться так сильно, что я слышу его стук в висках. Ладони моментально становятся влажными.
К гинекологу?
Я поднимаю глаза на доктора Вальтера. Его профиль кажется особенно четким в холодном свете коридора – высокие скулы, прямая линия носа, тонкие губы, сжатые в едва заметную усмешку.
И гинеколог – это он???
Мой взгляд непроизвольно скользит вниз, к его рукам. К тем самым рукам, которые сейчас...
Ключ входит в замок с мягким щелчком.
– Проходите, – говорит он, и дверь открывается, впуская меня в комнату, где пахнет антисептиком и чем-то еще – сладковатым, почти химическим.
Я замираю на пороге.
Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что еще не поздно развернуться.
Но ноги почему-то добровольно делают шаг вперед…
Глава 4. Настройтесь морально
Он заходит в кабинет с лёгкой уверенностью человека, который привык всем управлять. Бросает серебряный ключ на стеклянный стол – тот звенит и подпрыгивает.
– Раздевайтесь, – бросает он через плечо, уже скрываясь в глубине кабинета за белой ширмой. Его голос звучит так, будто предлагает чаю, а не...
Дверь распахивается без стука.
На пороге показывается медсестра.
Женщина лет пятидесяти, в белоснежном халате, натянутом на мощные плечи. Ее фигура напоминает крейсер – широкая грудь, массивные бедра, руки, которые, кажется, могут сломать ребра одним движением.
– Ну что, девочка, – ее голос низкий, густой, как патока. – Будем знакомиться.
Она подходит слишком близко. Я чувствую запах дешевого мыла и чего-то еще – резкого, медицинского. Ее пальцы, короткие и сильные, уже тянутся к завязкам моего халата.
– Я... сама...
– В нашей больнице не принято стесняться, – медсестра улыбается, и в этой улыбке нет ни капли тепла.
За ширмой слышится металлический звон – доктор Вальтер готовит инструменты.
А медсестра уже расстегивает мой халат.
– Ирина Петровна, наша отличная медсестра. Самая лучшая, – слышу из-за ширмы голос доктора, – Она будет вести вас на протяжении всего вашего пребывания.
Невольно ежусь от холодного воздуха, взглядом провожаю медсестру и отмечаю, что она совершенно на меня не смотрит.
Хоть это радует, – пробегает в голове, – у нее нет таких наглых глаз как у врача.
Я быстро осматриваюсь в кабинете. Он кажется каким-то слишком вылизанным, прилизанным, слишком идеально-белым, медицинским. Каким-то неправдоподобным, слишком уж… медицинским.
Первым делом замечаю огромное гинекологическое кресло. Оно стоит в комнате на самом центре.
Голубоватое.
Страшное.
Над ним высокая лампа и перед ним непонятный осветительный прибор.
Смотрю на него и теряюсь… А что за ремни на его подлокотниках, там где ноги и по бокам?
И мне кажется, что оно слишком широкое. На картинках в интернете оно намного уже и как будто меньше. Но это, наверное, картинки, – тут же отвечаю сама себе.
И ступенька больно высокая, выглядит страшно. Кресло кажется слишком высоко поднятым. Интересно, оно так и должно быть…
Мои мысли отвлекает голос врача, он словно у меня около уха:
– Пока садитесь на стульчик. Вон туда, – он указывает пальцем на высокий железный стул окрашенный белой краской, около его врачебного стола, – и настройтесь морально.
Последняя фраза меня напугала. Что значит настроиться морально? На что?
Но тут же себя успокаиваю – он, наверное, понял, что я слишком пугливая. Поэтому так со мной и разговаривает.
Но как я, голышом, сяду на стул? Прямо так – голой попой?
Сажусь как есть – голой попкой на ледяную поверхность, сразу ежусь, закусываю губу и продолжаю смотреть вокруг себя по сторонам.
На стене – плакат с анатомией женских органов, слишком подробный. С кучей стрелочек и латинских названий.
Запах бьет в нос – резкий спирт, смешанный с чем-то сладковатым, почти химическим.
Доктор Вальтер подходит к шкафу, его пальцы скользят по стеклу. И я, против воли, смотрю туда – будто заглядываю в шкаф и покрываюсь липким потом от страха…
Резиновые груши разных размеров от маленьких до очень больших. И все, как одна, черного цвета. И трубки из них торчат толстые, а некоторые с большими шарами на конце. Для чего?
Рядом другие трубки – без груш, длинные, гибкие, мягкие. Лоток с железными шпателями, металлическими шарами, нанизанными на прут.
Он вынимает эмалированный поднос, холодно поблескивающий в тусклом свете. На нем аккуратно разложены гинекологические расширители – стальные, настоящие, среди них сразу бросается в глаза один – крупный, массивный, с грубыми насечками на рукоятях. Его губчатые наконечники застыли в неестественно широком раскрытии.
Рядом лежит поменьше, но от этого не менее пугающий – тонкие створки, готовые впиться и раскрыть плоть.
И ещё несколько других: одни похожи на средневековые орудия пыток, другие – на хирургические инструменты из кошмаров. Металл холодный, стерильный, но от этого лишь страшнее. Кажется, будто они уже пахнут железом, антисептиком и чем-то тёплым, органическим...
Боже…
Боже мой…
Он возвращает лоток назад и открывает ящик, внутри которого на железном подносе лежат длинные штуки, типа как зонды – один рифленый, другой с шариком на конце, третий с миниатюрной лопаточкой на самом кончике.
Не могу отвести глаз и, вместе с тем, хочется посильнее зажмуриться.
Боже мой… Куда их…
Только бы не мне.
Но страх уже настолько мной завладел, ноги затряслись так, что коленки ходуном заходили. Трезвый мозг просыпается и хоть как-то пытается успокоить – в конце концов, это медицинский центр, здесь могут быть всякие инструменты, и вряд ли все их будут совать в меня.
– Доктор, какой расширитель подготовить для пациентки, – медсестра подходит деловито.
В ушах нарастает глухой шум, будто море бьется о скалы где-то глубоко внутри. Пелена застилает глаза, сквозь которую смутно проступают очертания кабинета.
Предобморочное состояние от страха.
– Она девственница. А значит, один самый узкий, другой – ректальный. И все для анализов.
– Ректальный тоже поменьше?
Я машинально сжимаю края ледяного табурета, и холодный металл больно впивается в обнажённые бёдра – единственное, что удерживает меня в реальности, не давая провалиться в эту липкую бездну паники.
– Да нет. Давайте нормальный, стандартный. Посмотрю уж все там хорошо.
Медсестра говорит сухое “хорошо”.
Тихий щелчок – доктор закрывает шкаф.
Его шаги – как отсчитанные удары метронома: размеренно, неумолимо. Каждый звук его полированных туфель по кафельному полу отдаётся в висках пульсирующей болью.
Он приближается, и я чувствую, как воздух вокруг меняется – наполняется терпким запахом антисептика и чем-то ещё... тёплым, почти человеческим. Его тень накрывает меня целиком, будто хищник, наконец-то загнавший добычу в угол.
– Ну что, Аня, – его голос звучит неестественно громко в этой внезапной тишине, – начнём?
Глава 5. Заранее страшно
Он подходит ко мне вплотную, еще не касается меня, а страх уже обуял. То ли взгляд у него такой, то ли веет от него пугающей энергетикой. Но рядом с ним страшно.
Может, конечно, я слишком боюсь.
– Жалобы ко врачу терапевту есть?
Машу головой.
– Точно? Лучше сразу говорить честно.
– Нет. Все хорошо.
– Хорошо так хорошо. Что же, начнем.
Чувствую, как колени начинают трястись, по спине пробегает пот, ладони становятся протично-влажными.
Нервно сглатываю, напряженно дышу. Ловлю его взгляд – он смотрит на меня словно на маленькую:
– Ну-ну, распереживалась уже, – и говорит врачебной доминантной интонацией, – не бойся. Все будет хорошо.
Голос медсестры звучит словно набат:
– Тогда я сейчас подготовлю клизму. Сначала анализы, потом осмотр, верно?
– Конечно, Ирина Петровна. Все как всегда.
* * *
– Но сначала – общий осмотр тела, – он говорит и смотрит на меня по-медицински холодно.
Ладонями обхватывает мое лицо, направляет фонарик в глаза.
– Таак, тут все нормально.
Запрокидывает мою голову, светит в нос:
– И тут хорошо. Открой ротик…
Открываю, но это его не устраивает:
– Нет, горлышко посмотрим отдельно. Тщательно. И, кстати, у тебя не санирован рот.
– Не… что?
– Зубки не вылечены.
– Но это же на медкомиссию…
– На медкомиссию – ты права – не влияет. А вот на твое здоровье – очень даже.
Он отпускает мое лицо, делает пометки в карточке, обращается к медсестре:
– Не забудьте для нашей пациентки наконечник потоньше.
Смотрит на меня:
– С клизмой ты еще не знакома?
В ужасе мотаю головой. Может, раз не знакома – он ее отменит? Нафига мне это нужно?.. Может… Может он отпустит так, как есть?
Врач касается моего плеча увесистой ладонью, проводит по нему, трогает так, что кажется, будто нажимает:
– Вот и познакомишься. Все всегда бывает в первый раз.
Глава 6. Оказалось непросто
– Держи руки перед собой, – говорит доктор Вальтер, доставая медицинский молоточек.
Я сижу на холодном табурете, стараясь не ёрзать.
– Расслабся, – он мягко стучит молоточком по коленке. Нога рефлекторно дергается.
– Хорошие рефлексы, – замечает он, и молоточек уже скользит вверх – по внутренней стороне бедра.
– Чувствительность в норме?
Его пальцы слегка сжимают мое запястье, проверяя пульс, но задерживаются на секунду дольше необходимого.
– Подними руку.
Молоточек касается внутренней стороны локтя, где кожа особенно тонкая.
– Вот так… Повыше. Не бойся.
Холодно.
Неожиданно.
Я вздрагиваю.
– Очень восприимчивая, – бормочет он, и инструмент снова скользит.
Он убирает молоток, смотрит на меня слишком внимательно. Обхватывает мое лицо обеими руками, смотрит в глаза:
– Открой рот, – и тут же дает команду медсестре, – придержите пациентку сзади за плечи.
Его команда звучит спокойно, но в глазах – пугающий блеск.
Прежде чем я успеваю подчиниться, его пальцы впиваются в мои щеки, заставляя челюсть разомкнуться.
– Шире.
Медсестра подходит сзади. Ее грубые руки в синих перчатках хватают меня за плечи, прижимая к ледяной спинке стула. Я чувствую, как металлические заклепки впиваются в голую спину.
– Не двигайся.
Доктор берет мой подбородок, оттягивая его вниз. Его большой палец давит на подъязычную кость, заставляя слюну непроизвольно стекать по подбородку.
– Вот так, – он кладет указательный на мою нижнюю челюсть, давит, – дышим через нос, челюсть опускаем вниз. Вооот.
Он берет металлический инструмент успею увидеть что это щипцы – длинные, с зубчатыми краями. Они смыкаются на моем языке, вытягивая его наружу.
Больно. Унизительно.
Я чувствую, как слюна пузырится на растянутом языке.
Давлюсь. Сглатываю.
– Я сказал – язык наружу.
Щипцы снова смыкаются. Теперь он тянет сильнее, растягивая мой язык до предела. Я вижу в отдалении в зеркале свое лицо – красное, с безумными глазами, слюной, стекающей на грудь.
– Так не пойдет.
Он бросает инструменты на стол с грохотом.
– Ирина Петровна, пациентку на кушетку.
Медсестра хватает меня под локоть и не дожидаясь, пока я слезу с высокого стула, ведет к кушетке. Ее пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы.
Обо мне – как о вещи. Не спрашивая меня, даже не обращаясь.
Деваться мне некуда. У меня даже нет одежды. Приходится слушаться.
Молча ложусь.
– Руки вдоль тела. И не дергай ими, – проводит своими ладонями поверх моих.
От ее слов становится еще страшнее, от инструмента в руках врача меня затрясло – он держит будто пугающие металлические челюсти – большой роторасширитель.
Подходит ко мне, смотрит и говорит сладким голосом:
– Открой ротик, хорошая девочка.
Его голос звучит как мед, но глаза...
Боже, эти глаза. Холодные, изучающие, будто я уже лежу на операционном столе.
Роторасширитель блестит в его руках, массивная стальная конструкция с винтовым механизмом.
Я открываю рот, чувствуя, как нижняя губа предательски дрожит.
Первое касание металла к зубам заставляет меня вздрогнуть.
– Шире.
Лопасти входят между резцов. Холодные. Мокрые от дезинфектанта.
Щелчок – фиксаторы закрепляются на коренных зубах.
– Еще шире.
Он начинает крутить винт.
Медленно.
Намеренно.
Мышцы рефлекторно сокращаются, слюна стекает по подбородку, губы трескаются в уголках…
Горло непроизвольно сжимается, пытаясь защититься от вторжения
Он наблюдает, как мое тело борется само с собой.
Потом берет штуковину, похожую на металлический серп и обращается к медсестре:
– Поставьте ей правильно голову. – Теперь посмотрим глубже. Ирина Петровна, у нас ларингоскопия, если будет дергаться – пристегни.
